Часть 6

      Вряд ли кто-то изучал, с какой скоростью обучаются перевертыши. Их жизнь делилась на лошадиную и человеческую очень неравномерно. Взрослея в лошадином темпе, человеческая делала гигантские скачки, относительно простых людей. То, что люди постигали годами, у перевертышей занимало считанные дни. Может на уровне человеческих сверстников они и не блистали интеллектом, но если сравнить скорость поглощения информации, то это впечатляло.       Пока перевертыши кочевали по степям и лесам, постепенно обрастая самодельной одеждой и легкими палатками из шкур менее интеллектуальных собратьев, обучение выглядело естественным, но добравшись до двадцать первого века, выжили те, кто умел учиться быстро.       Захлопнув ноутбук, Сонхва устало потер глаза. Юнхо принес ему клубничного молока и остановился неподалеку, не решаясь задать вопрос. — Спрашивай уже, — вздохнул Сонхва. Вообще-то он планировал пойти спать, а не разговоры разговаривать. — Ты учишься заочно? — Да, заканчиваю юридический экстерном. — А как же экзамены? — Езжу на них. — Когда ты успеваешь учить? — Мне достаточно прочитать один раз, и все запомню. Потом могу что-то забыть, но для экзаменов хватает, — зевнул Сонхва. — А школа? — Закончил в прошлом году. Это было несложно. У нас все закончили школу. — Вундеркинды. — Вынужденные. У людей долгое детство, а у нас короткое совсем. Но в таком темпе мы можем учиться всю жизнь. — Сколько живут перевертыши? — Меньше людей, но дольше простых лошадей. Хотя, я еще ни разу не видел очень старого перевертыша. Медицины для нас нет, живем, пока помогает оборот.       Юнхо понимающе кивнул. Все это было очень грустно. — А Ёсан тоже будет учиться? — Читать его уже Уён научил, — улыбнулся Сонхва. — Представляю, на чем они тренировались, — прикрыл глаза рукой Юнхо. — Не без этого, — еще шире улыбнулся Сонхва. — Ничего, в реальном мире живет, все должен знать.       Ёсан и правда совершенствовался семимильными шагами. Как губка, брошенная в воду, он впитывал ранее недоступное. Не всегда он выбирал лучшие достижения человечества, но Хонджун быстро вправлял ему мозги, каждый раз обещая выпороть Уёна, как главного поставщика сомнительной информации. Юнхо радовался, что Ёсан не дичится собратьев. Самого Юнхо он тоже не забывал, частенько увязываясь за ним хвостиком, пока Юнхо был занят чем-то по хозяйству.       Работать конюхом с перевертышами оказалось гораздо проще, чем с обычными лошадьми. Будучи в своей лошадиной форме, они даже в туалет старались ходить в определенное место, потому что не любили гадить себе под ноги. Когда в конюшне были чужие люди, они или терпели или подавали условный знак, у каждого свой, чтобы Юнхо вывел из стойла. А в «детские» дни, когда родители и дети были свои, кони свободно бродили повсюду, будто так и надо.       После парада и рекламы от мэра, детишек на конюшне прибавилось. Теперь занятия были не только утром, но и вечером. Да и в остальные дни их приглашали чаще. Ёсан согласился ходить в упряжке и был нарасхват на свадебных выездах. Когда через год одна из пар привезла к нему малыша, чтобы познакомиться, ухохатывались все перевертыши. — Ёсан-а, вот увидишь, они всем растреплют, что ты символ успешного брака и плодовитости, и будут приходить поклоняться тебе, как божеству, — ржал Уён, и оказался не далек от истины.       Приглашать на свадьбы Ёсана стали еще чаще.

