Часть 3. Стремление к невозможному

      В какой-то период времени количество людей, исчезающих в лесу без вести, становится настолько велико, что моему отцу приказывают снова разведать ситуацию. Ранее он занимался этим, но сейчас наступило время для принятия крайних мер, так как продолжение такого образа жизни было неприемлемо, особенно учитывая, что в лесу, окружающем город, обитает нечто, которое постепенно уничтожает местных жителей.       Я настаиваю на том, чтобы сопровождать отца. Мы собираемся с запасами еды, тёплой одеждой и другими необходимыми предметами, которые пригодятся нам в будущем. Во время нашего совместного путешествия ни он, ни я не произносим ни слова, и нам не причиняет дискомфорта отсутствие общения. У отца не было никаких разговорных тем со мной, и я тоже решил помолчать, чтобы показать свою принципиальность.       Впереди нас ждало нечто неприятное, необъяснимое явление, чертовщина, вселяющяя ужас в городских жителей. Неизвестно было, питалось ли это существо человеческой плотью, или убивало людей ради собственного удовольствия. Также было неясно, сумеем ли мы выжить и вернуться отсюда в целости и сохранности. Пришедши в пределы леса, я понял, что это может стать моим смертным приговором, но я не собирался отступать.       Мгновения протягивались медленно и пытливо, а ясный день сменялся морозной ночью. Мы провели весь день в движении и в конце смогли достичь бурелома, но увиденное заставило меня застыть в шоке: Повсюду были разбросаны обломки деревьев, словно здесь произошла не просто стихийная буря, а настоящая разрушительная сила. В этой области можно было найти не только разбитые деревья и высохшие брёвна, но и замёрзшие останки погибших людей, которые вызывали чувство отвращения и ещё больше страха. Я отчётливо мог заметить высыхание и деформацию роговиц, появление трупных пятен и трупного окоченения, а также признаки разложения. Трупы превратились в иссохшие останки, поскольку влага давно испарилась с поверхности кожи и слизистых оболочек.       По внешнему виду можно было догадаться, что они уже долгое время находятся в этом месте, ставшем для них кладбищем, ведь тела были теперь полностью измороженными и разложение происходило в разы медленнее, если вовсе не остановилось. Запаха гнили нельзя было уловить носом – трупы были «законсервированы».       Отец остаётся безразличным к увиденному, в отличие от более впечатлительного меня, стоявшего под одним из уцелевших деревьев, согнутого в три погибели от отвращения и омерзения. Я был настолько потрясён увиденным, что слёзы просто не могли не выступить на глазах. Люди, с доброй половиной которых я когда-то был знаком или случайно пересекался – большинство были здесь и их сердца однажды замерли навсегда. Я страдал от острой и колющей боли в груди, которая причиняла мне невыносимые муки, и осознание своей полной беспомощности заставляло меня чувствовать себя ужасно.       Были ли они подвержены физическим или эмоциональным страданиям перед своим последним дыханием? Или, наоборот, испытывали облегчение, осознавая, что скоро прекратится их боль и мука? – оставь сопли, нам нужно искать эту тварь, – Слышится строгий голос отца, хриплый и приглушённый метелью. Я быстро стряхиваю капли влаги с лица, моментально принимая серьёзное выражение. – кто же способен на столь страшное злодеяние... – Мои слова вылетают из уст шёпотом, а дымок, выходящий из них, стремительно поднимается вверх, рассеиваясь на ветру. – лишь человек в состоянии совершить нечто подобное. Не стоит расслабляться, потому что забрать его жизнь будет непростое дело. Держи ружьё на готове, – Я следую указаниям отца и оперативно извлекаю заряженный арбалет из-за спины, сжимая его в своих руках и внимательно осматривая окружающую местность.       Отец продолжает недовольно бормотать себе под нос, ругаясь на существо, которое обитало в этих местах и медленно анализируя окружающую среду. Наше присутствие в этом лесу выдавал только скрипучий под подошвой сапог снег, в остальном ни я, ни отец не издавали лишних звуков, горьким опытом наученные выживанию в дикой природе.       