Часть 1

      Аризона. Жарко и пыльно. Дороги здесь заезженные и кривые, сквозь бесконечную пустыню. Воздух пахнет солью, сгоревшим маслом и чем-то, что давно сдохло. Аризона не для неженок — для оборванцев и отверженных. Каждый кретин, мечтающий о лёгкой наживе, считает этот пустынный штат самой благоприятной квинтэссенцией для криминала. Каждая собака на Юго-Западе знает, кто здесь носит за собой дурную славу. Кто стреляет и никогда не спрашивает, финальным аккордом спалив следы присутствия динамитом. И если в пыли за твоей спиной вдруг мелькнёт тень, звенящая быстрой пулей — молись и копай могилу.       Слава идёт вперёд «Мертвецов» даже там, где давно пахнет смертью. Даже в Отмане местные кретины с расплавленными под палящим солнцем мозгами знают. Помнят. Отман — не город. Это шрам на карте. Слухи здесь переносит ветер, который шуршит по песку, пересчитывая, что ещё можно украсть. Слухами земля полнится. А кто их пустил никто и не помнит. Сюда забились только самые пропащие крысы и изгои, влачащие игру из ямы. Чёрный рынок от преступного мира. А во главе «Плут», которого прозвали так не за слова, а за сущность. Со Страйкером никто работать не любил, кого не спроси. Прозвище-то говорящее. Страйкер такая же крыса, которая знает, где лежит яд, а где последний кусок сыра. Мнительный, подозрительный. Но иначе в Отмане не выжить. Конкретно эта крыса снабжает банду взрывчаткой. И каждая встреча с ним не обходится без продиктованного желания самоутвердиться. Возможно, с обеих сторон. Но никто счёт не ведёт.       — Ты их ещё обнюхай, не отравлено. — зажигалка мелодично щёлкает в пальцах, вновь поджигая потухшую сигару. Сизый дым под потолком подвала уже почти развеялся. Совсем не дело. — Всё как всегда. Наше добро взамен на взрывчатку. На этом расходимся. Мы сюда не на всю неделю, любезный.       Терпения МакКри хватило ненадолго. Звякнув шпорой, Джесси подталкивает мыском ботинка один из ящиков с оружием ближе к Страйкеру. Будто ставит точку. Этот его кривой вальс вокруг да около осточертел. «Плут» приценивался уже где-то минут с пятнадцать. И так всем ясно, что тот не станет кидать на сделку «Мертвецов». А вот филигранно наебать нужно уметь. У него получалось пару раз. За отсутствием альтернатив приходилось закрывать глаза на определённые издержки.       — Где взяли?       — Серьёзно? Может ещё лицензию на торговлю спросишь? Отчего-то раньше тебе такие вопросы в голову не приходили. — Джесси не скрывает надменный смешок. Подобных манер он у Эш понабрался, не иначе. У них ещё до банды было много смежных точек соприкосновения. Среди своих за ними закрепилось ёмкое два сапога пара. А МакКри и не против.       «Плут», вопреки открытой провокации, и бровью не ведёт. Заправляет большие пальцы рук за пояс штанов. Встал в позу. Сейчас, чёрт возьми, начнётся. Неприятный тип. Упёртый как тот же облезлый осёл, бродящий по пыльной улочке города. Даже воняет точно так же.       — Раньше набор был без серийников и долбанных логотипов «Хеликса». Да от этого ящика буквально смердит госсобственностью.       Какая ирония.       — И чё? — топорный тон Эш гулким эхом стукается о бетонные стены сырого подвала. Она обычно не вмешивалась, бдела с «Гадюкой» наперевес. Терпение кончилось не только у Джесси. А та и вовсе преобладает темпераментом вспыльчивым. Горячий нрав. Это не проблема для лидера авторитетной преступной группировки. Но уметь заводить друзей тоже навык полезный. Уважение в их кругах штука хрупкая. Банде нужны единомышленники, дилеры и посредники, чтобы расширять влияние за пределы Юго-Запада. Поэтому у них есть договорённость: переговоры обычно лежат на совести острого на язык МакКри, а Каледония нагоняет ужас своим молчаливым шлейфом презрения и высокомерия. Хотя по большей части ужас нагоняет Боб, стоящий за её спиной незыблемым хромированным изваянием в три метра ростом.       