* * *

      Беда пришла откуда не ждали. Одним поздним вечером приехал человек от «Идальго» и сказал, что они забирают Снежка. Что бумаги, выданные Юнхо, были оформлены с нарушениями, и конь принадлежит их КСК. А Юнхо будет выписана денежная компенсация за дни содержания, или коня заберут через суд, если он будет препятствовать действиям представителей КСК. — Вы же его списали, как брак?! — возмутился бледный, как полотно Юнхо. — Вы продали его по весу, как мясо! — Это была досадная ошибка, которую мы намерены исправить прямо сейчас, — заявил представитель «Идальго», указав на подогнанную перевозку для лошадей. — Нет, это мой конь, я его не отдам, — сжал кулаки Юнхо, готовый защищать Снежка до последней капли крови.       Два дюжих конюха вышли из машины и направились в сторону конюшни. Юнхо двинулся им наперерез, драки было не миновать, и тут из конюшни вышел Хонджун. Юнхо не видел, когда он туда прошел и что делал, ведь минуту назад тот был в доме. Он шел навстречу конюхам с самой милой улыбкой на лице и распростертыми объятиями. — Здравствуйте, не ожидали у себя таких дорогих гостей. Друзья мои, зачем же так торопиться? Мы готовы разделить с вами ужин и обсудить все спокойно. Проходите в дом. Я владелец «Джанго», Юнхо мой наемный работник, и все, что касается его, касается и меня. Мы арендуем у него Снежка для различных мероприятий, и я хотел бы знать, смогу ли я продолжать эту практику, если у Снежка поменяется хозяин. Ничего личного, просто бизнес.       Осознав, что с наскока забрать коня не получилось, представитель «Идальго» махнул конюхам, чтобы ждали в машине, а сам пошел в дом. Про Юнхо будто забыли, но так только казалось. Едва конюхи сели в машину, а Хонджун с мужчиной скрылись в доме, из конюшни раздался тихий свист. Уён манил его к себе, спрятавшись за створкой двери. — Юнхо, господи, на тебе лица нет, — всплеснул руками Минги, едва Юнхо зашел в конюшню. — Я… Они… Никакая это не ошибка! — наконец выпалил Юнхо. — На, выпей, — протянул ему початую бутылку соджу Сонхва. — Никого никуда не заберут, успокойся. Хонджун уже позвонил Минхёку. — Что затевает Уён? — с тревогой спросил Юнхо, глядя на шепчущихся в стойле Снежка перевертышей. — А чего сразу Уён?! — возмутился парень. — Это вообще не я придумал! — Не надо этого делать! — Чего? — хитро спросил Уён. — Ничего, — настаивал Юнхо. — Да, ладно тебе, будет весело, — заверил его Чонхо. — И ты с ними? — удивился Юнхо. — Люблю дурить людей, особенно таких, — недобро посмотрел он в сторону дома, где сейчас проходили переговоры. — Сонхва, тащи бубен, будем колдовать, — потер он руки.       Юнхо думал, что про бубен говорилось иносказательно, но Сонхва принес вполне реальный шаманский барабан и связку амулетов, которые раздал перевертышам. За это время остальные быстрыми тенями выложили во дворе несколько небольших костров, обозначая ими большой круг. — Объясняю для Юнхо и Ёсана, — сказал Чонхо, пока Сонхва настраивался. — По правилам сейчас КимХон поведет этого дебила на конюшню, опознавать коня. Потому что белых коней по кличке Снежок хоть жопой ешь. Он должен показать свои метки. На нашем Снежке никаких меток уже давно нет. Так что, Юнхо, ты зря переживаешь. Плохо, что новые документы не у нас. Хорошо, что они в принципе готовы, и Минхёк гонит сюда с мигалкой и скоро будет. А мы пока развлечемся, чтобы неповадно было в другой раз на чужую конюшню лезть. — Откуда ты все это знаешь? — удивился Юнхо. — Особенно про Минхёка с мигалкой. Это телепатия? — Это сотовая связь, — заржал Уён. — Я слышал, как они созванивались. — Тс-с-с-с, — зашипели на него сразу с нескольких сторон, а Чонхо отвесил ему короткий, но заметный подзатыльник. — Испортишь веселье, тебя им отдам, — пригрозил Чонхо, и Уён быстро спрятался за Сана. — По местам. Юнхо, встань в сторонке и не вздумай разевать рот. Молчи, чтобы не происходило. Держи, вот, тебе камушек на счастье. Все по стойлам, оборачиваемся.       