Часть 25

- Может, ты хоть на минуточку отлипнишь от окна? - Колесо обозрения. У многих это место ассоциируется с детством, или просто приятными воспоминаниями, но для Кайзера это место не значит ничего. Ничего, кроме того, куда он в былые времена приводил редких пассий, что слепо полагали, что у них будет что-то большее, чем интим, и вешались ему на шею. И он бы, наверное, никогда больше и не пришёл бы сюда, — да, он признаёт, что не видит в своём будущем кого-то помимо Йоичи, что вы ему сделаете? — но совсем недавно, чудом оказавшись в списке приглашённых на день рождение Кунигами — он сам был в шоке, честно — он от знакомых этого чудо-мальчика узнал, что тот — большой поклонник парков аттракционов, который, к тому же, лелеет в сердце любовь к виду ночного города с высоты птичьего полёта. И даже имея эти факты на руках, он и предположить не мог, что Йоичи, будучи взрослым, в конце концов, человеком, придёт в такой восторг: Когда он только увидел это злосчастное место, его, до этого усталые, потому что они обошли, наверное, весь парк за сегодня, глаза вспыхнули языками синего пламени, а когда Кайзер ещё и согласился пойти с ним туда, он и вовсе потратил несколько минут на то, чтобы со всей имеющейся силой сжимать его в благодарных объятиях за ближайшим углом и в бреду бубнить себе под нос о том, какой — да только из-за этого момента сегодня идти куда-то было правильным решением — Кайзер хороший. Так он делал редко, но каждый раз дыхание замирало на несколько секунд, а сердце с ума сходила под рёбрами; Как только они сели сюда он присосался к окну и даже словом не обмолвился, улыбаясь при этом такой широкой улыбкой, что у немца скулы болят от одного только взгляда. - Невероятно.. - О, заговорил наконец. Кайзеру не остаётся ничего другого, кроме как тоже подняться на ноги и обнять его со спины. Он надеялся на романтичные несколько минут своей жизни, а не на то, что всё это время его будут наглейшим образом игнорировать. - Малыш Йоичи, удели мне хоть немножко своего внимания. - Разница в росте — в его сторону выигрышная, это важно — легко позволяет взглянуть на его лицо и, наверное, лучше бы он этого не делал.. Да, лучше бы он и правда пожалел своё сердце и не смотрел на то, сколько восторга плещется в его нереальных глазах в тех местах, где не отражаются городские огни. Лучше бы правда оставил себе хотя бы мизерный шанс не влюбиться заново в этого человека. "В человека ли?" хочется спросить, когда всё внутри несколько раз переворачивается и сходится узлом в том месте, где раньше — потому что сейчас оно сходит с ума где-то в ушах — спокойно билось его сердце. Невероятный.. Не фейерверк, что распускается искрами по небу, а Йоичи. Невероятный в своих бездонных, точно бескрайних глазах, что впитывают в себя вспышки света и загораются в разы ярче. Невероятный в своей широкой, счастливой настолько, что правда можно предположить, что он сейчас звезду с неба сорвал, улыбке, которая прерывается только в тот момент, когда его губы расходятся для восторженного выдоха. Невероятный в своих, чуть крепче сжимающих его каждый раз, когда раздаётся неожиданный грохот разлетающихся искр, руках, которые немного подрагивают и совсем непонятно почему — Исаги в равной степени боится резких и слишком громких звуков, восторгается фейерверками, и, наверное, просто мёрзнет, как обычно. - Ты видишь? - Он бы подразнил его за столь глупый вопрос, но то, как Йоичи тянет его руку ближе к своей груди, когда особо громкий звук разрезает воздух, отбивает у него малейшее желание этого делать. - Вижу. - Он правда на секунду находит в себе силы оторвать взгляд от Исаги и смотрит в небо. Он мог бы, с небольшой натяжкой, но назвать это зрелище впечатляющим, если бы был здесь один, да. А так — любоваться фейерверками в отражении чужих глаз ему нравится ощутимо больше, потому это он и делает. Кайзер наверняка будет первым утопающим, который не ищет спасения. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя "невероятно" - Вау~ - Исаги смотрит в зеркало и выглядит почти озадаченно. - По-моему, тебе идёт. - Кайзер подобной реакцией невообразимо доволен, своими руками проделанной работой горд и результатом своих трудов удовлетворён, потому стоит в сторонке и лишь улыбается, пока Йоичи оглядывает собственные волосы детальнее. - Красиво? Ну скажи же, красиво~ - Йоичи солнечно улыбается и в целом выглядит счастливым, когда спустя минуту любования собой прекрасным вновь обращает на, уже успевшего уткнуться в телефон, Михаэля внимание. - Конечно, я же делал. - Исаги в притворном раздражении закатывает глаза, а потом обходит его со спины и нагло заглядывает в его мобильник, смотря на время. - Нам уже нужно собираться. - Словно это не у Кайзера в руках сейчас телефон, напоминает Йоичи, спешно уходя из ванной. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя красивым Как-то уж так вышло, что три года отношений закончились. Закончились — они теперь мужьями друг другу приходятся. Просто так сложилось, что Кайзер проснулся однажды утром от сонного поцелуя в предплечье и мысль сама собой поселилась в голове: он хочет так всегда.. Он хочет всегда просыпаться возле ещё дремлющего Йоичи, играться с его волосами до звонка будильника, будить его, очаровательно-рассеянного, объятиями, нести на руках на кухню, слушать неразборчивое бормотание... собираться с ним, идти на тренировку с ним, возвращаться домой с ним, готовить ужин с ним, пить чай, смотреть фильмы, обниматься и целоваться — с ним.. Потому несколько тактичных-аккуратных вопросов за ужином, парочку отдаленных, просто "из интереса" бесед, потому вечно брошенный на чужой безымянный палец взгляд, потому вопросы уже пооткровеннее, потому резкое осознание в сапфировых глазах, уверенное "да", купленное кольцо, термин, роспись на бумаге. И вот уже — все знакомые в известности, все социальные сети разрываются от упоминаний в постах, а имена их постоянно в новостях. И вот уже — прочитанное матерью сообщение в пять предложений, на который уже третий день нет ответа.. Кайзер возвращается домой поздно, но усталость испаряется, как только нога ступает на порог квартиры. Его муж, это ж надо так.. - Малыш Йоичи, твой дражайший супруг вернулся~ - Он не кричит, но говорит достаточно громко, чтоб можно было услышать, пока спешно моет руки, желая поскорее оказаться возле Исаги. Потому его и озадачивает уж очень сильно тот факт, что никто "своего дражайшего супруга" встречать так и не выходит. Он уже успевает испугаться, предполагая, что Исаги вымотался за день и уснул пораньше, а он тут так вероломно вопит, но, находя Йоичи отнюдь не спящим, пугается ещё больше: - Почему ты плачешь? - Самый тупой, не подходящий ситуации и нелепый вопрос из тех, что вообще можно было придумать, молодец, Кайзер! - А? - Но, видимо, их взаправду связала та мифическая "судьба", потому что Исаги отвечает точно в той же степени глупо и заторможено. Видимо, секундой ранее сам владелец этих изумительных глазок не был до конца в курсе, что с них текут слёзы. Михаэля крайне не устраивает данный факт, хочется стереть. Хочется стереть, потому что с внутренней стороны рёбер соскребают прилипшие к ним лёгкие. Неправильно, больно, страшно.. - А, я не.. - Он начинает стирать слёзы как ни в чём не бывало, но как только смахивает с ресниц первую зрелую каплю, к ней неожиданно добавляется ещё одна. И ещё.. и Йоичи шмыгает носом, опуская голову. - Я-я не знаю.. Прости, я сейчас.. - Мама звонила? - И он снова, уже во второй раз за жизнь, хочет ударить себя по губам, выдавая это. Но только садится аккуратно рядом и дожидается, пока рассеянность сменится неприкрытой горечью. Исаги поджимает губы и хмурится, рвано кивает и снова всхлипывает. - Мне жаль. - Правда, очень. - Нет, Кайзер, это просто я.. - Он натянуто улыбается, но губы дрожат и ухмылка мгновенно дёргается и стирается. Он глотает слёзы, смотря в одну точку расфокусированным взглядом так, словно ковёр правда может как-то ему помочь. Смотрит, пока снова не поднимает глаза и с ужасом в них же шепчет: - Она сказала, что разочарована во мне.. Мне так жаль, Кайзер. - Руки.. как-то само так вышло. Как-то руки сами по себе скользнули от его ладони к плечам и за спину, заключая в объятия. Как-то само всё так обернулось, что сейчас блондин гладит его по голове и любезно предлагает собственное плечо в качестве опоры. - Ты же знаешь, что не виноват в этом, правда? - Исаги только продолжает тихо всхлипывать. - Но мне так больно. - Тихо шепчет. И Кайзеру в это легко верится, потому что Йоичи звучит так печально, так горько и отчаянно.. Руки сжимают ткань его рубашки почти до треска, но сейчас этого нет даже на последнем месте в списке его тревог: первое и единственное место занято самим Исаги. - Всё будет в пор- - Она сказала, что я ошибка. - Михаэль давится собственным утешением и всё-таки, по неосторожности позволив дрожащему вздоху соскользнуть с губ, подаёт голос. Похлопывает по спине и шепчет в ответ: - Она неправа. - Исаги всхлипывает и прячет лицо в изгибе его ключицы. Тихонько плачет, отчаянно хватаясь за его плечи. Неприятно, Кайзеру не нравится. Нет-нет, не то, что Йоичи его обнимает, совсем наоборот. Но его слёзы.. ему кажется, что они не должны там быть. Исаги Йоичи, которого он знает, с которым он заключил брак в конце концов, должен улыбаться или сонно тереть глаза, смеяться, злиться, или просто отсутствовать, но точно не сидеть вот так, дрожа и надрывно рыдая. Всё, что угодно, но не это. - Но она правда так сказала..! - Михаэль горько выдыхает и молча поглаживает затылок, пытаясь утешить. - В этот нет твоей вины. - Целует в висок после этого тоже молча. Тоже пытаясь утешить. - Это неправда, слышишь? По крайней мере, не для Кайзера. Не для него, который погряз в жажде быть лучшим настолько, что забыл, что значит быть живым человеком, и обрёл это чувство только благодаря ему. Не для него, который был уверен, что в головах людей в ячейке его образа нет места изъянам, и никто, никогда не примет его неидеальность. Не для него, который наконец-то смог сказать, что он искренне счастлив быть тем, кем он является. - Извини~ - Сжимает пальцы, комкая ткань его одежды, когда громче шмыгает носом. Кайзер позволяет рукам соскользнуть и дальше — гладит вдоль дрожащей спины, пересчитывая позвонки. - Всё хорошо. - Исаги, пусть он явно не слишком этим озабочен сейчас, довольно неудобно и немец поэтому ненавязчиво притягивает его ближе, усаживая к себе на колени. Йоичи по-прежнему плачет, но одобрительно угукает. Да, всё правда хорошо.. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя ошибкой. И точно ею не являешься, если тебе интересно.. - Йоич- - Не трогай меня! - Кайзер только выглядывает из-за угла, заслышав звук открывающейся двери, как ему в лицо прилетает парочка ласковых.. слов, пока что он ограничивается словами, хотя кто его знает, что произойдёт через несколько минут. - Что случилось? - Он деланно невинно улыбается и складывает руки за спиной, внимательно наблюдая, как кое-кто, живущий с ним и, вроде как, даже парнем ему приходящийся, с вселенской ненавистью бросает свою куртку на комод, стягивает, вполне ожидаемо, мокрые кроссовки и топает в ванную мыть руки. - Не твоего ума дело! - Кричат ему в ответ. Михаэль, мысленно вернувшись во времена, когда такое общение между ними было более чем нормой, только вздыхает и с искренним сочувствием решает выбрать в качестве стратегии молчание. - Как скажешь~ - Возможно, будь он менее спокоен и тоже чем-то огорчён, такой выпад в свою сторону блондин бы с такой лёгкостью не оставил, но сейчас ему, так-то, не очень и обидно. Нет, скорее, интересно, что произошло, и немного жаль, что это "что-то" случилось, но в целом он, привыкший к чужой ярости, чувствует себя в данной обстановке вполне комфортно. Первые полчаса. Однако позже ему, увы, становится не так весело и беззаботно, потому что гнев сменяется огорчением и Йоичи правда выглядит после этого до глубины души расстроенно. Устало плюхается на диван, бормоча себе что-то под нос, и никак на все его ненавязчивые вопросы не откликается. - Это был ужасный день. - Всё-таки сдаётся, так и не подняв на него глаза. Хмурится и, вероятно, хочет казаться раздраженным больше, чем есть на самом деле, но только ещё более смахивает на человека, недалёкого от состояния истерики. - И вообще, отстань от меня. Не хочу разговаривать. - Он обнимает подушку, подтянув к груди колени, и прячет на ней лицо, вновь уходя окончательно в игнорирование. Немец и теперь только вздыхает и больше не останавливается возле дивана. Исаги ожидает, что от него окончательно отстали, как он и, пусть и не слишком вежливо, попросил, и он уж точно не ожидает услышать звяканье посуды у себя под носом — Кайзер ставит перед ним тарелку чего-то, что вкусно пахнет, и, судя по уже более знакомому запаху, кружку чая, без слов в качестве объяснений убегая обратно на кухню, чтоб принести ему вилку. - Это.. - Чтоб отблагодарить меня за моё несказанное великодушие, дорогуша, достаточно поесть. - Он садится рядом и нарочито безучастно разглядывает свои ногти, хотя Йоичи прекрасно видит, как он украдкой пялится, когда синие глаза с него переключаются на тарелку с пастой. И как радостно улыбается, когда японец всё же снисходит до того, что прерывает свой акт сверления его и принесенную еду подозрительным взглядом и принимается в конце концов есть. Причём не абы как, а с удовольствием уминает еду, потому что, как можно было догадаться, не успел пообедать и весь оставшийся день умирал с голоду. И в моменте уже правда настроение как-то поднимается — это Кайзер может с уверенностью сказать по тому, как морщинка между его бровей разглаживается. - Вкусно? - Он позволяет себе такую вольность, как без разрешения протянуть руку к его, — растрёпанным таким образом, словно он до этого дрался с кем-то, честное слово, — волосам, и, на удивление, не получает за это по лицу. Йоичи всё ещё очевидно в обиде на этот мир и его бескрайнюю несправедливость и жестокость, но, в целом, намного менее похож на человека, готового пойти на убийство. - Нормально. - О, боже.. он, вместо того, чтоб оттолкнуть, требовательно наклоняет голову к нему, чтоб он продолжил перебирать пальцами его волосы. А Кайзер, извините, кто, чтоб ему отказывать? Вот так, к слову, короли своё правление и заканчивают.. Тем более, когда в ответ его ладонь с небывалой осторожностью обхватывают тёплые руки и он с сожалением её целует. - Что-то ещё? - Он хитро щурится, словно игнорирование этого взгляда даётся ему легко и даже без риска схватить сердечный приступ. - Извини. - Исаги понуро опускает голову и, кажется, собирается отпустить его руку, но Михаэль в ответ её уверенно сжимает. Опять же, он мог разозлиться в ответ, но всё ещё помнит, как тоже вернулся домой невероятным злым и Йоичи трогательнейшим из образов заботился о нём, ненавязчиво спрашивая о том, чем он может помочь. Вот и ещё одна причина так не делать нарисовалась. - Извиняю. - Йоичи всё ещё выглядит слезливо и сердце, когда-то насквозь чёрствое и чуждое к состраданию, сжимается непозволительно сильно. - О, Йоичи.. - Сочувственно шепчет. - Иди уже сюда. - Кайзер требовательно расставляет руки в стороны и японец почти сразу же оказывается в его объятиях. В нём снова, в миллионный раз, просыпается тот невиданный ранее трепет и любовь и Михаэль никак не может деться от этой всепоглощающей нежности в его душе по отношению к этому невероятному человеку. - Мне совсем не нравится, что что-то заставляет тебя грустить. - Сам хмурится. Щекой опирается на его макушку и сжимает в надёжных объятиях. Я люблю тебя, когда ты зол - С чего это ты сегодня такой довольный? - Исаги только с улыбкой садится рядом и опускает голову на чужие колени. - Просто так? - Обнимает его бёдра руками, устраиваясь поудобнее. Йоичи прикрывает глаза, стоит ему почувствовать, как Кайзер гладит его по спине, и прямо-таки светится. - Если б кто-то раньше сказал мне, что это тебе так нравится.. - О, объяснить сложно, насколько сильно. На улице мороз, но редкие лучи солнца, всё-таки пробирающиеся сквозь окно, падают на его лицо и он намеренно под них подставляется. Еле тепло, но в меховом свитере и пижамных штанах достаточно комфортно и Исаги лишь для удобства подтягивает ноги, сжимаясь. - Ты бы с меня смеялся. - Почти обиженно произносит. Даже хмурится немного. - Да что ты! - Кайзер проводит по его спине и волосам активнее, заверяя в своих словах и в том, что возмущение в его тоне искренно. - Ни в коем случае. - Исаги с интересом приоткрывает один глаз и улыбается. - Точно бы смеялся. - Фыркает. Снова жмурится удовлетворённо, потираясь щекой о его коленку. - Но сейчас же я не смеялся. Даже если б узнал об этом раньше, не смеялся бы. - Блондину эти все нежности невозможно нравятся, до трепетных мурашек и покалываний кончиков пальцев нравятся, поэтому он абсолютно честен, когда так говорит. Просто привычка уже такая — дразнить его деланной насмешкой. Впрочем, в этот раз японец его словам верит, потому что Михаэль правда не смеялся. Был в искренним недоумении, но уже через несколько минут гладил его так, что руки на следующее утро болели, при этом довольно улыбаясь и всякий раз шикая на прочих людей в автобусе— то бишь их сокомандников, но для Кайзера это роли не играло и он строго осаждал каждого, кто говорит хоть на тон громче, чем шёпотом, вне зависимости от личности источника шума. Даже на Ноа шипел! По крайней мере, так ему рассказывали, после того, как он уснул, вымотанный после нервного даже для обычно спокойного по таким поводам немца, — что уж говорить о самом, вечно переживающим, Йоичи — перелёта, также доверительно положив голову на его плечо, шепнув напоследок что-то из разряда жалобного "спасибо" и неожиданно ярко отозвавшись на то, что тот по обычаю погладил его. Курона, с безгранично непринуждённым видом, определённо хотел его смерти от сердечного приступа на фоне высшей степени смущения, когда в подробностях, совсем-совсем его не жалея, рассказывал о том, как, когда и с какими словами он, Кайзер, охранял его неспокойный сон. - Может, ты и прав. - Задумчиво выдыхает, спешно отгоняя от себя смутные из-за сильной усталости воспоминания о том случае и тщетно пытаясь бороться с совершенно некстати накатившем смущением. - Это было очень неловко потом.. - Он поворачивается на живот, ткнувшись носом в его ногу ещё сильнее, и теперь почти полностью прячет краснеющее лицо. - Ты такой душка, когда стесняешься~ - Пропевает на редкость искренне, отчего комплимент звучит ещё более смущающе. Ещё и наклоняется, коротко целуя его красное ухо..! - Но это правда было мило. - Боже, прекрати это. - Немец только смеётся. Выпрямляется и на спину Исаги опускается пушистый плед. - У тебя уши холодные совсем. - Обьясняет, продолжая его гладить. Йоичи всё-таки обращает к нему благодарный взгляд и такую же улыбку, когда приступ стыда заканчивается, — всё-таки, солнце близится к закату и "немного прохладно", перерастает в "дискомфортно и холодно". - Кайзер. - Он неловко поворачивается-таки на спину и жестом просит наклониться. Михаэль повинуется и, к своей радости, поцелуй получает. Робкий, секундный и неловкий, но безгранично тёплый и трепетный. - Давай ты тоже ляжешь? - Зачем? - Может, со стороны глупо, но он не смеет, просто не смеет отстраняться, пока его не просят, и шепчет с губ в губы. Исаги явно не слишком удобно, но он молча приобнимает его. - Хочу спать и обнимать тебя. - Тоже шепчет. Поднимается с его колен, выпуская из некрепких обнимашек, чтоб повернуться и занять место на краешке узкого, вряд-ли предназначенного для двух взрослых, хорошо сложенных парней, дивана. Блондину некоторое время хочется отметить, что им стоило бы переместиться на кровать, но Йоичи аккуратно хлопает по тому пространству, что так великодушно для него освобождает, что немец лишь язык себе кусает. - Кайзер? - Конечно. - Он аккуратно ложится на уступленное ему место, переживая о том, не свалиться ли с края Йоичи вплоть до момента, что сам Исаги не перелазит к нему на грудь, накрывая одеялом их обоих. Вот так просто вмещает собственные, босые, что он, конечно, не одобряет, ноги между его ног, мило цепляется двумя лишь пальцами за его одежду, снова притирается тёплой щекой к нему, поудобнее устраиваясь на животе, и просто.. целует напоследок в шею? - Сладких снов~ - Вмиг разомлело тянет, несколько раз целуя ключицы и шею. Он кожей чувствует его расслабленную улыбку. - Вкусно пахнешь, я говорил тебе? - Да, говорил.. - Он не знает, как допускает это, но факт остаётся фактом — безмолвно алеет от таких комплиментов, их положения, до рези в лёгких интимное и какое-то родное, и от Йоичи в целом. - Только, Кайзер.. - Начинает он вкрадчиво. - Я тебя слушаю. - Ему уютно, тепло и мягко, и даже тяжесть на груди совсем не мешает ему тоже всё больше отдаваться в омут сонливости. Хотя он, вроде, не так давно вернулся с тренировки.. - Погладь меня ещё немножко, пожалуйста. - Впрочем нет, неважно. Не тогда, когда Исаги прижимается к нему ближе и мурлычет что-то сладкое, стоит Кайзеру вполне послушно вернуть руку к его спине. - Вот так? - Интересуется спустя минуту лёгких поглаживаний. Только его многоуважаемый "клиент" к тому времени сладостно спит, уткнувшись лицом ему в плечо и будучи явно не состоянии дать комментарий его блестящим массажистским способностям. Михаэль не возражает — тоже в скором времени засыпает, крепко обнимая его. