Часть 2

      Снежок всегда спал стоя. Он знал, что некоторые лошади ложатся на живот, подобрав под себя ноги, но такое положение казалось ему слишком опасным. Довольно давно его зачем-то укладывали на бок. Зачем это было нужно уже стерлось из памяти, а вот пережитый ужас он помнил слишком хорошо. И вскочить из лежачего положения гораздо сложнее, если попытаются что-то накинуть на спину. Он и на уздечку соглашался только под давлением, особенно, если она была с удилами. Несколько раз Снежок сбегал, но его всегда ловили и привозили обратно, а потом больно били и переставали кормить. Тогда он разбивал копытом стойло, долбя до изнеможения.       Единственное из-за чего его держали, это фотосессии. Снежок любил фотографироваться. Его снимки красовались на рекламных щитах, в журналах и на открытках. Он умел красиво стоять и красиво бежать, распустив хвост по ветру. Но фотограф приходил все реже, хозяин злился все больше, порцию овса урезали и если бы не Юнхо, идти бы ему на живодерню. Люди всегда разговаривали при нем, думая, что он ничего не понимает, а он многое понимал. Пусть и не все.       Когда Юнхо увел его из конюшни, он очень хорошо понял, что живодерня отменяется.       А когда увидел табун, переходящий дорогу, в груди что-то задергалось, будто качнулся маятник. Это было совершенно новое чувство, от которого становилось тревожно и радостно. Только причины радоваться он не видел, а вот тревог хоть отбавляй. Почистив и накормив, Юнхо оставил его одного и ушел. В голове билась глупая мысль, что конюх должен остаться или взять Снежка с собой. Будучи достаточно взрослым, Снежок понимал, что это невозможно. Люди не спят в стойле, а лошади в доме, но желание от этого меньше не стало. Еще и другие лошади вели себя не так, как обычно. Снежок слышал идущий от них шум, но не внешний, который слышат уши, а какой-то внутренний, в голове. Пять хлопков раздались один за другим и шум стал удаляться, пока совсем не пропал.       И вот, когда он наконец смог расслабиться и задремать, шум вернулся. — Сонхва-я, Сонхва-я, я про тебя песню знаю! Кони в яблоках, кони серые, как мечта моя, кони смелые! — напевал Уён, пока они шли до стойла нового коня. — Заткнись, перебудишь людей, — ткнул его в бок Чонхо. — Эй, вспомни, что ты младший и отстань! — возмутился Уён, отпрыгивая в сторону. — Ага, размечтался, — хмыкнул Чонхо и показал ему подкову, намекая, что если тот не успокоится, то получит в лоб.       В этот момент Сонхва открыл двери стойла. — Здравствуй, Снежок, мы к тебе в гости.

* * *

      Юнхо резко сел на диване, еще не понимая, что его разбудило. Хлопнула дверь и в тот же момент он услышал ржание Снежка. Как был, в семейниках и футболке, он рванул на помощь, чуть не сбив с ног в темноте кого-то из жильцов. Снежок стоял в своем стойле и лупил копытом в заднюю стенку, наклонив голову и раздувая ноздри, будто намеревался идти на таран. Юнхо уже много раз видел его в таком состоянии. Испугавшись, Снежок вел себя весьма агрессивно. Из других стойл выглядывали любопытные и испуганные лошадиные морды. Кто-то даже пытался дотянуться до Юнхо, когда он пробегал мимо, но он мягко отстранил коня и побежал дальше. — Снежок! Снежок, тихо, тихо, радость моя. Мой хороший мальчик, успокойся. Можно я подойду?       Юнхо говорил и говорил, подбирая все новые ласковые слова, обнимал за шею, гладил по вздрагивающему боку, постепенно перейдя почти на шепот. Снежок успокоился, положил голову ему на плечо и прикрыл глаза. Только подергивающиеся уши и ноздри подсказывали, что он все так же настороже.       