Сонхва, все это время бормотавший что-то себе под нос с закрытыми глазами, запел громче, раскачиваясь и коротко ударяя в барабан. Он медленно прошелся по конюшне, стукая сильнее возле каждого стойла, и кони отвечали коротким ржанием. Юнхо испугался, что Снежок не знает, что делать, но тот тоже отозвался в свое время, и Юнхо успокоился. С каждой минутой и ударом в барабан, он чувствовал себя все более странно, будто он вовсе не он, а большой черный ворон, смотрящий на все с высоты полета.       Не переставая тихо петь горлом и стучать в барабан, Сонхва обошел двор, машину с конюхами, дом и выгул. Это заняло достаточно времени и должно было привлечь внимание хотя бы конюхов, но те продолжали сидеть в машине, не двигаясь с места. Когда Сонхва вернулся во двор и встал посередине, зажглись костры, на крыльцо вышли Хонджун и мужчина из «Идальго». На шее Хонджуна красовалось сразу три амулета, взгляд его был ясен, а вот мужчину явно вело. Он оглядывался и встряхивал головой, отгоняя морок, но даже Юнхо уже видел тонкий сизый дым, окутывающий его со всех сторон.       Они пошли в сторону конюшни, Хонджун приглашающе повел рукой, и из дверей выбежал белый конь. Юнхо подумал, что это Снежок не выдержал напряжения и сбежал, хотел уже крикнуть, чтобы тот увидел его, но конь взглянул черным глазом, и Юнхо зажал себе рот ладонями. Это был не Снежок. Белый конь прошелся вокруг людей опустив голову почти к самой земле, остановился перед мужчиной и громко заржал, прямо ему в лицо. Ровные зубы белели на фоне черного провала рта. Мужчина зажмурился, конь пропал. Юнхо-ворон увидел, что из белого он стал мышастым, ушел в глубокую тень, обернулся человеком и нырнул в дом.       Не успел мужчина опомниться, как перед ним уже был другой белый конь. Тонконогий и нервный, он сделал круг и остановился, пританцовывая на месте. Мужчина потянулся к бедру коня, где должно было стоять тавро, коснулся пальцами и тут же отдернул. По белоснежной шерсти поползло красное пятно, будто руки мужчины были в крови. Он уставился на собственные ладони, конь громко заржал и исчез, сливаясь с чернотой ночи. Лишь вороная грива мелькнула в свете фонаря.       Третьего белого коня Юнхо опознал, как Ветерка-Сана. Подчиняясь ритму барабана, тот сделал круг и встал свечой, опустился на четыре копыта и резко подпрыгнул, отрывая от земли все четыре ноги. Это был сложный трюк для лошади и Сан любил им козырнуть. — Может быть этот ваш? — вкрадчиво поинтересовался Хонджун. — Я хочу посмотреть его зубы, — медленно произнес мужчина. — Покажи зубы, — велел Хонджун коню, и тот открыл пасть, показывая совершенно сгнившие, поломанные зубы, разбитые металлом трензелей.       Мужчина отшатнулся, замотал головой, сделал шаг назад, упираясь плечом в Хонджуна. Его заметно потряхивало. — Нет, это не он.       Ветерок сгинул в темноту, выскакивая за круг разгоревшихся костров. — Ничего, у нас есть еще белые кони. Продолжаем?       Ритм барабана сменился, и из конюшни грудью вперед вылетел наряженный свадебный жеребец. Весь в лентах и кружевах, он пролетел положенный круг, затанцевал перед зрителями, вскидывая голову и оборачиваясь вокруг себя. Это было очень красиво. Принц умел поразить. На лице мужчины отразилось «Вот он!», но как только он притронулся к коню, тот начал оползать клоками, будто стремительно гнил заживо. Мужчина закричал, его тут же вырвало, костры потухли один за другим, накрытые ведрами, а конь исчез, растворившись в дыму. Хонджун и Чонхо подхватили мужчину под руки и быстро оттащили в дом. Тот болтался в их руках безвольной куклой, видимо, потеряв сознание.       