1.1

Белый и пушистый

— Нудятина, — зевая, сказали сбоку от Кроули, на что тот лишь фыркнул. — Пойдемте после этого к Лигуру? У него предки свалили. — Я только тебе сказал, придурок. — Оставьте разговоры на потом, пожалуйста, — сказали с ряда перед ними и сразу обернулись. Кроули краем глаза заметил, как его друзья, Хастур и Лигур, перекривляли сказавшего и впали в кресла актового зала еще больше. Сегодня был первый день в старшей школе. Нудная речь директора — незаменимая и обязательная часть, но слушали ее единицы. Казалось, остальные пришли только из-за просьбы родителей или чтобы получить приглашение на вечеринку в честь начала учебного года. Что ж, Кроули относился ко вторым. Отчасти и к первым, но его родители жили в другом городе, поэтому не могли иметь над ним полный контроль. Сам себе хозяин, если можно так сказать. И хозяин отдал приказ: веселиться, пить и знакомиться. Всего в двойном объеме. — Я бы напился прямо здесь, — пробурчал Хастур, раскрывая глаза. — Я бы тебе морду набила прямо здесь. — Вельзевул, крошка, у меня еще прошлый синяк не до конца сошел. — Сука, ходи и оборачивайся, когда выйдем отсюда. Кроули искоса посмотрел в сторону разговора. Еще в начале торжественной части он оглядел всех присутствующих: разнообразие поражало, контрасты невольно бросались в глаза. Казалось, здесь собрались и заучки, и бунтари, и тихони, и красавицы, и красавцы. Кто-то уже был знаком, кто-то познакомился летом, когда выдавали учебники и форму, и уже в первый день можно было заметить некое подобие компаний. Наверное, это неотъемлемая часть взросления: оказаться в кругу людей с общими интересами, либо пристроиться к тем, каким бы ты хотел видеть себя. Своих ребят Кроули знал еще со средней школы. Бунтари и задиры, учившиеся как-нибудь, по-немногу и без удовольствия — можно было бы сказать про них, но вряд ли бы язык повернулся. Хастур и Лигур — болваны и шутники, но один в запой уходил в биологию и химию, а другой — в физику. Может, и не были примерными учениками с отличными оценками, но учителя подмечали их способности. Вельзевул — полторашка (но в ее присутствии о росте лучше молчать) и злюка, которая выбьет весь дух так, что и не заметишь, любила рисование, быстро считала в уме и была самым организованным человеком из всех, кого Кроули знал. Впрочем, репутацию бунтарей и задир они получили не просто так. Хастур и Лигур любили в шутку подраться, подшутить над Вельзевул и получить уже нешуточные синяки от нее, а потом переключиться на неравных им, вытрясти деньги на обед и натянуть трусы так, что задница болела бы еще долго. Вельзевул просто еще не умела контролировать агрессию или выплескивать ее в нужное русло, а не на других. Ну и стиль одежды: кожанки, футболки с рок-группами и массивная обувь. Видимо, это и сыграло против них. А что сказать о Кроули? Ну, он просто оказался рядом с ними - и понеслось. Ему нравилась их компания, хотя в других он никогда и не был. Прицепились друг к другу в средней школе и все — вместе оказались в старшей. Кроули был не против: с ними весело. Посмотрев на наручные часы, он еле заметно усмехнулся. Прошло уже полчаса, а ни Хастур, ни Лигур ничего не натворили. Им определенно было скучно, Кроули это чувствовал, но раньше они бы уже что-нибудь да вытворили, хотя они не виделись все три месяца лета. Может, что-то изменилось? Надежда развеялась в следующий миг. — Смотри, — прошептал Хастур, и не успел Кроули развернуться, как раздался тихий свист. — Ахтунг! — вскрикнул Лигур, и Хастур мигом спрятал трубочку, из которой пару секунд назад полетела бумажка в первые ряды. Кроули усмехнулся, успокаиваясь: эти двое не изменятся никогда. — Идиоты, в