В скором времени отец просит меня изучить бурелом более тщательно и я неохотно спускаюсь с крутого обрыва в самый низ, осторожно осматривая поваленные высохшие деревья и трупы: лежащие под соснами и елями, они становились пищей для проходящих мимо хищников; прикреплённые гвоздями к массивным стволам были обречены висеть там целую вечность; висящие на петлях, мученики, прошедшие через множество испытаний, прежде чем испустить последний вдох; раздробленные в кашу вместе с костями, наверное, даже не успели почувствовать боли от шока и страха; сожжённые заживо почти дотла на костре, видно, провинившиеся больше всех или чем-то неугодившие "палачу".       Я прекрасно осознавал настоящий план отца и принимал свою учесть приманки, ведь зачем ему ещё меня отправлять в это гиблое место? Я потерял его из виду, видимо, он выбрал хорошее место для слежки и сразу же притаился. Паника медленно нарастала в груди и я резко оборачивался по разным сторонам, беспокоясь, как бы кто не напал из-за спины. Тем не менее, никаких признаков жизни не было заметно и слышно, я оставался одиноким в этом месте.       Вероятно, сегодня мы с батьком вернёмся домой с пустыми руками...

***

      Горло забивается нервным смешком, сопровождаемым нарастающей истерикой. Дрожащие руки, покрытые чужой кровью, до боли и побеления костяшек сжимают широкие плечи человека, чья жизнь медленно, но неотвратимо уходила из этого мира. Все усилия и попытки заставить его открыть глаза оказались тщетны.       В глазах Обито засверкали стремительно нарастающая ярость и боль, когда он стал свидетелем убийства своего отца, и его сердце затрепетало от горя. Он не мог поверить, что такая трагедия могла случиться прямо перед его глазами.       Кулаки Обито сжимаются, когда гнев проникает в каждую клетку его организма, сковывая его тело с непоколебимой решимостью. Он не может оставаться бездействующим, не может просто стоять и наблюдать, как его отец медленно оставляет его одного в этом мире, но что он может сделать? Он оказывается бесполезным и не может найти в себе силы подняться с колен, вытереть слёзы, бесконечным потоком льющиеся с глаз и спадающие с красных щёк прямо на лицо мертвеца, смешиваясь с густой багряной кровью.       Человек с маской, покрытой засохшей грязью и множественными царапинами, которая скрывала его лицо, всё это время стоял рядом, сжимая в руках основание ледоруба, словно окунутого в фонтан с кровью. Он был готов в любую секунду нанести окончательный удар на поражение, но, как будто издеваясь над Обито, медлил и не собирался подступаться ближе, лишь только склоняя свою голову вниз, будто безмолвно оплакивая погибшего вместе с несчастным парнишкой.       Враг содрогался от холодного ветра и тихо смеялся, но хрипловатый грубый хохот не доносится до ушей Обито, сливаясь вместо этого с шумом метели. В нетерпении убийца постукивает ледорубом оземь, оставляя на снегу причудливые узоры. Он казался выше среди деревьев благодаря механизмам, прикреплённым к ногам – два острых лезвия даже наполовину не погружались в снег, словно он левитировал над землёй, подчиняя гравитацию себе.       Его терпение медленно ускользает, словно капля воды из рук, и враг неспеша срывается с места, преодолевая короткое расстояние между ним и Обито, всё ещё не пришедшим в себя после истерики. В его глазах, в одночасье лишённых какого-либо огонька и надежды на спасение, читается полное отчуждение от себя и окружающего мира, безмерная боль и мальчишка, охваченный эмоциями, наконец показывает голос. Отчаянный вопль, полный боли и страдания, разносится по всему пространству, отдаваясь эхом в буреломе.       Желание отомстить со стремительностью молнии росло с каждой минутой в груди Обито, но он не имел представления о том, с чем ему предстоит столкнуться в смертельной схватке. Его жизнь висела на тончайшем волоске от смерти, и враг намеревался растоптать уверенность в том, что спасение наступит.       Масочник передвигался с невероятной скоростью и ветер, казалось, остановился в радиусе их схватки, подчиняясь лишь его воле. Режущий одежду, острый, словно клинок, поток ветра был направлен только на Обито, и враг оставался в поле недосягаемости.       