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя в безопасности Ну, если уж вспомнили, то ситуация в автобусе правда была смущающей. - Устал? - Исаги разглядывает проносящиеся за окном пейзажи и на вопрос лишь недоуменно поворачивает голову к сидящему рядом Кайзеру. - Чего? - Он смотрит в экран ноутбука и, удивительно, пока что даже не пытается его подколоть. - Устал, Йоичи? - И какой же он, чёрт, красивый в очках этих своих дурацких и с этой спокойной, словно другой человек совсем, беззлобной улыбкой. И глаза у него симпатичные.. - Ничуть.. - Только и бубнит в ответ, взглядом уткнувшись в колени. - О~ Правда? - Фантомно, привычная насмешка на мгновение возвращается, но Йоичи только метает в его сторону такой же привычный уничтожительный взгляд, как блондин снова выглядит более чем дружелюбно. Тягуче смеётся. - Как скажешь. - И пальцы его, тонкие-тонкие, снова по клавиатуре бегают. С окна автобуса уже несколько часов ничего знакомого, но Исаги по этому поводу только ещё внимательнее липнет к окну. Об него же греется лучами солнца. Самое начало осени, совсем ещё тёплое. Но Йоичи всё-таки безбожно врёт и не краснеет, когда говорит, что совсем не устал — особо утомленным он, может, правда не является, но от солнечных ванн и мерного покачивания автобуса спать тянет уж точно. Он с желанием некоторое время правда борется, но потом всё же на минуточку складывает руки на груди и прикрывает глаза. Совсем ненадолго. Только и через пять минут, когда всё же собирается, как и обещалось, вернуться в реальность, единственное, что не давало ему окончательно заснуть — излишняя прохлада салона, тоже исчезает. - Спи дальше. - Любопытство пересиливает и он открывает глаза, чтоб увидеть Михаэля, заботливо поправляющего собственный, кто знает, откуда взявшийся, плед на его ногах. Напоследок коротко чмокает в щёку. - А я и буду.. - Воспользовавшись его любезно предоставленным плечом, конечно будет. - Мило. - Коротко комментирует, позволяя обнимать себя за предплечье. Целует в макушку и упивается удовлетворённым мычанием. Йоичи правда быстро засыпает, согреваясь уже благодаря ему и пледу, потому и блаженно улыбается, заставляя Кайзера тихо хмыкать. Кайзер замечает вокруг что-то странное. Даже не так: в поведении Йоичи вдруг происходит что-то совсем странное. Они просто оказались проходящими мимо людной улицы в одном из городов, куда они приехали на матч. Просто решили после него сходить прогуляться с остальными из команды — чему Кайзер был не особо рад, но с Йоичи пошёл — и наткнулись на какое-то мероприятие. Всё было в порядке.. А потом появились вопросы. Исаги до этого абсолютно спокойно щебетал с Хиори: смеялся звонко, как обычно, улыбался счастливо, рассматривал округу с интересом. Но в какой-то момент он стих, улыбка померкла и Йоичи ускорил шаг, догоняя Михаэля, идущего впереди всех. - Что-то случилось? - Тактично слишком выходит. Кайзер осторожно косит на него взгляд и он выглядит правда напуганным, но активно качает головой. - У меня всё хорошо! - Выпаливает, опуская голову вниз. Слишком странно. - Как скажешь. - Тем не менее, немец на время отстаёт, наблюдая, чтоб выяснить причину такого поведения. Только когда все останавливаются возле какого-то магазинчика, ожидая, пока несколько человек купят остальным воду, потому что жарко до невозможности, а свою они не взяли, но и заходить всей толпой в маленький и точно душный продуктовый — идея не самая, Йоичи всё же говорит. - Кайзер.. - Тот сосредоточено мажется кремом, точно не желая схлопотать пару-тройку солнечных ожогов в напоминание о этой, несомненно, приятной поездке. - А? - Он поворачивается через плечо и внимательно смотрит. - Давай.. - Он порывается — видно, что очень хочет — сказать что-то, но решимость в его глазах бледнеет и окончательно исчезает. - Нет, ничего. Я просто.. неважно. - Йоичи опускает взгляд в пол и так и не касается — тянет несмело ладонь точно к краю его футболки, но суёт руку в карман и губы кусает. В следующий момент.. Кайзер неуверен, что слышит это и ему не почудилось, но, кажется, кто-то незнакомый произносит его, Исаги, имя. Он бы оглянулся, но Йоичи сам подтверждение его догадок — мелко вздрагивает. - Ты не мог бы.. провести меня? - Он перед этим набирается решимости, вдыхая полной грудью, но голос его всё равно непривычно тихий. - Куда? - Резонно спрашивается. - Обратно? - Он совсем уже робеет, словно допустил ошибку и его сейчас поругают, честное слово. И теперь Михаэль почти уверен, что правда слышал это даже без подтверждающего это японца — до ушей уже отчётливо доходит, что произносят знакомое имя. - Если пойти так, то не придётся с ними сталкиваться. - Кайзер, сжалившись, кивает в сторону, по привычке думая, что его компания вряд-ли ему очень импонирует, сейчас в особенности, и лишь искренне не хочет досаждать, наблюдая такое непривычно тихое поведение. Исаги по-прежнему сверлит взглядом сухие трещинки, расползающиеся по земле, и делает шаг в его сторону, лицом легонько касаясь его груди. - Ты будешь смеяться, если я скажу, что мне страшно? - Наверное, он бы так и сделал. Раньше, когда не питал к этому человеку чувств и искренне желал увидеть его сломленным, он бы правда посмеялся с этого, подколол его пообиднее да просто поиздевался, но сейчас.. пожалуй, ему довольно неприятно думать об этом. - Не буду. - Кайзер не хочет, чтоб его, знаменитую знаменитость, узнали, но отдаёт ему кепку с собственной головы. В ответ на него смешно хлопают глазами с искренним удивлением. - Но они, вообще-то, уходят. - Имеются ввиду личности, так нагло его покой потревожившие. На них косятся несколько человек из их команды, но Михаэль плевать хотел на все глаза, помимо отчего-то понимающего взгляда Куроны. Впрочем, и тот игнорируется и он только невесело хмурится, опуская голову вниз — обычно ему совсем необязательно это делать, но Исаги сейчас сжимается, опустив голову, и будто хочет казаться, быть меньше, поэтому приходится. Он сочувственно вздыхает, выпрямляясь. - Так ты пойдёшь со мной? - Тихо интересуется, не отрывая взгляда от собственных ног. - Обязательно. - Блондин поглаживает его сквозь ткань по голове и одну руку, правую, опускает, касаясь его ладони. - Идём? - Пошли. - Исаги отвечает. Крепко сжимает пальцы и позволяет вести себя. А потом, когда они сворачивают с шумной улицы к переулку, неловко сжимает его руку уже двумя своими. - А потом, потом будешь смеяться? - Он через плечо поворачивается, но с оценкой происходящего приходит осознание, что этого недостаточно. Ловко становится к нему лицом полностью и обнимает. - Нет здесь никого.. - Бурчит ему в макушку, когда его слабо отпихивают. Исаги верит и больше не дёргается — непривычно безмолвно позволяет себя обнимать. - И нет, не буду. - Снова только молча верит. Кайзер находит это для себя чем-то совсем ему несвойственным, но, тем не менее, искренне хочет радовать конкретно этого чертовски вредного и милого японца. Потому и молчаливо лыбится ему в волосы, когда на его объятия отвечают. А потом, вернувшись в полупустой отель и его уютный номер, бесчисленное множество раз целует и обнимает. Исаги тянется к этим тёплым утешениям и Кайзер с радостью отвечает. Я люблю тебя, когда ты не чувствуешь себя в безопасности Да, вероятно, задолго до того, как признался себе в этом под тяжестью свинцовых туч одинокого Мюнхена и неестественно пустого места в груди через неправильный и бессмысленный месяц, те абсолютно идиотские чувства, что сейчас никак не могут его оставить, устроили в его сердце всё это безобразие. Ещё тогда, в Блю Локе. - Йоичи! - Кайзер выплывает из-за угла, будучи почти довольным такой неожиданной встречей в одной из путаниц коридоров. В тот день он долго не может его выловить из толпы и предполагает, что Исаги заблудился — в этой части корпуса ему делать точно нечего, кроме как приползти к нему в ноги с просьбами его, такого никчёмного, научить играть в по-настоящему велик- ладно. Может он, в конце-концов, пришёл к Ноа. Или к Анри, мифическое место обитания которой доподлинно неизвестно даже Эго, но шушуканья самых ярых фанатов конспирологических теорий поговаривают, что в одной из этих коридоров женщина всегда и исчезает. Заворачивает за угол и пуф — растворилась. - Опять ты.. - Обречённо вздыхает он. Исаги уже правда искренне понадеялся на то, что сегодня небеса проявят благосклонность и он проживёт этот, с самого утра не задавшийся, день без участия в нём немца. - Собственной персоной. - Кивает он, в несколько шагов оказываясь к нему в притык. - Молодец, Йоичи. Сам забил всё-таки. - Михаэля тогда, на прошлом его тренировочном матче, на поле не было, но Исаги, почему-то, совсем не удивлён тем, что он знает. Даже несмотря на то, что в тот момент немец только во второй раз на дню пытался стерпеть гадостный натто и управиться с этими палочками, проклиная придумавших это орудие пыток людей, то бишь обедал, он прекрасно наслышан о том, правда хорошем голе. Как раз вот, шагал, чтоб посмотреть это на большом экране. - Всё-то ты знаешь. - Ворчит он, вытирая влажные после душа волосы полотенцем, даже не собираясь почтить собеседника взглядом. - Ради тебя стараюсь. - Он, словно ему одолжение делает, снисходительно треплет его по волосам. Случайно касается лба, на секунду меняясь в лице, но быстро натягивая привычную ухмылку. Исаги игнорирует эту клоунскую смесь удивления и слабоумия непонимания на чужом лице. - Закройся. - Он — что довольно удивительно — не пытается убрать его руку силой, а просто проходит мимо, скрываясь за поворотом и теряясь в извилистых коридорах. А Кайзер — что, блин, ещё более удивительно — просто позволяет собственной руке напоследок проскользить по волосам, не сжимая их на затылке со словами "я тебя не отпускал." Только смотрит на свою руку, коснувшуюся только что чересчур теплой кожи, но хмыкает и возобновляет шаг в прежнем направлении. Хотя Анри поймать ему всё-таки придется — похоже, помощь менеджера ему может понадобиться. А вот следующий матч Исаги играет уже с бастардами. Как, зачем и почему — разбираться сейчас не хочется совсем и он просто плывёт по течению, отвечая на всё, что говорит Курона, коротким "понятно." А Ранзе — и всегда стоящий тенью где-то неподалёку Михаэль, но Йоичи ни один, ни другой об этом не скажет — прелестно видит, что ни черта ему не "понятно", но всё время решает об этом тактично молчать. Единственное, на чём сейчас повернут Исаги — выиграть матч. В том смысле, что просто превзойти команду противника по количеству забитых голов. Даже с Михаэлем в этот раз драться за мяч не хочет, ужас какой. И это замечает даже Несс, тихо интересуясь у обладателя розовой косички, что сегодня за дата и кто отдал свою душу, чтобы это чудо произошло. Посреди матча Исаги чувствует головную боль и слабость усталость. Ну да, они столько сегодня бегают, что врагу не пожелаешь. Неудивительно, что в последний момент мяч выскальзывает из-под его ног и последнее, что он успевает сделать, это отдать пас. Кайзеру. Теперь это и вправду кажется окружающим какой-то коллективной галлюцинацией. А немца, — который об этом даже в самых сладких снах смел лишь мечтать, — это по каким-то причинам совершенно не радует. Он вдруг не чувствует ничего. И злится так сильно, как его не злили — не берём во внимание случай, когда он чуть не сжёг его волосы — ещё никогда как раз поэтому. - Ты что, смеёшься?! - Кайзер скалится безумно, заставляя стоящих рядом чуть ли не побелеть до состояния листа бумажного. Хиори, как раз стоящий недалеко от Йоичи, мысленно крестится. Жуть какая. Исаги смотрит на него, слишком даже для себя, блестящими глазами, и тяжело дышит. Блондин хватает его за воротник, приподнимая над землёй. - Ты дум- - Когда Исаги просто безвольно падает вперёд, натыкаясь лицом на чужую грудь, Йо крестится уже в реальности. - Я в порядке. - Тараторит он, пытаясь выровняться, когда Михаэль испуганно забывает про гнев, поддерживая его под острые локти. Йоичи весь дрожит, но продолжает пытаться оторвать лицо от тёмно-красной футболки со знакомым рисунком. - Подожди, сейчас я.. - Он судорожно вдыхает воздух. - Дай мне минуту, я встану... - Какое ещё встану, ты весь горишь..! - Ему достаточно потрогать чужие согнутые локти, чтобы почувствовать жар. И это, даже основываясь на его очень скудных познаниях в медицине, не кажется нормальным. - Я..в порядке.. - Он окончательно ослабевает в чужих руках, становясь каким-то ватным, и кажется вдруг в разы меньше. - Йоичи.. - Кайзер невольно поддаётся секундной панике, но моментально возвращает контроль рациональности. Тянет за всё те же ладони ближе, рукой подхватывая под бёдра — в уме отдаленно проскальзывает монотонная мысль, что находись он сейчас в сознании, точно дал бы ему по лица за такого характера вольности. Он пробегает мимо, ошарашенного до широко распахнутых глаз, Хиори. - В порядке.. - Совсем слабо шепчет он куда-то в шею, опаляя слишком горячим дыханием. - Я вижу. - Сквозь зубы шипит обеспокоенно. Анри, как раз, кажется, собирающаяся скрыться за одним из поворотом, взаправду удачно поворачивается и тоже с недоумением, но делает несколько шагов назад и открывает для него узнаваемую — благодаря их вечным с Йоичи перепалкам, всегда заканчивающимся драками, если честно — дверь. Кайзер в кабинет влетает, заставляя сидящего в помещении человека испуганно подпрыгнуть на месте. - У него лихорадка. - Выносит свой вердикт через время врач. Кайзер сидит на стуле возле кровати, задумчиво разглядывая собственные ладони. - Кайзер.. - Названный аккуратно опускает трясущегося, как осиновый лист, Йоичи на, наверняка холодную и твёрдую, койку. Руки Исаги соскальзывают с его шеи, очень слабо пытаясь за неё ухватиться, скользят по его предплечьям, немного цепляются за локти и спускаются к запястьям. - Нет.. Верни.. - Он задыхается, неспокойно метаясь по кровати, когда изящные пальцы Михаэля окончательно выскальзывают из ослабевших кистей. Он хочет вернуть, но на него грозно шикают и под страхом сделать ещё хуже, Михаэль заставляет себя не трогать. Когда он приходит в себя от недавних воспоминаний, подтянутый мужчина в очках, который и был тем, кто безбожно помешал ему утешить судорожно зовущего его Йоичи, уже выходит из комнаты, что-то тихо бормоча себе под нос. Идеальный злодей. И, видимо, плохой врач.. - Кайзер.. - Йоичи слепо тянет руку куда-то в сторону, смотря затуманенным взглядом в потолок. А блондину просто страшно сделать хуже одним своим прикосновением, потому что сейчас Исаги выглядит так до ужаса болезненно и хрупко. Словно одного движения достаточно, чтобы он обратился лунной пылью или рассыпался мириадами бледно-голубых бабочек. - Пожалуйста.. Михаэль.. - И у него такой горький, бесконечно тоскливый шёпот из груди вырывается, что Кайзер просто физически не может не сжать губы в тонкую полоску. - Да, Йоичи? - Он протягивает руку и парень из последних сил за неё цепляется. - Михаэль.. Михаэль.. - От того, как чувственно с розоватых губ срывается его собственное имя, мурашки на спине, кажется, марафон бегут. Исаги легко тянет его ладонь ближе, прижимая её к собственной, быстро вздымающейся, груди, и немного успокаивается. - Не уходи.. они.. они смотрят. - Сапфировые глаза, будто на несколько секунд проясняясь, с нескрываемым страхом и надеждой заглядывают прямо в душу, ища поддержки. - Не переживай, я буду здесь, пока тебе не станет лучше, Йоичи. - Он позволяет себе мягкую, искреннюю улыбку, совсем чуть-чуть смущаясь. - Пока "они" не перестанут смотреть. - Левая рука сама тянется к красному лицу, поглаживая горячий лоб. Исаги мычит что-то невразумительное, прикрывая глаза. Следующие два часа сливаются одним комком взволнованного шёпота: Из-за того, что кто-то из их команды включил мозги быстрее, чем Курона и Хиори, этот самый человек, поймав их за шкирки как нашкодивших котят, приказал парням сначала переодеться и уже после этого идти к Йоичи, потому что — Рандзэ цитирует — "запах пота никого ещё в этом мире здоровее не сделал." И вот, они, приведя с собой, кажется, половину Блю Лока, зашли в, не такую уж и большую, комнату. Йоичи к тому моменту, пусть и совсем-совсем неспокойно, спал, продолжая шептать какой-то бессвязный бред и, к его — ужас какой, как так — смущению, всё ещё крепко — насколько ему вообще позволяли его, как выражался Кайзер, "веточки", которые ещё и окончательно ослабели из-за лихорадки — держал его за руку. Поэтому все и шушукались, не смея нарушить хрупкий сон больного. Но в итоге их сымпровизированную тусовку, даже несмотря на тишину, засекли и разогнали по комнатам ближе к вечеру. Только когда последний "посетитель" в лице самого врача, который так и не смог прогнать упёртого немца, покинул помещение, он вздохнул с облегчением. Кайзер возвращается глазами к Йоичи и чувствует, как сердце пропускает удар: он, нежно переплетая их пальцы и всё также прижимая его ладонь к груди, сопит заложенным носом, приоткрыв губы. Реснички еле заметно подрагивают, бросая небольшие тени на, всё ещё нездорово-розовые, щёки. И он опять, одними лишь — невозможно, к слову, сухими — губами произносит его имя. - Михаэль.. - Он ворочается, сминая простыни под собой. Кажется, ему совсем не стало лучше.. - Я здесь. - Он снова аккуратно проводит кончиками пальцев по щекам и лбу, поглаживая. - Я всё ещё здесь. - Да, не уходи.. пожалуйста.. - Кайзеру до омерзения противно смотреть на то, как Исаги мечется по кровати, а он ничего не может сделать, но он остаётся, потому что не может отказать ему сейчас, когда, до этого весь такой непокорный и неприступный, Йоичи сейчас напугано сжимает его руку в своих ослабевших ладонях и судорожно шепчет просьбы не оставлять его одного, словно он правда умрёт, если Кайзер хоть на минуточку отлучится. - Что? - Через некоторое время этот загадочный человек, величающий себя, явно по ошибке, врачом, возвращается за какими-то бумажками в углу комнаты, но блондин смотрит с неприкрытой претензией. - А ты не видишь? - Хмуро спрашивает. Переход на ты — вопиющее неуважение, но претензии продолжают вырываться из его рта слишком быстро, потому ответить на это он не успевает. - Ему всё ещё отвратительно плохо и ты предлагаешь мне сделать вид, что я не понимаю? - Он указывает на лежащего Йоичи взглядом как-то совсем коротко, потому что в глубине души слишком боится той, неведомой ему доселе, жалости и сочувствия, что предательски покалывает в груди иглами при одном лишь взгляде на этого, до ужаса бледного и болезненного, Исаги. - Я сделал всё, что- - Или делай свою чёртову работу качественно, или жди, что Эго прознает о твоей халатности и по меньшей мере вышвырнет тебя отсюда. - Он скрещивает руки на груди и смотрит прямо с нескрываемой угрозой. Может, человек стоящий у входа ставит на то, что существенная разница в возрасте могла бы хоть как-то напугать Кайзера, но его надежды очень быстро крошатся о острый взор и хмурый излом бровей. - Чёртов.. - Он трёт виски с выражением вселенской усталости, словно это может хоть как-то смягчить ситуацию, и ругается достаточно тихо, чтоб Михаэль мог сделать вид, что не расслышал то, что последовало после данного прилагательного. Дядечка уходит, но через минуту всё же возвращается с чем-то в руках и, всё-таки, занимается тем, чем, по идее, должен был с самого начала. Кайзер только непрерывно смотрит на него тяжёлым взглядом те несчастных пятнадцать минут, что этот человек всё же выполняет свою работу. А потом ему всучивают полотенце и ведро холодной воды и беззастенчиво уходят. - Ты всё равно будешь тут сидеть. Кайзер только фыркает, потому что в любом случае не допустил того, чтоб кто-то другой к нему прикасался. Ха, только спустя несколько лет это кажется ему настолько смущающим. Но если вернуться в ту ночь, то Кайзер правда сидит. Сидит рядышком, поправляя несчастное полотенце и продолжая хмуро отвечать на чужой судорожный зов и просьбы не уходить. - Конечно, я здесь. - Через несколько часов сердце всё ещё неприятно сжимается, но в целом Михаэль, к своему счастью, вырабатывает некий иммунитет к этим непомерно несчастным глазкам, потому только зевает, вновь поправляя сьехавший кусок ткани. По-хозяиски устраивает голову у него на груди, рукой поглаживая его по предплечью. Ещё через какое-то время Йоичи стихает и до утра спокойно сопит, изредка только прерывая чужой некрепкий сон тихим "Михаэль", которое, как минимум, уже не звучит так до слез болезненно и напуганно. - Да, тогда ты уже просто очаровательно спал. - Он целует его в нос, заканчивая рассказывать эту историю. Йоичи сидит у него на коленях, согревая, и только наигранно закатывает глаза. - Фу~ - Для демонстрации даже язык высовывает. Кайзер тактично молчит, что покрасневшие щёки выдают его ложь и намекает на это только ещё парочкой поцелуев в эти самые щёки. - Правда совсем не помнишь? - Он не отстаёт и тоже деланно расстраивается данным фактом. - Ни капельки. - Они, почему-то, оба глупо хихикают. Кайзер прижимается лбом к нему и улыбается. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь себя уязвимо Кайзер только-только просыпается. Утро четверга непомерно солнечное, но радость от этого быстро тухнет, потому что на его ручное солнце руки так и не натыкаются. Простынь рядом привычно помятая, но Исаги рядом нет. Михаэль, хоть и спросонья, довольно чётко понимает, что такое он терпеть не намерен. Открыв глаза, он только убеждается в том, что кое-кто, служащий ему утренним развлечением своим сонным бормотанием всякого бреда, вероломно разрушил утренний ритуал и правда отсутствовал на своём привычном месте возле батареи. Потому тёплая постель неохотно покидается — Кайзер влезает в свои тапочки, подмечая, что один его носок магическим образом за ночь испарился, и лениво плетётся сначала в ванную. Там его дражайшего парня, ожидаемо, нет, потому ещё несколько шагов от приоткрытой в ванную двери он ступает в сторону кухни. - Йо- - Он говорит еле слышным шёпотом, ещё совсем не отойдя ото сна, но и тот прерывается. Пропажа сама отыскивается.. тихо напевающей что-то себе под нос? Исаги, с этими своими мягкими, привычно растрёпанными тоже после сна, волосами, обнаженный выше пояса, потому что вчера вечером этому вечно мёрзнущему человеку резко стало жарко, тихо что-то пел с лёгкой улыбочкой, возясь с приготовлением кофе. Он точно проснулся немногим раньше его, потому его голос отдаёт этой, тайно сводящей его с ума, хрипотцой. Бормотание столь не чёткое, что он, увы, не может даже до конца определиться, на каком языке его уши сейчас получают оргазм. Кайзеру нравится его голос. Нет, он просто без ума от его голоса! Настолько, что правда хотел бы каждую секунду своей жизни его слышать. И, если пытаться осознать это помешательство, то если бы этот голос принадлежал любому другому человеку, он бы, вероятно, только мысленно подчеркнул его привлекательность. Но это Йоичи. Йоичи, он клянётся, сотканный из солнца и уюта, который прямо сейчас продолжает заторможено рассматривать кружку, самозабвенно подпевая мелодии в своей голове и волшебным образом умудряется до сердечного приступа Михаэля довести. По крайней мере, так и ощущается тот восторг, что резко перекрывает сонливость и заставляет сердце биться сильнее. Наблюдая, умиротворенно прижимаясь щекой к дверному косяку, словно это совсем не он ещё несколько минут назад готовился возмущаться о том, что Йоичи предал их драгоценные традиции, блондин забывает о времени и только когда задумчивый взгляд всё-таки касается его, приходит в себя. Сам Исаги, впрочем, возвращается в реальность тогда же — он дёргается, чуть ли не подпрыгивая на месте — благо, кружки в его руках в тот момент удачливо не оказывается — от испуга и только лишь глупо хлопает пушистыми ресницами. - Тук-тук? - Неуверенно приподнимает брови, чувствуя себя словно ответственным за испуг на лице напротив, и правда тихонько постукивает костяшками о тёмный дуб всё той же дверной рамы. - Доброе.. - По итогу, вывести японца из состояния полусна оказывается многим сложнее, чем его самого, потому что даже такая неожиданность не может выдернуть его с этого очаровательного поведения, когда он лишь кивает и опускает голову обратно на, уже заваренный, кофе. Блондин быстро оказывается рядышком и наконец-то обнимает его. - Утречко, Йоичи. - Тот также с промедлением отвечает и позволяет стискивать себя в объятиях. Вероятно, роль играет то, что Кайзер его изредка целует. - Ты знал, что нам сегодня перенесли тренировку на три? - Вероятно, нет, не знал, потому и поднялся вообще, но Исаги, услышав для себя всё важное, окончательно растаял в его руках, наплевав на потраченные пятнадцать минут, то есть кофе. Михаэль не возражает, когда на него по-хозяиски запрыгивают. - Тогда неси меня обратно. - Честно, он по итогу так и делает. И ещё некоторое время требует с него побыть немного певчей пташкой и почирикать снова, но Исаги только предпринимает попытку задушить его подушкой, сам пытается в ней лицом утопиться в борьбе с солнцем и всё теми же навязчивыми просьбами и благополучно в такой обстановке засыпает, в знак мести ещё несколько раз во сне его пиная. Я люблю твоё пение Я люблю то, как ты себя ведёшь ..вообще всегда, важно уточнить. Кайзеру правда нравятся все повадки и странности этого японца, честно. Но, так уж и быть, он признаёт, что некоторые агрегатные состояния его душеньки нравятся ему больше других. Например, когда этот самый человек больше напоминает ручного котёнка, словно это не он, в большинстве случаев, ещё часом ранее готов был его вместо содержимого холодильника на обед съесть: ему очень нравится позволять ему ложится на свои колени, чувствуя несколько всё ещё щекотных поцелуев в благодарность; гладить по голове, ласково перебирая прядки и молча, ни за что не вслух, восторгаясь их шелковистости; слушать в свою сторону разомлелые благодарности.. Однако больше всего, как оказалось в, разбивающей вдребезги его гордыню, реальности, Михаэлю Кайзеру запали в души полярные описанному выше моменты: Иногда ему жизненно необходимо было как раз быть тем, кого утешающе гладят по голове, целуют, обнимают.. В общем, делают всё то, что раньше и с другим человеком блондин назвал бы " бесполезными соплями". Просто, абсолютно без какой-либо причины, хотелось, чтоб Исаги его пожалел, утешил и полюбил. - Малыш Йоичи, ещё раз.. - Кайзер донимает его вот уже целый вечер без перерыва, стоило ему только спросонья, после обеденного сна, естественно, по имени этого подонка позвать. Немец лежит сзади, крепко обнимая со спины, и жмётся ближе, выцеловывая его несчастное плечо. - Михаэль. - Йоичи не сопротивляется из чистого желания хотя бы немного поспать сегодняшней ночью, сплетает их пальцы у себя на животе тоже поэтому. - Малыш Йоичи такой хороший.. - Он сползает немного вниз, оставляя несколько щекотливых поцелуев между лопаток, и, похоже, остаётся выбранным положением доволен, потому и устраивается поудобнее. - Такой добрый и милый мальчик.. - Скажи честно, ты правда ничего сегодня не пил? - Потому что Исаги сейчас в этом сильно сомневается. Немец оставляет ещё несколько касаний губами точно поверх редких родинок — о наличии некоторых из них он до более тесного общения с этим парнем даже не знал — на его спине. Кайзер издаёт звук сильно напоминающий мурлыканье довольного кота. Снова, снова целует. - Абсолютно ничего такого. - Он стихает, покрепче сцепляя пальцы в замок. Только продолжает любовно целовать по линии позвоночника и гладить рёбра. - Малыш Йоичи. - А? - Он, честно, не надеется услышать хотя бы что-нибудь вразумительное, но прислушивается — Кайзер говорит задумчивее обычного. - Ты мне правда очень сильно нравишься. - Он говорил это много раз, но ни одного раза: ни разу это не заставляло его застыть, а сердце забиться чаще. - Можешь тоже обнять меня..? - И голос его, пусть он и правда старается, выходит дрожащим и ломким. Исаги же в ту же секунду поворачивается и некоторое время с прищуром вглядывается в его глаза в темноте. Видит только какую-то неясную грусть и не может никуда себя деть. - Иди сюда. - Кайзер покорно устраивается напротив, лицом прижимаясь к его груди. Он долго отшучивался, но, правда, устал. - Да, спасибо, Йоичи. - В утешение Михаэлю достаётся поцелуй в макушку и он прикрывает глаза. - Ты мог сразу сказать, что паршиво себя чувствуешь. - Йоичи гладит его по волосам, как это часто сам блондин делает, и другой рукой мягко обнимает, сыпя ещё каким-то бормотанием. Поздний вечер. Кайзер рутинно что-то читает, отвлекаясь с завидной регулярностью на мысли об одном конкретном человеке, что сегодня был мрачнее тучи, но с ним причинами поделиться не соизволил, а на фоне играет телевизор — в последнее время тишина его медленно убивает самым мучительным из способов. Из открытого окна освежающий летний ветерок и, если не учитывать не радужные мысли, всё вполне приемлемо. Ещё бы Йоичи позвонить.. А, точно. Ещё одна проблемка аккуратно рисуется — он пытался сделать это на протяжении часа с тех пор, как нога его ступила на порог собственной обители, но диалог ни разу не состоялся, потому что маленький эгоист, предположительно специально, выключил свой, точно ему ненужный судя по тому, как часто средство коммуникации оказывается забыто, или нарочно отложено куда подальше, телефон. А вот это игнорировать уже не так просто, как предыдущий нюанс — сколько бы злым и преисполненным в своей ненависти к нему Йоичи не был, а из гуманных побуждений трубку после шестого звонка всё-таки брал, пресекая на корню любое беспокойство за то, что с ним могло что-то случиться. Вот и главная проблема в том, что не просто могло, а точно случилось — иного объяснения тому, что он выглядел так, словно помер кто-то, на сегодняшней тренировке, просто не было. Звонок в домофон пугает до чёртиков ушедшего в себя Кайзера и он украдкой поглядывает на настенные часы, которые не говорят ему ничего утешительного, кроме того, что побеспокоившего можно будет быстренько прогнать, ссылаясь на позднее время. Блондин шагает спешно, потому что трезвон, кажется, слышит весь чёртов дом от первого этажа до последнего, но нажимать спасительную кнопку не особо торопится — и всё-таки, очень уж много вопросов вызывает тот факт, что кто-то мало того, что побеспокоил его в такое время без приглашения, так и в целом на ночь глядя выполз из дома и потопал к нему. Да и не сказать, что много людей в свете водится, что знают его адрес. Может быть- да навряд ли, если быть хотя бы с собой честным. - Впустишь меня? - Призрачная надежда, которую он секундой ранее нагло отпихнул от себя, взрывается злорадным хохотом и победно ликует, причитая "а я говорила~", когда слышится узнаваемый японский говор. С японским акцентом, то есть — он пытается говорить на немецком. Нет, Михаэль не придирается к каким-либо грамматическим ошибкам и даже мог бы похвалить его, но тот факт, что Йоичи звучит странно, убеждает его сделать это позже. - Может быть и пущу~ - Пропевает, таким внезапным визитом довольный до мурашек, Кайзер, впуская его в подъезд. "Быстренько прогнать, ссылаясь на позднее время" явно не получится. Не захочется попросту. Минуту он держится от того, чтобы не носится по квартире в нетерпении, но когда всё-таки собирается начать, в дверь настойчиво стучат. Руки открывают дверь сами по себе и Исаги тут же проскальзывает внутрь, самостоятельно прикрывая её за собой. - Кайзер~ - Его целуют. Его целуют и блондин даже не успевает испытать восторг — привкус алкоголя, мутные глаза и неуклюже шарящие по его груди руки врезаются в голову за мгновение одной единой фразой "он пьян". - Кайзер, я хочу тебя.. - Когда он открывает рот с целью сказать больше, чем два слова, до блондина доходит непреложная истина заключающаяся в том, что он ещё и до ужаса пьян. Удивительно вообще, каким образом он сюда дошатался. - Давай сделаем это. Так, чтоб я ни о чём не думал.. А это уже невесело совсем. Кайзер готов быть почти кем угодно, но провести с кем-либо ночь ради "забыться" это уже слишком. Не говоря уже о том, чтобы обойтись так по-свински с Йоичи, который мало этого, ещё и не в себе совершенно. Он кладёт руки ему на плечи и совсем мягко отстраняет от себя, тут же напрягаясь, чтобы удержать пошатнувшееся тело на ногах. На его запястьях тоже смыкаются пальцы. Японец поддаётся вперёд, вылизывает шею так грязно и кусается так пошло, что не будь у немца столь несгибаемой воли — Исаги бы уже лежал на этом чёртовом комоде, стремительно лишаясь одежды. - Остановись. - От твёрдости в его голосе Йоичи дёргается испуганно и отрывает лицо от его шеи, чтобы с растерянностью и какой-то даже болью поднять на него туманные глаза. - Почему? - Выходит очень уж скомканно и тот факт, что эта пьяница была обнаружена только после поцелуя, вдруг очень удивляет — как в этом человеке, что вот-вот и точно растечется лужицей у его ног, который не то что идти, говорить нормально не способен сейчас, можно было разглядеть что-то сознательное, или, ещё хуже, трезвое? - Мне правда нужно перечислять тебе все причины? - Ну и как бы он его прогнал теперь? Нет, не сказать, что он вообще собирался это делать когда бы там ни было, но если предположить, что ему хватило бы жестокости помыслить об этом, то он бы всё равно не смог это сделать, потому что, смотря на этого, почти плачущего, Йоичи, совесть с особой агрессивностью вцепилась в его глотку зубами и до сих пор не отпустила. Его собеседник заторможено хлопает глазами, напоминая глупую рыбку в аквариуме с несколько минут, пока на время отпускает свои попытки его ощупать, а потом только медленно кивает. Кайзер устало вздыхает и, напоследок похлопав его по плечам, мол "оставайся-ка ты на месте, дорогуша", отнимает руки, чтобы одну важно упереть в бок, а другой стать перебирать причины, загибая пальцы. - Во-первых, ты до жути пьяный, придурок. Сколько ты вообще выпил? - Я.. не помню. - Он ещё в уме — да-да, как же — что-то попытался прикинуть, словно вспомнить количество влитой в себя жидкости. - Это был риторический вопрос. - На нём его очки и он их поправляет. Ещё один палец загибается изящно. - Во-вторых, я не стану делать это потому, что ты пытаешься убежать от своих проблем. - Словосочетание "убежать от своих проблем" вдруг откликается внутри его не слишком трезвого собеседника очень резко. Он поднимает взгляд на время и очень зря это делает, потому что пропускает момент, когда Исаги вдруг шмыгает носом. - Ты чего? - Он так расстроился, потому что только сейчас осознал отказ, или что? В любом случае, наведение списков подождёт. - Кайзер.. - Он делает несколько коротких шагов и слабо его обнимает, всхлипывая ему в грудь. Его плечи рвано поднимаются и опускается, потому что он судорожно пытается вдохнуть воздух, когда поднимает на него отчаянные глаза. - Кайзер, я так устал~ - Он громко шмыгает носом и снова прячется в складках его футболки на груди. Его руки дрожат, а ноги окончательно не держат, но в вертикальном положении он, благодаря ответным объятиям покрепче, остаётся: Михаэль шокировано застывает на несколько мгновений, но когда эта тушка находится в поразительной близости от того, чтобы