какой раз вы это делаете? Лучше бы в того громилу пульнули, — вмешалась Вельзевул, подавив смешок. Она мельком указала на юношу, сидевшего в первых рядах. Широкоплечий, с аккуратной стрижкой, официальном пиджаке и компанией таких же идеальных и серьезных. — Вы попали в какого-то болвана, а ему хоть бы что. Тот «болван» и правда никак не отреагировал. Только смахнул бумажку с волос, повернулся к парню рядом, что-то прошептал, и Кроули показалось, что указал пальцем в их сторону. — Важные какие, — фыркнула Вельзевул, когда Хастур и Лигур сели нормально. — Или такие белые и пушистые, что не захотели отвлекаться от речи директора. Зануды. Пульните уже в того громилу. Вельзевул скрестила руки на груди и еще ниже скатилась по креслу, недовольно смотря в чей-то затылок, пока Хастур готовил следующий заряд. — Пошла реакция! — крикнул Лигур, и в этот момент в их сторону повернулся кудрявый юноша, недовольно потирая шею и стараясь взглядом вычислить того, чьих рук это было дело. Хастур и Лигур приняли самый непринужденный вид, Вельзевул и так не было видно за спинами, а Кроули поймал его взгляд. Усмехнулся, приподнял голову, мол, может, это я, а может, и не я, но кудрявый быстро отвернулся к тому же громиле, что и прошлая «жертва». — Идиоты, вам меткость подправить? Попросила же — в того громилу, а вы в блондинчика, — цыкнула Вельзевул. Дуэт тихо хихикал, но новых патронов не готовил. — Вот лошок, — кинул Хастур. — Лошок-пушок, — подхватил Лигур, и они вновь посмеялись. — Вы себя видели? — с иронией произнес Кроули, на что получил еще один смешок и высунутый язык. Хмыкнув, юноша закинул ногу за ногу и раскинулся поудобнее на кресле. Ладно, ему просто нужна была компания. Кроме этих троих он и не помнил людей, которых мог бы назвать своими друзьями даже в начальных классах. Всегда какой-то другой, не подходивший под стандарты и не вызывавший особого интереса. А с ними сдружился, общался не первый год и был почти в своей тарелке. Они понимали шутки друг друга, не требовали соответствовать каким-то критериям, принимали тараканов и не думали осудить за какое-то действие. Хоть что-то, лишь бы не быть отшельником, но с началом старших классов Кроули дал себе обещание: расширить круг знакомых и перестать быть «тем самым рыжим из компании». Кроули делал вид, что слушал директора, но все мысли собрались вокруг того кудрявого парня, невольно ставшего жертвой Хастура. На первый взгляд он показался типичным зазнайкой, правильным таким, педантичным и белым и пушистым. Не очень Кроули любил таких, хоть и сам учился вполне хорошо. Вредная привычка — прийти домой, выполнить домашнее задание, а потом отправляться к друзьям, куда бы их ни завел белый свет. Так и начался новый учебный год. Первая неделя оказалась спокойной. В основном все знакомились с новыми порядками, привыкали, общались, формировали мнение друг о друге и понимали — ошибочное оно или нет. Кто-то был уверен: оно не было ошибочным, поэтому и сохранялось на какое-то время. Все-таки у каждого есть свои демоны. Их компанию успели назвать «адскими», а все из-за черной одежды и излюбленных футболок с черепами, скелетами, символикой смерти или просто логотипами рок-групп восьмидесятых. Ну и поведение немного повлияло, но самую малость: на удивление, в первую неделю Хастур и Лигур вели себя спокойно, никому не натянули трусы на уши, не заперли в туалете, не пнули рюкзак на дерево и не выбрали объектом для дальнейших насмешек. Все-таки немного усмирились. Кроули просто ошивался рядом с ними, но тоже заимел репутацию «скрытного парня». Он был спокойным, но часто кидался едкими шутками, подстрекал Хастура и Лигура и постоянно носил темные очки. Даже