Заметно, что Страйкер мгновенно напрягается, растеряв весь свой деланный гонор. Приятно чувствовать превосходство. Авторитет не просто пустой звук       — Я... Кхм. Мне не нужны проблемы.       — Так я могу тебе их устроить, любезный. — резко произносит Эш с угрожающей полуулыбкой на губах. Она ласково оглаживает пальцами приклад своей винтовки. Всем, кто воюет с ней бок о бок, известен этот жест. Боевая готовность. — Кинуть нас хочешь? Так, сука, дела не делаются. С кем угодно, но не с нами.       Накал в помещении мгновенно подскакивает. Спёртый подвальный воздух будто тяжелеет. Амбалы за спиной «Плута» подобрались, вцепившись пальцами в набедренные кобуры. Подобрались и Боб с Джулианом. Последнему точно рвануть ничего не стоит. Определённо оправдывает свою тягу к пиротехнике. Он у них за диверсионного гения. С динамитом чуть ли в обнимку не спит. МакКри часто получал по роже, ввязываясь в драку к нему на подмогу. Джулиан вспыхивает, как спичка, на любой косой взгляд или неосторожное слово. Происходящее сейчас грозят вылиться в нечто схожее. С той лишь разницей, что потерь будет куда больше, чем просто подбитый глаз.       Джесси никогда не воротит нос от возможности оправдать громкое имя их банды. Затеять старую добрую перестрелку на самом деле хлебом не корми. Об этом стоило помнить не только их конкурентам, но и Страйкеру.       Джесси любит запах жжённого пороха. Джесси готов в любой момент знакомо крутануть барабан «Миротворца». И Джесси с удовольствием подпишет эпилог с визитной карточкой в виде продырявленного лба Страйкера. Но ещё Джесси знает, что земля Отмана помнит банду «Мертвецов» пролитой ни раз кровью местных мародёров по старым дрязгам. Здешние их боятся и уважают, но не жалуют. Если затеется потасовка, силы будут не равны. За «Плута» здесь вступятся. А Эш предприимчиво решила особо не светиться большим парадом. Казалось бы, что может пойти не так? Дело-то плёвое — привезти одну контрабанду и забрать другую.       Их всего четверо, не считая Боба.       — Плевать мы все хотели на кодекс чести, это нравственный бред. Но ты же человек дела, «Плут». Как и «Мертвецы». Мы своё слово держим, а долги всегда раздаём. Понимаешь к чему я клоню? — МакКри пока что единственный среди всех присутствующих, кто не притронулся к оружию. Мирно вскинув одну ладонь, чтобы перетянуть фокус внимания Страйкера обратно на себя, он перехватывает сигару пальцами. Непринуждённость. Напускное. На то, чтобы достать из кобуры револьвер и взвести курок у Джесси обычно уходит доля секунды.       — Угрожаешь.       — Предупреждаю. Давай поступим так: ты забудешь об этих мелких циферках на наших ворованных пушках и выдашь нам наше добро. А я радушно постараюсь уговорить «Катастрофу» не брать во внимание, что последние две твои поставки были забиты каким-то дерьмом, а не взрывчаткой. Иначе следующий визит в твой прогнивший гадюшник будет с жаждой правосудия. Мы народ ранимый и злопамятный. Для старых знакомых можем сделать исключение на взаимовыгодных условиях.       В этот момент вскрывается истинная натура. Крыса ищет спасения. Пальцы «Плута» с дрожью сжимаются на рукояти пистолета, заткнутого за пояс. Вот ведь тоже идиот, не гнушающийся в перспективе отстрелить себе причиндалы. С таким воевать как-то не благородно даже. Себя не уважать. В практичных мозгах Страйкера сиюминутно же начинается мыслительный процесс. Слышно, как со скрипом крутятся заржавевшие шестерёнки. Страйкер зависает с тупым выражением лица, чуть приоткрыв рот. Взгляд бегает от Джесси к Джулиану, после зависая на Эш и вечно молчаливом Бобе. Трёхметровый омник у них всегда был гарантом на успешную сделку. Раз в год и палка стреляет. Сегодня в голове «Плута» что-то переклинило, не иначе.       