Часть 24

      Холод и тьма. Они поглотили Хенджуна слишком быстро. Последнее, что Хенджун видел перед тем, как провалиться в холод и тьму, это бесконечный и чистый горизонт, сливавшийся в ярко-синий. Далее лишь холод и темнота. Как долго Хенджун пробыл подо льдом без сознания? Жив ли он все еще? Кто его спас? Слишком много вопросов осталось без ответов. Хенджун открыл глаза и увидел перед собой лампу, как из их с Минхи комнаты, голова раскалывалась на части от сильных болей, а уши пульсировали из-за переохлаждения, даже дышать становилось тяжелее. Хенджун еле встал и огляделся, он и правда оказался в их комнате с Минхи. Если Хенджун все же умер, то это значило одно — он попал в Ад. Хенджун не мог понять, как он оказался в доме, из которого пытался сбежать. Хенджун попытался встать, но внезапно цепь помешала парню подняться. Цепь длиною в два метра, прикованная к батарее, металлическое кольцо сковывало ногу Хенджуна. Истерика снова накатывала. Хенджун нашел в себе силы и все же встал, пытаясь игнорировать боль по всему телу и жуткую головную боль, парень дергал цепь, и лязг металла раздался по дому. — А, ты проснулся, — в дверях тут же показался Минхи в совершенно обычной своей форме, — как ты? — спросил парень совсем обыденно и поставил на тумбочку поднос со стаканом воды и таблетками на тарелке. — Подонок! Не веди себя так, словно ничего не произошло! Что ты сделал с Ким Тэеном? — кричал Хенджун и свалился на пол у кровати. — Не сиди на полу, а то сильнее заболеешь, — сказал Минхи и посадил молодого человека на край кровати, — боже, почему тебя снова интересует этот вонючий лис? — закатил глаза Минхи.       Он был все таким же, как раньше, но что-то в нем изменилось на этот раз. Его волосы были такими же черными, рост был таким же, как раньше, но его черты сильно изменились, они стали острее и более четкими, а взгляд более надменным и даже диковатым, словно в него поселился дикий зверь, хотя именно таким он и являлся. Хенджун чувствовал страх перед ним, ему хотелось плакать и кричать при виде этого человека. — Скажи, что между вами было? Ты уже подставлял ему свою дырку? Как часто вы трахались? — Минхи схватил Хенджуна за руку и сжал ее так, что ему казалось, что вот-вот сломает хрупкие кости юноши. — Тебе понравилось? Его хуй больше моего? Совсем не можешь без мужчины? — эти слова звучали такими грязными, что Хенджуну хотелось отмыться, разодрав себе кожу щеткой. — Почему ты так говоришь со мной? — Хенджун не мог скрывать, что ему было страшно с Минхи, ему хотелось исчезнуть и больше никогда не попадаться на глаза Минхи, чтобы не слышать мерзких обвинений в его сторону. — Я приготовлю рамен, тебе нельзя болеть, — Минхи проигнорировал слова Хенджуна и погладил его по голове, словно послушную собаку, — отдыхай, — Минхи оставил Хенджуна совершенно одного, прикованного к кровати. — Выпусти меня! — крикнул Хенджун, схватив парня за руку. — Я не хочу здесь оставаться, — слезы сами накатывали, и Хенджун не мог контролировать свои слезы.       Хенджун плакал. Просто ревел от страха и неизвестности, которые его пугали. Он не знал, что случилось с Ким Тэеном, жив ли он, не ранен ли он. Его пугал Минхи, который так и не сказал, что с ним. Хенджун переживал за Тэена его пугало то, что Минхи ему ничего не рассказал. Парень понимал, что ему стоило бы звать на помощь, и чем быстрее, тем лучше. Хенджун начал рыскать по тумбочке у кровати, но ничего, кроме пыли, клочка бумаги и других безделушек Хенджун не обнаружил. Парень пытался найти свой телефон, осторожно передвигаясь по комнате, чтобы цепь не звенела на весь дом. Хенджун прислушивался, затаивая дыхание, а затем осторожно открывал дверца шкафов в поисках смартфона. Хенджун пытался вспомнить, куда же дел свой телефон, он точно спрятал его в комнате, но не помнил, где именно. — Ты не это ищешь? — в дверях появился Минхи, размахивая телефоном Хенджуна. Парень опешил и присел на край кровати. Он не знал, что сказать.       