Всё всё знали(1)

- Я и этот придурок.. - Слова никак не хотят покидать глотку. Страшно. Страшно столкнуться с презрением от самых близких и важных людей. Страшно, что осудят, что посмеются и оставят его. Страшно, что от того момента, когда или примут со всеми секретами и поддержат, или разрушат жизнь своим осуждением, отделяет несколько минут невнятного мычания. Словно гитару настраиваешь — в горле, наверняка, правда струны напряжённые водятся. - Вы расстались? - Чигири, до этого смеющийся, переглядывается с Рео и они синхронно хмурят брови обеспокоенно. В комнате повисает тишина, когда даже заливистый смех Бачиры сжирает могильное безмолвие. Только выпавшие из рук Хиори палочки ещё раз напоминают, что в комнате живые люди находятся, а не статуи мраморные. Курона осмысливает ситуацию и молча наливает в стакан Йоичи алкоголь, пока Юкимия смотрит с нескрываемым сочувствием. Карасу легонько по плечу хлопает осоловелого Йо, который во все глаза рассматривает друга. Наги тоже реагирует тем, что отрывается от игры и легонько ему кивает, столкнувшись взглядом. Он даже приставку откладывает в итоге! Кунигами, за эти несколько часов вновь вернувшийся к мягкому себе, тоже смотрит сочувственно, пока Рин мрачнеет ещё больше. Даже Баро реагирует: - Я был уверен, что этот цирк закончится подобным образом. - Шоэй деловито складывает руки на столе и к нему в этом жесте присоединяется Итоши младший. - Удивительно, что они вообще продержались так долго.. - Что..? - Йоичи смотрит на окружающих так, словно его расставание с кем-то стало для него же вопиющей сенсацией только что. - Всё в порядке, Йоичи-кун, такое бывает. Ты просто ещё не принял это. - Хёма тяжко вздыхает и смотрит на него, как мать на бестолковое дитятко. Ранзе уже подсовывает полную рюмку обратно к нему. Сидящий по центру, Исаги вливает в себя всё её, судя по тому, как аккуратно пьёт тот же алкоголь даже Баро — крепкое, содержимое залпом в момент, когда абсолютно все взгляды устремлены к нему, но удивления на его лице ничуть от этого не убавляется. - Что, прямо вот так, накануне дня рождения..? Кайзер правда такой жестокий человек.. - Нико звучит удивлённо и когда указывает на эту деталь, в большинстве присутствующих тоже просыпается гнев на этот поступок. - Да как он вообще.. - Со стороны Бачиры проклятий сыпется больше всех, кто вообще сейчас — а таких в комнате в данный момент много — бранит отсутствующего человека и он чуть ли не вгрызается в глотку Баро, что всё продолжает свою игру в пророка и рассказывает о том, что вообще всё указывало на то, что творится сейчас. Даже Рин в какой-то момент подключается к дискуссии. - Стоп, подождите.. - Он пытается прервать творящийся хаос, но его снова затыкают тем, что он ещё не пережил это. - Нет, остановитесь! Исаги поднимается со стула достаточно неаккуратно для того, чтобы его тарелка погибла смертью героя, до последнего удерживая содержимое в себе. Будь по-другому, вся его рубашка была бы в каком-то салате. И только когда жизнь неповинной посуды обрывается, в помещении снова воцаряется тишина. - Он уже напился.. - Кивают друг другу Курона и Хиори. Последний, правда, находит то, что это, после того, как собственноручно его и споил, говорит Ранзе, странным, но озвучить мысли не успевает. - Я хотел сказать, что мы с Кайзером встречаемся.. - На него смотрят как на человека, который глупо пошутил некоторое время, но когда Йоичи остаётся серьёзным, тоже удивлённо замирают. И, наверное, они бы и дальше вот так друг на друга глядели, если бы не, в голос расхохотавшиеся в унисон, Карасу и Рео, к которому почти мгновенно подключился Чигири и, ещё немного глазками в недоумении похлопав, Мегуру, словно и не он только что мысленно выбирал, к кому из присутствующих он позже обратиться за помощью