завалиться назад, мозг резко заканчивает перезагрузку и до немца доходит происходящее. - Что-то случилось? - Выдыхает с горечью сожаления. Может, надо было быть чуточку помягче изначально, но он опрометчиво проглядел столь плачевное — в прямом, причём, смысле — состояние чужого настроя и был грубоватым. - Я больше так не хочу..! - Он думает, что это касается их взаимоотношений, поэтому сердце стремительно проваливается под рёбра и летит в пятки, но японец прижимается ближе и, пусть и чем-то точно огорчён, но причиной такого поведения является не Михаэль, ведь будь по-другому, он бы, как минимум, попытался бы на него накричать, или обвинить в чём-то, а он забито жмется ближе. - Я устал, мне плохо от этого, я больше не хочу.. - Продолжает надрывно всхлипывать во весь голос, когда медленно сползает на колени. Блондин не препятствует лишь потому, что кажется сейчас, будто Йоичи — хрустальный и непременно разлетится осколками, если он неаккуратно — а так и будет, ведь руки и его понемногу перестают слушаться, мелко подрагивая от волнения — его коснется. - Устал.. не хочу.. - Методично хнычет, цепляясь руками за края его шорт. Коленом Михаэль чувствует влагу и сердце болезненно сжимается. - Я могу помочь тебе почувствовать себя лучше? - Он никогда не мог особо похвастаться сентиментальностью и эмпатией, но то, каким сломленным кажется согнувшийся у его ног силуэт, даже несмотря на то, что он видит лишь дрожащую спину, является чем-то непозволительно тяжёлым и в той же степени трагичным, потому губы сжимаются в тонкую линию с невероятной печалью, стоит Исаги разрыдаться ещё сильнее. Кайзер теряет всю свою решимость с той же скоростью, что терпкие слёзы срываются с чужих дрожащих ресниц, и не находит в себе силы сказать или сделать что-то ещё добрые минуты две. Потом всё-таки опускает ладонь на его макушку и мягко поглаживает. Осторожно, чтобы ни в коем случае не навредить ещё больше, он касается его волос и успокаивающе гладит. Молча говорит: "я рядом". - Кайзер~ - Он резко заключает в объятия его ноги и названный готов умереть на месте, когда Йоичи поднимает голову и снова врезается в сердце этим своим запуганным, несчастным взглядом побитой собаки. Мозг судорожно напрягается, пытаясь сообразить, что ему делать со своим, точно обескураженным, выражением лица, когда Исаги бегло оглядывает его. Немец и без того хронически бледный, как смерть, но сейчас он и вовсе, наверное, может слиться со стеной, потому что брюнет выглядит ещё более поникшим. - Кайзер~ - Продолжает, снова опуская взгляд на кафель. Он прижимается к его ногам, как слепой котёнок, и плачет навзрыд с такой болью, словно всю жизнь терпел. А может оно и так, потому что плачущий Йоичи — совершенно новый для него вид. К чёрту такое новое, кстати. - Не бросай меня.. - Этот хриплый звук можно описать исключительно словом "мольба". Исаги весь мелко дрожит и сжимается. - Не буду. - И снова слегка поглаживает по голове. - Я правда так устал.. - Фразы слетают с его обветренных губ бессвязным бредом, чередуются всхлипами и прерывистыми вздохами и его голос хрипит ощутимее, потому он переходит на шёпот. А потом говорит то, что приводит Кайзера в ужас. - Я не хочу жить так.. - Его продолжает потряхивать и он, растоптав секундную надежду на то, что ему стало легче, снова хнычет с необъятной скорбью. Михаэль варится в самых отвратительных мыслях, слушая болезненные всхлипы. Он правда совсем-совсем не знает, как его утешить. Что ему делать, чтобы помочь Йоичи не чувствовать это? Исаги дрожит и плачет навзрыд, обнимая его ноги так чрезвычайно отчаянно и безысходно, словно Кайзер — единственный в мире человек, который пришёл поддержать его. - Хочешь обняться? - Мягкий шёпот — всё, на что ему хватает решимости сейчас, когда Исаги дрожит сильнее. Мурашки гуляют уже даже по его спине, поэтому в том, что Йоичи мёрзнет, нет ни малейшего сомнения. А он лишь кротко кивает, выпуская его ноги. Блондин без труда тянет его на себя и заключает в самые тёплые и уютные объятия, на которые вообще способен. - Вот так, всё в порядке. - Мягко направляет в сторону успокоения, когда гладит по голове и спине. - Кайзер~ - Он правда немного успокаивается, но неизменно шмыгает носом и плачет ему в плечо — футболка а том месте насквозь мокрая. - Всё хорошо, ты молодец. - Он продолжает ласково проводить ладонями по его дрожащей спине. - Ты много старался, ты устал.. это нормально.. - Йоичи несмело кивает несколько раз, немного успокаиваясь. - Да, хороший мальчик.. - Кайзер.. - Он, наверняка, сам без особой цели выговаривает его фамилию. Просто чтоб дать хрипловатому шёпоту слететь с губ и растворится в воздухе. - Кайзер, я хочу спать. - В итоге он просто опирается щекой о его плечо. - Можно я останусь у тебя? - Он всё ещё шмыгает носом, но уже не плачет. Михаэль неожиданно поднимает его на руки. - Нужно. Я в любом случае тебя такого никуда сейчас не пущу. - Исаги правда слишком пьян и обессилен, потому не утруждает себя даже тем, чтоб схватиться за него руками. - Устал.. - Он, кажется, шмыгает носом в последний раз, вяло опуская заплаканное лицо на его плечо снова. - Я верю. Ты справился с этим. - Кайзер, на самом деле, и малейшего представления не имеет о том, что так огорчило его, но аккуратно гладит по спине, медленно шагая в комнату. По дороге окно оказывается закрытым и Михаэль за это с удовольствием получает ленивый поцелуй в шею. - Здесь — всё в порядке. - Заходит в комнату, закрывая за собой дверь. - Кайзер.. - Сколько раз он уже произнёс это? Прокручивая произошедшее позже, он точно попытается сосчитать, но сейчас это кажется ему бесполезным — это "Кайзер" в любом случае особеннее и драгоценнее всего того, что говорили ему кто-либо когда-либо раньше. Всё равно что-то, что он непременно спрячет в закромах души и будет изредка возвращаться, пытаясь бороться с лезущей на лицо улыбкой. Это, уже не такое печальное, пьяно-влюблённое, -Кайзер.. - Что? - Он крепко держит его одной рукой некоторое время, убирая одеяло в сторону, и возвращает руку к лопаткам, аккуратно опуская его на кровать. - Останься со мной.. - Снова шмыгает носом. - Ну а что мне ещё делать? - Его совсем уже непослушными руками хватают невесомо за мизинец, неловко отводя взгляд подальше, пока Михаэль отрывается только для того, чтобы свой — до этого как раз из-за кое-кого, лежащего перед ним, отброшенный гневно на прикроватную тумбочку — телефон включить и несколькими кликами по клавиатуре донести до личного менеджера, что завтра он ни на тренировку, ни где-либо ещё появляться не намерен. Я люблю тебя, даже когда ты плачешь Я люблю тебя, когда ты добрый К всеобщему сведению, "добрый" в понимании Кайзера — это что-то больше про качества, чем про состояние человека, как эмоция, но конкретно с Исаги данное его убеждение — как и большинство вещей в его жизни — прогибается и рушится: Йоичи рядом с ним максимально искусно мечется между "я всем своим видом кричу, как сильно я тебя ненавижу, потому что мне тошно даже представить, как я трачу хоть минуту на разговоры с тобой" и "ты, может, и идиот, зато мой, мой милый идиот". Поэтому по итогу и Михаэлю приходится учиться прыгать с "ты такой неудачник, малыш Йоичи, как жаль, что твоя смазливая мордашка — единственное твоё достоинство" таким тоном, словно это не он в какой-то момент находит Исаги самым привлекательным человеком в мире, к "Йоичи, обними и погладь меня~" когда он, видать вдохновившись матерью Терезой, давит свою просветлённую полуулыбочку и правда прижимает его макушку к своей груди, играясь с его волосами. Как сейчас, к примеру. - Хочешь рассказать, как прошёл твой день? - Фильм, до этого сильно увлекший Йоичи, поставлен на паузу, а пульт и вовсе отброшен куда-то в сторону, так как это резко оказывается последним, о чём он думает. Кайзер на нём почти лежит, но, видимо пока что, не сдаётся. Исаги его, как и приказывалось — он проигнорирует тот факт, что сей "приказ" был отдан чуть ли не со слезами на глазах — гладит и, что называется, жалеет. - Хочу. Было ужасно холодно и я забыл взять с собой шарф. А ещё ты мне долго не отвечал и я подумал, что ты не хочешь со мной разговаривать. - Исаги продолжает гладить его по голове и внимательно слушает. - Я просто был немного занят. - Убеждает он его несколькими поцелуями. Кайзер, за день привыкший к морозу улицы, не брезгует, почти буквально, таять в чужом тепле и заботе, всем своим видом показывая, что, пусть день и был отвратительнейшим из возможных, но он вполне рад этой части дня, когда его заботливо и вкусно — всё-таки, некоторая японская еда может быть довольно сносной и достаточно часто приготовляемой, раз Йоичи, просто периодически наблюдая за маминой готовкой и помогая ей по мелочи, запомнил рецепт и смог его повторить — накормили, поцеловали, по головке погладили и объятия предложили. Блондин вряд-ли когда-либо о таком мечтал, но этого ему определённо не хватало. - Ложись. - Исаги всё же не остаётся долго наблюдать за тем, как ему неудобно и, зарывшись пальцами в волосы на затылке, мягко притягивает его ещё ближе, заставляя уткнуться но сом в свою грудь. Михаэль поворачивается, подставляя щёку. Честно признаться — уже через несколько минут крепко спит. Я люблю тебя, даже когда ты грубый В начала их общения, к слову, грубыми были все сто тысяч процентов их взаимодействий. И не сказать, что хоть кого-нибудь из них это не устраивало. Да даже после того, как они начали встречаться, Кайзера зачастую абсолютно никак не задевала грубость и он был готов мириться с этим, — за исключением пары моментов, конечно — но вот Йоичи.. Йоичи, что удивительно, в какой-то момент стало совсем не все равно: Исаги совершил ошибку. Большую ошибку. Когда одним пятничным вечером ответил на излишнюю нежность со стороны Кайзера, едко подшутив над его поведением — затронул те самые несколько моментов, с которыми мириться Михаэль был не намерен, совершил самый большой проступок из всех возможных. Потому что по отношению к кому угодно, но не к нему можно оплошать: Михаэль Кайзер под слоем пренебрежеительного безразличия и острого высокомерия тщательно скрывал свою, самую-самую ранимую и хрупкую на свете, душу. А Йоичи, на первый взгляд нелепой, шуткой прошёлся по всем еле зажившим ранкам. А потом правда долго-долго извинялся, но отвечали ему уже только равнодушным кивком и задумчивыми хмыками. И спал его благоверный немец тоже на диване, даже ночи спокойной ему не пожелав. Исаги в свою очередь так и не смог уснуть — очнулся от потока уничтожительных мыслей только после того, как на стене, на которую всю ночь пялился, начали проявляться проблески света. И под утро, что-то там буркнув в телефон, судя по всему, Куроне, поплелся в неизвестном Кайзеру направлении. Честно сказать, к восьми вечера не нервничать уже не выходило и Михаэль даже собирался отбросить гордость и обиду и, по крайней мере, написать ему, но Исаги объявился раньше, чем сообщение успело быть прочитанным — не прошло и десяти минут с момента его отправки, как Йоичи явился. - Кайзер~ - И только вышеупомянутый собирается подчеркнуть, что обувь кое-кто так и не снял, как что-то более важное вытесняет данную претензию. Он, Исаги, бредёт прямо к дивану в центре комнаты, оставляя по пути, до этого тяжко волоченую за собой по полу, сумку, и практически падает перед ним, как раз сидящем на этом самом диване, на колени, определённо — по крайней мере, если судить по слышимости его столкновения с жёстким паркетом сквозь тонкий пушистый материал ковра — болезненно зарабатывая себе парочку голубоватых синяков. Стоит ли вообще озвучивать, что он пьян? Кайзер вот думает, что нет. - Ты что, совсем с ума сошёл..?! - Шипит скорее не недовольно, а просто шокировано. Исаги, тем временем, рассудка, кажется, ещё больше лишается, обнимая его ноги и уткнувшись в них лицом. - Кайзер, мне жаль! - Он, однако, уже через секунду явит свою расстроенную мордашку миру вновь, поднимая на него печальные глазки обратно. В, видимо, доказательство серьёзности своих намерений, немного крепче обнимает его икры. - Мне очень жаль, прости! - Тихо ты..! - Вновь в ответ только почти по-кошачьи шипят. - Ты время видел? Время правда позднее — Ruhenzeitнаступил и шуметь, как заведено, уже не полагается, потому Исаги послушно затихает. Да, на некоторое время не просто становится тише, а полностью замолкает, виновато уставившись всё на те же коленки. - Кайзер, я люблю тебя. - Вообще, справедливости ради стоит заметить, что конкретно о том, что он его не любит, Исаги в тот злополучный вечер и словом не обмолвился. - И поцелуи твои, и объятия твои люблю.. - И пусть под конец свой тирады тон его снова почти можно назвать шумом, но, опомнившись, кидает напоследок он уже тихое "Извини, пожалуйста~", вновь уткнувшись лицом в его ноги. И теперь даже немного неясно: продолжает просить прощения за то, что вчера начудил, или уже за созданный шум? Михаэль подолгу молчит, банально размышляя о том, что ему делать, что Йоичи, вероятно, расценивает как нечто, близкое по смыслу с отказом принимать его извинения. Тем не менее, за секунду до того, как он, вновь подняв голову, возобновляет свои слезливые завывания, Кайзер на него шикает и для наглядности даже указательный палец подносит к его губам. Исаги правда затыкается: недоуменно хлопает глазами и послушно приоткрывает губы, словно это правда то, чего немец от него хочет! - Да нет же.. - Теперь Михаэлю кажется, что это он — тот, кто сейчас медленно, но уверенно сходит с ума. Видимо это его помутнение рассудка и является главной причиной того, что он дальше предпринимает.. - Вставай. - Исаги видно не понимает, никак не доходя затуманенным разумом к тому, зачем Кайзеру вдруг это потребовалось, но, что он подмечает без контроля над растущей улыбкой, покорно поднимается, несмело выпуская его ноги из объятий. И когда улыбка эта касается глаз напротив, Михаэлю выпадает честь видеть все степени удивления и счастья на его лице. Блондин его обнимает, прижимаясь щекой к рёбрам, и отлично слышит, как громко бьётся его сердце. - Извинения приняты, сладкий. - Прости~ - Всё равно продолжает, шлепаясь уже на его колени. А Кайзер.. Кайзер вчера никак не утолил свой тактильный голод и ему всё ещё хочется, поэтому он только обнимает его покрепче, устраивается поудобнее и, разве что, сдерживает мурлыканье довольного кота, когда ластится к его рукам, а эти руки послушно дают ему ласку. Он уверен, правда, что Йоичи в скором времени уснёт беспробудным сном, так и не справившись с алкоголем и его влиянием, но не видит в этом ничего страшного — достаточно будет просто отнести его бренную тушу к кровати и, по возможности, отцепить после этого от себя его конечности. Но это по возможности, а так он, скорее всего, просто сделает исключение и сдастся, забираясь в постель следом Заставать Йоичи, спящего в его одежде, обнимающего его подушку.. привычное дело, на самом деле. По началу это было сенсацией всемирного масштаба — скучает. Исаги по нему тоже тоскует, не находя себе места от тягот расставания. Исаги тоже искренне радуется, когда он возвращается. Исаги по итогу весь оставшийся день его приезда к нему липнет и ничего с собой не может сделать. Потом, превратилось в приятное событие: каждый раз, что Кайзер прилетал в Мюнхен рано, он уже знал, что, открыв дверь, его встретят тихим сопением и Кайзер застанет мирно спящего на "его половине" Йоичи. Вот, как сейчас, к примеру. Конец зимы, на улице уже солнечно и в целом в разы теплее, чем ещё несколько недель назад. Под ногами блестят лужи и Михаэль только спокойно перешагивает их. Светлеет уже раньше и в шесть сорок блондин уже провожает рассвет, встречая начало нового дня. Во всей этой романтике стоило бы правда уточнить, что по крайней мере половину этого прелестного дня он будет спать, но Кайзер не будет. Единственное уточнение, которое уж точно сделать нужно — в данном случае с Йоичи "привыкание" не равно "иммунитет". Смысл в том, что, как бы Кайзер не старался, но он до сих пор не может не.. не это: Михаэль тратит ещё почти минуту на то, что бесшумно проворачивает ключ в замочной скважине, а после дверь тихонько скрипит и ещё минут пять он бесшумно снимает обувь и верхнюю одежду. А потом, оставив на произвол судьбы — или Йоичи, который позже проснётся и сам великодушно окажет ему помощь с расставлением вещей по их законным местам — чемодан, шагает прямиком в спальню, останавливаясь возле кровати. Он усиленно кусает губы, пытаясь вголос не начать распинаться о том, насколько, скажем, ему нравится то, что он видит. Ага очень нравится.. Йоичи, с местами примятыми, взъерошенными волосами, в его, Кайзера, поношенной футболке, крепко обнимает тоже отнюдь не свою подушку, зарывшись в неё лицом. На него светит утреннее солнце и Исаги прямо-таки светится. Немцу хочется прыгать, но он только переминается с пятки на носок, нетерпеливо сжимая и разжимая кулаки. И вот его внутренний конфликт — он тянет руки обнять его, но тут же их опускает обратно, потому что так не хочет рушить то умиротворение, что видит перед собой. Он откровенно соврёт, если скажет, что не является непомерно уставшим, но ему так плевать на усталость в тот момент, что руки сами собой тянутся аккуратно поправить тонкое — потому что ничьё более, чем Кайзера, опять же — одеяло, напоследок скользя по его ногам сквозь неплотную ткань. Йоичи как-то ещё очаровательнее стал. Михаэль, впрочем, и с этим мирится: всё же вспоминает, что лёжа в постели, он определённо сможет позволить себе хоть какие-то тактильности по отношению к этой причине его сердечной недостаточности, потому спешно уходит переодеваться, моет руки и возвращается, аккуратно устраиваясь на незанятой половине кровати. - Я скучал, Йоичи. - И пусть сам он, сознанием где-то там, в своих бредовых снах, вряд-ли слышит, футболка, сползающая с его плеча, верно подсказывает, что ему есть, с кем разделить чувства. Я люблю тебя, даже если ты не можешь этого ощущать - Тебе холодно? - Ожидая такси просто потому, что сам он тащить на себе это пьяное тело не намерен, Кайзер, помимо того, что уже привычно слушает неразборчивый бред, замечает чужую лёгкую дрожь и полуулыбка сама по себе исчезает, меркнет. - Немного~ - Вяло пошатывается, одной рукой ненавязчиво держась внутренней стороны его локтя. Устал, вероятно. - А мне кажется, что не немного. - Не даром лето уже заканчивается — ночь всё ещё красноречиво августовская, тёплая, но ветер бьёт в лицо уже скорее осенний. Потому Кайзер мягко отстраняет его ладонь, напоследок утешительно гладит пальцы и опасливо оставляет его без опоры. - Постой так немного. - Как скажешь~ - Опять сонно кивает, жалея, разве что, о том, что поглаживания прекращаются. Исаги в этот раз даже более спокойный, чем обычно при баловстве со спиртным. Михаэль считает, что это от большой усталости и он