Утром Хонджун мог наблюдать, как Юнхо таскает воду в поилки и чистит стойла, а его вычищенные и заплетенные кони послушно отходят в сторону и вообще, выглядят слишком задумчиво. — Юнхо, ты волшебник? Или знаешь, чем их запугать? — поинтересовался Хонджун, глядя на это благолепие. — Лошади любят ласку, — улыбнулся Юнхо, останавливаясь, чтобы вытереть пот со лба.       В одном из стойл тихонечко поощрительно заржали, а Хонджун хмыкнул. — Ты заканчивай и пойди переоденься, прими душ, а я… мы… подумаем о завтраке, — последнее было сказано так громко, что слышали все. — Хорошо, я только вот тут домету и приду, — заверил его Юнхо.       Готовить завтрак Хонджуну пришлось начинать одному. И лишь когда Юнхо ушел в душ, парни смогли вернуться в дом и сделать вид, что только проснулись. — Так, а теперь коротко и четко объясняете, что произошло, — велел Хонджун, садясь на стопку из кухонных табуреток, стоявших друг на друге для экономии места, чем лишил сидячих мест всех остальных разом. — А то среди ночи влетает Сонхва вроде как успокоить фразой «Шеф, не выдавай нас, мы в конюшне».       Все загомонили разом, Хонджун стукнул по столу, указал на Чонхо. — Мы хотели поприветствовать собрата. — А он? — Похоже, у него с головой не все в порядке. Он не говорит по-нашему и не превращается в человека. — Но Юнхо сказал, что он отлично все понимает и на его просьбы реагирует адекватно, — заметил Хонджун. — Только на его. Мы так и не узнали настоящего имени. Короче, Снежок только на него нормально и реагирует. Вы знаете, Сонхва-хён может даже обычную лошадь успокоить на раз, а этот придурок его чуть не прибил. — И какие выводы? — Давайте Юнхо оставим себе, он так классно бока чешет. А Снежка отпустим на свободу, — предложил Минги, почесывая бок через футболку. — Скажи просто, что тебе понравилось, когда он под хвостом мыл, — хихикнул Уён. — Он мыл вам под хвостами? — насмешливо вскинул брови Хонджун, обводя парней пристальным взглядом. Все как-то разом захотели заняться делами. Чонхо наконец обратил внимание на подгорающий бекон, Сонхва вернулся к нарезке салата, Минги схватил тарелки и ложки, чтобы расставить их на столе в гостиной, Уён взял поднос со стаканами, дошел с ними до двери, обернулся: — Так положено же по правилам, — пискнул он, краснея ушами, и сбежал. — Что скажешь, Сонхва, — обратился Хонджун к старшему перевертышу. — Интересная парочка, — откладывая нож, задумчиво произнес Сонхва, взял кусочек только что нарезанного салата, задумчиво пожевал. — Если ты спрашиваешь, оставить ли их тут, то однозначно оставить. Идти им совершенно некуда. Начнут всюду тыкаться, неизвестно на кого попадут. Для Снежка каждое новое место и человек — это стресс. Лучше пусть в одном месте привыкает. Тем более, если у него и правда что-то с головой. Никаких специалистов по перевертышам нет, сам знаешь. Получается, что лучше нас с этим никто не разберется. — Поддерживаю, — кивнул Чонхо. — Только Юнхо надо про нас сказать. Аккуратно как-нибудь. Двух сумасшедших нам не потянуть.       Но что-то сказать этим утром им не удалось. Примерно на середине завтрака телефон Хонджуна ожил и разразился целой серией звонков. Оказалось, что съемку рекламного ролика, где участвовал Уголёк, перенесли на утро, и детское представление с Марсом, серым в яблоках конем, тоже было в первой половине дня. Хонджун витиевато выругался и посмотрел на Юнхо. — Ты машину водить умеешь? — Да, — кивнул парень. — С грузовой перевозкой справишься? Там небольшие отличия от легковой, ты легко разберешься. — У меня есть и грузовые права. Приходилось подрабатывать одно время, — успокоил его