Обито и представить себе не мог, что существовало на свете нечто, с лёгкостью управляющее сильным морозным ветром, не подчиняясь законам божьим и не поддаваясь логическому объяснению. Он не признавал мистику и считал её вымыслом на протяжении многих лет, но теперь он был уверен в её истинности.       Он сомневается, что сможет сохранить свою жизнь в этой неудачной битве, но сейчас у него нет ничего, что он мог бы потерять в случае поражения. Он мог стать одним из тех пропавших без вести, о ком потом будут травить байки местные жители в городе. Ему не суждено было стать спасением для несчастных жителей. Однако неутолимая жажда была спасти мальчишку, которым он очень дорожил и считал его своим неразлучным спутником.       Его ожидала вероломная предательская уловка, готовая разрушить его доверие. Бедная несчастная душа была жестоко использована и оставлена на полпути, и теперь она раздроблена на мельчайшие частицы, неизменно пребывая во мраке.

***

      Моему телу полностью отказали нервные реакции, несмотря на то, что я находился в снегу всего несколько минут. Организм перестаёт чувствовать усталость и боль, так как адреналин и желание сохранить себе жизнь становятся первым, что бьёт мне в голову массивным молотом. Моя кровь текучими потоками истекает из ран. Порезы глубокие, несмотря на то, что враг всё это время не приближался ко мне ни на сантиметр и сколько бы я ни старался к нему подступиться и нанести удар, ему удавалось уйти от атак невредимым. В арбалете остаётся только одна стрела, руки постепенно отказывают, ноги подкашиваются, а рассудок затягивается плотным дымом. Я испытываю трудности с фокусировкой на цели из-за постоянно меняющейся и неопределенной действительности.       Глубоко внутри сердца, бешено бьющегося, словно муха в паутине, вспыхивает ненависть, звериная ярость и отвращение к своему собственному существованию. Несмотря на многочисленные увечия, осознавая, что это моя первая и, вероятно, последняя схватка в жизни, я снова приступаю к битве, желая закончить начатое.       Мои атаки вновь проходят впустую, я ударяюсь коленями об лёд в очередной раз, разбивая их в мясо, но когда враг нерешительно сокращает дистанцию, прямо в его маску летит огромный снежок, смешанный с моей кровью. Столь простая и глупая махинация заставляет его впасть в секундный ступор, но даже этого хватает мне, чтобы сделать резкий рывок вверх и нанести точный удар ножом в маску.       Теряя равновесие, оппонент отступает назад, прежде чем свалиться в сугроб, когда его маска окончательно трескается на две ровные части. В самый последний момент судьба заблаговолила мне и я, не желая упускать возможности, напрыгиваю на врага сверху, пачкая его одежду в своей крови. Несмотря на раздробляемое в глазах бытие, мне удаётся сфокусировать взгляд на противнике и мгновенно на моём лице отражается мрачность и темнота, ведь глазами я встречаюсь с лазурно-голубыми, горящими ярким пламенем при лунном свете и такими знакомыми мне, казавшимися всё это время родными и тёплыми.       Отталкивающее осознание того, что меня использовали и предали таким жестоким образом, уверенно нарастало и разъедало меня, словно яд, изнутри, вызывая мучительную боль. Вновь слёзы наворачиваются на глазах, но на этот раз боль, которую моё сердце и душа ощущают, кажется намного более острой и нестерпимой. Влага почти моментально замерзает прямо на моих щеках и лишь некоторые капельки ниспадают на чужое бледное лицо, стекая в мех капюшона.       Неизречённое вслух «за что?» так и остаётся на едва открытых посиневших губах. Дыхание моментально прерывается, истерика превращается в настоящий вихрь эмоций и теперь приходится дышать ртом, чтобы не оставить организм полностью без кислорода.       На самом деле я предпочёл бы задохнуться.       Его нисколько не волнует тот факт, что на его лицо падают маленькие холодные кристаллики слёз, разбивающиеся о кожу при малейшем соприкосновении. Его ничто не беспокоило. Не имело смысла докапываться до его чувств и только сейчас до меня дошла эта простейшая истина.       