недалек от истины в своих рассуждениях, на самом деле. Йоичи рассматривает асфальт под ногами до момента, когда что-то тёплое и лёгкое накидывают сзади. - А? - Капюшон намеренно оказывается у него на макушке, коварно закрывая обзор, но в данном состоянии Исаги его только снимает и даже не комментирует его маленькую шалость: у него дела поважнее. Например, заставить Кайзера умереть от сердечного приступа. - Надевай, пока не простыл. - Японец внезапно оживляется и широко улыбается, довольно активно для шатающегося человека натягивая предложенную вещь. Залезая в рукава, он на свой страх и риск решается воздержаться от дальнейшего использования чужого предплечья в качестве опоры, делая неуверенный шаг в сторону, вытягивает руки и с нескрываемым удовольствием их рассматривает. - Спасибо. - А потом во все тридцать два улыбается, обнимая самого себя за плечи. Шестерёнки в голове Кайзера натужно скрипят.. Он вдруг искренне побаивается, что задушит этого человека в объятиях и утопит в поцелуях, но пока они ждут дрянное — в данных обстоятельствах уж точно — такси, Михаэль только мужественно сжимает в кулаки зудящие от желания коснуться ладони. Вероятно поэтому и тянет его к машине сразу же, как в ней узнаёт описанное в приложении такси. Ехать им минут десять и всё это время блондин немного, совсем немного.. ненавидит каждую секунду, что не может его касаться. Сам Йоичи, тем не менее, решает — хотя ладно, на самом деле это вряд-ли можно назвать осознанным желанием — его внутренний пожар потушить: сам кладёт голову ему на плечо и поглаживает его, покоящуюся возле собственного бедра, кисть. - Боже~ - Он, вероятно, тоже перебрал, потому что краснеет и смущённо бегает взглядом по полумраке салона, никак не смотря на улыбающегося искусителя возле него. И только когда они всё-таки заваливаются в квартиру, блондин позволяет себе всё то, чего не мог позволить на людях. Для начала, усадить Исаги на комод. - Что ты делаешь~? - Он кривовато улыбается и хитро смотрит сквозь ресницы, деланно медленно моргая. - Абсолютно ничего. - Бегло отвечает, задумчиво разглядывая его в ответ. Тянет руки к розоватым щекам и целует. Сначала в щёку чуть выше своей ладони, потом конкик носа.. Только когда Исаги перестаёт чувствовать на своём лице участки, которых не коснулись влажные губы, Михаэль с чувством выполненного долга отстраняется. Исаги где-то на середине, при первом поцелуи в губы, затыкается и только ещё сильнее краснеет, молча принимая такого рода нежности. - Ты мне так сильно нравишься.. - Шёпотом в ухо признаётся и легко хватает мочку зубами. Не сжимает, чтоб не сделать больно, но всё равно, отстраняясь, как бы в извинение, целует. - Нет.. ты~ - Исаги что-то совсем смущённо лепечет, предпринимая вялые попытки спрятать лицо, но Кайзер только поглаживает его костяшки и японец сдаётся — позволяет обхватить свои руки и уложить их на его плечи. Йоичи молча понимает и сначала гладит от плеча к предплечью и назад по ключице к основанию шеи, а после обнимает его, всё-таки вновь не выдерживая смущения и вновь уткнувшись лицом ему в грудь. Немец улыбается. - Стесняешься, сладкий? - Снова обжигает нежную кожу своим раскаленным — или это его уши так пылают от того же смущения? — дыханием. - Угу~ - И это последний ответ, который Михаэль ожидает услышать, но он только ещё больше заставляет его хотеть расцеловать его всего от макушки до пят. Начинает он, кстати, как раз с неё — с макушки. - Но тебе ведь нравится, правда? - Лисий тон ему, по скромному мнению Исаги, невозможно идёт. - Слишком.. - Бормочет вполголоса, но Кайзер каким-то чудом его слышит. - А? - Но слышит не совсем хорошо, потому переспрашивает. - Слишком много.. - Когда он поднимает голову, немец всем своим естеством испытывает удовольствие от оттенка розового, что застыло на его чудном лице. - У тебя смазливая мордашка. - Но он, прикрыв глаза, деланно тянет губы в трубочку и ещё раз касается его щеки. - Кайзер..! - Михаэль в ответ только посмеивается. Я люблю тебя, когда тебе кажется, что этого слишком много - Ты не дома, да? Кайзер искренне удивлён полученным сообщением ещё в тот момент, что только имя отправителя прочитывает. Он правда не дома, уехал из города по делам на сутки, но это и есть причиной, по которой Исаги не должен ему писать... - ? Он достаточно шокирован для того, чтобы конкретный вопрос в его голове даже не сформировался. А ещё он дорогу переходит, вообще-то. - Ничего. Я просто пойду домой сейчас. - Я дал тебе ключи как раз для того, чтобы ты мог приходить ко мне даже тогда, когда я не дома. Блондин правда так и сделал. Разве что, Йоичи вполне мог их где-то посеять.. но немец предпочитает считать, что ключи от его квартиры — достаточно ценная вещь, чтоб приложить минимальные усилия, чтобы не потерять. Помимо этого, причин его нежелания благосклонно врученной ему привилегией пользоваться, он не наблюдает. - Не буду я у тебя в квартире сидеть, пока ты шляешься где-то. Это странно! А, ну или это, да. И проблема даже не совсем в каких-то установках и предупреждениях, по слухам очень уж сильно давящим на японцев ввиду их менталитета, — просто Йоичи снова вредничает, мстя ему за все грехи мира. - Я приглашаю) На этот раз его и вовсе нагло игнорируют. Михаэль смиренно вздыхает и только возобновляет шаг к гостинице по лужам и опавшим листьям. Осень, что тут ещё сказать. Можно добавить только, что Исаги часто мёрзнет. Кстати об этом.. нужно зайти в магазин, шарфик ему посмотреть. ••• Возвращается в Мюнхен он уже через несколько часов: проклиная людей, решивших, что 5:34 — идеальная дата для отправки транспорта, и, как обычно, периодически пытаясь достучаться до Йоичи. И плевать ему совершенно, что эта вечно недовольная туча сейчас вполне резонно должна спать — согласилась бы делать это у него в квартире, он с радостью позволил бы. Потом вернулся бы домой, а там сонный, ласковый Йоичи, который спросонья только слабо цепляется за его руку и всегда выглядит вполне довольным его присутствием сквозь сон.. м-м~ цены бы ему не было. А, ещё, возвращаясь, щёку красную пытается скрыть от шибко внимательных глаз прохожих волосами — прислонился к стеклу, пока ехал, уснул.. И он неспешно бредёт по ещё тёмным улицам. Под ногами разноцветные листья, некогда догорающие вместе с последним теплом на деревьях ярко-оранжевым, в глазах редких прохожих — он не смотрит, но знает — отражение уличных фонарей и усталость, на собственном лице — простая сонливость. Окна домов в большинстве всё ещё тёмные и только пекарня уже мельтешит огнями вывески и делится с холодной улицей запахом свежеиспечённого хлеба и прочих хлебобулочных изделий. Останавливаясь возле подъезда, он проверяет новые сообщения ещё раз и всё ещё не находит в списке имён то самое, с глупым эмодзи в конце. Верно полагать, лимит удачи на сегодня был исчерпан ещё в тот момент, что Исаги написал сам. Большее ему, видно, не светит. Не сегодня точно. И он только смиренно вздыхает, легко улыбаясь. Йоичи, как не посмотри, всё ещё Йоичи. И пусть несколько месяцев назад он ответил на его поцелуй, Исаги по-прежнему остаётся ворчливым, непокорным собой, каким был ещё в далёком Блю Локе. Заходя в лифт, Михаэль чувствует сонливость снова. Хорошо, прямо сейчас он окажется в квартире и ляжет спать. А потом проснётся и уж точно найдёт новое сообщение от Йоичи.. ••• Только по итогу находит не сообщение от Йоичи. Открывая дверь тихо только для того, чтобы точно не разбудить кого-то из соседей — напротив ещё и такая ворчливая дама с чутким сном появилась не так давно, что Кайзеру уже и поговорить после восьми по телефону не дают, сразу стук в дверь и возмущения о том, что он её, бедную-несчастную, в могилу сведёт своими "криками" — Кайзер тянет руку, что включить свет, но та благополучно каменеет в миллиметре. Потому что глаза в полумраке тихой квартиры натыкаются на самого Исаги. На обнимающего собственный рюкзак, робко сидящего на краю небольшого диванчика, оставленного для удобства при снятии верхней одежды, очаровательно спящего Исаги. Михаэль спешно снимает обувь и уже в этот момент абсолютно не контролирует лезущую на лицо улыбку. - Йоичи..? - Зовёт тихим-тихим шёпотом, когда наклоняется, паралельно расстёгивая собственный пуховик. - Мх~ - Его ресницы отзываются дрожью в лунном свете и он только немного наклоняет голову в сторону. - Привет, солнце. - Поцелуй в щёку и широкая улыбка сама по себе вытягивает лицо. - Кайзер. - И он, похоже, всё ещё спит, потому что глаз не открывает, но обхватывает руками шею, обнимая. Михаэль к тому моменту почти избавляется от собственной верхней одежды, поэтому ещё несколько секунд не может ответить на объятия, за что и слышит ещё один, определённо требовательный, но по-прежнему непереводимый, звук, мягко теряющийся в его зелёном свитере. Когда куртка оказывается снята и небрежно отброшена в сторону, Йоичи снова расслабляется — получает-таки ответную ласку. - Тебе не жарко, сладкий? - Японец, похоже, отнюдь не планировал провалиться в сон у него в прихожей, потому что и обувь, и пуховик всё ещё на нём. - Кайзер. - Точно спит. И после того, как его ласково гладят по голове, и после того, как расстёгивают молнию уже его одежды, спит, обнимая его за шею. - Ты ждал меня тут? - Блондин по этому поводу только молча радуется, потому что может вот так открыто с ним сюсюкаться, пока он спит, и никто потом над ним даже подшучивать не будет. У Исаги курточка короткая и он без проблем её снимает, бросая вслед за своей. И мягко, аккуратно отстраняется, чтобы ещё и от обуви его избавить. - Я сейчас. - Исаги, проведший по меньшей мере один час в такой обстановке, явно успел отвыкнуть от привычной комнатной температуры, потому когда он остаётся ещё и без уютных объятий, ему, кажется, становится довольно холодно, потому он протестующе хмурится. Но немец не желает ничего больше, чем прямо сейчас отнести это восьмое чудо света в кровать, потому и жертвует минуткой, оседая на корточки. Свет так и не включает, ни в коем случае. - Кайзер? - Он звучит более отчётливо и Михаэль, до этого задумчиво развязывающий шнурки на его обуви, — у него просто невыносимая привычка сильно зашнуровывать любую обувь, на которой шнурки вообще имеются, вот и достать оттуда потом его ногу без проделывания данной процедуры невозможно — вновь широко улыбается, вскидывая голову в знак внимания. - Проснулся? - Он сонно приоткрывает глаза и на манер совы медленно моргает. И, похоже, только теперь осознаёт, кто и где сейчас распутывает старательно завязанные им бантики. - Ты вернулся? - Он тянется к тому месту, где у него должен находится карман пуховика, в котором предположительно находится его телефон, но блондин утешительно гладит его по коленке и мягким взглядом останавливает. - Спи, малыш Йоичи. - Исаги несколько секунд размеренно моргает, а потом правда прикрывает глаза и лениво дотягивается кончиками пальцев до его волос. Аккуратно гладит, будто боясь испортить причёску. - Я собирался уходить, чтоб ты знал. Просто устал и.. - Он сонно бурчит оправдания в свой адрес, а Кайзер только кладёт подбородок на то же колено и учтиво слушает. В итоге, так и не открыв в себе талант к адвокатской деятельности, Исаги только опускает голову и даёт немцу этим воспользоваться — ничуть не возражает, когда чужая рука дотягивается к его волосам и ещё больше их взъерошивает. - В любом случае, сейчас ты идёшь спать со мной~ - Он даже пытаться скрыть своё довольство не хочет и сдерживает себя только в тот момент, когда Йоичи вяло кивает в ответ. Соглашается с ним. Кайзер почти без трудностей сгребает его в охапку и, наплевав на всё прочее, бредёт в спальню. Исаги снова его обнимает и, когда его гладят по голове, сам украдкой целует. А потом скользит носом к шее и, опять уже тихо сопя ему в плечо, бурчит что-то определённо удовлетворённое. - Ты вкусно пахнешь. - И Кайзер уже не единожды слышал похожие слова, но сейчас они льстят ему как никогда раньше. - Рад, что тебе нравится~ - В квартире ещё темно, но свет луны наполняет пространство и этого достаточно, чтобы, как минимум, не врезаться во что-нибудь. Оказавшись на кровати, Кайзер каждой клеточкой тела испытывает комфорт и, закрывая глаза, только жалеет, что так и не отдал Йоичи шарф. Купил же всё-таки. Я люблю тебя, когда ты спишь Кайзер возвращается одновременно и позже, и раньше, чем планировалось: да, он ступает на порог их общей квартиры значительно позже по причине упущенной из-за погодных условий пересадки, чем изначально планировалось, но также многим раньше, чем должен был даже учитывая то, что семь часов ему пришлось ждать следующий самолёт, после которого его великолепную задницу ждала ещё и занимательная транспортировка из Берлина в родной Мюнхен. И последнее очень сильно напрягает Йоичи, с которым его нерадивый путешественник, то бишь вечно попадающий в такие ситуации Кайзер, связывался в последний раз как раз тогда, когда ему со всем уважением сказали, что он идёт.. далеко и надолго со своей запланированной пересадкой, и сможет только на самолёт сесть не позже, чем через семёрку часов, потому как все билеты на рейсы перед этим уже печально sold out. Немца, не спавшего более суток, невозможно голодного и нервного, с его ужасной болью в спине, коей он ожидаемо обзавелся, пока всё же дремал на этой ужасно неудобной скамейке в зале ожидания, вовсе не смущает грохот со стороны спальни, когда он, правда случайно, слышно — в своё оправдание он может уверенно заверить, что это, между прочим, не было "громко" — закрывает входную дверь, грузно опуская знатно поднадоевший чемодан на родной паркет. Он готов уснуть прямо на коврике у входа, подложив собственную обувь заместо подушки, но, опять же, спина протестующе ноет, явно не будучи готовой к такого рода экспириенсу ещё раз в ближайшие трое суток. Отвоевав всё-таки свои отваливающиеся конечности у, резко не желающего их отпускать, пальто, блондин был намерен только завалиться спать, наплевав даже на, полностью разрядившийся сразу после его последнего звонка, телефон. - Не подходи! ...который, вероятно, и послужил причиной такого сюрприза для его дражайшего спутника жизни. Исаги, в одной только футболке — даже будучи при смерти, он вряд-ли сможет отказаться от любования его прелестными ногами — и боксерах, занимает оборонительную позу, вжимаясь спиной в угол, смотрит на него с гримасой чистого ужаса. В оружие себе он, не особо мелочась, выбрал стул и тут же, предполагаемо, величал его своим единственным спасением — как минимум та, кажется, трещинка, что пошла от его, крепко вцепившихся в несчастную поверхность, пальцев, говорит Кайзеру как раз от этом. А вот искреннее удивление, вытягивающее его личико сразу после верно подсказывает о том, что прямо сейчас он разразится диким хохотом, если не закусит губу до крови. - Кайзер? - Впрочем, ладно — долго смеяться он не смог, потому как Йоичи, при детальном анализе взглядом, оказался не просто комично изумлённым, а до чёртиков перепуганным и даже после осознания его личности далеко не сразу сообразил опустить свой щит-меч в виде стула на пол. - Да, на самолёт до Нюрнберга оказались свободными некоторые места и.. - И он затыкается, потому что руки Исаги продолжают дрожать. - Ты как? - П.. понятно. - Робко бросает, предпочитая игнорировать волнующий немца вопрос касательно его самочувствия. Он осторожными шагами, всё ещё вдоль стены, скользит к кровати и садится с краю, пустым взглядом всматриваясь в другие углы комнаты. - Включи свет, пожалуйста. - Михаэль подчиняется и Исаги жмурится с явной непривычки. - Извини, у меня телефон разрядился и я не смог тебя предупредить. - Блондин чувствует себя так, словно к напуганному кролику подкрадывается, когда осторожно ступает также в направлении кровати. Матрас под его весом тихонько скрипит и Йоичи от этого непривычно сильно сжимается и кривится. - Йоичи? - А? - Потерянно отвечает, никак иначе и не отзываясь — непросто не обращает к нему взгляд, даже не выглядит хоть маломальски сосредоточенным на реальности. Потому и дёргается, когда его чутко гладят по плечу, мягко привлекая к себе внимание. - Всё в порядке? - Определённо, японец был одним из людей, которые абсолютно справедливо носили ярлыки довольно пугливых особ, но даже так это как-то неестественно яркая реакция. Хотя, если учесть, что он до этого спал, то.. ..