Юнхо. — Ты ж моя радость, — энергично потер ладони Хонджун. — Останешься у нас жить и работать? Скажи «Да!» Мы тебе даже отдельную комнату разгребем. Она сейчас склад, но эти оболтусы вмиг ее очистят. Только мебели нет. — У меня свой матрас есть и стойка для одежды разборная. Часто приходилось переезжать. — Только большой зарплаты не обещаю. И телевизор общий. — Я согласен работать за стойло для Снежка, кров для себя, еду нам обоим и деньги на карманные расходы, — ответил Юнхо. — Подробности обговорим вечером. А сейчас, парни, бегом грузить Уголька. Юнхо, я покажу куда ехать и расскажу, что делать. Хоп-хоп, погнали! — прихлопнул он в ладоши и все быстро повскакивали со своих мест.       Пока Хонджун рассказывал Юнхо что, куда, кому и как, остальные подготовили машину и создали достаточно суеты, чтобы никто ничего не заподозрил. Может быть и зря…

* * *

      Фотосессия прошла ровно, почти меланхолично. Уголек слушался так, будто они работают вместе уже давно, легко выполнял команды фотографа, только на последних кадрах вместо требуемой позы сунул морду в объектив и запустил язык в ноздрю. Камера разразилась чередой щелчков, Юнхо, прикусив губу, постарался не засмеяться хотя бы в голос, представляя, какие шедевральные снимки получились.       В этот момент к нему подошел конюх из его прежней конюшни. — Быстро ты себе место нашел, — без приветствия начал он. — Повезло, да, — не стал отпираться Юнхо. — И коня твоего придурочного взяли? Или сбагрил его какому-нибудь лоху? — Он не придурочный, он особенный, — нахмурился Юнхо. — Такой же, как этот? — указал конюх на Уголька, строящего морды в камеру.       Сейчас Угольком никто не руководил, и он кривлялся в свое удовольствие. Это должно было насторожить, но судя по реакции фотографа, делал он такое не в первый раз и тот был доволен нестандартным материалом. Юнхо засмотрелся, восхищаясь гибкостью и изобретательностью, услышал покашливание конюха, и вновь повернулся к нему. — Уголек талантливый и раскованный. — Был у нас в КСК такой «раскованный». Года два назад. Сам сбежал и еще одного коня увел. Так и не нашли потом. — Это не ко мне. Я его чистил, клейма «Идальго» на нем нет, как и шрама от чипа. Так что ищите своих коней дальше, это не тот. — А куда, ты сказал, ты устроился? — Я не говорил, — буркнул Юнхо, наблюдая за расшалившимся Угольком. — И всё же? — Конюшня «Джанго». — Слышал-слышал, — мерзко ухмыльнулся конюх. — Там, говорят, все кони слегка того. Так что твоей белой скотине там самое место. — Зато его оттуда на живодерню не пошлют — холодно отрезал Юнхо.       Уголек совсем разошелся. Он принялся скакать, взбрыкивая, валяться в пыли и вообще вести себя безобразно. Юнхо свистнул ему раз, потом другой, но не добился реакции. И тогда он скомандовал во все горло: — Уголек, пора домой!       Конь замер в нелепом положении, встал, отряхнулся, отвесил поклон фотографу и порысил к машине. — Цирк, — презрительно фыркнул конюх. — Меня устраивает. Привет от меня никому передавать не надо, если что, — развернулся Юнхо и пошел к машине, возле которой стоял Уголек.       Если поведение коня и поразило Юнхо, то он ничем этого не выдал. Зато понял, почему в конюшне все уздечки без удил. Когда он чистил коней, все слушались просто голоса, как и Уголек сейчас. Юнхо знал только одного коня, который настолько хорошо понимал слова. Снежка. Правда, слушался тот только тогда, когда считал нужным. Неужели и Уголек такой же? А если он сейчас возмет, заупрямится и не пойдет в машину. Что тогда делать?       