Разумеется, это угроза, а не предупреждение. Разумеется, Джесси не гарантирует и не обещает. Он даже не думает, что начнёт молить Эш о пощаде Страйкеровской задницы. Они просто подорвут идиота его же взрывчаткой под покровом ночи. Собственная честь дело принципа. Страйкер давно портит им кровь. Ни он первый, ни он последний в их деле испугался за свою шкуру. Притягивать внимание правительства и организаций, служащих на их благо — всегда риски. А банда «Мертвецов» никогда не боялась рисковать. Игра по крупному. Они перехватили конвой «Хеликса», так удачно проехавший по шестьдесят шестому шоссе пару дней назад. Вообще-то о последствиях МакКри ожидал исключительно новую строку в послужном списке объявления "разыскивается живым или мёртвым", а не проблем с перекупщиками. Все тупо начинали трястись при виде логотипа охранной компании. Охрана у них, к слову, детский сад.       Правительственные шавки, забывшие про этот дикий край страны со своей гонкой к светлому будущему и восстановлению мира после восстания машин, куда более безобиднее банды, заимевшей репутацию террористов.       — Предложение звучит весьма разумно. — наконец выдаёт Страйкер не совсем уверенным голосом. Ещё более разумно с его стороны будет сегодня же уехать куда-нибудь подальше. В глубь скалистых гор или каньонов, чтобы избежать праведного гнева «Мертвецов» в последующие дни. Обидно, конечно, будет лишиться возможности отвести на нём душу.       Джесси снова зажимает сигару зубами и переглядывается с Эш. Решение они всегда принимают вместе.       — Не испытывай судьбу. Моё терпение за сегодня исчерпано, — ставит точку Каледония, требовательно подгоняя «Плута» и кивая МакКри с одобрением во взгляде.       Невозможное сочетание нахальной фамильярности и эстетически притягательной грации. Воспитание аристократки впиталось в Эш до мозга костей. Джесси искренне восхищается каждый раз. Ей легко удаётся заворачивать своё властное высокомерие в изысканную обёртку экспрессии. Часто складывается впечатление, что из-за одной только харизмы многие в банде были готовы пойти за «Катастрофой» в любой Ад. А МакКри ни причины, ни поводы не нужны. Хоть против всего мира. Что там один вонючий запуганный Страйкер?       Джулиана они взяли на сделку впервые. По праву осмотреть товар, чтобы теперь уже без наёбки. Чтобы не подорваться при неосторожном чихе, случайно прогремевшем в паре метров от заряда. Тот умело вертит взрывчатку в руках, проверяя целостность. Подождут, сколько нужно. Как бы не хотелось выйти на свежий воздух. Мнительность Страйкера шла в ногу с его прозвищем. Все сделки совершает в тёмном затхлом подвале.       Градус напряжения так и не спадает.       — Порядок. — Джулиан подмигивает Джесси и восторженно блестит взглядом. Как мало человеку нужно для счастья.       Спектакль, разведённый одним недальновидным неуёмным умом, окончен. Можно расходиться. Фрэнки в очередной раз начнёт вонять, что они здесь тысячу лет торчали. Тяжело хакерам в этом вопросе. Для них восприятие времени реального мира кажется возмутительно долгим.       — Как всегда было приятно иметь с тобой дело. — МакКри шутливо наклоняет поля шляпы. Очевидное издевательство, которое Страйкер и не различит в этом посыле. Он хоть и расчётливый, но тупица, коих свет всё ещё носит из жалости, — Плуту да вору — честь по разбору.       — МакКри, погоди. — тот вдруг подхватывает его под локоть и задерживает возле лестницы к выходу. В Джесси мгновенно возгорается желание вдарить кретину в лоб, чтобы не наглел, — Без обид?       Вместо демонстрации агрессии, Джесси дарит ему свою самую очаровательную улыбку. Её он обычно использует в разногласиях с Эш, чтобы сгладить углы ссоры, если таковая случалась, и обезоружить обаянием. Харизма ему тоже не чужда.       — Конечно без обид.       Крыса. Вот как есть. Помойная, вонючая, вечно трясущаяся трусливая крыса. Но иначе в Отмане не выжить. А его это не спасёт.       

