Глава 7: Ночёвка

Медуза ползла по холодному песку, и каждый её шипящий извив отдавался в ушах Персея упрёком. Он следил за тем, как её змеиный хвост оставляет за собой глубокий, извилистый след — словно шрам на теле спящей пустыни. Следом за ней, прихрамывая, брёл Пегас. Его белоснежная шерсть, такая гордая при солнечном свете, сейчас казалась бледным пятном в ночи и плохо хранила тепло. Конь пытался прикрыться здоровым крылом, как одеялом, но холодный ветер пробирался и туда, заставляя его подрагивать. Персей замыкал шествие, отчаянно растирая окоченевшее тело левой рукой. Казалось, холод проник ему в самые кости, вытеснив остатки адреналина. На Серифосе морской бриз был ласковым, а не ледяным, как ночное дыхание пустыни, из-за чего сын Зевса замерзал. В правой руке он сжимал Керавнос, который, как оказалось, неплохо так светился в темноте, освещая путь синим сиянием играющих в нём молний. Однако, холодное сияние не грело. Медуза, не смотря назад, сказала: - Что, "герой", не рассчитывал на холод? – голос Медузы был недобрый и насмешливый. - Честно? Нет, - вздрогнув, ответил Персей. - Брррр, найти бы где переночевать... - Это будет проблемно без тепла, - сказала Горгона, ползя дальше. - Мы тут за ночь передохнем, если не разведём костёр. - Отлично! – воскликнул Персей с наигранной бодростью. – Деревья бы найти только. - Так и знала, что ты не слишком умный... - Медуза тяжело вздохнула, в её голосе прозвучала не просто насмешка, а раздражение.. - Какие деревья? Мы в пустыне, тут почти ничего не растёт. Все герои такие идиоты, я поражаюсь как вы вообще до взрослой жизни доживаете. - Эй, то, что я прожил всю свою жизнь на острове, где, в отличие от твоего, есть хотя бы с кем поболтать, не означает, что я идиот! Я в пустыне никогда не бывал, знаешь-ли! - недовольно буркнул Персей. Пегас, шагавший рядом, издал отрывистое фырканье, которое звучало подозрительно похоже на сдавленный смех. - Эй, а ты вообще на чьей стороне?! Крылатый конь молча указал на Медузу крылом, после чего, взмахнув хвостом, цокая копытами, пошёл следом. - Предатель... Наконец, после нескольких минут похода, Персей выхватил из полумрака тёмный, корявый силуэт. Это был низкорослый, чахлый терновый куст, весь покрытый длинными, зловещими колючками. - О, а вот и наши дрова... Хотя бы подобие. Юноша, подойдя к своей цели с Керавносом в ладони, в несколько взмахов разрубив кустарник на куски, после чего, потянув за оставшийся "пенёк", вытащив и его, и корни наружу. Собрав ветки и корни, он сложил часть в кучку, оставшиеся отложил в сторону. - Отлично, осталось придумать, чем разжечь. Как будто услышав его мысли, Пегас, обнюхивавший окрестности, фыркнул. Он сделал несколько шагов в сторону, поймал что-то зубами в воздухе и вернулся, держа в пасти большой, лохматый шар сухой, седой травы, скрученный ветром в идеальный, пушистый клубок. Крылатый конь отнёс его Персею, который, благодарно потрепав коня по холке, разорвал клубок надвое, подложив его под "дрова". - Может, у тебя ещё и огниво есть? - спросила Медуза, наблюдая за процессом поодаль. - И не нужно, - ответил Персей, снимая с плеча волшебную сумку и откладывая в сторону, отрубая кусок "ствола" куста, после чего разрезая кусок надвое и кладя поверх него часть травы, после чего принялся очищать одну из веточек от шипов и заострять её конец. - Отец научил меня разжигать огонь с помощью трения. Он вложил заострённую палочку в углубление на бруске и начал вращать её между ладонями. Сначала медленно, приноравливаясь, потом всё быстрее и быстрее. Тишину пустыни нарушал только настойчивый шорох трения да его учащённое дыхание. Прошли минуты, казавшиеся вечностью. Дымка так и не появлялась. Медуза тихо фыркнула, и это фырканье было красноречивее любой насмешки. Но Персей не сдавался. Ладони горели, мышцы плеч ныли, но он продолжал, вкладывая в каждое движение отчаянную надежду. И вот – тонкая, едва заметная струйка дыма, потом вторая. В углублении показалась тёмная точка тления. Персей тут же аккуратно подложил трут под остальной костёр и принялся дуть. Трава загорелась, перерастая из маленьких искорок в небольшое пламя. То, в свою очередь, перекинулось на сухие ветки, моментально