в сокрытии тела. Даже Рин легко улыбнулся! - Ты серьёзно? - От настолько насмешливого взгляда на секундочку становится обиднее, но только на миг, потому как потом желудок, кажется, тоже подобным оскорбляется и посылает ему рвотные позывы. Йоичи ответа на вопрос на неопределенный срок избегает, скрываясь в уборной. Когда он возвращается, в комнате творится бардак уже попривычнее — теперь это не дискуссия, стремительно набирающая обороты, а просто акт сумасшествия, в котором отовсюду слышится то смех, то ругань, а сохранившим благорозумие остаётся лишь уворачиваться от летающих по комнате подушек и.. других предметов. - Бачира, отдай мой носок обратно! - Извини, Рин-рин, не могу! Это решающая битва, нельзя остаться без оружия! Поплывший разум Исаги отказывается комментировать сложившуюся ситуацию. И всё идёт, как обычно, если не обращать внимания на то, что за столом всё ещё сидело большинство тех, кто обычно присоединяется к безумию охотнее всех. Эта компашка даже Наги в своё соревнование затянула! - У меня шесть. - Гордо выдаёт Табито после того, как считает что-то в телефоне. Он, наверное, уже превозносит себя победителем, потому откидывает мобильник на стол и окидывает соперников взглядом. - Семнадцать. - Восемнадцать. Курона и Хиори только хмыкают и пожимают плечами, когда несколько пар глаз впивается в них в неверии. - Я выбыл. - Чигири фыркает и выключает свой смартфон, откидывая его на диван рядом с собой. - Я тоже. Наги? - Микаге смотрит на Сейширо и тот — кто и кому продал душу, признавайтесь — бодро качает головой. - Чем вы занимаетесь? - Он бы не вмешивался, но то, что заставило даже Наги с азартом принять участие в этих состязаниях, не может быть им проигнорировано. - О! Ты как раз кстати. - Хёма накручивает прядь волос на палец задумчиво, пока не слышит его голос. Йоичи лишь лицом в точности выражает свой вопрос, потому парень снисходит для ответа. - Мы выясняем, у кого больше всего фотографий с вами, недолюбовничками. - Чигири ловко заходит в галерею и открывает первую попавшуюся фотографию, на которой, ещё в конце зимы, Кайзер — Йоичи изначально этому гаду сказал, что нельзя такое бескультурье разводить и зажимать его на каждом углу — прижимает его к стенке и что-то с очень довольным видом говорит. ••• - Какого черта ты творишь? - Шипит сквозь зубы Исаги, когда его, подкрадываясь сквозь толпу со спины, нагло хватают за руку и волочат в сторонку. Сначала, конечно же, сердце ухнуло в пятки и он, недолго подумав и поняв, что вырваться не получиться, думал закричать, но когда услышал знакомый голос и осознал, что таинственный нападающий не причинит ему, как минимум физического, вреда, лишь злостно прошипел. - Малыш Йоичи, ты можешь не быть таким злым? - У него от утреннего мороза красные щёки и нос, японец находит эту картину забавной и фыркает, стоит блондину улыбнуться пошире. Он на это не реагирует, лишь продолжает спектакль играть. Кайзер топчется на месте и под ногами его одобрительно урчит снег. Солнце тонким слоем еле уловимого тепла ложится на его лицо и волосы, которые немец опрометчиво не спрятал от холода на выходе из дома, и самовольно рассыпаются по воздуху с новым потоком ветра, который в опасной близости от того, чтобы сорвать с Исаги шапку. - Чего тебе? - Он бросает взгляд в сторону, где топчутся остальные. У Наги, Рео и Чигири был в Германии матч, а у большинства других ребят неожиданно совпали отпуски, поэтому так сложилось, что Бачира, вышеупомянутые члены Маншайн и даже младший Итоши сумели оказаться в Мюнхене в одно время. - Тебя? - Горячее дыхание обдает теплом лицо подозрительно ощутимо. Ну, как же — Михаэль стоит в непозволительной близости, когда Йоичи сдаётся любопытству и возвращает взгляд. - Ничем не могу помочь. - Небрежно пожимает