***

      Три дня выдались бесконечно долгими и даже каторжными. Они готовились к налёту так тщательно, будто в первый раз собирались кого-то грабить. Хотя даже в первый раз они больше верили в импровизацию, нежели в стратегию. Их и десятка тогда не набиралось, а нажились на полгода вперёд. Теперь распределять процент сложнее. Новый уровень всё таки. Банда «Мертвецов» уже второй раз собирается перейти дорогу правительственной организации. Расширение владений требует соответствовать. Они не могут позволить себе быть лёгкой мишенью. А для этого нужно добыть технику для укрепления базы. Губа не дура. Комплекс ПВО «Стингер» и коммуникационный модуль с шифрованием. Выживание на новом уровне. Такое оборудование с рук не перекупить, нужен серьёзный подход. Страйкер может спать спокойно. Разборки в Отмане пришлось отложить на неопределённый срок в угоду собственным интересам. Но куда бы нелёгкая не завела — всё по плечу в расположении амбициозных целей и около сотни верных людей за спиной.       Без грызни внутри банды, конечно, не обходится. Это всегда пустяки. Но когда они начали стремительно разрастаться, уследить за каждым стало куда сложнее. Подлинность в аспектах преданности держалась на доверительных отношениях. До поры до времени.       — Этим всем можно поживиться у соседнего сброда. А вы с Джесси заигрались. Я тебе говорю, ни к чему хорошему эта авантюра не приведёт!       Потому что всегда найдётся тот, кто будто бы знает лучше. Всё обо всём. Данную роль взял на себя Киллиан. Он препирался с Эш на высоких тонах чаще, чем кто-либо. В банде он совсем недавно. Не понимает простой истины. Спорить с Эш — себе дороже.       — Нам нужны первоклассные ресурсы. Такой качественной техники нигде больше не найти. Сброд на то и есть сброд. У них только бесполезная рухлядь, подручный хлам и мусорные отбросы. — не ясно каким чудом Элизабет сохраняет спокойствие. Возможно, это крайняя стадия ярости. Того и гляди с тихой и надменной усмешкой спустит курок в лицо оборзевшего. Она может, все это знают, — Не способен понять даже с десятого раза? По слогам проговорить? Ты уже доказал, что эволюция может идти вспять. Не позорься.       Эш плюётся ядом. По публике прокатываются редкие смешки. Но МакКри не без напряжения замечает, что среди толпы больше тех, кто сейчас буквально заглядывает в рот Киллиана, аки пророку. Плохо дело. Среди банды у Киллиана есть несколько дружков, разделяющих подобные взгляды. Те, кто считает выживание победой. Те, кому хватает крошек с чужого стола. Жить как живётся, не опасаясь за свою шкуру. Вместо того, чтобы выгрызть себе место под солнцем.       — Никто никогда не сомневался, что такой сброд не ровня Элизабет Эш, родившейся с золотой ложкой в жопе, но это уже слишком. Я не собираюсь лезть под пули за твои фантазии. Да это просто коллективный акт суицида! — Киллиан переступает границу разумности. Страх затмевает здравый смысл. Не перед праведным гневом Эш. Перед перспективой обзавестись прицелом правительства на собственном лбу.       У Эш и Джесси на эту долю взгляды радикальные. Без риска они так бы и продолжили сидеть в грязи и перебиваться удачей.       Очередная перепалка накануне штурма хранилища «Омники». Дело обычное — все на взводе. Стресс и адреналин делают с людьми совершенно непредсказуемые вещи. В этот раз распря достигает крайней точки. Джесси не может стоять в стороне. Не только будучи вторым лидером, но будучи надёжным прикрытием Эш. Говорить нечто подобное, подрывая её компетенцию — тотальное неуважение. А за язык того ведь никто не тянул.       — Что-то ты слишком громко разлаялся. — Джесси вклинивается в центр событий за долю секунды, цепко подхватывая Киллиана за ворот куртки и распугивая собравшихся вокруг членов банды. — Можешь поделиться мнением со мной, послушаю с удовольствием. А потом проверим сколько выбитых зубов заткнёт твой рот.       — Да ты подумай сам! Конвой «Хеликса» был везением. На том бы и остановились. Но вам обоим сразу показалось, что вы бессмертные. Вы нас всех сожжёте. И сами сгорите вместе. — несмотря на разгорячённые речи, Киллиан немного стушевался. Определённо подмечает во взгляде Джесси готовность познакомить свои костяшки с его носом.       — Везение? Мы взорвали бронированный конвой и ушли без потерь. А вынесли столько, что целый Финикс на год вперёд прокормить можно. Это не везение. Это расчёт и наша работа. — разжёвывает Джесси, непроизвольно сжимая хватку на куртке Киллиана крепче. Начистить морду этому брюзжащему по поводу и без чучелу давно хотелось. Но этим он расположения не заслужит. Это всегда тонкий лёд.       Уважение у них заслуживается делами, а не силой. На крови доверие и верность не заработать. На мордобое тоже. Неужели такие дела их пугают, а не вдохновляют? Шпана, блять. Стоит пересмотреть критерии отбора в банду. МакКри гнильцу обычно за версту чует. А тут как-то мимо обошло.       — Ты и правда пытаешься прыгнуть выше головы, Джесси. — послышался из толпы голос Евы. Пару человек рядом с ней кивнули.       Пособники. Всегда найдутся те, кто начнёт мутить воду и колебаться.       — Слышал? Грабануть склад «Омники» это не тоже самое, что подорвать конвой! — возражает Киллиан, покачав головой. Набрался смелости в окружении таких же пуганных дурачков, не иначе.       Дерьмовая ситуация. Накал шёл по нарастающей долго, прогрессируя. Джесси и Эш прекрасно понимали — рано или поздно это произойдет. Разногласие интересов. В том случае, когда «Мертвецов» становится всё больше и больше. Конфликт чреват расколоть банду, отбросив многолетние старания в выгребную яму. Это ещё не дошло до заговора и мятежа у них за спинами. Дело приняло бы совсем мрачный оборот. Стрелять в своих МакКри не был намерен.       Переломный момент. Наивные деньки кончились. Сплочённая братия из пары десятков человек теперь сотня разношёрстных бандитов. У каждого своё мнение. У каждого своя призма восприятия. Больше забот, больше ответственности. Лидерство никогда не было лёгким. Сейчас так и вовсе — бремя. Принятые решения, сделанный выбор, а в конце последствия.       — Тогда проваливай. — грозно выдаёт Джесси своё решение прямо ему в лицо.       Разжав пальцы, он чуть отталкивает Киллиана. И сам себе обрубает шанс развязать драку. Достаточно трагедий на сегодня. И без того цирк какой-то.       — Чего? — сделав пару шагов назад, Киллиан удивлённо смотрит на них обоих. Не верит. И лишь возмущённо глотает воздух, раздувая ноздри в гневе.       — Всё таки по слогам проговорить? Проваливай. Здесь ты больше не нужен. И последышей своих безмозглых забирай. — поддерживает его Эш, соглашаясь с приговором. Иного варианта нет.       Джесси не нужно оборачиваться, чтобы знать наверняка: надменно вздёрнутый подбородок Каледонии красноречивее любых слов. Пренебрежение. Разочарование. Они даже общие решения иногда принимали на каком-то ментальном уровне, понимая друг друга с полуслова.       — Какая же ты сука, Эш! Могла бы и дёрнуть за поводок на шее у своего дружка.       Вот теперь Джесси себя не сдерживает. Обосновано даёт волю своим желаниям. От души замахнувшись, он метко прописывает кулаком Киллиану по носу. За неуважение, перешедшее все рамки.       — Пакуй штанишки и ни слова больше, иначе отсюда тебе придётся уползать.       Обхватив пальцами разбитое лицо, Киллиан приглушенно стонет что-то невнятное и дарит МакКри уязвлённый взгляд. Джесси думает, что за все свои слова этот ублюдок отделался малой кровью. Ева подхватывает Киллиана под локоть, уводя из толпы. За ними уходит ещё человек десять. Может больше. Джесси не собирается считать. Естественный отбор.       — Всё, ребятки, представление окончено. Давайте-ка, расходитесь. — Фрэнки протискивается к ним и разгоняет зрителей. За это Джесси ей благодарен. Хочется избавиться от внимательных взглядов и горечи, повисшей в раскалённом солнцем воздухе.       А столько экспрессии, мать её.       