поджигая их. Персей подбросил в импровизированный костёр ещё веток, и перестал только когда он полноценно разгорелся. - А ты не такой безнадёжный, как я думала, - Медуза хмыкнула. В её тоне, сквозь привычную колкость, пробивалось нечто, отдалённо напоминающее уважение. - Что дальше? Дрова не бесконечные, а за костром ещё ночью следить надо. - Значит, поищу ещё кустарников, - пожал плечами юноша, грея промёрзшие ладони у огня. - Садись уже, не вредничай. - Не смотри только на меня, - Медуза, подползая к костру, протянула свои когтистые пальцы к огню, зашипев от тепла. - Больно надо булыжником становиться, - съязвил Персей, не отрывая от пламени взгляда. Он, не глядя, засунул меч в ножны. Пегас осторожно опустился на песок с глухим стоном усталости, устроившись так, чтобы раненое крыло оставалось в покое, а здоровое могло служить ему тёплым покрывалом. На несколько минут воцарилась тишина, неловкая и густая, нарушаемая лишь вечным завыванием ветра в пустыне, потрескиванием жадно пожирающего терновник пламени и размеренным да шипящим дыханием змей на голове Медузы. Они, казалось, успокоились, их движения стали ленивыми, почти сонными в тепле костра. Персей, чувствуя, как эта тишина начинает давить на него, поднялся, отряхивая песок с одежды. – Ты куда? – голос Медузы, низкий и шипящий, остановил его, когда он сделал уже несколько шагов от огня. Персей обернулся. Она сидела, точнее, извивами своего хвоста устроилась по другую сторону костра, её лицо было скрыто тенью, но свет пламени выхватывал острые скулы и движение змей на её голове, которые теперь лениво покачивались, греясь. – За дровами, – ответил он, сбитый с толку её вопросом. – Сядь, – коротко бросила она. – Ничего ты сейчас в этой тьме не найдёшь. Будет время – сходишь. А сейчас... – она потянулась к волшебной сумке, лежавшей рядом, и, не глядя, засунула туда чешуйчатую ладонь. – Пока ты нёс меня по небу с этой сумкой на голове, я кое-что нашла в ней из еды. Если, конечно, тебе не претит еда из рук чудовища. Она произнесла это последнее слово без прежних язвительности или горечи, скорее как констатацию факта. Персей колебался секунду, потом медленно вернулся и снова опустился на песок, протягивая руки к огню. Медуза достала из сумки ячменную лепёшку, маленький, туго свёрнутый в полотно кусок овечьего сыра и потёртый мешочек с сушёными фигами. - Кто бы тебе ни дал эту сумку, он позаботился о еде для тебя, - Горгона, всё ещё уставившись в пламя, протянула еду Персею. - Еды на одного, так что ешь. Персей шокированно посмотрел на Медузу. Он уже и забыл, когда последний раз ел. Юноша, конечно же, не подозревал девушку в отравлении еды. Но чтобы просто так отдать провизию... Сама мысль съесть всё в одно лицо, пока раненый товарищ и... пленница? смотрят на это с голодными желудками вызывала у рыбака отвращение. Синеглазый прекрасно помнил дни, когда ему и Диктису не удавалось поймать много рыбы или вообще поймать хоть что-то. В такие дни еды в хижине было мало или не было вовсе. Но даже в такое время семья делилась теми крохами, что были, друг с другом. И это было для Персея ценнее самых роскошных ужинов. Он сам не раз помогал голодающим соседям. Персей осторожно отодвинул руку Горгоны. - А как же ты с Пегасом? - Я как-нибудь обойдусь, - тихо сказала Медуза. - А Пегас конь, крылатый, но конь. Он такое не ест. Персей нахмурился. Он не собирался съесть всю еду сразу. Учитывая, что теперь у него были спутники, которых тоже нужно кормить, Персей и не думал забирать всю провизию себе. Живот заурчал, давая всей группе знать о голоде юноши, но тому было плевать. Он разломил лепёшку надвое, протягивая одну из половин Медузе. Та с шоком уставилась на угощение. - Что... - Бери, - Персей вложил еду в чешуйчатые ладони Медузы. - Тебе еда тоже нужна. Да и неудобно, девушка всё же. Или Горгоны мясо только едят? - Чтоб ты знал, я его вообще не ем, - Медуза обиженно отвернулась, зашипев. Однако, она вскоре откусила кусочек лепёшки. - Спасибо... - Не знал. Прости... - Персей, чувствуя лёгкий укол стыда за свою грубоватость, тем временем протянул оставшуюся половину лепёшки Пегасу. - Держи, дружок. Тебе нужнее, ты у нас раненый. Пегас благодарно взял кусок