Вернутся к фанфику
(Не)послушная
5 сентября 2023, 10:29 Сакура удобная. Точно, удобная. Верёвки вить, она всё потянет.
Саске шумно выдыхает недовольство. Как непокорство мустанга с петлёй на шее. Он столько раз это слышит, что в один момент у него кончается терпение. И однажды сказавшие это больше в его присутствии рта не раскрывают.
Сакура действительно покладистая. Покорная для него. Именно для него. Единоличное право видеть в ней это и иметь наглость произнести вслух. Но он не говорит.
— У тебя командировка на командировке. — Суйгецу сюрпает холодной матчей. — Мне вынесли мозг после третьей подряд. Признавайся, ты её чем-то пичкаешь?
— Не неси бред. — Саске переводит от него взгляд к своему авто. Что-либо разжёвывать смысла не видит, да и понимает, что Хозуки докапывается.
— Пф. — Он вскидывает брови с типичной улыбкой ловеласа, будто не он уже пару лет в крепких отношениях с Карин. — Сакура слишком послушная, сорян, брат, но иногда я в ахере от того, как она с лёту хавает половину всего, что ты от неё хочешь.
Саске молчит. Но кровь в жилах нагревается, как вода, медленно доходящая до кипения.
— Они с Карин чем-то похожи, — продолжает рассуждать Суйгецу. — Только моя пизды на каждый второй даёт.
— Полагаю, дело не в ней. — Саске говорит вполне серьёзно, но сама мысль об этом заставляет усмехнуться.
Хозуки почти давится остатками матчи и смотрит на Учиху с наигранной обидкой.
— А ты тут у нас идеальный, — закатывает он глаза. — Может, мне следует к ней присмотреться? Вдруг она подаёт сигналы к бедствию?
— Ещё слово, — Саске останавливается у машины, — и тебе понадобится сигнал к спасению.
Удивительно, но это работает. Во всяком случае, Хозуки не верит в бессмертие и затыкается. Если бы взглядом можно было убивать, Учиха истребил бы полгорода.
— Встретимся в аэропорту, — подытоживает Суйгецу. — Я подъеду к часу.
У них по меньшей мере около шести часов. Хватит, чтобы заскочить домой и собраться. Именно об этом Учиха и думает. Чистая механика, рассчитанная по секундам. Он даже не включает в это время ужин, словно потребление пищи не имеет никакого ценза.
Впрочем, ему стоит уже давно привыкнуть к корректировке планов.
В их доме приглушён свет и веет вкусным ароматом. Тут-то и пробуждается аппетит, но Саске не видит, и самое главное — не слышит виновницу всех его дел. Даже когда моет руки, засучив рукава рубашки, или двигается в сторону кухни — тишина. Никак не подходит под описание «послушной» девушки.
Сакура точно дома. Он знает.
Осматривает приготовленные блюда, шарит по сковородке и близстоящей салатнице.
— Я подумала, что ты не успеешь, но всё равно решила приготовить. — Её голос раздаётся позади, и Саске удивляется, что не услышал шагов.
Он оборачивается, и первое, на что падает взгляд, — ничем неприкрытые ноги в чёрной сетке. Кружево на бёдрах красиво обрамляет по кругу, и выше Учиха замечает остальной комплект белья, где трусики никоим образом не скрывали её мягких половых губ.
Саске сглатывает слюну и опирается о столешницу, оценивающе облизывая Сакуру глазами. Ему становится жарко с каждой секундой, пока они стоят на расстоянии друг от друга, а она даже молча умудряется провоцировать его.
— У меня ещё есть дела, хотел разобраться побыстрее. — В голосе заметная хрипотца, и Учиха прочищает горло, пытаясь не шевелиться.
Сакура смотрит на него с улыбкой, а потом опускает взгляд на пах. Да, именно. Маленькая, послушная ты сука. В штанах становится тесно, член жмёт на молнию ширинки, и Харуно отталкивается от стены.
— Я не отниму много времени. Можно? — Она идёт к нему на носочках, виляя бёдрами и переставляя изящные ноги так, что сводит челюсти от силы сжатия.
Учиха бесится. Напрягается, стоит Сакуре подойти ещё ближе.
— Да.
И она улыбается, кусает губу и опускает руку на пуговицы его рубашки.
— И ты не станешь торопить меня?
— Нет.
Сакура даже не смотрит ему в глаза. По одной выталкивает бесенят из петель и касается мягкими подушечками кожи его груди. Гладит и едва прикасается к напряжённым соскам. Саске глубже вздыхает, а Харуно выдёргивает полы его рубашки из брюк.
— Я бы не хотела, чтобы ты оставался голодным. — Она царапает его пресс, заглядывая в глаза. — Ты же не откажешь мне?