Уён и Сан быстро расправились с остатками костров. Юнхо только сейчас увидел, что они были выложены на листах железа, и убирались без следа. Сонхва унес барабан в амбар и ушел к роднику. Юнхо, почувствовав, что ему тоже очень хочется пить, пошел следом. Из машины, потягиваясь и зевая, вышли конюхи, отлили на колесо, закурили. — Сонхва, а я был вороном, — сообщил Юнхо, не до конца понимая, зачем он это делает. — Будешь у нас вместо квадрокоптера, — рассмеялся подошедший со спины Уён. — За местностью следить.       Прибывавший в мистически-серьезном настроении Юнхо не выдержал и фыркнул, представив, как его запускают в небо. Это было так забавно, что он смеялся все сильнее и сильнее, пока не оказался головой в ледяной воде. Сильная рука Сонхва прополоскала его немного и выудила за шкирку, позволяя отдышаться. — Не переживай, отходняк бывает разный. Минги наверняка рыдает. Ему всегда жалко разлагающегося себя, хоть он и точно знает, что все это морок, — сообщил Сонхва, подавая полотенце. — Пошли в дом. Это еще не конец. Вот Минхёк с бумажками прикатил. — Какой отходняк у самого Сонхва? — спросил Юнхо у Уёна, когда они остались вдвоем. — Как и у всех, пластом лежать будем до утра, — улыбнулся Уён.       Рядом с коневозом уже припарковалась крутая тачка Минхёка, все еще помаргивая раздражающим синим маячком.       Выйдя из машины Минхёк принюхался, усмехнулся и пошел в дом, похлопывая себя по ноге черной папкой. Через несколько минут он вышел в сопровождении Хонджуна и немного бледного представителя «Идальго», направился к конюшне, улыбаясь и оживленно жестикулируя. Юнхо поспешил следом и стал свидетелем, как Минхёк один за другим предъявил документы, залез Снежку в рот, чтобы пересчитать зубы, показал пробитое ухо с серьгой, зачем-то продемонстрировал подковы, и вообще засыпал мужчину ворохом слов вперемешку с восклицаниями, комментариями и улыбками. В этот момент Юнхо поймал себя на мысли, что с такой дикцией и скоростью речи Минхёку бы рэп читать, а не в бумажках ковыряться.       Представитель «Идальго» смотрел, слушал и даже кивал в нужных местах, но было видно, что ему не по себе. Он отказался трогать коня, и вообще, держался поближе к выходу, будто намеревался сбежать.       Осмотрев коня, все вернулись в дом, чтобы подписать бумагу об отказе от притязаний и претензий. Минхёк жестом фокусника вытащил ее сразу в двух экземплярах из своей папки, зачитал вслух, отдал мужчине на подпись и тут же заверил именной печатью. Вопрос был решен, обе стороны разошлись ко взаимному удовольствию. — Жду подарков и благодарностей, — сел на диван в гостиной Минхёк, раскидывая руки на спинку. — Новое седло прокатит? — фыркнул Хонджун, подавая ему бутылку пива из холодильника. — Не, седло себе оставь. Тебе оно больше пойдет, — хохотнул Минхёк, открывая бутылку и делая глоток. А затем внезапно спросил, — А кто это у вас так удачно ботинки подкидывал? — Где? — дернулся Хонджун и глянул на потолок, а затем опасно протянул, — Уён, ты ничего не хочешь мне сказать?       На побеленном потолке ярко выделялись грязные отпечатки ботинок, на подошве которых вместо обычного протектора была надпись «F*ck you». — Не хочу, — пискнул Уён, прячась за похохатывающим Чонхо. — Завтра отмоете, — припечатал Хонджун. — Оба.       Его палец обвиняюще ткнул сперва в сторону Уёна, а затем и в Сана. — А я тут при чем? — довольно натурально возмутился Сан. — Один он это не провернул бы, — ответил Хонджун, а затем щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание сонного Сонхва. — Пошли, шаман, мать твою. Развели канитель на пустом месте. И документами обошлись бы. — Так интереснее, — смущенно буркнул Сонхва. — Интереснее ему. А теперь два дня будет валяться дохлый, хоть все дела отменяй. — Сонный, — поправил его зевающий Сонхва. — Вытащишь молочка из холодильника, чтобы оно к утру теплым было? — Куда я денусь, — вздохнул Хонджун.

Год спустя.