МакКри смотрит на Каледонию. Она скованно стоит на месте. Как по струнке. И сверлит глазами какую-то точку на щеке Джесси со сложным смешением чувств на лице. Задумчивость и что-то ещё.       — Эй, не бери в голову. — тихо произносит Джесси, разминая пальцами подбитые костяшки. Новые ссадины того стоили.       Эш только чуть ведёт головой. Маска высокомерия рассыпается, плечи расслабляются, опускаясь. Будто под тяжёлым грузом.       — Думаешь мы справляемся?       Джесси непонятливо моргает и чуть хмурится. Иногда он забывает, что даже она — просто человек. Что за этой надёжной спиной и за каждый колючим словом — бьётся сердце. Сомнение — оно было в её взгляде.       — Не знаю никого, кто мог бы справиться лучше тебя. — честно отвечает МакКри, не задумываясь над ответом. Потому что это правда. Потому что она всегда знает, чего хочет, — Мы предполагали, что подобное может случится и были готовы. У каждого свой предел. Нам в любом случае с ними не по пути, так пускай катятся.       Потому их мир такой. Каждый шаг на грани. Близость их выбор. Доверие друг к другу это и есть справляемся. С Джесси она может себе позволить выглядеть уставшей или подавленной. Да любой. Джесси принимает её всю. С вопросами. С сомнениями. Их союз — сокровенное единение привилегированной близости, которой нет у всех остальных.       Эш молчит с секунду и отрешённо поправляет бандану на шее, сминая ткань тонкими пальцами. Она всегда так делает, когда размышляет. О чём-то глубоком, но не озвученном. Джесси уже каждый её жест себе отпечатал. И теперь умеет чутко улавливать любую перемену в настроении.       — Спасибо, Джесси.       — Пустяк.       Откинув волосы, Эш расправляет плечи и знакомо вздёргивает подбородок. На лице знакомая ухмылка. Снова «Катастрофа». Снова маска хладнокровия. Она не замыкается, она преодолевает. МакКри рад, что у него вышло развеять морок неуверенности, сгущающейся тучами над ними двумя.       — Заткнись и прими мою благодарность, идиот.       — Ты права. Редкое событие.       Под тихий смех обоих, Эш отвешивает Джесси лёгкий и шутливый подзатыльник, сбивая на лоб шляпу. Не всё так плохо. Ведь куда бы нелёгкая не завела — всё по плечу, когда рядом есть близкий человек.

***

      Жгучий воздух забивается в лёгкие. Жжёт изнутри с каждым вздохом. Джесси задыхается гарью. Он уже давно потерял понимание где верх, где низ и палит наугад. В гуще событий смешивается шквал оглушительных звуков: выстрелы, взрывы, крики. Всё равно что второе восстание машин. Настоящая кровавая, блять, баня. Или Ад на земле, разверзнувший преисподнюю прямо по периметру перестрелки. Ему есть с чем сравнивать. Потому что именно эта засада не сродни любой другой перестрелке за всю недолгую жизнь МакКри. Будто настоящая война. И не с какой-нибудь драной бандой неприятелей, затаивших на них обиду или просто желающих посоревноваться за авторитетное место. Это вообще хоть каждый день. В настоящий момент Джесси ни разу не уверен, что выберется живым.       Их окружают. Успешно. Бесповоротно. Припирают к стене. Союзный тыл продолжает отстреливаться. А выхлопа от этого чуть. Противник у них не пальцем деланный, это не случайные типы с улиц. «Мертвецы» не были готовы к тому, что хранилище вдруг наберёт специальный отряд в оборону. Откуда только столько народу? Разведчики клялись, что ограбить склад не сложнее, чем отобрать конфетку у ребёнка. Десяток дронов, да сорок человек. Соблазнительный кусочек для любой банды, хоть что-то из себя представляющей. Они готовились, планировали, в конце концов. Всё должно было быть проще. Просто приземлённый грабёж, а не врыв на горячую точку.       Это была облава. Против них выступили самые настоящие оперативники «Овервотч». И что-то подсказывает, что эту специальную операцию по облаве на «Мертвецов» в организации готовили с особым пристрастием. Засранцы остервенело отстреливаются, не щадя, и обступают со всех сторон. Какая честь, подумать только!       — Боб! Выведи всех отсюда, мы прикроем! — приказной вопль Эш умудряется перекрыть всю эту кашу звуков.       