плечами и нарочно выдыхает густой пар ему в лицо. - Ошибаешься. - А Кайзер, кажется, этим и вовсе наслаждается — прикрывает глаза, обворожительно хлопая блестящими инеем ресницами, и охотнее приближается. - Мне было бы достаточно короткого поцелуйчика. - Несмотря на невинность на собственном лице, он крепко и бесстыдно зажимает его, не позволяя сдвинуться с места. Даже если бы хотел — Йоичи вряд-ли смог бы куда-то деться. - "Короткий поцелуйчик" сейчас у тебя будет с землёй. - Ладонь на его губах холодная, поэтому Михаэль не сдерживается от того, чтоб скривитья. - Ты такой грубый, Йоичи. - Слова, произнесенные прямо ему в ладонь, по понятным причинам не блещут чёткостью, но Исаги к собственному сожалению всё понимает. - Я же правда просто хочу, чтобы ты меня поцеловал~ - Хочет, но, почему-то, сам его ладонь замёрзшую целует. - Перехочешь. - Нет, ну правда. Оторвать его от друзей, которых он так давно не видел, просто по своей прихот- - Пожалуйста? - Почему, положив голову на его плечо, он звучит так подавленно? Исаги ненадолго застывает, — думает ведь, что делать — но позже просто сдаётся и легко гладит по голове. В этот раз, должно быть, Исаги может позволить себе проиграть. - В следующий раз я тебе врежу. - Кайзер, по каким-то причинам, согласно хмыкает. - А в этот раз не будешь? - Хватка перестаёт быть такой крепкой и Михаэль его уже просто обнимает, слабо улыбаясь в шею. - На тебя сейчас вообще без слез не взглянешь, поэтому не буду. - И он снова не возражает. Даже не дразнит больше. - Ты так добр ко мне сегодня.. Я польщён, знаешь? - А потом опять, от какого-то неведомого наплыва чувств, стискивает его многострадальные рёбра в медвежьих объятиях. - Задушишь. - Йоичи предпринимает бесполезные попытки оттолкнуть его и убеждается в их бесполезности, когда этот придурок даже с места не сдвигается. - Постараюсь. - И, вероятно, именно в тот момент, что взгляд Исаги окончательно перестал временами возвращаться к друзьям поодаль, они его и сфотографировали — хмурого, вновь слушающего блондина, который в тот момент всё-таки соизволил отлипнуть от его плеча и вновь блестел белозубой улыбочкой, шепча ему в ухо уже какие-то слишком уж смущающие пошлости. Что-то про его бёдра- Вспомнил. Исаги, прокрутив всё это в голове, покраснел ещё больше, на что, терпеливо держащий свой телефон у него перед носом, Чигири только весело посмеялся. - Так сколько у тебя? - Обращается уже не к нему — к подозрительно вовлечённому Сейширо поворачивается. Но тот всё ещё верен себе, потому только мычит и Микаге, сидящий рядом и чутко переводящий чужое мычание на человеческий, сам к нему в телефон заглядывает. - Двадцать.. - Рео одними губами досчитывает ещё пару фото. - Шесть? Двадцать шесть? - Поворачивается к нему и дожидается кивка. - Двадцать шесть. - Тогда.. Наги победил? - Чигири оглядывает всех сидящих и, не находя желающих возразить, собирается вынести вердикт. - Наги- - Подождите!! Вопль в прекрасном исполнении Бачиры, конечно, ожидаем, но всё равно заставляет Йоичи почти вскочить со стула, на который он только-только присаживается. И Исаги, видимо, очень перебрал, потому что садится за стол, пытаясь не обращать внимание на конкретно плывущее зрение. - У меня.. - Прилично потрёпанный в войне за ранее упомянутый носок, Мегуру к дивану не иначе как доползает, хрипя что-то, точно связанное со злым "Ринчиком". - У меня.. - Несостоявшийся победитель в лице Сейширо уже играет в углу в какой-то шутер, потому ему снова совсем уж всё равно, выиграл он это состязание, или нет. Аномалия пережита, ожидайте другую только в следующем году. Зато жёлтые глаза пылают огнём. Он всё-таки приходит в себя, садясь возле Йоичи, и крепко обнимает его одной рукой, по обычаю солнечно улыбаясь. - У меня больше. Телефон