Глаза, исполненные равнодушия и отчуждения, казались мне теперь самыми обычными стекляшками, притягивающими своим блеском и красотой только для того, чтобы запутать меня, поймать в ловушку.       Мы не в состоянии вести разговор, обсудить что-либо, даже обменяться несколькими фразами, поскольку мой организм, испытывая невыносимые боли и мучения, предпочёл уйти в далёкий глубокий сон в надежде немного восстановиться.       Я был бы рад, если бы в тот день он убил меня так же быстро, как безжалостно расправился с моим отцом, но он ничего не предпринял с ослабевшим безжизненным телом.       Эта ночь выдалась одной из самых морозных и жестоких. Несчастные люди, которые оставались на улице в ночное время, подвергались риску замёрзнуть заживо – их конечнсти, почерневшие из-за холода и ставшие одними сплошными льдышками, попросту трескались и обламывались, когда поутру их находили близкие им люди или просто случайные прохожие, которые пытались помочь привести их в сознание и подняться.       Мне поистине повезло, поскольку даже после того, как я пробыл всю ночь в заснеженной яме без сознания, меня удалось отыскать живым на окраине леса, и даже ни одна из конечностей не пострадала. Или что-то согревало моё тело всю ночь напролёт, или я просто имел счастливую звезду во лбу, но обстоятельства словно сыграли в мою пользу и я получил второй шанс.       Единственное, что я могу сделать – это схватиться за предоставленный шанс и выбраться из бездны в свет, потому что моя жизнь, эмоции и чувства стали такими же холодными и неподвижными, как замороженные кубики льда, и уже не предоставлялось возможным их растопить.       Я готов выдержать любую боль, сколько бы она ни продолжалась, даже если моё сердце будет раздавлено и разбито на куски, моё тело будет одним безжизненным куском мяса, но моя душа останется целой и несокрушимой.       Теперь настала моя очередь совершать зло.

***

      Время пролетает столь же быстро, сколь мельница, крутящаяся без остановки, и я не успеваю уловить каждый миг, схватиться за воспоминания или хотя бы за их обрывки.       В связи с моей профессиональной деятельностью, я был вынужден побывать во множестве различных стран и городов. Везде, где мне приходилось останавливаться на несколько ночей, я выполнял порученные миссии, после чего немедленно переезжал в поисках новой работы. Охотники требовались всегда и везде и не обязательно добычей должна была являться дичь в лесу...       Впервые я убил человека когда мне только стукнуло двадцать лет, но это было вполне легальное действие. По прошествии того инцидента мне приходилось часто менять свои перчатки, запятнаные чьей-то кровью после каждой поставленной мне задаче. Удивительно, но я не чувствовал угрызений совести за совершённое злодеяние, или чего-то ещё. В моём внутреннем мире царила полная пустота, и я не мог проявить никаких эмоций даже в самой малейшей степени.       Уничтожение человеческих жизней оказалось простым, но утомительным делом, высасывающим все жизненные соки и энергию из меня и поздно для себя я осознал, что медленно превращаюсь в того, к кому питаю чистую ненависть. В связи с этим, я принял решение уйти в отставку в возрасте двадцати пяти лет и обязал себя навсегда прекратить заниматься этой деятельностью. Вплоть до тридцати лет я вынужден был путешествовать по разным городам и деревням, так как мне было непривычно и странно оставаться на одном месте слишком долго. Хотя, скорее всего, я просто не мог найти себе места.       Со временем моя ненависть стала менее острым ощущением, словно притупилась так же, как и воспоминания о далёком прошлом, и больше не мешает моему внутреннему состоянию, и моё сердце наконец-то может биться спокойно. Веря в возможность перемен, я принял решение вернуться в свой родной город после столь долгого отсутствия.       Возвратиться в место, где началась моя история, оказалось моей роковой ошибкой, поскольку я узнал, что добрая половина жителей уехала, чтобы сохранить свои жизни в целости, а многие другие остались навсегда пропавшими в лесу.       