Волнения оказались беспочвенными. Едва Юнхо открыл двери перевозки и спустил трап, Уголек моментально оказался внутри и сразу рванул к встроенной поилке.       «Задание выполнено, едем домой», — отправил сообщение Юнхо и плавно выкатил со стоянки.       Ехать им предстояло почти час. Юнхо уселся удобнее, включил музыку и полностью сосредоточился на дороге. Может поэтому он не сразу заметил движение на периферии. Перевозка была не просто большая. Фургон на несколько лошадей, в кабине которого имелось еще и две скамейки, идущих за сиденьями водителя и экспедитора. А еще неприметная дверь… — Тормознешь около заправки? Я пива хочу, одной водой не напьешься, — Уён был занят тем, что пытался застегнуть сложную пряжку на ремне и прошел на место экспедитора не поднимая головы.       Грузовик плавно притормозил и вывернул на обочину. И только когда он полностью остановился, Уён, заподозрив неладное, обернулся на водителя… — Заправка дальше, чего мы встали?       Огромные глаза Юнхо четко показывали — увидеть Уёна тут он никак не ожидал. — А ты как тут оказался? — преодолев первый приступ изумления выдавил из себя Юнхо.       Ведь он точно знал, что Уёна тут быть не может. Он ехал сюда один. Только Уголёк в кузове, но конь не в счет. Да и Уёна перед отъездом он не видел. Наверное, Хонджун и ему что-то поручил… — А ты думал, я всю дорогу в кузове ехать буду, что ли? — возмутился Уён. — Тебя не было в кузове, — возразил Юнхо, вспоминая, как туда запрыгивал Уголёк. — Ты меня сам туда запустил! — Я туда только Уголька запускал! И тебя там не было! — Стоять, — внезапно запнулся Уён. — А Хонджун-хён тебе разве не объяснил? — Что? — не понял Юнхо. — Ну… Что… Что я и есть Уголёк?       Почувствовав неладное, Юнхо рванулся к дверке в кузов и застыл, пораженный. Коня там не было. — Где он? — неожиданно спокойным голосом спросил Юнхо, сжимая кулаки. — Эмм… Да… Не так тебе об этом должны были сказать… — Где. Конь? — раздельно повторил Юнхо, повернулся к Уёну и схватил его за футболку на груди. — Эй, ты чего? — тщетно бился в его хватке Уён. — У меня из кузова во время транспортировки исчез ЧУЖОЙ КОНЬ и ты спрашиваешь, чего я? — Ты реально не понял? — пытливо заглянул в его глаза Уён. — Я и есть Уголёк. Конь тут, все нормально. — Хватит мне байки травить, — почти рычал Юнхо. — Ты хочешь, чтобы я поверил, что ты — оборотень из городских легенд? Куда ты коня дел, сволочь? — Отпусти меня и я всё покажу, хорошо? — Чтобы ты огрел меня по голове и свалил? — Зачем? — Что? — сбился с мысли Юнхо. — Зачем мне красть Уголька? — терпеливо пояснил Уён. — Не знаю… Продать? — Я мог бы свободно увести его ночью. Вчера, сегодня, в любую другую ночь. И не только его. Так зачем мне красть его именно сейчас? — Чтобы свалить на меня? — Дурак?       Уён тяжело вздохнул и вдруг легко выскользнул из футболки. Но не успел Юнхо его перехватить, как тот шагнул внутрь кузова. — Ты же хотел узнать, куда я дел Уголька?       Уён прошел еще чуть дальше в кузов и его тело вдруг расплылось серебристым туманом. На пол упала одежда, а полсекунды спустя на месте человека стоял вороной конь. Он осторожно переступил с копыта на копыто, стараясь не испачкать одежду и повернулся к Юнхо мордой. Ошарашенный конюх понял — это действительно Уголёк. Тот самый, что сегодня валялся в пыли. Тот самый, которого он сегодня расчесывал и заплетал. Тот самый, которого он мыл. Везде. И он человек…       Конь отвернулся, снова расплылся туманом, и на его месте опять появился Уён. Обнаженный парень присел, взял свои вещи и прикрыв стратегические места джинсами, негромко попросил: — Отвернись, мне одеться надо.       