Колеблется омник совсем по-человечески, но не долго. Его хромированной конструкции град пуль всё равно, что комариный укус. Перезарядив ручную турель, Боб бесстрашно выпрямляется и приступает к выполнению инструкций. Джесси в нём никогда не сомневался. Остались ли вообще те, кого можно спасти? Количество павших товарищей увеличивалось с каждой минутой. Всюду кровь, грязно смешанная пылью. Оторванные конечности, как потерянные куски паззла. И трупы. Просто гора, блять, трупов. В какой-то момент Джесси запрещает себе смотреть по сторонам, чтобы не видеть всё это месиво. Не ясно где свои, где чужие. В прицельном взгляде внимание цепляется за Джулиана с обгоревшим боком. Подорвался, всё таки. Но цел. Хотя бы с ним всё будет в порядке. Он выберется. Всегда выбирался. Кто-то и вовсе остался на базе обеспечивать отступление. Каналы вечно сбоящей связи рухнули вместе с попыткой пробиться в слепую зону противника. «Овервотч» и здесь всё испоганил своими глушилками. Ублюдки. А слепой зоны тут и не осталось. Всё горит бессмертным пламенем, разрастающимся во сухой траве.       Они в ловушке.       Джесси так просто не выжечь. Хотя бы кровь им попортит. Он всегда был удачливее многих. МакКри высовывается из укрытия на долю секунды, чтобы хоть немного оттеснить противника. Отсрочить неизбежную развязку. Снимает сразу двоих, потратив по одной пуле на каждого. Ядовитый гнев со вкусом отчаяния растекается по венам вперемешку с адреналином. Забористая смесь. Джесси рычит, закидывая в барабан «Миротворца» шесть патронов. И только на четвёртом замечает, что рука дрожит. Левое плечо саднит ноющей болью, мешая сосредоточиться.       Подстрелили, суки.       — Блять, МакКри! Не геройствуй! — Элизабет сменяет его на линии огня, прикрывая. Беглый огонь «Гадюки» позволяет Джесси сменить укрытие, чтобы подобраться к Эш ближе. Бок о бок будет больше шансов выбраться и прикрыть спины, — Ты в порядке? Отвечай!       — В полном. — Джесси щёлкает затвором и раскручивает барабан револьвера. Это всегда помогает успокоиться и выровнять дыхание, — Пора поддать огоньку.       Теперь они просто обязаны положить как можно больше уродов в синем. Эта битва может стать для них обоих последней. Так почему бы не отыграться? Сдадутся — отправятся в тюрьму. Не плевать ли, сколько они на тот свет отправят, если всё равно пожизненно? Полуразрушенное здание, служащее им обоим укрытием, впоследствии может стать им общей могилой. Шансы, что Боб успеет за ними вернуться, верно стремяться к нулю.       Эш тоже это понимает. Ничего не отвечает, не кидает на него гневный взгляд. И больше не материт его всеми возможными словами. Она выуживает из поясного крепежа динамит. МакКри метко подстреливает летящий в зону противника снаряд. За взрывом следует минутное затишье. Передышка. А перевести дух не получается. В груди пожар похлеще. Их общая боль потери близких воплощается в этом пламени. Символ готовности стоять до последнего. Их общая ярость. Хаос, безумие и затуманенный рассудок. Всё как они любят. Как они привыкли. Дерзкая взрывоопасная романтика.       Крики возобновляются, в нос ударяет едкий запах крови и гари.       Следующий взрыв замедляет время. Паника остужает жилы. Будто все жизненные силы одномоментно выкачали. Паника давит на разум и липнет к коже, как тягучая смола. Рокочет прямо над их головами. Через поднявшийся столб пыли Джесси едва видит, как потолок старого здания шатко трясётся, осыпаясь мелкой крошкой. И норовит рухнуть прямо на них.       В ушах лязгающий звон, тело предательски сковывает первобытным страхом. А ведь есть всего пара мгновений, чтобы предпринять хоть что-то. Долго думать нельзя.       Он резко дёргает Эш на пол. И просто наваливается сверху. Закрывает её собой от обвала. Прежде чем их проглатывает тьма, Джесси успевает подумать, что в этом тоже есть какая-то испорченная романтика — оказаться погребёнными заживо. Главное, что на своих условиях.