В теперь наполовину опустевшем, почти заброшенном городе оставалось совсем не много несчастных душ, которым попросту некуда больше было податься, или они не могли оторваться от родного гнёздышка, в котором прожили большую часть своей жизни. Они полностью осознавали все опасности, связанные с возможностью быть убитыми и давно приняли свою судьбу в качестве вечных заключенных этого смертельного места.       Я же вернулся сюда непонятно за какой целью и причиной. Вероятно, моё сердце жаждало полного разрушения, поэтому я решил напомнить своему подсознанию о всех злодеяниях, которые были совершены здесь, когда я был ребёнком.       Но разве я имел возможность оставить дело без вмешательства теперь? Мог ли я позволить себе просто смотреть на это, не принимая никаких решений?       В конце концов, я сам решил приехать сюда, так что буду добр завершить начатое когда-то давно дело. Моё присутствие заставило его продолжать здесь проявлять свою непокорность. Он стремился отомстить, и его ярость была направлена на невинных людей, чьи жизни были разрушены и оставлены с непоправимыми ранами.       На улице холодная и морозная ночь, но моё сердце билось часто и быстро, от того я чувствовал непривычное тепло в груди. Я всё ещё в одиночестве сижу на бордюре и пытаюсь в мельчайших деталях вспомнить болезненное прошлое.       Нельзя сказать, что людей здесь совсем уж мало, но их число значительно сократилось с того момента, как я был здесь в последний раз. В городе по-прежнему можно встретить молодых девиц в барах, трудящихся людей и пьяниц на улицах. Я нахожусь здесь несколько дней и уже успел познакомиться с молодыми людьми, что так же, как и я жаждут убить нечисть в лесу и избавить всех от страданий.       Недавно я совершил свой первый за долгое время поход в лес, но он оказался неудачным. Вся моя жизнь, сдаётся мне, является одним сплошным провалом.       Смысла больше сидеть на улице и морозить себе задницу нет, поэтому я возвращаюсь, как в былые времена, в старый и затхлый дом, где царит полная тишина и покой, а паутина переплетается в каждом углу и создаёт прозрачные узоры. Хотя воздух был пропитан сыростью, я не обращал внимания на это и продолжал двигаться вперёд. В помещении царила холодная и пустая атмосфера, большая часть мебели и предметов оставалась нетронутой человеком, но заметно повреждённой другой живностью.       Когда наступает следующий рассвет, я готовлюсь к своей последней охоте, имея при себе разнообразные виды оружия: за спиной у меня крепится прочный арбалет с набором стрел, на поясе висит острый топор, а в карманах хранятся изогнутые ножи. Про тёплую одежду я также не забыл, поэтому в этот раз холод не должен был стать для меня помехой.       Я с уверенностью продвигался вперёд по хрустящему белоснежному снегу, полностью осознавая, что это будет мой последний рассвет, последний шаг и последняя встреча с давним знакомым. Но это стоило всех тех мучений, которые пришлось испытать несчастным душам. Мне предназначено было стать единственным, кто должен понести наказание за ущерб, причинённый жизни отвергнутого обществом ребёнка, который превратился в настоящего неуправляемого монстра, озлобленного на весь белый свет и людей в том числе. Впрочем, я удачно смылся в прошлый раз, что могло указывать на мою халатность к ситуации и чрезмерную самоуверенность в себе.       Уже было поздно что-то исправлять, но лучше так, чем оставлять поступки этого человека без должного наказания.       По мере прошествия времени я ощущал, как все органы внутри меня будто перемешивались, моё сердце готово было разорваться от своей необычной активности, а тревога нарастала с каждым шагом.       Стрела могла вылететь из уже заряженного арбалета в любой момент, но я всё ещё был одинок в этой глуши.       Мне снова было страшно и я чувствовал себя потерянным ребёнком, но, к сожалению, в этот раз я не мог найти никакой поддержки и помощи. Мои мысли, путаясь между собой, напоминали рой ос и я оставался с ними наедине.       В конце концов я оказался у бурелома, куда меня привели мои ноги, и позади меня вдруг послышались чьи-то шаги...