Юнхо совершенно механически развернулся, вышел из кузова, прикрыл дверку и сел на водительское место. В его голове отказывался укладываться тот факт, что он действительно только что видел, как человек превратился в коня и обратно. Юнхо встряхнулся и попытался привести мысли в порядок. Он слышал байки о том, что есть оборотни, превращающиеся в лошадей. И стояли они обычно в одном ряду с «очень правдивыми» рассказами об аллигаторах в канализации и девушке в красном платье. Когда он устроился работать в конно-спортивный клуб «Идальго», коллеги травили байки о волшебных конях. Красивых, как рассвет, быстрых, как ветер, сильных, как слоны и выносливых, как яки. И умных, почти как человек. Снежок не был особо выносливым или сильным, но ум и красоту у него не отнять. Уголёк, если смотреть отстраненно, тоже был красив и умен. Как а и остальные кони в «Джанго». Неужели они все такие? А Снежок? — А обычные кони у вас есть? — спросил Юнхо, едва Уён вернулся на соседнее кресло. — Нет, в «Джанго» все как я, — пожал плечами Уён. — А ты, случайно, не был раньше в КСК «Идальго»? — Так я и знал, что та зараза наябедничает, — сморщил нос Уён. — И, тогда, получается, оттуда ты ушел вместе с Саном? — Да. Заводи, поехали, я всё по дороге расскажу.       Юнхо вывел машину на трассу, но набирать большую скорость не стал. Он не очень доверял себе в таком состоянии, а потому решил, что лучше пусть дорога займет полтора часа, но они доедут в целости и сохранности. — Я в «Идальго» всего полгода пробыл, — нахмурившись, начал рассказывать Уён. — Но мой норов пришелся местным конюхам не по нраву, — фыркнул он своему каламбуру. — А когда меня не кормят и бьют, мой характер портится еще больше. Я подумывал о том, что надо бы слинять, когда там появился Сан. И я понял — надо хватать его и сваливать прямо сразу, пока этого дурня не раскрыли. — Почему дурня? — не понял Юнхо. — А как его еще назвать? — всплеснул руками Уён. — Он тогда и был дурнем. Если бежать — то во всю прыть, если тянуть — то рвя жилы… А нам нельзя показывать, насколько мы превосходим обычных лошадей. Иначе слухи дойдут до тех, кто реально знает о нас. И ничем хорошим это не закончится. — Но… Если это так опасно, почему вы не живете просто как люди? — удивился Юнхо. — Потому что мы ДОЛЖНЫ превращаться в лошадей, — вздохнул Уён. — Это не от нас зависит. Точнее, от нас, конечно. На полнолуние не реагируем и людей не кусаем, не боись. Но мы не можем слишком долго быть только в человеческом облике. Если долго не превращаться в лошадь, в один момент нас просто выбрасывает в животный облик. И, как ты понимаешь, в городе с такой проблемой житья спокойного не может быть. — А… А Снежок? Он как вы? — осторожно задал вопрос Юнхо. — Ха, а я думал, что это будет первое, что ты спросишь, — развеселился Уён. — И да, и нет. Он как мы, но он какой-то дикий. Мы пытались с ним вчера познакомиться, но… — Так это вы его так напугали? — бросил на него тяжелый взгляд Юнхо. — Мы ничего такого не делали, честно! Мы просто поздоровались с ним, но он… Он как будто не понял нас. Это странно, если честно. Он не превращался в человека, и тогда Чонхо перекинулся в коня. Но Снежок испугался и заржал. И ни Чонхо, ни даже Сонхва-хён не смогли его успокоить. А потом прибежал ты и нам пришлось спрятаться в стойлах. Давненько я, кстати, на своих четырех не спал. — То есть ночью вы превращаетесь в людей и спите в кроватях? — Ага, — кивнул Уён. — Так вот почему ты спрашивал меня, как его по ночам зовут? — вспомнил Юнхо. — И снова «ага», — еще раз кивнул Уён. — У нас есть человеческое имя и лошадиная кличка. Мое имя — Чон Уён. Даже документы есть. А лошадиная кличка Уголёк. — Сан — это Ветерок? — понял Юнхо. — Он самый, — засмеялся Уён. — Остальных угадаешь? — Я не у всех клички пока знаю. — А ты по мастям говори, клички я подскажу. — Серый в яблоках, Марс, по-моему, — задумчиво пожевал губу Юнхо. — Это Чонхо? — Почему ты так решил? — удивился Уён. — Марс — спокойный конь. Хонджун на нем ехал, когда мы со Снежком вас увидели. А Чонхо показался мне спокойным парнем. — Это он просто к тебе не привык еще, — захохотал Уён. — Нет, ты не угадал. Чонхо — это мышастый Бентли. — Почему Бентли? — А ты видал эту дур-машину?       Юнхо вспомнил крепкого мышастого коня и мысленно согласился. Он выглядел самым мощным из обитателей этой маленькой конюшни. Как выясняется, в обеих ипостасях. — Тогда, может, Марс — это Сонхва? — Аргументируй? — Уёну нравилсь эта игра. — Они оба изящные, — немного стушевался Юнхо. — Забавно, но ты прав. — Тогда, получается, что абрикосовый жеребец — это Минги? — Да, это наш Принцесса. По документам, конечно, Принц, но мы его так никогда не зовем. — Почему Принцесса? — Его девочки любят. Особенно, когда ему в гриву ленточки всякие вплетают и розовую попону с белым седлом надевают. Прям настоящая принцессочная лошадка, — расхохотался Уён. — Вот как-то раз одна девочка на празднике и сказала: «Я принцесса, и лошадка эта — тоже принцесса.». Ты же понимаешь, что мы теперь не позволим ему этого забыть? — Жестоко, — коротко рассмеялся Юнхо и притих.       До заправки они ехали молча, думая каждый о своем. Когда уже заруливали на заправку, Уён поймал взгляд Юнхо в зеркале. Он был серьезен и нервничал, желая, но не решаясь что-то сказать. — Нам надо заправиться, а денег у меня совсем мало, — сказал, наконец, Юнхо, отводя взгляд. — Ты можешь написать своему хёну, чтобы он скинул тебе на бензин? — Почему не тебе? — Я чужой, вы имеете право не доверять мне. — Мы доверили тебе свои жизни, а ты о деньгах, — Уён странно посмотрел на него. — Напиши сколько надо, он скинет. Я свой телефон дома оставил. — Что ты хотел сказать? — Когда? — Сейчас, когда смотрел на меня? — Не выдавай нас? — Не выдам, — заверил его Юнхо и заглушил мотор. — Пошли пива возьмем, на пиво у меня хватит.       Как только Юнхо с Уёном свернули на дорогу к конюшне, они увидели Сонхва верхом на Ветерке. Естественно, без седла и уздечки. — Это, типа, замаскировались, — улыбнулся Юнхо. — Люди без седла не любят ездить, а без уздечки так и вообще не могут. — КимХон ездит. — Так это вы его приучили. А я знаешь как удивился, когда первый раз вас увидел? Как вас не раскрыли еще? — Потому что мы у всех на виду. Хочешь что-то спрятать — положи на видное место, — многозначительно поднял палец Уён. — Поэтому ты в кабине со мной едешь, хотя уезжал в кузове? — еще больше развеселился Юнхо.       Встречающие уже заметили Уёна в кабине и бодро переругивались на смеси слов и ржания, решая, бежать скорее домой или уже можно не торопиться. Юнхо притормозил и открыл дверцу. — Запрыгивайте в кабинку, довезу.       Сонхва махнул рукой, и Уён открыл дверь со своей стороны, шустро освобождая сиденье. Сонхва ловко перепрыгнул в кабину прямо со спины Ветерка, чуть не прибив ему морду дверью, уселся, вдохнул, будто собирался прыгать в воду, обернулся к Юнхо и протянул руку. — Я сморю, одно длинноязыкое брехло уже все секреты раскрыло, поэтому давай знакомиться еще раз. Пак Сонхва, он же Марс. Старший в табуне. — Очень приятно, — пожал широкую ладонь Юнхо. — А Сан чего не заходит? — Так у него одежды с собой нет, — хихикнул Уён. — Ничего, пробежится. Это КимХону плевать голые мы или одетые, он привык, а тебя мы еще стесняемся. — Понятненько, — машинально кивнул Юнхо.       