Минхи молча поставил поднос с горячим раменом на тумбочку и велел открыть рот, чтобы накормить его. Хенджун молча отвернул голову в сторону, Минхи схватил Хенджуна за щеки одной рукой и повернул к себе, и горячий жирный бульон, приготовленный на говяжьих костях, полился по губам и щекам, обжигая нежную кожу юношу. Хенджун закашлялся, пытаясь оттолкнуть от себя Минхи. Парень крикнул с просьбами и мольбами оставить его в покое. — Хенджун-а, тебе нужно поесть, — сказал Минхи, — если не будешь есть, то заболеешь, — предупредил Минхи так, словно он был старшим братом для Хенджуна. — Что с Ким Тэеном? — спросил Хенджун, отползая назад. — Что ты с ним сделал? — Хенджун дрожал от страха, он не знал, чего ожидать от Минхи. — Надо же, почему ты думаешь о своем любовнике, пока я здесь? — Кан состроил обиженное лицо. — Чтобы не мучать тебя, скажу сразу: Ким Тэен мертв, — глаза Минхи снова засияли красным сумасшедшим блеском. Эти слова заставили Хенджуна сразу расплакаться, его горячие слезы полились вниз по щекам, — я убил его, у него не оставалось шансов выжить, — улыбнулся Минхи, — но это ты меня вынудил, Хенджун-а, — протянул Минхи, видя, как тот начал плакать, — я был крайне терпелив, давал тебе видеться с ним, я ничего не делал и продолжал притворяться тупым, хотя вы виделись много раз за моей спиной по моей же милости, — Минхи схватил Хенджуна за горло и сжал пальцы вокруг тонкой шеи. — Ты монстр! — прокричал Хенджун, не веря словам Минхи.       Он не мог поверить в то, что Минхи убил Тэена. Еще пару дней назад его жизнь не была такой отвратительной, как сейчас. Еще несколько месяцев назад Хенджун был совершенно обычным подростком, и его жизнь ничем не отличалась от жизни любого другого самого обычного подростка. Хенджун заливался горькими слезами о осознания того, что Тэена не стало по его вине. Хенджун плакал так громко и сильно, будто это могло бы вернуть Тэена или повернуть время вспять. Хенджун не мог поверить в услышанное, ему не хотелось терять Тэена, но он уже его потерял. Ему не следовало сбегать, если бы он тогда не убежал, то Тэен был бы жив, и ничего бы этого не было, но он сделал это и тем самым убил дорогого друга. Хенджун также думал о том, как горько было Лисичке, ведь она потеряла своего единственного сына. Он знал, каково было терять родного человека, и он никому не желал этого. — Я просто хочу, чтобы ты знал, на что я готов пойти ради тебя, — улыбнулся Минхи, шепча эти слова над ухом Хенджуна, он выглядел безумным, и Хенджуну становилось настолько страшно, что слезы сами лились рекой, а все тело дрожало от горячего тяжелого дыхания Минхи. — Я ненавижу тебя, — все, что мог сказать Хенджун, вжимаясь в стену так, словно пытался раствориться с деревянной стеной. Эти слова он говорил тому, кого совсем недавно он любил. Действительно, раньше Хенджун бы не посмел сказать это Минхи, он бы просто не посмел, в голову бы не пришло сказать что-то такое страшное любимому человеку, но теперь перед Хенджуном стоял не просто нелюбимый, так еще и нечеловек. От страха все внутри сжималось, и к горлу подступал тот отвратительный корм, стоящий поперек. — Я тебе противен? Ничего, скоро это пройдет, и мы снова будем счастливы, — впервые Хенджуну показалось, что он оказался в ловушке, и что выхода не было. Ему хотелось умереть. Просто умереть. Хенджун вспоминал пожар и вспомнил, как его запихали в это проклятое место. Возможно, если бы он тогда выбрал детский дом или попытался уговорить тетю, то сейчас не был бы в этом кошмаре. Минхи прижал его к себе, а Хенджун и не стал сопротивляться.       Ему не хотелось быть с тем, кто убил его единственного друга в этой глуши. Минхи пугал его, хотя он обнимал его, гладил и целовал, но все эти прикосновения были ему противны. Тэен был хорошим человеком, он помогал ему и искренне пытался его спасти, но сам оказался в опасности. Хенджун не мог остановить горячие слезы, он вытирал их дрожащими руками, игнорируя присутствие Минхи. Хенджун не мог поверить в то, что произошло за эти короткие сутки, еще вчера у Хенджуна был любимый человек, который был его защитником и опорой, еще вчера он жил в сладком обмане и не ведал, что творилось по ту сторону двери. Уже утром Хенджун потерял любимого человека, но этот любимый человек оказался сплошным обманом, его не было рядом никогда. Впервые Хенджуна одолевала настолько сильная истерика, ужас пробирал его до самых костей, и каждая клетка его тела дрожала в страхе. Осознание потери всего поразило Хенджуна. Он не кричал так громко, когда потерял свою семью и не кричал так, когда в пожаре умирали его родные, но по-настоящему его настиг ужас, когда он оказался в плену и потерял даже самого себя. Хенджун не мог поверить в то, что он этот дом стал для него самой настоящей темницей, откуда не было выхода, а деревня превратилась в океан, окружавший эту темницу. — Я люблю тебя, Хенджун-а, я сделаю все, чтобы ты был счастлив, — Минхи гладил Хенджуна по голове, но юноша даже не поднимал на него глаз, трясясь от чудовищного страха, — ты принадлежишь мне, — эти слова прозвучали, словно самый