Глава 16. Сердце в огне

Мне совсем нет дела до вещей. Покидав в чемодан первое, что мне попадается в руки из шкафа, я тянусь вглубь и достаю из-под завала одежды бутылку вина. Меня с детства учили, что алкоголь и лекарства совсем не совместимы, но сейчас меня это не сильно волнует. Кажется, что только так я могу заглушить и головную, и душевную боль. Одни таблетки мне уже совсем не помогают. Первая бутылка, вторая… Уже шатаясь, я возвращаюсь из магазина с очередным алкоголем. Бренди, виски… Все те два дня, что Аника дала мне на сборы, я трачу на выпивку и сигареты, которые хоть как-то помогают мне заглушить весь ураган эмоций. Будит меня из алкогольного омута настойчивый стук дверь. — Да катись ты к чёрту, стерва! — слёзно кричу я, кое-как поднявшись на ноги. Придерживаясь за стену, я еле перебираю ногами, двигаясь в сторону нарастающему шуму, который отдаётся болью в висках. — Открыто! — сил дойти у меня нет. Я усаживаюсь в проёме арки, ведущей к входной двери. — Поли… — Ты что ту делаешь? — я хмуро оглядываю вошедшего в квартиру Тома. — Спасаю тебя от выселения… Где твои вещи? — Проваливай! — я нерасторопно поднимаюсь на ноги, — мне не нужна помощь! Я справлюсь сама! — Как, упьёшься до смерти? — фыркает он, придерживая меня за локоть. — Я позвоню Кристин и скажу, что ты ей изменяешь! — Она знает где я, так что у тебя не получится, — Том усаживает меня на диван в гостиной, — так где твои вещи? У нас не так много времени чтобы собраться. Я молчу. Отыскав у ножек дивана полупустую бутылку с виски, я пью прямо из горла. — Поли, так делу не поможешь! — вспыхивает Том. Я пинаю подошедшего парня ногой по колену. — Да чтобы ты провалился, Купер! — вспыхиваю я, подскочив с дивана, — что за приливы доброты и милосердия?! Отпинали меня всей своей семейкой, а теперь вдруг решили помочь?! Решили, что раз я плачу, то я слабая?! Я сама могу постоять за себя! Я сама могу справиться со всеми трудностями слышишь?! Выхватив из моих рук пустую бутылку, Том, не задумываясь, разбивает её об пол с такой силой, что звон эхом разносится по всей квартире. Я испуганно вскрикиваю, поражённо поглядываю на парня. — Ты… что делаешь…-- шепчу я, стоя в окружении осколков. — Прости, — мимолётная раздражительность отпускает Купера, и он аккуратно подходит ко мне, — ты босиком. Придержав меня за талию, Том ставит меня босыми ногами на мягкую обивку дивана. — Поли, я хочу помочь… — Ты мне уже ничем не поможешь, — всхлипываю, — ты не вернешь мне Алекса! Мне больше ничего не нужно! Ничего! Ни эта квартира, ни эти вещи, ни эта жизнь! — В тебе говорит отчаянье, дорогуша… Я совсем уже не слушаю Тома. Последние два дня мои мысли стали такими спутанными и мрачными, что я совсем не различаю их с реальностью. Мне неважно всё, мне не нужно всё… Упав на колени, я заливаюсь уставшим плачем. Казалось бы… Реветь столько времени уже и слёз не должно остаться, но этот неумолимый поток скорби не оставляет меня. Я словно в бреду. Вокруг смазанные картинки, я даже не сразу понимаю, что злосчастная квартира уже давно далеко… Мне хочется разорваться на тысячу маленьких кусочков. Всё тело болит от недавней истерики. Оторвав глаза от пола, я слегка щурюсь от света аквариума. Рыбки миролюбиво плавают из стороны в сторону, словно гипнотизируют. За приоткрытой дверью кабинета я слышу возню. Там явно сидят все. — Отправьте её домой! — громко отчеканивает Купер. — Тише, — шикает на жену Том, — она только успокоилась. Знала бы ты, чего мне это стоило. — Успокойтесь оба. Нам нужно что-то делать. -- Что делать, мистер Пазо? — язвит Крис, — разве вы её не уволили? Чего мы вообще с ней возимся? — Я её не увольнял, Кристин. Я просто дал ей возможность уехать в Австралию с Джонсоном. Кто знал, что с парнем преключится такая трагедия… — И всё же я не