***

      Воздушные потоки свистели между разбитыми деревьями, создавая зловещие звуки, которые проникали в самые отдалённые уголки леса. Под ногами скрипел снег, будто тысячи невидимых существ пробуждались из своего зимнего сна.       Густая тьма окутывала всё вокруг настолько плотно, что даже тусклые лучи луны не могли проникнуть сквозь густые ветви и тени. Всё вокруг казалось погружённым в безмолвие и непроницаемый мрак. Лишь воющие вдалеке волки напоминали о живых существах, скрывающихся в этом заброшенном месте.       Бурелом выглядел как забытый мир, где время остановилось. Жуткая картина разрушения и безжизненности возникала из-за обломков деревьев, сломанных ветвей и обледеневших стволов. Снежные сугробы, словно гробницы, окружали каждое дерево, придавая ещё больше мрачности этому месту.       В самом центре разрушений и мрака, среди обломков, можно было разглядеть две тени. – на этот раз победа за мной, – Обито шепчет, заботливо поглаживая ослабевшего полуживого человека по мягким волосам. Он прижимал худое тело к своей груди, сам прислонившись спиной к холодному дереву. Долго протянуть он не сможет, поскольку заострённый кусок льда, точно копьё, глубоко воткнут в его бок и если Обито достанет его, то моментально умрёт от потери крови.       Положение Дейдары ничем не отличалось: его ноги были истерзаны и порублены в мясо, он не смог бы больше ходить. Острая стрела засела глубоко в его бедре и он мучился от острой боли всё время, пока находился в сознании. Его успокаивало только чужое сердцебиение и он неосознанно желал прижаться к Обито сильнее. Впервые он испытывал такое сильное чувство страха и из его глаз постепенно стекали горячим потоком слёзы, впитываясь в одежду Учихи.       Диалог между двумя людьми длился недолго. Большую часть времени Дейдара молчал, а его внимание целиком и полностью было устремлено вверх. Горячие слёзы обжигали его лицо, смешиваясь с кровью.       Ночное небо было окутано густым покрывалом темноты, словно чёрное бархатное одеяние, на котором были разбросаны тысячи блестящих драгоценных камней. Звёзды, яркие и мерцающие, будто огоньки, украшали небесный свод, создавая неповторимую картину космической красоты.       Луна, полная и яркая, возвышалась над горизонтом, подобно величественной королеве ночи. Её серебристый свет озарял окружающую местность, создавая игру теней и отблесков на земле.       Небо ночью обладало магической и притягательной атмосферой, которая манила забыться в своих мыслях и погрузиться в бесконечность вселенной.       В этот момент они были просто двумя ранеными воинами, забытыми в буреломе. Они могли в последний раз взглянуть друг другу в глаза и Дейдара понял бы без слов, что настал час примирения, что пора отпустить ненависть, за которую он так долго цеплялся и ради которой жил. Они оба были виноваты в смерти бесчисленного количества людей и в приченённой друг другу боли.       Но Обито не смотрит Дейдаре в глаза, потому что они всё ещё кажутся ему пустыми стекляшками.