      В понедельник утром Хонджун, по уже давно устоявшейся у них традиции, начал зачитывать расписание на неделю, не забывая жевать в промежутках между фразами. Сонхва вставил свои коррективы, они опять заспорили, Чонхо забрал бумажку и дочитал остальным, пока старшие препирались, и вдруг остановился на последнем пункте. — Хонджун-хён? — позвал он, но человек его не услышал. — Хён! — никакой реакции. — КимХон, твою мать! — взревел Чонхо, и все мгновенно притихли. — Что, Чонхо? — Вот тут последним пунктом это что? «Понедельник — землемеры, вторник — архитектор». — Мы расширяемся. Я разве не говорил? Мэр отдает нам землю до реки под выпас и постройки, согласен помочь деньгами. Понятно, что за рекламу и помощь в избирательной кампании, но мы же это обсуждали, все были «за». — Нормальный у нас мэр, пусть дальше правит, — за всех согласился Сан. — До реки… Это же гектаров десять? — прикинул Уён. — С лесом все пятнадцать. Будет где развернуться, — подтвердил Хонджун. — Но, есть еще условие. От Минхёка. — Какое? — наклонился вперед Минги. — На этой земле мы построим не только новый дом себе…       Громкое «ЮХУ!!!» заглушило его следующие слова. Хонджун хотел перекричать поднявшийся галдеж и попытаться продолжить или хотя бы ответить на сыплющиеся на него вопросы, но проще было переждать. Наоравшись, перевертыши один за другим притихли под тяжелым взглядом Сонхва. — Я продолжу? — поинтересовался Хонджун, и все пристыженно опустили глаза. Перебивать старшего было не вежливо. — Да, мы построим себе новый дом с большим числом комнат, хорошим водопроводом, канализацией и прочими благами. Подумайте, сколько и каких комнат нам надо, кто как будет жить, и так далее. — Гнездо, — тихо сказал Уён и посмотрел на Сонхва. — Можно, мы, наконец, сделаем гнездо для сна? Я не хочу спать один…       Его тут же обняли в несколько рук, погладили, прижали, успокоили. Про гнездо задумывались уже давно, но места в их спальне едва хватало для трех двухъярусных кроватей, пары небольших шкафов и комодика, не говоря уже о чем-то большем. — Мы сделаем для себя спальню и отдельные комнаты под разные нужды. Уён-и, никто не собирается бросать тебя одного, — заверил Сонхва. — Мы расширим конюшню. Вернее, построим еще два новых здания, — разгладил помятый список Хонджун, меняя тему. — Зачем два? — насторожился Ёсан. — Одна конюшня под простых лошадей, и маленькая, вроде нашей, под перевертышей. К ней пристроят еще один дом. — В смысле? — не поверил Уён. — Как под перевертышей? — Вы знаете, что на побережье есть женская конюшня. — И? — Так вот там не только свои жеребята подросли, а еще и несколько найденышей. И они там не помещаются уже. Короче, у нас будет табун молодых перевертышей. Девять голов. — А человек к ним прилагается? — спросил Юнхо. — Да. Парень по имени Миндже. — Судя по твоему тону, он не сильно старше своих перевертышей, — хихикнул Уён. — В человеческом варианте почти ровесник, — подтвердил Хонджун. — Короче, Минхёк нам помогает строиться, а мы забираем эту команду. — А простые лошади откуда? — вспомнил Чонхо. — Будем сдавать стойла в аренду. — Это опасно. Нас могут раскрыть, — нахмурился Сан. — Я тоже так думаю, — согласился Хонджун. — Но Минхёк что-то темнит. Эту конюшню будем строить отдельно в лесу, постояльцев будет рекомендовать он лично. — Перевертыши типа Ёсана? — предположил Юнхо. — Об этом я не подумал, — почесал в затылке Хонджун. — Вполне возможно. Или такие, как сам Минхёк, которым надо побыть лошадьми. — Ты один не справишься, — посмотрел на помятую бумагу Юнхо. — А разве я один? — обвел всех взглядом Хонджун. — Если я не ошибаюсь, из нас получилась отличная команда.       