то Кайзер всё ещё не понимает причину такого ужаса, но точно в полной мере осознаёт масштаб мудачества своего поступка, спасибо. - Мне снился сон и я.. - Дрожащий выдох сопровождается ещё более несчастным выражением на его лице и это заставляет немца чуть ли не головой об стену биться хотеть. Он трепетно тянет его за плечи ближе и надёжно обнимает, пряча от реальности. - Кошмар, да? Мне жаль, извини пожалуйста. - Михаэль, пусть таким человек и не выглядел, а для большинства и вовсе даже не являлся, был способнее в принятии своих ошибок и искреннем раскаянии, чем большинство людей, что Исаги за всю свою жизнь повстречал. - Я больше никогда не буду с тобой ничего смотреть. - Обиженно бормочет. Кайзер на это только добродушно хмыкает. - Это было неделю назад! - Йоичи, быстро успокоившись в тёплых руках, только улыбается, хотя пытается это скрыть, деланно хмуря брови. Кайзер ещё какое-то время причитает, но удивлённо останавливается, когда его щёки ласково обхватывают мягкие пальцы. Исаги перекидывает ногу через его бёдра, бесцеремонно усаживаясь сверху, и в течении нескольких, невозможно, к слову, долгих секунд, томно смотрит, облизывая и покусывая собственные губы. - Я скучал.. - Шепчет на ухо, руками спускаясь к шее для того, что притянуть его к себе ещё ближе в стремлении обнять. В воздухе застывает молчание.. А потом, как обычно, рушит им же и созданную интимность, когда нагло зевает ему чуть ли не в ухо и распрекрасно устраивается спать на его плече, правда почти сразу же погружаясь в сон. - Да, я тоже. - Тем не менее, говорит правду Кайзер. Я люблю тебя, даже когда тебе снятся кошмары "Нет, это уже неудивитель- Что за чертовщина?" Это их квартира, да. Пусть некоторые детали нечёткие и отсутствующие, но, если откинуть дотошность, это определённо точно, один в один, их с Кайзером квартира. Он утопает в пышном одеяле и даже на секунду думает, что это не сон и он просто, по обычаю, провалялся в кровати до полудня, а Кайзер снисходительно решил на этот раз его не трогать — обрушившийся на него гнев в тот момент, когда он решил подшутить над японцем и разбудил его ранним утром выходного дня всё ещё часто заставляет его мрачно хмыкать и рефлекторно гладить собственную щеку, на которой тем воскресеньем расцвёл алый отпечаток ладони, который позже превратился в яркий синяк. Но ощущение нереальности происходящего, подкреплённое тем, что за окном, почему-то, разворачивается поздняя весна, даёт ему ясное представление о том, что он снова в своём глупом сне. - Что ты...? - А уши на чужой макушке лишь большее тому подтверждение.. - Йоичи, ты проснулся? - Неизменно хитро щурится, когда с кошачьей — в прямом смысле, причём — грацией продвигается от двери в комнату до кровати. Он садится рядом, подмяв под себя колени, и вытягивает руки, потягиваясь. Кайзер нарочито широко зевает и лениво улыбается, поглядывая на него с уже привычным довольством сытой лисы. Ну, или кошки.. - Я всё ещё сплю. - Попытка закрыться от этого всего, зажмурив глаза, провалена, потому что Михаэль искусно пользуется своим обаянием и в реальности, не говоря уже о том, насколько ловкий он в манипуляции его светлейшими чувствами сейчас, посылая ему почти жалобное мяуканье. - Йоичи не хочет на меня смотреть? - Он звучит максимальной растоптано и, стоит ему поддаться на эту провокацию и убрать руки, посылает ему полный вопиющего разочарования взгляд. - Нет, просто.. - Но ему уже абсолютно наплевать, поэтому он в наглую перебирается на его грудь и с прозрачным собственничеством обвивает его голень хвостом. Тепло. Кто-то дёргает за ниточки и японец безвольной куклой подчиняется, находя своей руке подходящее место на его макушке, между больших пушистых ушек. Йоичи выпадает из реальности: Кайзер тут же счастливо улыбается, поджимает те самые уши и громко мурлычет, показывая своё удовлетворения сложившейся ситуацией. - Прожолжаай~ - Он прижимается лицом к его груди, потираясь о неё носом, и требовательно толкается в, прекратившую ласки, ладонь. Исаги не находит в себе ни сил, ни желания, ни чего бы там ни было ещё, чтобы отказать ему. Блондин складывает руки с заметно отросшими ногтями на его груди и начинает неторопливо проминать ткань его футболки, сжимая и разжимая пальцы. Он блаженно прикрывает глаза и ещё громче урчит, словно полностью укрывая этим звуком. Исаги с осторожностью поглаживает оба его уха, еле касаясь ввиду того, что ему известно, насколько уши у кошек — и у Кайзера, если первые чувствительностью вообще могут потягаться с ним — ушки. Сам Михаэль от такого млеет и расплывается ещё сильнее. Кажется, если в мире и есть живое существо, которого на все сто процентов устраивает его жизнь, то это он, мурлыкающий так громко, что правда всерьёз думается, не разбудит ли он соседей. - Хороший мальчик.. - В его тоне много неуверенности, за что он незамедлительно корит себя тем, что кусает язык, но он не может по-другому, потому что вот так вот сюсюкаться с Кайзером, как с маленьким ребёнком — последнее, что он вообще когда-либо мог в своей жизни представить. Но сам блондин, на удивление, очень далёк от того, чтобы быть хоть как-то против — он наоборот окончательно зажмуривает глаза в чистом восторге на некоторое время и ластится к его рукам ещё с большим энтузиазмом. Да он в целом такой сейчас восторженно-обожающий его, преданный и чуткий по отношению к нему и просто вселенски счастливый. - Да-да, там~ - Кайзер сжимается и, кажется, дрожит, когда Исаги гладит его за ухом. Он выглядит невообразимо довольным и светится вселенским счастьем просто потому, что Йоичи лениво поглаживает и чуть-чуть массирует его ушки. Прелесть. - Тебе так сильно нравится? - Он утвердительно мяукает и приоткрывает один глаз. - Йоичи наконец-то уделил мне внимание, я счастлив, знаешь? - Расслабленно растекается по его груди лужицей, не прекращая свой молочный шаг и вновь закрывая глаза. - А обычно я этого не делаю, так, что-ли? - Он просто смеётся, но по итогу задевает что-то явно не то, что, может, хотел бы. - Нет. - От непривычности искренней скорби на этом лице живот выворачивает наизнанку почти физически. - Нет, Йоичи, не делаешь. - Полукот — он же может его так назвать, правда? — поджимает уши уже не от удовольствия вовсе и в целом счастья в его жестах заметно убавляется. - Я никогда.. я правда не..? - Как-то сон слишком умело в себя затягивает, потому и тот факт, что это все, вообще-то, просто творение его воображения, сам по себе забывается и он просто теряется в чувстве вины. - Правда. - Кивает твёрдо, без прежнего удовлетворения. - Ты вечно такой грубый по отношению ко мне, такой весь холодный и незаинтересованный. - Кайзер по мере слов ведёт носом по шее и прижимается ближе. - Мне очень жаль. - Ну а.. Ну а что ему ещё сказать? Ему правда до абсурдного жалко эти поджатые ушки и понуро опущенный хвост. Потому, вероятно, он их, эти ушки, и гладит снова. Аккуратно касается самых только кончиков, но Кайзер, несмотря на явное наслаждение, всё ещё чем-то расстроен. - Прости~ - И он на верном пути, потому что в этот раз Кайзер всё-таки отзывается — тихо мурлычет. И даже когда он, подняв голову, всё-таки улыбается — улыбается совсем не счастливо.. Он просыпается. - Доброе утро. - Бодро звучит сбоку и Исаги всё же открывает глаза. - Что тебе снилось~? - Кайзер щурится. Он сидит на корточках возле кровати, подперев подбородок сложенными в замок руками, и невероятно заинтересован ответом, будто ждёт, пока ему расскажут сплетню поинтереснее. - Кайзер..? Кайзер~ - А Йоичи чувствует себя сейчас таким неблагодарным и ужасным, потому тянет его за шею к себе, прикладывая силы, чтобы затащить его на матрас с ногами. Когда попытки венчаются успехом, Исаги крепко, насколько это вообще возможно, обнимает его. - Кайзер, ты самый лучший человек в мире! - Если пытаться описать состояние немца, то наиболее подходящей фразой будет — он в глубочайшем потрясении из тех, что когда-либо испытывал. Михаэль в шоке настолько, что лежит у него в руках тряпичном куклой ещё минуты две точно. Исаги всё продолжает сыпать комплиментами и признаниями в искренней любви. - Я люблю тебя больше, чем кинцубу..! - Очень комично, что именно после такого экстравагантного предложения выйти — ну потому что больше, чем кинцубу, это для Йоичи больше чем жизнь и только немного меньше, чем футбол — за него замуж, блондин, до этого пребывающий в состоянии усиленного мыслительного процесса, наконец осознаёт сказанное в полной мере и округляет глаза в шоке. - С чего ты.. так. - Он растерянно собирается спросить, но язык тоже прибывает в высшей степени озадаченности, потому упрямо не подчиняется мозгу — тот уже можно только соскребать подобно талому воску со стенок черепной коробки, потому что когда Исаги произнёс одну лишь его фамилию такой интонацией почти скулящей, он уже плавился, а когда ещё и сжал его в объятиях столь крепких, что дышать моментами трудновато, блондин и вовсе услышал в голове свист чайника и характерное бульканье. Да и уши пылали так, что правда почти неприятно. - Кайзер, я люблю тебя также сильно, как и футбол! - Нужно зайти купить обручальные кольца — Михаэль Кайзер выходит замуж на этой неделе. - Ты самый дорогой мне человек..! - Кажется, он сейчас начнёт плакать, поэтому Кайзер понимает реальность ещё меньше. - Тебе приснилось что-то плохое с моим участием? - Мягко, ласково обращается, невзирая на призрачные отголоски неуверенности в своём тоне. - Нет-нет! - Он активно качает головой, чуть ею не стукнувшись о изголовье кровати, и сжимает его — куда уже? — ещё сильнее в своих руках. - Это был самый лучший сон в моей жизни, просто ты был таким грустным.. - Очень хочется верить, что сдавленный звук с его губ — что угодно, но не всхлип. - Но здесь же всё в порядке.. - Он только всё ещё надёжно его обнимает, поглаживая по голове. - Да, но там ты был таким печальным, когда говорил, что я не люблю тебя! - Несколько мокрых поцелуев на его макушку оседают приятным теплом. Кайзеру кажется, что это ему сейчас снится безобразно бредовый сон, но решает, что насладиться им, в любом случае, стоит и тоже обнимает его, поудобнее устраиваясь и с удовольствием слушая все приятные слова, что, похоже, Йоичи давным-давно в себе копил, так ни разу ничего и не сказав. - В любом случае, теперь я уверен в обратном, малыш Йоичи~ - Когда у Исаги заканчиваются слова, а пелена сна понемногу растворяется и он всё ближе к пониманию ужасающей реальности, а Кайзер уже плывёт лужей от свалившейся на него любви, Михаэль всё-таки решает его слегка приободрить и гладит по голове тоже. Я люблю тебя, когда ты видишь сны Даже если "самые-лучшие-но-мне-грустно-потому -что-тебе-было-грустно" сны. Праздник по случаю чьего-то там день рождения — если бы не присутствие на нём Исаги, Кайзер бы даже не думал перед тем, как оборвать менеджера со словами об отказе. Факт, вот только, в том, что Йоичи там был, потому и Михаэль, ожидаемо, затесался среди гостей. Только, ничего хорошего, пока, он в своём решении не нашёл: От сплошного шума, цокающего хрусталя посуды и громких разговоров, голова пульсирует ненавистной мигренью, отбиваясь от черепной коробки назад к мозгу, что впитывает это в себя мерзейшей болью; в животе колющая пустота, выбивающая наружу ком тошноты, который хочется сплюнуть, но под ненавистными оковами внимательных взоров десятков пар глаз, что заполучили приглашения только узнав, что он здесь тоже будет, он лишь заталкивает его поглубже, на всякий случай плотнее сжимая губы; шепотки, с упоминанием его имени немного слишком часто, чем если бы они взаправду просто обсуждали последние новости футбольного мира, липким дискомфортом, что спешно закапывается деланным уставшим раздражением — нет, устал он, конечно, натурально, но всё-таки больше чувствовал, глубоко-глубоко в душе, дискомфорт, а не злость. До того момента, как в сердце не закралась тревога — у кого бы из, должно быть, тысячи приглашённых, он не спросил, максимум, который ему давали: кокетливое "давайте поищем вместе", отчего он минутой ранее был в опасно коротком шаге от того, чтобы швырнуть в этого человека чем-то. Йоичи никто не видел. Ну улице уже давным-давно темно, воздух, если учитывать середину лета, довольно холодный, а лёгкий пиджак, точно принадлежащий Йоичи, найден внутри большого дома, поэтому паника, когда никто ему не может дать внятный ответ, заставляет его невероятно злиться и, пытаясь отвлечься, мечтать о том, как хорошо они сейчас бы смотрели фильм и пили чай, деля один плед на двоих, а не вот это вот всё. - Ой, так он к озеру пошёл. - Небрежно пожимает плечами очередная допрашиваемая, кивая в сторону выхода на роскошную террасу и пышный сад. - Ты просто прямо иди, а там уже сам увидишь. Он уже собирается подметить, что на улице, вообще-то, не слишком зримо, но она вновь добродушно его перебивает. - Там фонари есть, не переживай. - Он сдержанно кивает, но всё-таки срывается на бег спустя три шага. Йоичи точно поплатиться за его потерянные нервные клетки. Хотя, Михаэль уже не так уверен в этом "точно", когда посреди дороги вновь возвращается к шагу, издалека видя знакомую макушку — даже на приличном расстоянии и без особо выдающегося зрения, Кайзер видит, что Йоичи выглядит так, словно уже за что-то очень серьёзно расплатился. - Какого черта ты.. - Исаги вздрагивает и поворачивается через плечо с искренним недоумением. - Кайзер? Что-то случилось? - Он мирно сидит на краю пирса, болтая ногами над водной гладью, но собирается подняться из-за столь неожиданной компании. - Сиди. - Блондин вздыхает и останавливается рядом. Не садится, стоит на краю. - Ты что-то хотел? - Йоичи правда садится обратно. - Ага, знать, какого чёрта ты решил свалить никому ничего не сказав. - Исаги выглядит вполне обременённым чувством вины. Чудно. - Извини, я не думал, что ты будешь меня искать. - Что-то в нём тухнет и он опускает голову на свои колени, туда же и руки складывая. - Да ты, я погляжу, в целом не очень-то и думал, когда шёл сюда. - Михаэль вдруг чувствует себя совсем немного виноватым тоже. Нет, гнев его всё ещё такой же праведный, но он всё-таки чуть смягчает тон. Йоичи молчит. Когда пропажа отыщена, Кайзер, должно быть, может со спокойной душой вернуться в здание и уже там, в компании настырных дамочек, подождать до конца мероприятия, но Исаги.. Исаги точно грустно, может, холодно и, вероятно, одиноко. Что-то непривычно мерзкое блондин находит в этих потухших зрачках. Исаги молчит снова. - Может, я недостаточно стараюсь? - Он хочет верить, что ему банально послышалось, что, учитывая то, что говорит он шёпотом, вполне смахивает на утешительную правду. - Что? - Японец прижимается лицом к его колену. - Ничего, Кайзер. - Звук громче, но тонет в ткани его брюк. - Ничего. - Йоичи? - Он глупо сцепляет руки в замок перед собой, не зная попросту, куда их деть. - А? - Тихо, сдавленно, неправильно. - Что-то.. - Михаэль выдыхает мерзкий к восприятию ком беспокойства. Когда он подтягивает к себе колени поближе отнюдь не от холода, понятно точно, что что-то случилось. - Что случилось? - Его, почти чёрные в плохом освещении, волосы, вторя качающейся на ветру берёзе, — или иве, в темноте не разглядеть, да и нет разницы особо — чуть покачиваются, когда он коротко, вяло качает головой. - Я спрашиваю тебя: что случилось? - Я говорю тебе: ничего! - Он поднимает голову, но, встречаясь с ним взглядом, только шумно выдыхает, хмурится и опускает голову обратно. - Я же сказал, что ничего.. - Уверенности в этом "ничего" столько же, сколько у Кайзера желания оставлять это просто так — ноль, если конкретнее. - А я тебе не верю. - Выдыхает уже спокойно, мрачно фыркая. - "Недостаточно стараюсь", да? - Настолько абсурдно, что даже правда смешно. Пока он не поджимает губы в искренней печали, до тех пор правда смешно. - Не смейся с меня. - Только, похоже, ему правда очень грустно. Кайзер с тихим вздохом садится рядом. - Холодно. - Оправдывается, несмело его приобнимая. Не потому даже, что боится, а просто правда не знает до конца, как помочь. - Ага, мне тоже.. - Он отвечает тем же. Прижимается ближе, потому что правда замёрз. - Достаточно. - Исаги наконец-то смотрит. Вопросительно, по-прежнему грустно и задумчиво, но смотрит. - Конечно достаточно. - Только взгляд теперь уже сам немец отводит. С того самого момента, как он увидел его первый матч против U-20, как прилетел в Японию и оказался в Блю Локе — Кайзер был уверен, что перед ним самый удивительный, целеустремлённый и старательный человек из тех, кого он когда-либо знал. Это казалось ему чем-то, о чём точно знают все вокруг и он правда был уверен, что абсолютно всем известно о его стараниях. Он даже не брезговал периодически напоминать ему, что переутомление не пойдёт ему на пользу, но.. но сам Йоичи считает это недостаточным? Смешно. И страшно. - Но я всё ещё стою на месте. - Вероятно, ни один из них не думал, что они когда-либо будут это обсуждать друг с другом, да. Но сейчас они не Исаги Йоичи и Михаэль Кайзер, не футболисты, за развитием которых наблюдает весь мир, и даже не заклятые враги. Сейчас они — просто люди, неожиданно хорошо понимающие друг друга. А может, так было всегда и он просто упрямо не хотел это признавать? А может. - Могу поспорить. - Кайзер упрямо пытается придумать слова, которыми можно донести до этого оболтуса правду и не навредить собственному эго. - Должен признать, что с каждым матчем ты только интереснее и интереснее.. - Он чувствует, что неизбежно краснеет и почти впадает от этого в панику, но Исаги только смотрит на него большими глазами. - Что? - Он уверен, что причина такого смятения как раз в цвете его лица, но Исаги, к счастью, имеет суперспособность в некоторые моменты пропускать мимо своих ушек и глазок всё, что не связано с футболом. - Повтори..? - Севшим словно голосом переспрашивает. Кайзер на фоне неуправляемости своего лица и эмоций, что оно демонстрирует, потерянных ранее нервных клеток и очевидности того, что Исаги дурью мается, когда копает себе могилу в уничтожительных мыслях, бесится и психует: - Боже.. - Цокает языком, когда одним движением перекидывает ногу через его две, одной рукой опирается о его плечо, другой спешно заправляет прядь волос за ухо и наклоняется, паралельно этой же рукой притягивая его за затылок. Исаги сильно удивлен, но отвечает на поцелуй и спустя несколько секунд, всё же придя в себя, тянет руку и придерживает его за поясницу. Боится что-ли, что упадёт? Кайзер внутри ругается с новой силой, потому что уже позволив румянцу украсить своё лицо, он, кажется, обрёк себя на то, чтоб продолжать краснеть и весь оставшийся вечер — даже сейчас его уши пылают. - Теперь понятно? - Серьёзно спрашивает, хмурясь. - П-понятно.. - Исаги касается своих губ пальцами и, к радости Михаэля, правда больше не кажется таком расстроенным. А потом и вовсе самодовольно улыбается и кладёт обе руки ему на бёдра. - Хотя знаешь, нужно повторить, чтоб я всё запомнил. - Михаэль, добившись цели, гордится собой и соглашается — надо повторить. Я люблю тебя, даже когда ты не нравишься себе Кайзеру снился невероятный сон о том, что Исаги, мать его, Йоичи наконец-то переехал к нему окончательно, поэтому проснувшись в гордом одиночестве он не имел и малейшего желания подниматься с кровати и куда-то идти. Но перспектива покапать Йоичи на мозги хотя бы вовремя тренировки довольно привлекательна, потому он с горем пополам выбрался из-под одеяла. Второе разочарование за сегодняшнее утро — Йоичи не ответил на его звонок, пока блондин собирался. От того, что сборы особо интересными не назовешь, Михаэль взял за привычку созваниваться с, всё ещё упрямо отклоняющем предложения переезжать к нему, Исаги, который не-не, а в итоге всё равно болтал с ним вплоть до того, как немец выходил из квартиры. Дорога через заснеженный, до ужаса холодный и всё ещё тёмный Мюнхен до места назначения проходит в размышлениях о том, может ли он сегодня рассчитывать на то, что, прикрываясь резкими похолоданиями, Йоичи примет его приглашение и они дружненько решат скоротать вечер у него в квартире. А, впрочем, весь этот день одно большое разочарование — Исаги просто не явился на тренировку. - Йоичи сказал, почему не пришёл? - Он пользуется моментом, когда Ноа проходит мимо, но продолжает равнодушно пялится в пол, выполняя упражнение. Ему просто немного интересно, не волнительно. - Удивлён, что ты.. а. - Ноелю явно есть, что ему поведать, потому блондин, закончив подход, выравнивается. - .. что я не знаю? - С явным скепсисом спрашивает. - Забыл, что ты вчера с остальными не пошёл. - На его лице всё та же бесстрастность и мужчина даже не особо пытается скрыть, что ему, по большей части, не особо и доставляет распинаться тут перед ним. Тогда это, должно быть, что-то важное. Что немного напрягает, учитывая, что вчера, когда большая часть команды потащились "отдохнуть" куда-то, произойти с этим неуклюжим несчастьем могло всё, что угодно, начиная от того, что он элементарно — его личные наблюдения и опыт показывают, что реально очень легко — перепил, до того, что серьёзно поранился. Не то, чтобы ему было особо до этого дело, просто любопытно, за что его стебать позже. - Буду очень благодарен, если поведаешь мне. - Кайзер даже на секундочку собирается прикрыть затылок — сидел бы рядом Йоичи, ему бы уже прилетел подзатыльник за "неуважение к