белоснежными зубами, довольно захрустев хлебом. - А ты? - удивлённо спросила Медуза. В её голосе послышалось волнение. - Я пару раз без еды оставался, - Персей махнул рукой, хотя чувствовал, что очень хочет есть. - Тем более, вы двое из-за меня тут. Нужно же как-то вину загладить. Да и сыр с финиками ещё есть. Медуза хихикнула. Не злобно. По-доброму. Почему-то в душе Персея даже потеплело от этого короткого, шелестящего смешка. - Какой же ты, всё-таки, наивный и добрый, - сказала Медуза. - Но мне это всё больше нравится. Персей, наконец, откусил от сыра кусочек. Голод разыгрался так сильно, а голова оказалась забита мыслями настолько, что юноша и не заметил, как сжевал чуть ли не полголовки быстрее, чем Пегас и тем более Медуза съели лепёшку. Огонь приятно потрескивал и Персей подкинул в огонь ещё веток, из-за чего пламя заиграло ещё сильнее. - Тебе тоже спасибо, что про еду сказала... - наконец, сказал Персей, отправив в рот небольшой кусочек сыра и два финика. - Я и не подумал проверить. - Не благодари, - Медуза пожала плечами. - Мне это не выгодно. Если ты будешь голодным, то потеряешь силы. А ждать, пока ты додумаешься проверить эту бездонную сумку, желания не было. Персей ухмыльнулся, предложив Горгоне сыр с финиками, но та отказалась. Пожав плечами, Персей убрал их назад в сумку. Тишина снова повисла. Наконец, ветки и корни начали кончаться. - Как спать будем... - почесал голову Персей. – Легко, – Медуза вытянула руку и осторожно, кончиками когтей, начала разгребать золу и тёплый пепел по песку вокруг костра. – Зола держит тепло. Если втереть её в почву, в нашем случае в песок, то получится неплохая лежанка. - И откуда ты всё это знаешь? - спросил Персей. - С сёстрами научились, пока... - на этом слове Медуза осеклась. Пальцы на мгновение замерли. - ... Впрочем, неважно. А тебя, значит, отец учил? – она быстро сменила тему. - Ага... - Персей вздохнул. Образ Диктиса, простого и мудрого рыбака, встал перед глазами. - И сеть плести, и огонь разводить... Почти всему. - Странно такое уметь для воина, - Медуза продолжила своё дело - твёрдую змеиную чешую не ранил слабый жар. - Он и не воин... - Тогда откуда снаряжение? - Это... Сложно объяснить... Персей не знал, был ли смысл раскрывать Медузе своё происхождение, да и в целом не хотел говорить на эту тему. Мысль о том, что Диктис, человек, который растил его всю жизнь, был примером и опорой, научил всему, что Персей умел, не был его отцом... была очень больной для Персея. К его счастью, Медуза не стала напирать, просто пожала плечами и продолжила втирать остатки угасающего костра в песок. Наконец, три спальных места были готовы. - Вот. Есть, - сказала Медуза. - И ещё кое-что. Завяжи мне глаза. Не хочу поутру нечаянно тебя или коня в камень превратить. Просьба была произнесена спокойно, деловито, но в ней сквозила та же горечь, что и в слове «чудовище». Персей молча полез в сумку, доставая остатки ткани. Сделав из них повязку, он обвязал их вокруг глаз Медузы, надёжно завязав узел на затылке Горгоны. Вскоре Персей, Медуза и Пегас улеглись на "спальные места". К удивлению юноши, песок неплохо сохранил тепло, из-за чего лежать было даже приятно. - Спокойной ночи, - нарушил тишину Персей, лёжа на спине и глядя в бескрайний, усыпанный звёздами потолок пустыни. - И тебе, - тихо ответила Медуза, проваливаясь в сон. Пегас только заржал, поудобнее устраиваясь на импровизированной лежанке и накрываясь здоровым крылом. Персей ещё некоторое время лежал на тёплом песке. В голове он прокручивал этот день. Он узнал, что является полубогом. Получил помощь от брата - одного из двенадцати Олимпийцев. Верхом на крылатом коне перелетел через полмира. Встретился с чудовищными старухами, с Горгонами. Узнал, что они не такие чудища, как о них говорят. Похитил свою цель живой, а не убил. И вот теперь засыпает в пустыне, перед этим разведя костёр и совершив трапезу в компании Горгоны и крылатого коня. День точно выдался насыщенным и Персей боялся представить, что его ждало утром. Ведь теперь он был не уверен в будущих событиях. Однако, постепенно, мысли начали покидать юношу, веки стали слипаться и вот уже вскоре Персей мирно храпел, погружаясь в царство Морфея.