в помещении. Так и было задумано. Ему казалось, что так он привлечет больше внимания и станет более загадочным, а кто бы после не захотел разгадать его? Однако штиль все же обошел их. Между собой они называли их «белыми и пушистыми», с издевкой, потому что успели понять, что ни хрена они не такие. Первая стычка произошла в актовом зале, после речи директора. Громила шел впереди всех и будто ненарочно зацепил Вельзевул, а вдобавок сказал: «Прости, не заметил». Ладно бы просто сказал, но остановился, натянул усмешку и сверху-вниз посмотрел на девушку. Правило первое: ни в коем случае не шутить про рост Вельзевул. Кроули даже приспустил очки, Хастур и Лигур в предвкушении замерли, а люди вокруг расступились. — Давай тогда зрение поправлю, — почти прошипела Вельзевул, закидывая голову, чтобы прожечь его взглядом. — А ты дотянешься? — вновь усмехнулся тот. Вельзевул сжала кулаки. — Гавриил, успокойся. На нас все смотрят уже, — раздался спокойный голос, и Кроули увидел, как рядом с Гавриилом появился тот кудрявый парень. Взял его за предплечье, подтолкнул в сторону и не обернулся. — Азирафель, это они в нас плевали, — сказал третий, тот пухлый, первая жертва. — Сандалфон, это не лучшее место для выяснения отношений, — вздохнул Азирафель. — Все равно потом еще увидимся. На удивление, он и прекратил первое столкновение. Трио ушло, а Вельзевул даже подножку не успела поставить: толпа утянула ее назад. С тех пор тонкая нить их взаимоотношений накалилась. И загоралась каждый раз, стоило им появиться в поле зрения друг друга. Гордость и характер — качества обеих компаний. Из-за них и происходили последующие стычки. Слава богу, до драк еще не дошло, хотя как-то уже видели Сандалфона и Хастура, махавших кулаками в коридоре. После этого Хастур еще долго что-то восклицал в духе «да я бы его уложил», хотя все видели, как Сандалфон дал ему пинок, а сам остался нетронутым. Однако это были еще цветочки по сравнению с тем, что произошло в столовой спустя пару дней. Холерик по жизни, Вельзевул что-то не поделила с Гавриилом, либо он что-то сострил в ее адрес, либо просто им стало скучно, и они захотели разрядить обстановку тем, что встали друг напротив друга и начали громко спорить о чем-то, хотя больше было слышно девушку. Вельзевул встала на стул в кафетерии, оказавшись точно одного роста с Гавриилом, позже получившим кличку «пернатый», и стала сверлить его взглядом. А тот, казалось, потешался над ней, непринужденно смотря с усмешкой во взгляде. — Гавриил, перестань хоть ты, прошу, — умоляюще протянул Азирафель, вставая справа от Гавриила. Он положил ему руку на плечо. Гавриил спустил Вельзевул со стула, потрепал по голове и отошел, подмигнув ей на прощание. Вельзевул замолчала. Она стояла оскорбленная и ничего не понимала. А Кроули все понял. Он проследил взглядом за Азирафелем и Гавриилом, крутя в голове новое мнение о них — парочка. Но он был не первым, кто подумал о них такое. Все-таки в этой компании эти двое были рядом друг с другом чаще всего. Да и время сейчас такое, что отношения между мужчинами — это почти считалось нормой, и Кроули не любил вмешиваться в чужую личную жизнь. Ему вообще было все равно на всех. Главное, чтобы к нему не лезли, и все. Своей тактики «не лезь, куда не надо и к кому не надо и все будет отлично» Кроули любил придерживаться. Это был для него словно закон Божий, в коего он, к слову, не верил. Такого мировоззрения он придерживался довольно давно. Можно сказать, с не самых лучших событий. Ведь именно тогда он подумал, что если бы Бог и был, то он бы этого не допустил. Он должен был бы быть милостивым, а не карательным, думал тогда Кроули. И вот в один день надо было