старшим". Ну да, в его хмуром лице же так много неуважения.. Нет, может быть, но немцу откровенно всё равно. - Он вчера- - Трогал снег голыми руками, вышел, нормально голову не высушив, на мороз без шапки и свалился в сугроб. - Курона, видно, был тем, кто весь вечер наблюдал за излишней беспечностью друга, потому и загибает пальцы с ощутимым недовольством. Только закончив, Ранзе поднимает на него глаза со своих рук и подытоживает: - Заболел, проще говоря. - Куронаа! - Тот напоследок вежливо кивает — немец предпочитает игнорировать тот факт, что только Ноа — и молча уходит к зовущему его Хиори. В итоге, Кайзер смывается с тренировки на целых двадцать пять минут раньше обычного — пренебрегает душем после тренировки, выбирая тёплую ванную дома, и хрустит сапогами по снегу, шагая вдоль светлой улицы: темнеть должно уже довольно скоро, но даже так снег отражает фонари щедро усыпанной ими улицы и с наступлением темноты вокруг в любом случае ощутимо светлее. Идёт молча, пряча руки в карманы куртки, пока не цепляется периферийным зрением за ярко-оранжевый, а в нос не бьёт запах мандаринов. - Наверное, новый год уже скоро. - Тихо бубнит себе под нос, проходя мимо. Мандарины мандаринами, а ему бы тоже желательно подолгу на улице не задерживаться — холод, всё же, адский. Ещё и о чепухе всякой думать, честно слово! Исаги умирает. Температура, то есть: озноб, слабость, сонливость и адская головная боль, плюс к сухому кашлю, из-за которого он точно грозится выплюнуть лёгкие, и насморку, образовавшему на кровати гору использованных бумажных полотенец, точно хочет в могилу его, бедного-несчастного, свести. Ему довелось сегодня, как законопослушному иммигранту, выползти из-под одеяла и из квартиры на приём к врачу, чтоб ему, по всем правилам, выдали рецептик и он благополучно лечился дома, но, упав без сил обратно, Йоичи не был уверен, что доберётся до аптеки, потому уже час просто сверлил взглядом потолок. Может, попросить кого-то сходить вместо? Возможно, Кайзер мог бы- Стоп. Нет, не мог! Исаги сжимает подушку сильнее, разрываясь теперь ещё и в страданиях плана душевного. К счастью, его внутренний конфликт прерывает телефонным звонком. Хотя, звонок от причины этого самого конфликта — удовольствие сомнительное. - Даже не поздороваешься со своим любимым, Йоичи? - Он нарочно молчит минуту, ничего не говоря, а Йоичи просто туговато соображает, чтоб сразу распознать в этом призыв к действию, потому и молчит в ответ, пока терпения блондину хватает. - Горло болит. Тебе-то чего? - Исаги воистину хочет прекратить беседу здесь и сейчас, но сомневается, что голова выдержит последующий наплыв сообщений и звонков от возмущённого такой наглостью Кайзера и решение пересилить себя, дослушав, напрашивается само собой. - Звучишь ещё хуже, чем обычно. - Как же ему всё равно, если честно, было бы, не проскользни в насмешке оттенок чего-то посерьёзнее обычной издёвки. Йоичи некоторое время слушает его чуть тяжеловатое дыхание — идёт, скорее всего, с тренировки, — и методичный, тихий-тихий хруст снега под его ногами, чувствуя ещё большую сонливость от этого импровизированного "АСМР". - Ты х- - Очень плохо? - Спрашивает зачем-то тише, чем говорил до этого. - Очень. - Соглашается, чувствуя в голове противную пульсацию — видимо, это его лимит звонков на сегодня. - У меня болит голова от этого, пиши сообщениями, если что-то нужно. - Японец дожидается вздоха с той стороны и отключается, откидывая смартфон далеко и, учитывая разыгравшуюся пуще прежнего мигрень, надолго. И его внутренний конфликт разгорается с большей силой. С одной стороны — Кайзер как раз шагает домой, ничего с этим петухом не станется, если его запрягти ему в аптеку за лекарством сбегать. Если не учитывать, что он, наверняка, сейчас в тридцати минутах ходьбы от его места жительства и ещё пятнадцать минут ему от квартиры до аптеки и обратно щеголять, то дело-то, максимум, на минут десять. С другой стороны — Йоичи никогда извергом не был, совестью, вроде как, обременённый и в целом не садист, потому и эксплуатировать, только что закончившего суровую тренировку, человека, даже несмотря на то, что это надоедливый Кайзер, не кажется ему чем-то правильным, как минимум, с точки своих каких-то моральных принципов. Он решает прислушаться к третьей стороне, которая — словно у него в голове карманный Наги живёт, вот правда — с самого начала безмятежно, лениво твердит о том, что Михаэль-то — далеко не цветочек и не котёнок белый-пушистый, чтоб вот так вот покорно взять и по первой же просьбе благородно кинуться ему на выручку и придти на помощь, и что вообще вряд-ли станет его до конца слушать — с первых секунд начнёт дразнить, а когда поймет, что от него что-то нужно, просто напросто пожелает ему всего хорошего и скажет идти лесом. Исаги пытается спрятать от настойчивого тиканья настенных часов разболевшуюся макушку под подушкой и одеялом, но терпит поражение у этой непростой миссии и просто мирится с происходящим, мысленно собираясь с силами, чтобы наконец отлипнуть от кровати и понести свою бренную тушку к аптеке. - За что? - Единственное, что приходит ему в голову, когда в дверь раздаётся звонок. Посылок он, вроде, никаких не заказывал, гостей не приглашал и вообще понадобится никому не должен был. В любом случае, звон продолжался. - Иду! Он сомневается, что его услышали, потому что боль в горле не то, чтобы способствует крикам, но это и не так важно — ноги влезают в мягкие тапочки и ковыляют к выходу. - Скучал, сладкий мой? - Нагло опираясь на дверную раму предплечьем и скрестив руки на груди, перед ним во всей красе предстаёт никтой иной, как Михаэль, чтоб ему пусто было, Кайзер. Но у него мило покрасневшие уши, щёки и нос, а ещё он воодушевленно улыбается, потому Исаги как-то резко перестаёт чувствовать желание ему врезать. - Как ты- - Дверь в подъезд была открыта, вот я и зашёл. - С полуслова догадывается, умник такой. У него в руках большой пакет, волосы немного растрепались, и ресницы обросли слоем мороза, кристальным инеем притягивая взгляд. - Тебе ж делать нечего, я заметил.. - Он чуть оживляется — как минимум, отмирает и перестаёт выглядеть мёртвой статуей, застывшей у порога — и оставляет входную дверь приоткрытой, словно молча позволяя шагнуть внутрь, пока сам доверчиво скрывается за поворотом, оставляя немца вежливо ожидать его у порога. Кайзер был тут несколько раз, но всё равно ещё не изучил все те маленькие безделушки, которыми забита не только прихожая, но и вся его квартирка. - Подожди там.. - Чуть повышает голос, но всё ещё кричать не может, поэтому Михаэль знатно напрягается, чтобы слышать его слова. - Если ты собираешься меня выгнать, то я никуда не пойду. - Предупреждает почти обиженно — всё-таки, было не очень приятно, когда прошлый его внезапный визит отблагодарили тем, что выставили за двери. - Если тебе так скучно, сбегай мне за лекарствами. - Он протягивает прописанный рецепт и тянет собственный кошелёк. - Вот.. - Поцелуя будет достаточно для благодарности. - Бумажку он в руки берёт, а вот деньги полностью игнорирует, поворачиваясь к выходу. - А это что? - Спрашивает, смирившись, и показывает одним лишь взглядом на пакет, оставленный на комоде. - Продукты. У тебя ж наверняка мышь в холодильнике повесилась, а? - В квартире было ощутимо теплее, потому в момент ожидания он расстегнул молнию на куртке, и сейчас её застёгивает. - Подожди. - Исаги бережно убирает мешающие волосы, чтоб те ни в коем случае не оказались на пути застёжки, за что его благодарно чмокают в лоб. - Спасибо. - Он вдруг хмурится и убирает спутанную чёлку назад, касаясь его лба, на этот раз, своим. - Тебе нужно было написать мне раньше. - От контраста его холодного лица и собственного тела, Йоичи дискомфортно жмурится, но недовольства не выражает — немец рефлекторно поглаживает его затылок, за который притягивает ближе, потому и головная боль на секундочку чуть стихает. - Можешь оставить здесь, всё равно ведь вернёшься. - Подразумевается, конечно, его спортивная сумка, всё ещё покоящаяся на плечах, потому что Йоичи слабо тянет её на себя. Кайзер без вопросов оставляет свою вещь, напоследок взъерошивая его волосы. - Скоро вернусь. - Исаги всё также плохо, потому он не утруждает себя разложением продуктов по полочкам, а лишь возвращается в помятую кровать. Плевать, что вокруг царит хаос, а у него в комнате и вовсе вдруг коллекция использованных бумажек образовалась. Кайзер, может, и чересчур чистоплотный в этом плане, но ему вряд-ли что-то скажет. Вместо пятнадцати минут — учитывая трудности в передвижении пешком ввиду сугробов и просто опасно скользких участков, то все двадцать — туда-обратно, блондин в следующий раз появляется на пороге — молодец какой, успел его ключи в прихожей прикарманить — уже через минут девять максимум. - Ещё раз привет. - Он расслабленно стягивает куртку, оставляя ещё один пакетик поменьше на том же комоде, снимает обувь, аккуратно оставляя возле входа и по-хозяиски идёт мыть руки. - Ага. - Голова всё ещё ужасно болит, всё ещё холодно, и всё ещё невообразимо плохо. - Как ты? - Михаэль, кажется, впервые на его памяти ведёт себя так — правда переживает. - Отвратительно. - Кайзер жестом просит сесть и Йоичи через силу выполняет просьбу, получая небольшую улыбку в награду. - И всё-таки, в следующий раз просто позвони мне, ладно? - Он необычайно мягко гладит его по голове и уходит на кухню, наливая воды. Он даже не задерживается, разглядывая бесконечные фигурки и безделушки, как делает это обычно, а просто наливает ему воды и возвращается. Чудо какое.. - Выпей их. - При возвращении ему компанию составляют две, явно не слишком изысканные на вкус, таблетки, но Исаги настолько не очень, что он даже не пытается продемонстрировать и лишний раз напомнить о своей чистейшей ненависти к медикаментам. Их вкусу, точнее. - Останешься тут? - Йоичи сам не особо понимает, сколько надежды в его голосе и глазах, зато блондин это великолепно улавливает и незамедлительно кивает, легко помогая прилечь. - Ещё бы я просто взял и ушёл от тебя, когда ты выглядишь так, словно помирать собрался. - Исаги прикрывает глаза, когда он снова гладит его по голове. - Кажется, ты вполне мог бы поступить и так. - Йоичи немного балуется, сипло хихикая над собственным подколом и остроумием в целом, но у Кайзера нет желания как-либо отвечать — зачем слова человеку, который безмолвно растягивает руки для приглашения в объятия. Теперь балуется уже конкретно с его волосами, находя их в поле досягаемости своих рук. - С тобой? Ни за что. - Он отвечает на объятия и снова гладит по голове. Только упрямо не поддаётся тому, что его пытаются опустить на кровать полностью и окончательно — Исаги, может, даже сам не до конца осознаёт, что виснет на его шее очень даже навязчиво. - Подожди. - Словно Кайзер правда единственный, кто так упорно требует с него объятий, но Йоичи слабо придерживает его за плечи одной рукой, другой спешно хватаясь за салфетку. Японец тихонько чихает, учтиво перед этим отвернувшись, и сморкается. - Ты закончил? - Спрашивается без какого-либо укора, но тот всё равно хмурится и, словно правда вину испытывает, тушуется под его взглядом, отворачиваясь уже отнюдь не от желания не чихать кому-то в лицо, а просто для того, чтоб, видимо, убить его своим кротким взглядом искоса. - Ну извини. - Михаэль находит это слегка забавным, но спешит признаться, что это кажется ему милым. Что Йоичи ему моментами милым кажется. - Я правда просто спрашивал. - Он приближается к его лицу медленно и чуть опасливо, но чмокнуть в щеку сухими губами напоследок себе позволяет. - Ты сегодня вообще что-то ел? - Скепсис на его лице ясно даёт понять, что в случае ответа "да", он ему не поверит. - Нет, я.. - Мешкается, нарочито долго размышляя над ответом. - Ой, я не помню. Ну, может, и е- - Нет? - Спрашивает твёрдо, бесцеремонно перебивая. - Нет. - Волосы его мерно покачиваются, когда он воровато опускает голову. - Кто бы сомневался. - Хмыкает беззлобно, гладит в последний раз по голове утешительно. - Пойду тогда, приготовлю тебе что-нибудь. Поспи пока. - Йоичи выражает искреннюю благодарность безмолвно и даже как-то не до конца очевидно — легко касается его руки, один лишь мизинец цепляя, и только бегло приподнимает уголки губ. Ждёт, конечно, что Михаэль, максимум, ответит тем же и уйдёт, но он сжимает пальцы сильнее, разворачивается на пятках и резко целует куда-то в висок, также быстро выравниваясь. - Ты сам меня заставил. - Справедливо. - Исаги тихо фыркает и позволяет пальцам выскользнуть. И всё-таки, ему всё ещё плохо. Кайзер наконец взаправду улетучивается в коридор, прикрывая за собой дверь и учтиво вспоминая чужую неприязнь тех же незакрытых в комнату дверей — ну правда, зачем эта дверь вообще есть, если её вот так зверски оставляют настежь? В любом случае, Йоичи лишь предпринимает попытку уснуть, поглубже носом уткнувшись в подушку. Кайзер в это время парит на кухне, вспоминая о готовке всё, что когда-либо слышал, видел, или интуитивно знал — он намеревается сотворить шедевр. Блондин старается слишком не шуметь, но кухня всё равно наполняется адским грохотом, когда в поисках соли немец опрометчиво резко открывает ящик Пандоры — кухонный шкаф вместо стихийных бедствий, правда, выпускает из своих объятий пару-тройку кастрюль и сковородок, которые только чудом не оказываются на его макушке, но и это вполне можно сравнивать с природными катаклизмами, потому что.. - Ты в порядке..?! - Потому что Исаги, который, должно быть, правда в итоге уже спал, сейчас, завернувшись в плед и ошарашенными глазами хлопая, выглядит очаровательно рассерянно. - В полном. - Отзывается, позволяя себе только укоризненно оглядеть виновника всего беспорядка. Только Кайзер, непоколебимый король не то что на площадке — в жизни, неожиданно осознаёт, что не может выдавить из себя ни злость, ни даже элементарную насмешку — Исаги в два шага оказывается рядом и молча прячет лицо на его груди, опуская голову и легко обнимая. - Не могу спать.. - Объясняется только после того, как приобретенная Михаэлем из-за общения с ним же паранойя уже раз сто едко шепнула, что он помирать собрался. - И что мне делать? - И текст, вроде как, даже готов, но произнести слова с привычной издёвкой ну никак не получается. - Я не знаю. - Немец обнимает его в ответ с предельной осторожностью. - А, вот так можешь, да. - Йоичи отлипает от него только для того, чтоб поправить одеяло. Потом снова лезет с объятиями. - Малыш Йоичи, я бы с радостью уделил тебе всё своё внимание, но сначала хотел бы быть уверен, что ты сытый, поэтому давай ты немного подождёшь с этим, ладно? - Исаги живот тихо подсказывает, что его опасения не беспочвенны и пусть особо аппетита нет из-за простуды, но элементарный голод всё ещё с ним. Поэтому он не возражает и остаётся стоять только с одним небольшим вопросом. - А потом ты уделишь мне своё внимание, Кайзер? - Он скрепляет руки в замок на его затылке, зарываясь кончиками пальцев в корни небрежного пучка, и задирает голову, наплевав на то, что смотреть так откровенно сверху вниз, вообще-то, давит на гордость. Обычно это как раз блондин становится причиной его мигрени, но сейчас мягкие поглаживания и ненавязчивый массаж головы в его исполнении, должно быть, правда могли бы помочь ему бороться с таким неприятным симптомом. А ещё валяться целый день на кровати, умирая медленно, довольно-таки одиноко, надо сказать. - Д..да, конечно. - И только когда по чужим ушам и скулам разливается лёгкий румянец, до Йоичи доходит сам смысл сказанных им слов. Но ему не стыдно — он нуждается в ответе на этот вопрос. Исаги плохеет окончательно и он неуклюжим шагом назад оказывается на стуле. - Я подожду.. - Рассеянно кивает, складывая руки на столе. Незаметно, вероятно — от голода, к раздирающему горло кашлю, насморку и головной боли, приписывается лёгкая тошнота, и намёк на шанс уснуть исчезает. Исаги об этом только горестно вздыхает, натягивая одеяло сильнее. Взгляд скользит по Кайзеру сначала оценивающе. Потом, вероятно сочтя его достойным зрелищем, Йоичи ложится на сложенные на столе руки окончательно и теперь вяло наблюдает за крепкой спиной, ещё ни разу так долго на кухне в его квартире не задерживающейся. Нет-нет, не подумайте! Йоичи, ввиду того, что кто-то, ещё в Блю Локе, благодушно разболтал о том, что японец любит вкусовыми рецепторами, довольно часто наблюдал, как Михаэль готовит, — обучить его готовке задачей оказалось непосильной и Кайзер быстро попрощался с идеей такого совместного времяпрепровождения, потому радовать его вкусностями он решил один — но, во-первых, в те моменты ему не было паршиво до такой степени, а во-вторых, вышеупомянутые события разворачивались исключительно в квартире Кайзера, в то время как в его коморку нога чужая ступала от силы раза три, что всегда не заходило дальше совместного сна. Отчасти потому блондин и путается в местонахождении тех или иных предметов так часто. - Что ты ищешь? - Вырывается из горла совсем уж хрипло, отчего Йоичи ещё меньше горит желанием издавать в данном состоянии звуки в принципе. - Перец. - Кайзер вдруг смотрит сомнительно через плечо, важно уперев руки в края столешницы. - У тебя же он есть, да? - Йоичи отрывается от нагретого стула крайне неохотно, зато очень быстро отыскивает потеряшку — перец уютно себя чувствует, как оказывается, возле чая. - Конечно есть. - ..Причём, остальные специи находятся в отдельном шкафчике, но перец...