понимаю…-- продолжает всё также колко Купер, но её перебивают. — Кристин! — Витторио строг, — я понимаю у нас с обеих сторон произошло огромное недопонимание и неприятные происшествия. Да и с нашей стороны назвать это просто «неприятным», просто бесчеловечно. Мы все виноваты перед Поли и пусть она наговорила нам то, что в ней так долго копилось… С нашей стороны мы всё это заслужили. В особенности я. Назвать эти выпадки с её стороны чем-то ужасным — глупо. К тому же… Это вы сейчас должны меня уговаривать помочь ей. Разве не вы мне рассказывали, как она всем вам помогала и старалась? Разве Поли не заслужила помощи с нашей стороны? На мгновение повисает молчание. Такое тяжёлое, которое давит на меня ещё сильнее. Я тихонько шмыгаю носом. — Вы моя семья… — Витторио говорит спокойно и размеренно, — Не просто кучка приближённых для меня людей. В моей семье всегда было принято приходить на помощь. Мне очень жаль, что я не смог этого показать Поли, но сейчас мы все можем исправить это. — Она сходит с ума, — растерянно протягивает Томас, — ей явно нужны не мы. — И всё же я соглашусь с Кристин, — осторожно вклинивается в разговор Лиза, — ей будет лучше с семьёй. — Никто не возьмёт её на борт в таком состоянии. Я обязательно отправлю её домой, но для начала нам нужно поставить её на ноги. — Этим должны заниматься не мы, а врачи, но без согласия родных её никто не возьмёт. Есть их номера. — Ради бога, Крис! — вспыхивает Том, — не хочешь помогать. Не помогай. — А, то есть теперь я плохая, да?! — Ну подумай, приятно бы было твоему отцу, если бы мы привели тебя в таком состоянии?! Ну вот теперь они ещё и переругаются из-за меня, и я вновь всё испорчу… Испорчу одним лишь своим присутствием. Я всхлипываю от чувства вины. В тишине кабинета это звучит слишком громко. Дверь раскрывается, впуская теплый свет. — Поли, тише… Что случилось? — передо мной появляться Лиза, ободряюще сжимающая мою ладонь, — всё хорошо. Не надо плакать. Мы не дадим тебя в обиду, мы поможем… Правда, милая… Несколько дней проходят для меня словно в тумане. Перед глазами мелькают лица: Том, Кристин, Лиза, Витторио и даже Марк с неизвестным мне парнем. Мне никто не интересен. От головной боли я то и дело погружаюсь в тревожные сны. Вновь мелькание лиц: Мэр, Альфред и вновь Пазо. Все они суетятся надо мной, что-то говорят, но всё это так расплывчато, как и время, как и погода за окном. В один из дней я просыпаюсь на удивление бодрой. Лежа в кровати, я внимательно оглядываю комнаты. Тёмные обои на удивление не удручают атмосферу, а больше согревают. Сквозь тяжёлые шторы пробиваются настойчивые лучики солнца. Заметив возле кровати тумбочку с графином воды, я через силу тянусь к нему. Дрожащие пальцы слишком слабы, чтобы удержать хрусталь и тот лишь качнувшись раз, падает на пол, сильно шумя. — Чёрт…-- шепчу я, пытаясь подняться с кровати. — Лежи, Поли, — крепкая рука придерживает меня за плечо, — воды? Витторио аккуратно укладывает меня на подушку, укрывая получше одеялом. — Угу… очень пить хочу, — шепчу я сухими губами. — Сейчас принесу. Ты только не вставай. Слаба ещё… Мужчина возвращается через пару минут с новым графином воды и стаканом, наполненным холодной водой. Приподнявшись с помощью Пазо, я жадно глотаю ледяную воду, выпивая стакан полностью за пару глотков. — Вот так, умница, — тихо протягивает он, укладывая меня назад на подушку. — Долго я тут так валяюсь? — Дня три хороших, — кивает Витторио, собирая осколки с пола, — Я рад, что ты пришла в себя. — Зачем вам это всё? — Разве я не могу просто помочь тебе? — Вы хотели меня убить, — я слабо усмехаюсь. — Поли, — Витторио присаживается на край кровати. В его руках гремят мелкие осколки, — если бы я хотел тебя убить, то убил бы сразу… Я внимательно оглядываю мужчину. Он выглядит непривычно