одному из учителей докопаться до него из-за очков на уроке… Справедливо, но все равно неприятно, когда ты строишь из себя брутального и крутого парня, а потом виновато отводишь взгляд в сторону во время публичного порицания. Он ведь сидел, никого не трогал, буквально ничего вообще не делал, а тут сразу восклицание — к директору! Видите ли, по уставу школы так не положено. «Да вертел я этот устав школы знаете где?» — повторял про себя уже злой Кроули, твердо шагая из кабинета директора, где его только что отчитали за это и грозили отстранить от занятий на несколько дней за неповиновение. Кстати, очки у него забрали. Благо, он держал дома еще парочку запасных на всякий крайний, а то мало ли что. Он уже как-то потерял их и раздавил, случайно сев в машине. Сейчас он предохранился как раз на такой случай, ведь что-то ему подсказывало, что свои очки он уже не увидит. Засунув руки в карманы и смотря в пол янтарными глазами, Кроули что-то бурчал себе под нос. Он решил выйти на задний двор и подождать там, пока не закончится этот урок, и пойти на следующий, где ему точно будут рады. Свежий воздух должен успокоить нервы. Вдох, выдох. Единение с природой. Гармония с самим собой. Нельзя подорвать имидж: он его даже не выстроил основательно. Кроули посмотрел на траву и фыркнул. Нет, пачкать одежду не хотелось, поэтому наилучшим вариантом стало сесть на лавочку, находившуюся в тени дерева. Кроули уже сел, готов был прикрыть глаза и вдоволь отдохнуть, как вдруг увидел белую фигуру за углом школы. Он прищурился и постарался понять, кто это может быть, хотя никаких сомнений по этому поводу он почему-то не испытывал. Но проверить хотелось, да и руки ой-как чесались. Быстро вскочив с лавочки и поправив куртку, он направился к тому самому углу, в предвкушении облизывая нижнюю губу. — Так, так, та-ак, — с неподдельным азартом протянул Кроули, скрещивая руки на груди и хищно смотря на Азирафеля, который стоял и… курил? От этого непроизвольно вздернулись брови и округлились глаза. Видимо, Азирафель тоже не совсем ожидал чьей-то компании, поэтому быстро постарался спрятать сигарету за спину, когда резко повернулся к пришедшему. — Ты куришь? Охренеть! — Нет! Вот еще! Глупости! — замешкался Азирафель, слегка краснея. — Ты курил! Я видел! — как ребенок, продолжал Кроули. — Я не курил! Тебе голову напекло! — О-ой, ты херово врешь! — возразил Кроули. На самом деле, перепалка была похожа на спор двух детей. Но хорошо, что рядом никого не было. Азирафель врал и правда плохо — во время диалога он то и делал, что озирался по сторонам, краснел и держал руки за спиной, откуда все еще шел дым от сигареты. — Ладно, да… — наконец признался тот и достал сигарету. От такого быстрого раскаяния Кроули слегка удивился, продолжая сверлить его взглядом. — Только вот тебе об этом знать необязательно. Что ты хочешь за молчание? — Подкупить меня решил? — Азирафель пожал плечами. — Ну вообще-то, я никому не собирался трепаться об этом, но если ты настаиваешь… — Кроули с азартом потер ладони, оценивающе смотря на собеседника снизу вверх. Тот заметно напрягся. — Расслабься, я ничего пока не придумал. Поэтому за тобой должок, если что-о, — Кроули усмехнулся и уперся плечом о стену, напоминая героя из романтической комедии — самоуверенного и язвительного. Азирафель фыркнул. — Хорошо, — с ноткой недоверия согласился он и тоже облокотился о стену спиной, поджав одну ногу и делая затяг. — И что это мы тут такие правильные стоим и курим, а? — продолжил Кроули, видимо, не собираясь уходить. — Не твое дело. — Азирафель приподнял голову и выпустил дым. Кроули невольно засмотрелся на его губы в этот момент, находя в них что-то