собственный он с горем пополам находит и спешит открыть галерею тоже. - Вот, раз.. - У него даже папка отдельная есть. Бачира такой Бачира. И да, Исаги не будет комментировать тот факт, что название ей "Йоичи-чан и его ручной немец" - Малыш Йоичи, знаешь, как называют.. - Нет, не знаю. - Исаги моет посуду и, уже минут десять слушая дурацкие шутки и нелепые подкаты, только смиренно вздыхает. - И знать не хочу. - Обрывает резко, только увидев, что его мучитель снова рот открыть собирается. - У тебя просто совсем нет чувства юмора, малыш Йоичи. - Он наигранно дуется. И пьёт, всё-таки, свой мятный чай, за которым и встал пораньше. - Лучше помоги, если уже пришёл, придурок. - Йоичи в целом не очень импонирует, что из всех людей, вчера активно отмечающих, мытьё посуды досталось именно ему и именно сейчас. Конечно, вчера ж его особо обременённым умом друзьям и товарищам пришла в головы идея вернуться в четвертый класс и они шарики с водой с балкона второго этажа сбрасывали, поэтому раковина была занята. Да и, признаться честно, Йоичи к тому моменту просто спал, свернувшись на углу дивана. Неудивительно, что у него так болит спина.. - Это нечестно, знаешь? - Кайзер упирается локтями в столешницу, тонкими пальцами всё ещё удерживая не менее тонкую ручку белоснежной чашки. Дует, приоткрывая губы, и отпивает ещё немного. Кажется, этому человеку крайне чуждо понятие похмелья, потому что на часах только-только середина восьмого вырисовывается, а он уже, мало того, что проснулся, так ещё и не выглядел так, словно его с гроба достали. Скорее, даже наоборот — блондинистые волосы на солнце из мансардного окна светятся неестественно ярко и Исаги соврёт, если скажет, что некрасиво. - Интересно, почему? - Нет, он правда не видит в этом несправедливости. Вопиющая дискриминация и несправедливость кроется как раз в том, что его одного заставили всю посуду перемывать. - И перестань облизывать мне ухо. - Немец, пользуясь случаем, конечно, отказывается от возможности коммуницировать, как нормальные люди, и, ожидаемо, пренебрегает общепринятой социальной дистанцией — обязательно же нужно подойти вплотную, шепча ему прямо в ухо. - Потому что вчера я уже добросовестно выполнил свою часть работы. - Ещё ближе. - К тому же, я не посмею отказаться от возможности потискать тебя, пока ты здесь. - В подтверждение его слов на уровне рёбер смыкаются чужие пальцы и Йоичи, будучи то-ли слишком сфокусированным на своём занятии, то-ли просто уставшим, снова с тяжёлым вздохом ему позволяет. - Ты невыносимый.. - Поцелуй за ухом он благополучно игнорирует тоже. Только выдыхает на полтона громче, чем в прошлый раз. Михаэль такой внимательный, что стопроцентно замечает и это. Замечает, но, однако, не говорит ничего. - Как трогательно, спасибо. - Ранняя осень довольно теплая, но Исаги до этого было самую малость холодно в тонком худи. Поэтому он совсем неосознанно прижимается к его груди ближе. Греется об него, как-то отвлекаясь от первоначального плана "помыть посуду и пойти дальше спать". - Замёрз? - А Кайзер с радостью берёт на себя ответственность согревать его, положив подбородок на его плечо. - Отлипни от меня. Если кто-то увидит, тебе конец. - Блондин только пальцами собирает складки его одежды, довольно улыбается и в целом точно не собирается "отлипать". - Я тут думал, помогать ли тебе, и, знаешь, с каждым твоим словом я всё больше сомневаюсь. - Мрачность его тона насквозь пластиковая, не иначе как театр одного актера, и Йоичи об этом знает, поэтому только продолжает натирать очередную тарелку, фыркая на все его угрозы. - Так что? Поможешь? - Он не особо рассчитывает на это и только мысленно собственные руки жалеет — перчатки резиновые никто взять не додумался, вот и приходится теперь голыми руками мыть. - Не могу отказать