До конюшни они доехали быстро, так что он не успел еще определиться с тем, как теперь общаться с остальными. С одной стороны, как люди они вполне нормальные ребята. Он ел с ними за одним столом, разговаривал, шутил. А с другой… Они — кони. Буквально. Перевертыши, которые превращаются из людей в лошадей и обратно. И… Да… Это надо обдумать. Припарковавшись около гаража, Юнхо решил еще немного потянуть время. — Пиво поставьте в холодильник, пожалуйста. Не люблю теплое. А я пока умоюсь, — попросил он и выпрыгнул из кабины, оставляя перевертышей одних. — У него точно крыша не поехала? — спросил Уён Сонхва.       Из кабины было отлично видно, как Юнхо подошел к роднику, скинул рубашку, и с головой нырнул в желоб с ледяной водой. — Это ты ему все вывалил без наркоза. У себя и спрашивай, — Сонхва задумчиво склонил голову набок, наблюдая за тем, как к Юнхо подошел Хонджун и они о чем-то заговорили. — Штаны Минги? — И рубашка тоже. У него из своего, кроме рабочего комбинезона, только футболка и треники, — повторил его жест Уён. — Как думаешь, человеком он сильнее Чонхо? — Никого нет сильнее Чонхо, не болтай, — усмехнулся Сонхва и снова задумался. — Сонхва, не думай так много, а то морщины появятся. — Отстань, — отмахнулся от него Сонхва. — Забирай пиво и иди в дом. — Слушаюсь, но не повинуюсь, — хихикнул Уён, забрал пиво и быстро выбрался через водительское сиденье.       Со своего места Сонхва видел, как Уён поклонился Хонджуну, пробегая мимо, но когда тот хотел ему что-то сказать, сделал вид, что не услышал и спрятался в дом. Подошел Чонхо с полотенцем и отдал его Юнхо, включаясь в разговор. В окошко выглянул Минги и со всей дури заорал: «Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста!» Картинка выглядела так мирно и по домашнему, что тревога, терзавшая все утро, постепенно начала отпускать. Сонхва был не только старший, он еще и отвечал за магию и ментальную безопасность. Если бы у Юнхо был приступ гнева или истерика, Сонхва мог бы на него повлиять, заставить забыть. Тогда от человека пришлось бы избавиться, но он бы ничего не помнил и ушел спокойно. Это умение не раз спасало всем жизнь, хоть и требовало много сил. Единственный, на кого ему не удалось повлиять — это Снежок. Рожденный перевертышем, он никогда не оборачивался, считая себя конем, и сама мысль, что он может становиться человеком, так же, как лошади этой конюшни, приводила его в неописуемый ужас. Он чувствовал своих и от этого было только хуже. Ухаживать за собой перевертышам он не позволил. Хорошо, что Хонджун выпустил его утром в прогулочный загон, а то Снежок так и кис бы взаперти до приезда Юнхо.       Юнхо же, вместо того, чтобы сразу идти есть, сперва пошел к коню, пообнимался с ним, что-то нашептывая на ухо, и только тогда направился к дому. Проходя мимо машины, постучал в дверцу. — Пошли уже. А то я прям затылком чувствую, как ты за мной напряженно наблюдаешь, — тихо сказал Юнхо, но Сонхва отлично услышал.       Это был еще один странный факт. Обычно люди слежки Сонхва не замечали. — Как там Снежок? — Вроде лучше. Он не любит новые места. В прежней конюшне у него даже стойло было всегда одно и то же, иначе он бесился. Взнуздывали в станке. Короче, он натерпелся, теперь совсем дикий. — С тобой ручной, — заметил Сонхва. — Меня почему-то принял. — В тебе не чувствуется агрессия, только сила. — Спасибо, — ответил Юнхо, будто ему сделали комплимент. Открыл дверь, пропуская Сонхва вперед, и зашел следом, окунаясь в гул голосов.