— Нет.
Бляха ремня цокает. Сакура тянет кожаный язычок и расстёгивает пуговицу. Член ощутимо подрагивает, вызывает на её лице ухмылку. Она наблюдает и касается его поверх боксеров.
И к этому Саске тоже уже стоит привыкнуть, но каждый раз, как в первый. Его выносит от зарождающихся чувств, бурей сносящих рёбра.
— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. — Она выдерживает паузу, давит ему на пах и, как только Учиха самую малость ведётся за её движениями, резко впечатывает его в край тумбы. — Не двигайся, пока я не скажу.
О, чёрт возьми, да. Она очень, блядь, послушная.
Ровно столько же, сколько он.
— Саку-ра. — Он стискивает зубы, смотря на неё грозно. Чуть ли не так же, как на Хозуки часами назад.
— Ох. — Её рот приоткрывается в негромком стоне. — Да, смотри ещё.
Он видит, как она сжимает бёдра. Ёрзает на месте, изводя его до бессилия. Между ними накаляется воздух, и чем труднее дышать, тем больше Саске думает, что проломит лакированную поверхность кухонной тумбы.
Оставит щепки.
— Хочу, чтобы сел. — Сакура мнёт губы и тянет за край резинки его белья. — Сейчас. — И кивает в сторону кожаного кресла у окна.
И он идёт. Под её пламенным взглядом, ухмылкой, всё, что касается незримо лезвием ножа. Когда Саске садится, Харуно нагибается, раздвигает ноги, что глаза сами собой скользят по её блестящей розовой промежности.
Учиха дико хочет её коснуться, но Сакура диктует свои правила. А ещё довольно ловко стаскивает с него брюки вместе с боксерами.
— Не трогай, — запрещает тут же, как он тянет руку. Его выбешивает сильнее обычного. — Я сама.
Она поворачивается к нему спиной и изящно скидывает с плеч тонкие бретели бюстгальтера. Лопатки под кожей перекатываются, и он заворожённо смотрит, но дотронуться не может.
Сакура откидывает лиф в сторону, крутит перед его носом задницей, потому что свою позу уже выбрала, и присаживается так, что его член идеально ложится в выемку её промежности.
Горячая, мокрая, скользкая — он дуреет от одной мысли, понимая, насколько она заводится, просто расставляя свои правила в их игре.
Она двигает тазом, шипит и стонет, и Саске едва выдерживает, чтобы не коснуться её. Сакура знает, чувствует это по его напряжению, по еле заметному ритму, к которому он привыкает. Харуно улыбается, оборачивается через плечо и валит Учиху на мягкую спинку кресла.
Горячая кожа, её вкус и одурманивающий запах волос сводят с ума. И когда она откидывает голову вбок, открывая его голодному взгляду красивую грудь, Саске рычит ей на ухо:
— Ты никогда не наиграешься, — и глухо стонет, когда Сакура скользит ладонью по животу вниз. Трогает себя и прикасается к члену, направляя его во влагалище.
— Никогда, — соглашается, опускается на него, будто пробует на вкус, — медленно, аккуратно. — Ты хочешь коснуться меня?
— Да.
— Тогда хочу сюда. — Она пластичная, сгибается хорошо, так, что подставляет топоршащийся сосок его губам. Один кивок — его рот впивается в тёмно-розовую горошину и лижет. — Боже, да, ты потрясающий!
Сакура двигается сама и массирует клитор, наслаждаясь ощущениями и собственной властью. И когда Учиха забывается, а это неизбежно, его рука уже стискивает её талию. Берёт выше — сжимает грудь, крутит сосок меж пальцев, и Харуно останавливается. Так, что, блядь, больно. Удерживает, не даёт скинуть напряжение, контролирует его оргазм, хоть и чувствует, сука, — он на пределе.
— Блядь. — Саске сминает губы, застывая под ней. Она так упоительно сжимает его своими стеночками, что бёдра сами собой дёргаются. Хоть немного возобновить движение. — Сука.
— Что бывает за непослушание? — Сакура выгибается на нём. — Скажи мне.
Встаёт. У неё действительно хватает на это сил? Жар отступает, возбуждение всё ещё плещется в чёрных радужках, а Сакура и сама всё-таки не выглядит очень довольной.
— Скажи, что ты говорил мне, когда я не слушалась?
Стоит отдать ей должное. Она доведёт его до могилы.
— Я не дам тебе кончить, — говорит Учиха, и Сакура улыбается.
— Знаешь, какая между нами разница? — Она задирает ногу у его бедра. — Я очень добрая, в отличие от тебя.
И своё слово Харуно держит. Доводит его до кондиции и отпускает в самый последний момент.
В итоге Учиха опаздывает на посадку.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!