такой прелес- - Меня сейчас стошнит от этого, серьёзно тебе говорю. - Опять-таки, глупые шутки и нелепые подкаты, вот они, в исполнении самого Михаэля Кайзера. В любом случае, немец от несостоявшегося заигрывания благоразумно отказывается и только выхватывает с его руки губку. - Нет, я правда помогу. - И, вероятно, не стоило ему поворачивать голову, потому что лёгкая, совсем не хитрая, счастливая улыбка на его лице — больше, чем Исаги готов был увидеть. Йоичи просто опускает руки, мокрыми пальцами сжимая края худи, и жгуче почему-то краснеет. Голову поэтому опускает тоже. Еле-еле удерживает в себе полувсхлип-полустон, когда Михаэль тоже наклоняется и аккуратно касается затылка пересохшими губами. - Не стесняйся~ - Урчит довольно, почти как кот. - Просто.. - Он собирается защищать собственную честь оправданиями о том, что Кайзер просто слишком зажимает его между собой любимым и раковиной, но глаза натыкаются на его руки, тоже уже в пене, и проглядывающий сквозь неё порез. Точно свежий, точно болезненный и точно противопоказывающий непрерывный контакт с водой. - Что с рукой? - Что с рукой? - Он словно сам не знает. Даже обеспокоенным кажется, пока не понимает, о чьей руке спрашивается. - С моей? Ниче- го? - Пока он по-кошачьи мурлычет буквы, Йоичи вполне успевает схватить его за запястье и тянет на себя. Хватает, правда, полотенце и аккуратно прикладывает махровую ткань, вытирая влагу, когда он уже внимательно смотрит. - Сразу бы сказал, идиот. - Хмурится. Зато Кайзеру очень смешно — он откидывает голову и задорно смеётся, словно ему вообще не больно было подставлять ранку под струю воды. И именно тогда, наверное, очень вовремя проснувшийся, Бачира планирует зайти на кухню, но останавливается недалеко от двери и, быстро их щёлкнув, кардинально меняет свои планы, разворачиваясь на пятках в противоположном направлении. Вероятно, именно поэтому он потом и набросился на обед так, словно не ел трое суток, хотя всем красноречиво выдал, что только глаза разомкнул. - О, эту ты мне не показывал. - Рео заглядывает в телефон друга тоже и легко указывает пальцем на другое изображение. - Ты и сам должен был это видеть. - Мегуру только пожимает плечами. - Я просто был тогда очень пьян..! - Теперь румянец на его лице не ограничивается воспоминаниями — он заливается краской уже в реальности. - Ты и сейчас, я посмотрю, не очень трезв. - Кто-то, чьё лицо в глазах плывёт и мылится окончательно, щурится и победно хмыкает. - Так что там за фотография такая? Это было полгода назад, кажется? В любом случае, собирались они все снова только по случаю какого-то праздника, поэтому застать на фоне рюмки, бутылки алкоголя и прочую атрибутику бара — не является чем-то шокирующим. А вот застать спящего на плече Кайзера Исаги — очень даже. Настолько, что, — как оказывается, когда разум немного проясняется, — Карасу присвистывает. - Кайзер.. - Йоичи помнит отрывками, но он уверен, что тогда очень хотел спать. А ещё было прохладно, но чужое плечо, по случайности именуемой чужим желанием иметь возможность снова периодически нашёптывать ему что-то грязное в ухо, было контрастно тёплым. Исаги некоторое время медленно моргает и, остатками сознания, думает. - Чего тебе? - И шок на чужом лице, его тоже хорошо помнит, когда всё-таки наклоняется в сторону, удобно устраивая голову на чужом плече. - Ты же не будешь против.. - Скрещивает руки на груди и прикрывает глаза. Исаги соврёт, если скажет, что этот сон не был одним из лучших в его жизни. Проблема лишь в том, что это правда единственное, что запомнилось ему с того вечера. - Да-да, это когда блондинка сидел молча весь вечер. - Подтверждает Мегуру догадки друга. А вот то, что он дальше говорит, Исаги, честно говоря, совсем не помнит. - Ты же не будешь против.. - Как