настоящий приговор хуже казни. — Лучше убей, это было бы потрясающим подарком, — Хенджуну было тошно смотреть на Минхи, на убийцу своего друга, на самого последнего отморозка в этом мире. — Кстати о подарке, подумай, что бы ты хотел в качестве свадебного подарка, хорошо? — Хенджуну пришлось поднять заплаканные красные глаза на Минхи, тот выглядел, как всегда, и хлопал глазами. — Что? Что за чушь ты несешь! Какая, к черту, свадьба! Да ты поехавший мудак! — кричал Хенджун, подняв на Минхи красные заплаканные глаза. Ему казалось, что он совершенно не понимал, что говорил Минхи. Свадьба, подарок, гибель Тэена совершенно не укладывались у него в голове. Все перемешалось, и голова Хенджуна начала раскалываться. — Наша свадьба, — уточнил Минхи, поглаживая Хенджуна по голове, пока тот весь дрожал в слезах, — поверь мне, наша свадьба будет потрясающей, — Минхи поцеловал Хенджуна в лоб, словно оставил на его коже ожог, который уже не грел, как прежде, а обжигал и оставлял след, который невозможно было оттереть.       Хенджун не мог прорыдаться, и впервые он столкнулся с таким явлением, как слезы, которые закончились. Ничего не осталось, кроме рева и слез, которые уже шли совсем еле-еле. Минхи спустился вниз, оставляя Хенджуна наедине со своими мыслями. Паранойя поедала его изнутри, как и тревоги со страхами, протянувшими свои мерзкие липкие щупальца, которые обвивали Хенджуна и затягивали в матовую тьму отчаяния, которая поглощала все звуки, цвета и чувства, оставляя в его сердце только одиночество. Хенджун не мог встать, ощущая себя настолько подавленным, что все его тело не слушалось его. Хенджун еле встал, опираясь о стену, и мысли в его голове замолкли. Впервые в его голове засела тишина, и все мысли Хенджуна превратились в белый шум. — Мой милый Тэен, как он мог с тобой так поступить? — Хенджун вытирал свои глаза тыльной стороной ладони, стирая их в кровь, как ему казалось. Он говорил так, словно Тэен мог его услышать, совершенно не догадываясь, что его другу ничего не угрожало.       Хенджун смотрел в окно на деревню, которая выглядела уже не так приветливо и радужно, дома приобретали более жуткие очертания, и теперь этот вид из окна напоминал Хенджуну вид из тюремной камеры на задний двор этой самой тюрьмы. Минхи поднялся к Хенджуну, и парень поднял голову на него, показывая свои глаза, полные отчаяния и страха. В руке Минхи Хенджун видел шприц с длинной тонкой иглой, и улыбка на его лице выглядела зловеще. Хенджун даже не мог кричать от страха, и все его тело оцепенело от вида большой иглы. Минхи молниеносно оказался сзади Сона и резко ввел препарат, тело перестало слушаться, и парень видел перед собой только зловещий оскал Минхи.       Все, что их связывало с Минхи, оказалось наглым враньем. Минхи стал тем самым воплощением всех его кошмаров. Те волки, которые преследовали Хенджуна, все те кошмары и крики в ночи спали рядом с ним. Он прижимался к нему и говорил о том, что никогда не обидит, но это всегда была всего лишь ложь. Минхи был угрозой, и он чувствовал это, но любовь обманула его. Хенджун даже не мог представить раньше, что когда-либо окажется пленником своей же глупости, что его предадут таким ужасным образом. Он просто лежал на кровати, куда его переложил Минхи, и все его тело парализовало в миг. Хенджун не мог пошевелить даже пальцами на ногах, двигались только глаза, а рот не шевелился. Ему хотелось кричать, но рот не слушался его. От этого осознания слезы катились по бокам сами по себе, обжигая ушные раковины и щеки, а перед глазами все расплывалось. Вся его жизнь превратилась в какой-то самый настоящий кошмар, словно все его страшные сны сбылись, и теперь у него не оставалось никакого выхода, кроме смерти. — Хенджун-а, тебе страшно? Не бойся меня, Хенджун-а, я же тебя не обижу, я ни разу не обижал тебя, помнишь? Я ведь всегда относился к тебе нежно, так почему ты все еще меня боишься? Просто потерпи чуть-чуть, — Минхи успокаивал Хенджуна, но рядом с ним ничего, кроме животного страха, не оставалось, — это небольшой укольчик, чтобы ты не смог сбежать и не навредил себе, — пояснил Минхи и поцеловал Хенджуна в лоб.       Хенджун тихо проклинал Минхи, он ненавидел его всей своей душой и проклинал каждый сантиметр его тела. Минхи улыбнулся и сказал, что тот скоро уснет, и все будет хорошо. Минхи ушел, оставляя Хенджуна одного со своими слезами, страхами и сердцем, которое разбилось на миллиард осколков, которые протыкали его насквозь острыми концами, от чего ему казалось, что весь он истекал кровью.