несобранно и даже растрёпанно. Мешки под глазами от недосыпа и помятая щека от быстрого дрёма. — Мистер Пазо… — Да? — Вы ведь… Всё знаете, — шепчу я. Мужчина слегка усмехается. — Может быть и так, — Витторио смотрит на меня с непривычным трепетом, — если ты хочешь спросить убивал ли я Алекса, то нет… Я не посмел бы. Я хотел отпустить тебя. Не мешать тебе… — Где он? — слёзно шепчу я. — Его увезли, — тяжело вздыхает Витторио, — его семья сделала всё, как можно скорее. Мне жаль, что ты не успела с ним, как следует попрощаться. В груди вновь вспыхивает та тяжкая скорбь. Всхлипнув, я отворачиваюсь от Пазо. Тело трясёт от накатывающей истерики. Он прав, я не успела с ним попрощаться. Я не успела сказать ему напоследок, как сильно его люблю. Я не успела извиниться перед ним за то, что подвела его к такому концу… — Поли… — Это всё я, — навзрыд отчеканиваю я. — Не неси ерунды! — Витторио хмурится. Отложив хрустальные осколки на тумбочку, мужчина поднимает меня на руки. Так легко, словно младенца. Сил плакать у меня нет. Редкие всхлипы и те забирали мелкие крупицы. Я не чувствовала кончиков пальцев, не чувствовала ног. Меня словно вытащили из саркофага, как мумию. Иссохшая и увядшая. Казалось сейчас меня на этом свете держат лишь руки Витторио — тёплые и крепкие. — Тише, — шепчет он, слегка покачиваясь, — это надо принять. Тяжело, но надо… Ты не виновата в его смерти, Поли. — Я...я…— всхлипы душат. — Нет… Не ты. Я найду тех кто в этом виноват и они понесут заслуженное наказание. Я не знаю как долго ещё оплакивала свои горестные воспоминания, как долго я впивались исхудавшими пальцами в его плечи, но он всё сидел… Позволял мне видеть в себе Алекса. Я просила прощения, шептала о любви… Я так и засыпаю на его руках. Сон покидает меня, отогнанный таким привычным постукиванием по стеклу. В городе вновь дождь. Поздняя весна никак не унимает свою хмурость. Возможно, она разделяет мою скорбь? — Наконец-то проснулась, — дверь комнаты открывается порывисто, впуская суетливую Кристин. В её руках тарелка, запах от содержимого которой, наполняет всю комнату. — Что ты делаешь? — хриплю я, медленно поворачивая голову вслед за девушкой. — Тебя нужно покормить, — Крис так спокойна и буднична. — Покормить? — тихо протягиваю я, вновь крутя голову в сторону Купер, — я не голодная. — Тебе кажется. Видела бы ты себя в зеркало…— она недовольно фыркает подставляя стул к моей постели, — скелет натянутый кожей. Ты лежишь уже почти неделю — это не дело. — Но… Я правда не хочу есть… — Куриный бульон Мэри придаст тебе хоть грамма сил, —настаивает девушка, поправляя мою подушка так, чтобы я могла хоть немного присесть, — но если ты не хочешь есть, то я отвезу тебя в больницу, чтобы тебя посадили на капельницы. — Не хочу…— шепчу я, сама толком не решив от чего отказываюсь. — Вот и отлично, — вероятно выудив из моих слов нужный ответ, девушка набирает немного бульона на ложку и протягивает мне. Я совсем не в том положении, чтобы сопротивляться, да и я это очень даже в прямом смысле. Каждый новый глоток горячего супа отдается в теле приятным теплом. — Почему ты… — Ухаживаю за тобой? — она усмехается, — больше некому. Все заняты… — Ты самая занятая после Пазо, — хрипато тяну я, но всё же отворачиваюсь от очередной ложки супа. — Ну… Мы ведь семья, — положив ложку в тарелку, Кристин заботливо промакивает уголки моих губ салфеткой, — а семья для того и дана, чтобы быть друг за друга и не бросать в беде. — Неужели? — шепчу я, пока Кристин помогает мне лечь поудобнее. — В следующий раз стоит съесть побольше, — взяв тарелку, она мимолётно бросает на меня наполненный переживанием взгляд и уходит из комнаты. Как же мне сложно понять этих людей. Продолжают ли они играть свои роли или действительно так искренне проявляют ко мне свою заботу?