только глаза его закрываются, Бачира, да и остальные присутствующие, имеют честь лицезреть, как вечно надменная улыбка неведомым образом сменяется неподдельным шоком и искренним смятением. Чудо чудное, думает Мегуру. - Не снимай. - Предупреждает тихо. Но он всё равно снимает и только ещё больше диву даётся — Кайзер недовольно цокает, но больше никак своё недовольство не высказывает, хотя в любой другой ситуации уже бы такой скандал устроил, что их бы всех за шкирки вон. - Ага, и шикал на остальных. - Подмечает Чигири. - Я всё ещё удивлён, что ты думал, что никто не догадался.. - теперь уже к нему обращается. Только Исаги совсем уже где-то в космосе мысленно витает, потому и откликается.. никак? Только после того, как Хёма продолжает, всё-таки приходит в себя. - Особенно после случая в больнице. Это ж очевидно! - Ранзе, который лично за этим тогда наблюдал и рассказал, видимо, остальным, только кивает. О, он помнит.. Кайзер уехал на денёк незнамо куда, поэтому последние сутки Исаги чувствует себя немного странно. Впрочем, это совершенно не мешает ему наслаждаться жизнью, пока рядом нет этой настырной блондинистой макушки. Ну, почти не мешает. Но сейчас, когда они на поле, Йоичи спешит отмахнуться от этих мыслей. Сейчас главное — победа, которую Бастарды уже держат цепкой хваткой. Один нелепый гол отделяет от победы, когда противник — он не особо верит в то, что это случайно — пинает его, заставляя упасть. Он уверен, что прямо сейчас встанет и с упоением будет наблюдать за тем, как долговязому парнишке придётся покинуть поле, но его планы рушатся быстрее, чем фантазия доходит до момента, где он забивает решающий гол. Рушатся, разбиваясь о острую боль в ключице и правом запястье. Ощущение, словно он только что упал на точёные штыри, что потом ещё и окончательно вколачивают в кости молотком. Он не особо понимает — это он громко кричит, или Курона зовёт его с темнеющей реальности. Просто закрывает вмиг потяжелевшие глаза. ••• Через несколько минут, кажется, он снова открывает глаза. Всё ещё очень больно, а голова гудит от шума рядом, но мир теперь, к сожалению, не особо хочет ускользать и крепко держит — или это Курона? — его за плечи, упрямо не отдавая обратно в объятия тьмы. ••• И именно таким образом получается, что он, когда ум проясняется, оказывается лежащим в полупустой, тошнотворно бледной палате. Подушка не слишком мягкая и у него по-прежнему болит запястье и ключица, но больше ему жалко так и не сыгранного матча. Интересно только, сколько времени прошло — успел ли кое-кто примчаться с другой страны, чтобы с самого пробуждения капать на мозги? К тому моменту за дверью уже слышно копошение и он, наверное, даже знает, кто его источником является. - Йоичи! - Бачира — тот, кто оказывается в палате первым. И плевать, что кто-то из коридора по-прежнему вопит о том, что бегать нельзя. - А этот где? - Пробуждение, кажется, не задалось. А вот будь тут Кайзер, он бы точно что-то смешное уже сделал бы. Мозг бы ему начал выедать, точнее. - Советую тебе пересмотреть ваши отношения, ха-ха. - В шутку выдаёт Чигири. Он, вероятно, наименее нервный из всех зашедших, поэтому Исаги ждёт более развернутого ответа именно от него. А друг с радостью оправдывает ожидания. - Твой благоверный как только услышал, что ты в порядке, уехал устраивать скандал. - ..