Все заулыбались, подтверждая. — По сути мы сами себе конюхи, берейторы и тренера, — подтвердил Сонхва. — На соревнования мы не можем выезжать, только творческие выступления. Выступать всем нравится. Теперь нас будет еще больше, мы можем сделать свой конный театр, ставить представления. — Сценарии, музыка, техника, декорации, — начал загибать пальцы Чонхо. — Сложно. — Если мы за это возьмемся, то начнем обрастать нужными людьми, — задумчиво складывая листок, сказал Хонджун. — Но тайное может слишком легко стать явным. — Сейчас уже не отстреливают перевертышей, — напомнил Сонхва. — Угу, мы приравнены к Колобку, Кощею и Бабе Яге — фольклорный элемент, — фыркнул Чонхо. — Хоть не к животным, и то ладно, — поковырял в тарелке Сан. — Лучше бы к животным. Ближе к истине. Опять же зоозащитники нас охраняли бы, — ответил Чонхо. — А вы знаете, что Минхёк входит в движение по легализации перевертышей? — спросил подозрительно долго молчавший Уён. — Что за движение? — встрепенулся Минги. — Готовится законопроект, приравнивающий нас к людям с особыми потребностями, — укладывая подбородок на сложенные перед собой руки, ответил Уён. — В правительстве, знают, что мы есть. Потому что перевертыши пробрались на самые верха. Сами знаете, с нашей памятью выучить что угодно раз плюнуть. Минхёк дает прикрытие таким перевертышам, конюшни, где можно спокойно обернуться. Заминает случаи внезапного оборота, контролирует СМИ. Не он один, разумеется. Один бы не справился. — Офигеть, — протянул Сан. — Болтун, твой Минхёк, — нахмурился Хонджун. — Не умеет язык за зубами держать. Меня просил никому не рассказывать, а сам? — Мы не кто-нибудь, а заинтересованные лица.

* * *

      Строительство началось как-то очень быстро. Действующую конюшню отгородили от стройплощадки высоким забором, в котором быстро пробили калитку, потому что к Хонджуну постоянно кто-то приходил. Грохот техники не затихал даже ночью. Перевертыши и Юнхо с трепетом и восторгом наблюдали, как растет их новый дом и множество подсобных построек.       По большей части стройку закончили к весне. Еще было много работы совершенно иного масштаба, чем всего полгода назад, но дружная команда, пополнившаяся шумным молодняком, справлялась на удивление хорошо. Идея с конным театром тоже оказалась не пустой. Минхёк поржал и подсказал, к кому обратиться с таким необычным вопросом. В окружении парней появились не только новые люди, но и перевертыши, удачно скрывавшие свою суть. Конюшня в лесу, действительно, была предназначена для них. Реку почистили, сделали удобной для купания и переправы на другой берег, и по лугам заходили кони без седел и уздечек. Правда забор пришлось-таки сделать. От любопытных и глупых людей.       Мелкие проекты переросли в крупные. Одним из них стал анимационный сериал про волшебных детей-лошадок, которые умели оборачиваться. Персонажи так понравились детям и примелькались взрослым, что, когда факт реального существования перевертышей обнародовали, переполоха было не так уж и много. Как-то поздним вечером, когда уже все собирались расходиться спать, на своем громадном внедорожнике прикатил Минхёк. Хонджун открыл ему дверь и сразу заметил, насколько тот уставший и потрепанный. — Что-то случилось?       Минхёк с благодарностью принял стакан холодного травяного чая от Сонхва, скинул куртку, упал в кресло, потер красные от недосыпа глаза. — Тут такое дело. Не во всех странах признали открывшихся перевертышей людьми. Местами на них начали настоящую охоту. Сейчас мы организовываем эвакуацию всех, кого можем… Привлекли Видящего… Короче, наведите порядок в своем старом доме, у вас будут новенькие. Им пришлось бежать из самой Австралии. Причем в одном табуне кто оборачивался, а кто нет. Или неудачно, я не понял… Сонхва, им будет нужна твоя помощь… Мы почти трое суток с собаками разыскивали беглецов по контейнерам в порту… Короче…       Минхёк уснул на середине фразы, роняя стакан с недопитым чаем. — Дела-а-а, — протянул Юнхо, подхватывая стакан в сантиметре от пола. — Бан Чан. Их человека зовут Бан Чан, — не открывая глаз четко сказал Минхёк, свернулся компактным комком и окончательно уснул.