соблазнительное, но не придавая значение мыслям. Азирафель обхватил губами сигарету, затянулся и выпустил дым, прикрыл глаза и повторил прошлые движения. В этот момент он выглядел таким умиротворенным, словно зайчонок, мирно сидящий на лугу, перед тем как его подстрелит охотник. — У меня освобождение от физкультуры. Ненавижу ее. Самый тупой и бессмысленный предмет, который только может быть, — резко выдал Азирафель и струсил пепел. — А ты? — Он искоса посмотрел на собеседника, который недовольно выдохнул и отвернулся в другую сторону. — А меня выгнали с урока и отправили к директору. Еще грозились отстранить от занятий. — И за что же? — За очки, — фыркнул Кроули. — Видите ли, их нельзя носить в помещении! Устав школы не разрешает! Да кому вообще он нужен — устав школы?! — начал яро восклицать Кроули, жестикулируя. В конце он остановился, потер переносицу и раздраженно вздохнул, цыкнув. — Если он есть, значит, кому-то нужен. Все-таки без него здесь была бы разруха и полный кошмар, — Азирафель докурил сигарету и потушил ее о стену школы, спрятав окурок. — Маяковский так о звездах писал, — проговорил Кроули, — но все равно это — чушь. Азирафель обернулся и удивленно посмотрел на Кроули. Тот заметил это, хотел обернуться в ответ, но остановился, придерживаясь стены и образа плохиша, а Азирафель без стеснения осматривал его, слегка улыбаясь. Повернуться хотелось. Кроули не понимал, почему, но его голову словно держали невидимыми руками и поворачивали в сторону кудрявого парня. «Держи образ, — повторял про себя он. — Он же из компании наших оппонентов, нужно соответствовать нашим отношениям». Азирафель достал из кармана бордового пиджака конфету и положил в рот. Кроули все же обернулся, усмехнулся, сверкнув белоснежными зубами, и они по-новому посмотрели друг на друга. — Знаешь, а бежевый цвет тебе шел больше. Хотя этот… — Кроули показательно закусил губу, следом облизнув ее, как обычно делают парни, желавшие позаигрывать с девушкой, а потом надеяться на страстную ночь вместе с ней. Намек, если говорить проще. — С этим цветом ты не кажешься таким набожным. Словно ангел в шкуре дьяволенка, если ты понимаешь, о чем я. — Азирафель не понял. — Ой, да ладно! — Кроули фыркнул. — Ну да, что от вас, девственников, можно ожидать. — Откуда мне знать, — с иронией произнес Азирафель и усмехнулся, самодовольно смотря за реакцией Кроули, которая не заставила себя ждать. Он присвистнул и прошептал «вау». — Да ты все-таки чертенок, а, ангел? Знаешь, я бы с тобой не прочь выпить, а потом пошалить, если б ты был девушкой, — с язвительной интонацией сказал Кроули, уже выпуская наружу своего чертенка и надеясь смутить таким заявлением бедного Азирафеля, что у него, несомненно, получилось бы, если бы на месте собеседника был кто-нибудь другой. — Разве это препятствие для тебя? Какая жалость, а я-то думал, что ты не из робких, а ты вот как, — говоря это, Азирафель медленно приблизился к нему, оказавшись довольно близко. Он приподнял голову, чтобы смотреть в его янтарные глаза своими небесно-голубыми. И вот тут система дала сбой: смущаться и не понимать начал Кроули. — Очень жаль. Очень, — он усмехнулся и провел белоснежным пальцем по загорелой коже на щеке Кроули, отчего тот и вовсе потерял дар речи. Однако ему удавалось сохранять стойкость, несмотря на все факторы, грозившие подорвать ее, и не только ее. Одному лишь Богу известно, что было бы, если б не звонок, заставивший Азирафеля буквально отскочить от Кроули и, не оглядываясь, пойти прямиком в здание школы. Кроули стоял один — ошарашенный, со странным отпечатком на душе после всего этого. И лишь один вопрос составил ему компанию в эти минуты: «Какого хера?»