лы. - Поправил его Рео, придерживая дверь перед Наги. ••• - Было страшно? - Кайзер непривычно покорно склоняет голову. Перед этим небрежно оставляет громоздкий пакет, принесённый с собой, на полу и ловко умещает свою наглую задницу на стуле отошедшего в туалет Бачиры. - Угу~ Я волновался.. - Когда его утешительно гладят по голове, Михаэль её и вовсе просто опускает на чужую грудь. Ухом к сердцу прижимается. - Больше не делай так.. - Извини, постараюсь. - На недоуменные взгляды друзей и разные вопросы одними губами, суть которых всё равно всегда сводится к "какого черта?", японец отвечает также бесшумно, выразительно проговаривая такое же немое "не обращай внимания". - Зато кое-кто нашептал мне, что ты очень интересные мысли озвучивал, когда приходил в себя~ - Рин, — вероятно, кто-то успел сочинить сказку о том, что Исаги находится при смерти, раз и Рин подоспел, лестно, очень лестно — кажется, даже выдыхает посвободнее, когда прежнее ехидство возвращается к чужому, сейчас неузнаваемому в чуждом ему беспокойстве, лицу. - Честно, я совсем не помню. - И он искренне считал это упущением, но чужие слова резко переубедили его в том, что не помнить что-то такое — грустно. - Зато камера помнит всё. - Его ещё и кто-то снимал? - Звучит не очень законно. - Он фыркает. - Это мой стул! - А, вот и Бачира нарисовался. После этого рассказ сводится к успокоению вновь разбушевавшегося из-за кражи ЕГО стула Мегуру и Исаги прикрывает глаза, растроганно вспоминая следующий день. - Давай, Йоичи. - Ложка пачкает щёку, но Исаги упорно продолжает уворачиваться от предлагаемой мерзости. - Не хочуу~ - Тянуть к человеку, который сидит по правую сторону, левую руку — не совсем удобно, но он, всё ещё чувствуя острую боль при малейшем неаккуратном движении, не находит варианта лучше, чем использовать именно её для того, что отпихнуть своего палача. Правда, он только пытается, потому что силы, покинувшие его после происшествия, не вернулись до сих пор, и потому что даже в расцвете сил, на пике возможностей, Йоичи всегда значительно уступал Кайзеру в физической подготовке и сдвинуть конкретно этот камень — задача изначально непосильная. - Тебе нужно хорошо питаться, чтобы поскорее оказаться дома. - Настаивает. Исаги всё ещё слышит смешки медсестёр в коридоре, которые определённо наблюдают за этим цирком, но уже не так придаёт этому значения, понимая, что для того, кто всё это начал, разницы особо нет. Уповать на его чувство стыда, стоит полагать, бесполезно тоже. - Прекрати. Я сказал, что не хочу. - Он сильнее старается его отпихнуть, но блондин, кажется, только сейчас вообще осознаёт, что ему до этого пытались как-то оказать сопротивление. - И это все? - Михаэль скептически щурит глаза и, отвлекая его "беседой одним взглядом", коварно пользуется тем, что он засмотрелся, всё-таки тыча ложкой ему в губы. На вкус не так уж и плохо, хотя кривится всё равно тянет. - Я тебе уже говорил, будешь плохо питаться — твоя тощая задница свалится где-нибудь посреди поля. - Ещё ни разу такого не.. - Тебе ещё и память отшибло, когда ты головушкой приложился, или что? - Он по обычаю грубо перебивает, но, похоже, начинает медленно терять веру в собственный метод уговоров. - Это он меня толкнул! - При крике он чуть не давится, потому что немец абсолютно непринуждённо впихивает в него ещё одну ложку этой мерзости. - Я знаю. - На секунду он кажется серьезным и искренне сожалеющим. Вздыхает, смотря ему в глаза с неясной скорбью, но только вновь тычит в лицо гадкой кашей. И он всё меньше надеется на надёжность своего плана. - Я не хочу. - Когда немец и в следующий раз получает только гневный взгляд, от него доносится обречённый вздох.. - Я куплю тебе ту коллекцию фигурок с Ноа, если ты поешь. - Наверное, он может уже прощаться со своим бедным кошельком, потому что тот ни за что не простит ему такого зверства над собой, но после этого Йоичи, хоть и совсем неохотно, но ест. Мало того, позволяет и дальше кормить себя с ложечки и дотошно вытирать лицо салфетками. Рука-то, всё ещё недееспособна. - Не дёргайся. - Ты мне сейчас дырку протрешь. - В противовес его слов, Йоичи остаётся на месте и позволяет стереть следы собственной борьбы за право не давится невкусной кашей.