ВИП-приправа, не иначе. Кайзер очевидно раздражён, но смиренно молчит об этом, принимая подношение. Молчит, взамен ещё раз получая передоз чужого внимания — Исаги, что понятно, скучает по своему тёплому стулу, потому и прячется от холода в ещё одних объятиях, инициатором которых, естественно, является он сам. - Просто постой так минутку.. - Как-то совсем бездумно и грустно получается. Потому и стоит. - В следующий раз напиши мне, если тебе будет плохо. - Он треплет его по голове снова, когда Йоичи снисходительно делится с ним одеялом, обнимая. - Не буду.. - Японец только прячет лицо, опуская голову, но объятия чуть крепче обещают, что врёт — будет, обязательно первым делом ему и будет писать. И позвонит ему же. Разрывая обьятия, Исаги вдруг беспокоится о том, не будет ли блондину холодно без одеяла, но страх быстро исчезает с воспоминаниями о том, как этот же человек расхаживал по — его же, кстати, — квартире нагишом совсем недавно: отопление отоплением, но на улице метель! В итоге, успев ещё и окунуться в прошлое, Йоичи наконец выскальзывает из его рук, поплотнее, зачем-то, задвигая шторы. Просто как вспоминается, как этот же человек не умудрился даже этого сделать, позволяя любому желающему поглазеть на себя любимого, так у Исаги мурашки по коже. Хотя, может это просто озноб. - Может, ты бы шёл спать. - Михаэль снова притворяется, словно невзначай предлагает и совсем не интересуется его решением по этому поводу, хотя на самом деле даже овощи перестаёт нарезать, чтоб точно его услышать. - Не могу.. - И не зря: Йоичи говорит тихо, почти шёпотом. Жалеет свое горло и ему за это совсем не стыдно. И это достаточно непривычно, наблюдать за таким спокойным Кайзером без своей этой привычной ухмылочки. Ещё и у него на кухне.. больше на галлюцинацию походит, вот честно. - Ага, по тебе и видно.. - Блондин, очевидно, не остановился бы на этом в обычное время, но сейчас он кидает на него ещё один "абсолютно незаметный" взгляд и резко затыкается. Снова овощи нарезает. Время, до этого тянувшееся резиной, на следующие полчаса становится песком, который просачивается сквозь пальцы невозможно быстро. И разглядывание чужой спины и, отчего-то неуверенные, попытки завести разговор — всё кажется достаточно увлекательным, чтоб бездумно пялится. И только когда частота чужого весёлого фырканья достигает одного в пять секунд, Йоичи понемногу возвращается в реальность. - Только моргать не забывай. - Его это забавит и Йоичи по неясным причинам тянет на улыбку тоже. - Постараюсь. - Кайзер элегантно разворачивается на одной ноге, словно всю жизнь не мячик пинать ему было нужно, а пируэты крутить, глазеет на него с привычным блеском чего-то тёплого и отталкивается руками от столешницы, проплывая к нему. По дороге ногой цепляет соседний стул, продвигая его ближе, и чуть из-за этого не падает, но всё равно крайне воодушевленно присаживается рядом. Исаги в ответ вяло моргает и собирается поинтересоваться, что ему понадобилось, но Михаэль, вдруг кладя тёплые руки ему на щёки, объясняется раньше: - Ты похож на.. - Он по-лисьи щурится и Йоичи только приподнимает брови, мол "продолжай". - На кого? - Щурится в ответ, конечно же. - На щеночка. - После звонкого поцелуя в лоб и магической телепортации в туалет, Исаги с несколько секунд только хлопает глазами. - Придурок. - Бурчит совсем смиренно, даже слегка улыбаясь. - Вообще-то правда! - Ну да, всё он слышит, как обычно. - В том, что ты — придурок? Конечно правда. - Боль в горле всё ещё совсем не позволяет ему кричать, но он об этом особо не беспокоится — Кайзер его в любом случае хорошо слышит. - В этот раз я прощаю тебя, потому что ты очаровашка. - Деланно обиженно вздыхает, выходя всё-таки из своего убежища. - Мне кажется, из нас двоих ты больше похож на больного. - Хрипло смеётся. - Мне кажется, что тебе не кажется. - По коридору ещё несколько шлепков мягкими тапочками с ушками, — Исаги они пришли по ошибке, ясно? — но ступать на порог кухни Кайзер совсем не спешит, останавливаясь у зеркала для придирчивого взгляда на себя любимого. - Безобразие.. - Вздыхает. И только после проделывания данной манипуляции со спокойной душой ступает дальше. - Не сказал бы.. - Тихо бросает куда-то вниз, скорее самому себе. Но Кайзер, ужасно проходя мимо, слышит и довольно хмыкает. Ещё спустя пару сотен мыслей Исаги оповещают о том, что кушанье подано, легко похлопав его по предплечью. Он всё ещё слишком задумчив, потому нехотя запихивая в себя пищу, он лишь отдаленно подмечает внимательный взгляд со стороны. Окончательно, в общем, просыпается, когда Кайзера, видимо, начинает беспокоить его АФК- статус и он уже поактивнее возвращает его рассудок в реальное время. - Йоичии~ - Блондин почти обеспокоенно щёлкает пальцами у него перед носом и наклоняется, чтоб видеть лицо уткнувшегося в собственные колени взглядом японца. - А.. - Головная боль никуда к тому времени, увы, не испаряется, поэтому Исаги, всё-таки вновь прислушавшись к ощущениям, морщится. - Спасибо за еду. - Пожалуйста. - Облегчённо отвечает, отходя куда-то в сторону. - Пойдёшь спать? - А ты? - На тон тише обращается Исаги, впервые за последние полчаса поднимая голову. - А что я? - На губах Михаэля снова довольно быстро проявляется улыбка и он, как оказывается, занимаясь мытьём посуды, тоже переводит на него лукавый взгляд. - Уйду ли я домой после этого, это тебя интересует? - Не дожидаясь ответа, немец возвращает своё внимание к тарелке, но продолжает говорить. - Нет, конечно. Буду сидеть с тобой до тех пор, пока ты не перестанешь выглядеть так, словно помирать собрался. Исаги, почему-то, становится спокойней и он только тянется к мандаринам на столе. Купил всё-таки. Я люблю тебя, когда у тебя есть проблемы - Иди ты, знаешь куда..?! - Как только к Исаги сзади подходят с крепкими объятиями, а в нос бьёт знакомый запах парфюма вперемешку с потом, он уже может готовиться к тому, чтобы несколько раз хорошенько распоясавшегося Кайзера по его светлой макушке стукнуть, но вместо того, чтоб открыть свой поганый рот, он нагло тычется ему в плечо лицом, стискивая в объятиях. Блондин в целом в этот день намного тише обычного и, вероятно, от этого и Йоичи совсем чуть-чуть более нервный. Его ужасно настораживает подобное поведение и он просто боится того, что может этот человек выкинуть на этот раз, вот и всё! - Всего минутку потерпи.. - Он тихо мычит, словно его нагло тревожат посреди сладкого сна, и почти жалобно скулит, когда чужие руки пытаются оттянуть за воротник. - Пожалуйста, Йоичи. - Михаэль звучит непривычно тихо и тускло. Исаги делает маленькое исключение и сдаётся. - Кайзер? Чувствуешь себя неважно? - Он тоже заметно понижает собственный тон и некоторое время колеблется перед тем,как всё-таки запустить пальцы в его волосы. Он одобрительно урчит, напоминая большого довольного кота. Исаги не перестанет использовать это сравнение хотя бы у себя в голове и хотя бы потому, что и волосы, которых он как раз одобрительно касается, напоминают по мягкости мяукающих созданий. - Может быть. - Монотонно отвечает и легонько трётся о его шею носом. Один из миллионов коридоров в спортивном комплексе — место довольно укромное, но Исаги немного напрягает, слыша шаги где-то отдалённо. Впрочем уже поздно и из тех, кто всё ещё не на пути к собственной мягкой кровати, есть, разве что, Кунигами и то, ему-то точно нечего напротив кладовки забыть. С чего сам Йоичи там оказался? Его очень любезно попросил сам Ноа, который давно улетучился по каким-то неотложным делам, поэтому японец как раз пытался вспомнить, куда именно нужно отнести богом забытую папку с какими-то бумажками, явно подписанными от руки его многоуважаемого тренера. - Это я попросил его. - Что? - Исаги с опозданием отрывается от важных мыслей и как-то не успевает понять вообще смысл произнесенных в определенном порядке звуков. - Это я попросил Ноа достать мне эти бумажки. - Ему, видимо, совсем за это не стыдно и он непринуждённо признаётся в содеянном, легко указывая на предмет в его руках изящными пальцами. Исаги же больше привлекает вид чужой аккуратной кисти и он только вздыхает. То есть он зря по-вашему туда-сюда бегал? - Если тебе так хотелось поговорить со мной, ты мог бы сделать это нормально, словами через рот. - Немец в это же время приступает к тому, что, вероятно, было одной из причин данной авантюры — с удовольствием касается губами его шеи, собирает мурашки и даже разок цепляет кожу зубами. - Спустя несколько часов? - С явным скепсисом ворчит, показательно сильнее сжимая зубы. Исаги, чувствуя себя укротителем львов, стоит, окружённый его цепкими объятиями, абсолютно спокойно, не ведётся на жалкий блеф, потому что знает. Знает, что Михаэль, каким подонком бы он ни был, Кайзер не при каких обстоятельствах не станет делать ничего неприятного по отношению к человеку, которому он изредка шепчет "я люблю тебя", которого в чувствах обещает до смерти "заобнимать", которого взял в привычку целовать перед сном.. к нему, если точнее. - Ты же у нас такой стеснительный мальчик~ - Фальшиво пропевает ему на ухо, которое в перерывах между словами принимается целовать тоже. - Как бы я мог подойти к тебе у всех на людях, если б ты после этого точно в обморок свалился б? - Ты преувеличиваешь. - Тем временем Йоичи краснеет и смущённо стискивает папку в руках. - И вообще, я ещё не был в душе, прекрати. - Естественно, Исаги, как и полагается преданному подчинённому, понёсся выполнять отданный Ноэлем приказ прямо незамедлительно, поэтому да, не успел ещё ни переодеться, ни сходить в душ, ни даже толком перевести дух после тренировки. - А? - По-лисьи переспрашивает, снова буквально касаясь его несчастного уха губами. - Ты мне и таким нравишься~ - Что-то случилось? - Тем не менее, Исаги всё ещё не безразлично, что происходит с его, чёрт возьми, парнем, поэтому Йоичи быстро бросает борьбу с лезущим на лицо румянцем и серьёзно смотрит через плечо. Кайзер заметно мрачнеет и ослабляет объятия. Японцем данный жест расценивается никак иначе, как призыв к действию — он поворачивается к нему лицом, не разрывая этих самых объятий. - Просто устал. - Сдавленно получается, когда он опускает голову к нему на плечо и снова сильнее прижимается. Исаги всё ещё другой рукой держит злосчастную папку, но свободной беспрепятственно гладит блондинистые волосы, плавно избавляя от резинки. Кайзер привычно млеет, когда после тугой причёски ему мягко массируют кожу головы. - У тебя мягкие волосы. - В доказательство своих слов он эти самые волосы целует. - Я знаю. - Довольство в его тоне скрыть невозможно и Кайзер даже не особо пытается это сделать. Но, верно, всё ещё чувствует себя не очень. - Ладно-ладно.. - Сдаётся, кажется, самому себе. - Так уж и быть. - Кайзер заинтересовано поднимает внимательный взгляд. - поцелую тебя, хочешь? - Очень хочу. - Уверенно кивает, улыбаясь. - Вот и славно. - Папка, под мысленные извинения перед Ноа, выскальзывает с пальцев как что-то ненужное и Йоичи тянет освободившуюся руку к его щеке. Скользить за ухо и останавливается на затылке, мягко подталкивая к себе на встречу. Правда целует. Аккуратно, ласково.. Кайзеру нравится, если в общем. Я люблю твою поддержку Кайзер просыпается поздней ночью без привычного раздражения собственной чувствительностью — её в этот раз подменяет лёгкое смятение. - У тебя что-то случилось? - Его шёпот до жути хриплый скорее от сна, чем от удивления, но и последнее имеется. - Я разбудил тебя? - С сожалением выдыхает еле слышно. Йоичи аккуратно оглаживает его левый бок. - Прости. - Нет, что важнее: у тебя что-то случилось? Тебе плохо? - Исаги даже в кромешной тьме, что лишь немного рассеивается под проблесками луны между шторами, выглядит изрядно подавленным и, вероятно даже, глубоко расстроенным. - Я думал о.. знаешь, немного грустных вещах. - Угу, знает. Смотря на это опечаленное лицо, знает. Разглядывая неловкую улыбку и настораживающие прожилки красного в склерах, знает. - Иди сюда. - В итоге только выдыхает еле-еле слышно, одобрительно похлопывая по спине. - Извини. - Доносится гулко, куда-то ему в грудь, когда Йоичи с рвением хватается за него. - Я правда.. старался не разбудить тебя. - Кайзер слабо улыбается, уверяя, что всё в порядке. - Хватит, Йоичи. - Выходит даже мягче, чем он, казалось, способен, но блондин отнюдь не жалеет об этом. - Всё в порядке, просто забудь об этом и спи. - Пальцы вплетаются в волосы аккуратно, утешительно гладят. - Я люблю тебя. - Признаётся и краснеет так, словно говорит об этом впервые. - Я тебя тоже. - Его невесомо целуют где-то под линией челюсти и Кайзер улыбается ещё шире. Если так, то он готов просыпаться посреди ночи каждый день. Только ради одного поцелуя. Я люблю тебя, когда ты чувствуешь боль У Исаги есть просто отвратительнейшая привычка из всех существующих — при сильном стрессe этот мальчик-цветочек склонен к такому девиантному поведению, как, к примеру, селфхарм в, пусть и не самой романтизированной,но одной из своих весьма популярных форм. Ладно, пока этими мыслями он сам не пугает себя слишком сильно, стоит объясниться о том, что проявляется это безобразие в, на первый взгляд, абсолютно невинных вещах, как, к примеру, кусание губ и вечная борьба с заусенцами. Но, возвращаясь к реальности, при сильном волнении губы всеми любимого страдальца Йоичи искусаны в кровь и нет, это не те эстетичные покраснения из Пинтереста, а довольно болезненные многочисленные повреждения. И вокруг ногтей всегда саднящие ранки и кровоподтёки, из-за чего даже прикасаться страшно — вдруг, какую-то болячку зацепит? Впрочем, в масштабе месива дня сегодняшнего, весь прочий бред не стоит и фантика. Йоичи впервые летал на самолёте один, но блондин и предположить не мог, что в панике отдушиной ему станут как раз собственные руки и процесс их уничтожения! - Малыш Йоичи, руки. Покажи мне руки. - В ответ японец, до этого пусть и уставший, но относительно спокойный, напрягается и, скорее из принципа, запихивает ладони по широким карманам. - Прекрати лезть ко мне со всяким бредом. И вообще, я спать между прочим хочу. - Он правда поднимается и, увы, диалога так и не происходит, поскольку в следующий раз блондин с ним взаимодействует только в их постели, когда через часа три тоже ложится спать, примирительно обнимая Йоичи. Но вот на следующий день, с самого утра, Йоичи всё же допускает ошибку в этой войне — спит дольше Кайзер, потому легко позволяет в состоянии сна разглядывать его, до крови изодранные, руки. Исаги только сонно мурлычет, когда немец аккуратно поглаживает его запястья и костяшки, не рискуя подниматься вверх по пальцам. - Утречко~ - Улыбается он же спустя минут десять. Уже рефлекторно скользит ближе, обнимая его, так и не открывая глаз. Вероятно, в любом другом случае Исаги, как у него заведено, просто продолжил бы спать, согревая об него свои замёрзшие ноги. Но это в любом другом случае — в данной же ситуации блондин ещё пять минут лежит в тишине с надеждой на то, что Йоичи вновь уснёт, но его наихудшие ожидания сбываются и тот замечает, чем его ручная грелка была занята до того, как Исаги подал первые признаки сознания. Потому улыбка с его лица ретируется, а сам он оперативно сползает с чужой груди, недовольно открывая глаза. Исаги окидывает его взглядом и раздражённо цокает языком. - Шёл бы ты.. - Ворчит, демонстративно разворачиваясь спиной к нему. Йоичи резко негативно реагирует на такую подставу и сошедшая на него по утру нежность исчезает, сменяясь искреннем недовольством и злостью. К нему уже сам немец прижимается со спины с объятиями. - В этом нет моей вины. - Оправдывается, совсем этого не скрывая. Целует его в затылок и чуть ниже и позволяет рукам блуждать по его животу и груди, забравшись под футболку. - Ну же, покажи. - Не хочу. - Он обиженно дуется и слабо отталкивает его локтем. - Прекрати. - Лаадно~ - Вяло тянет, потуже сжимая его в объятиях. В этот раз он терпит поражение и признаёт это, но обещает себе разобраться с данной проблемой позже. В следующий раз Исаги опять долго шипит, но по итогу сдаётся и позволяет с сочувствием выцеловывать собственные пальцы. - Уже почти не больно. - Всё же закатывает глаза, когда Кайзер, почувствовав, как рука его дрогнула, поднимает чуткий взгляд. - Тебя послушать: вообще никогда не больно. - Мрачно подмечает, возвращаясь задумчивым взглядом к его ладоням. Исаги, знатно подобревший после примирительного завтрака в постель, на это не отвечает и даже совсем не злится, когда его пальцы аккуратно целуют. - Ага. - И вправду — тон его заметно веселеет и Кайзер уже знает, что услышит что-то отличное от недовольного бормотания или возмущения. - С таким, как ты, правда ничего не болит. - Почему это больше похоже на оскорбление, чем на комплимент? - Тем не менее, в ответ он смеётся. Я люблю тебя, даже когда ты поранился Пусть даже по собственной глупости.. Кайзер ненавидит это.. ненавидит каждой клеточкой тела тот чёртов год, когда вернулся к прежней жизни из, как казалось, обыденной поездки, но больше не нашёл в таких знакомых местах того, что видел раньше. Казалось, он просто перестал различать цвета.. И тошно-тошно-тошно. Всё было таким отвратительным, таким омерзительно-пустым и странно-приевшимся. Но был Йоичи: был Йоичи с почти сразу ставшими привычкой звонками с долгими перепалками и между делом брошенными фразами о жизни там, у друг друга за спиной, по ту сторону экрана; был Йоичи с глупенькими кружочками, в которых он, такой взрослый и самостоятельный мальчик, почти слёзно умолял его объяснить ему, как не спалить только-только снятую квартирку где-то на окраине, не интересующего его абсолютно ничем, городишка, пока пытался приготовить что-то; был Йоичи с его шокирующей интересностью не только как пешка на поле, а как абсолютно невозможный, точно не существующий в одном с ним пространстве, не ходящий по одной земле человек, который, так обидно, находился вне его поля зрения так долго; - Ну как? - До этого имевший честь наблюдать упорно трудящегося над блюдом, название которого он даже не потрудился — скорее, не смог, но он, пожалуй, предпочтет думать об этом, как о чём-то— запомнить, Кайзер сейчас ещё и удостаивается того, чтоб увидеть плод его стараний. Блондин, сидя у себя на кухне, но, в отличии от некоторых, без следов на заднем плане военных действий, легко улыбается и абсолютно спокойно ставит свою оценку: - Отвратительно. - Кайзер честно рассматривает результат некоторое время, но также честно признаёт, что намного более интересным кажется вид на синие глаза. Увы, камера совсем-совсем не передаёт всю их — спустя полгода он уже просто не может не признать, — красоту и Михаэль только вздыхает по этому поводу тоже: - Отвратительно. - Как мило, спасибо, что напомнил.. - В ответ скептически хмурится, торопливо откусывает кусочек и, вероятно, разделяет его скромное мнение — даже кривится явно не от того, сколь хорош на вкус его кулинарный изыск. - Нет, Йоичи~ - Наигранно пугается, для пущей драматичности даже руку вытягивая. - Выплюнь, пока тебя ещё можно спасти..! Кто.. кто если не ты будет моим клоунишкой до конца дней своих? Исаги только показывает ему средний палец, захлёбываясь водой, которой, видимо, пытается отмыть свой язык от вкуса ранее опробованной им пищи. - Вот я об этом же. - Деланно невинно складывает руки на столе и улыбается. - Когда приеду, клянусь, первым же делом заставляю тебя съесть это. - Он выглядит чересчур воодушевленным таким специфическим планом мести, но Михаэль не возражает. - Праавда~? - Он подпирает щёку кулаком, но ни в коем случае не скучает: боже, Йоичи абсолютно точно единственный в мире, кто может не делать ничего, но делать абсолютно всё, чтоб Кайзер был в восторге. - Тебе придётся сильно постараться, милый. - Хитро щурится. - Может, покормишь меня с рук? - Исаги вдруг на данное заявление и кокетливое подмигивание краснеет и давится уже простым воздухом, а Михаэль снова только смеётся. - Да я лучше.. - Ты плиту выключил? - Он становится малость серьёзнее, но, очевидно, ему всё ещё забавно с него насмехаться, потому можно подумать, что он и сейчас издевается, но.. - Ой! - Очередной стакан воды опускается на стол слишком уж резко и Исаги скрывается за кадром. Я люблю твои обещания