***

      — Джесси?       Сознание нехотя выплывает из забвения. Раскалывающая боль дроблено бьёт по вискам и затылку. Вялый порыв отозваться на зов родного голоса выливается в слабое мычание. И сразу же прерывается кашлем. Пыльный воздух забивается в сдавленную грудь. На него вообще давит отовсюду сразу. Вновь ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ни шевельнуться.       — Блять, МакКри.       На фразеологизме "блять, МакКри" можно было бы разбогатеть, если бы Джесси платили по доллару каждый раз, когда Эш произносила это устойчивое выражение.       — Ты цела? — голос хрипит, к горлу подкатывает тошнота. Голова протестует против попытки разговаривать и буквально взрывается болью. С тёмными пятнами в глазах.       — Это я должна у тебя спрашивать! Я же сказала тебе не геройствовать. Какого хрена ты устроил? — в голосе Каледонии сквозит не столько недовольство, сколько отчаяние.       Он прекрасно понимает почему Эш злится, но будь у него возможность вернуться на пару мгновений назад — поступил бы ровно точно так же. При любом исходе. Такая у них традиция. Закрывают друг друга от пуль. Теперь ещё и от завалов. Новый уровень.       — В очередной раз сделал тебя должницей за спасённую шкуру.       — Заткнись и не шевелись. Эти выродки пытаются нас вытащить.       Пошевелиться он и не может. Джесси действительно затыкается. Но не потому что она попросила. Дышать трудно. Говорить тем более. По шее стекает кровь, неприятно ошпаривая кожу. Они оба не требуют друг от друга ответов на вопросы. Потому что честного ответа никогда не получают. Всё ли в порядке? Каледония обычно посылает презрительный взгляд и привычно просит заткнуться. МакКри всегда шутит, что на нём всё заживает как на собаке. Заживёт и это.       Они прижаты практически насмерть. Друг к другу. Один запас кислорода на двоих и кромешная тьма. Где-то за пределами разделённого на двоих вакуума слышны чужие голоса. Плавающему на периферии новой отключки мозгу это сейчас совершенно не важно. Так проходит несколько часов. А может так кажется. Джесси лишён нормальной дозы кислорода и мучается тупой болью. Тело немеет, болит. Ему не до этого. Не до мыслей о том, что будет после. Теряется связь с реальностью. Оставаться в сознании тяжело. Джесси старается. Впитывает каждый всполох дыхания Эш, зажатой под ним. Слушает гулкое эхо, отскакивающих от бетона капель не то воды, не то его собственной крови. Зачем? Из принципа. Вряд ли он сможет оказать какое-то сопротивление, когда их откопают. Не в том он состоянии.       Голоса и звуки за пределами их гробницы окончательно сливаются в неуловимую чушь. В какой-то момент тьму разбавляет солнечный просвет. МакКри беспристрастно пялится на лужу крови, натёкшей с его затылка. Её вообще много. Везде. Критическое состояние, не иначе. На спину перестаёт давить многотонным грузом. МакКри осознаёт не сразу.       — А теперь отойди и подними руки или пристрелю их обоих.       Когда получается вдохнуть полной грудью перед глазами снова темнеет. Его подхватывают под руки, поднимая из завала. Джесси жадно глотает воздух. Джесси согласно сдаётся судьбе. Это был финал всего сразу. Он не то, что сопротивление оказать — на ногах стоять не может. Они оба хотя бы живы. Может потом они что-нибудь придумают. Как это обычно бывает. Нет сил даже на надежду.       Затуманенный взор цепляется за Боба, которого взяли на прицел и приставили к стене с поднятыми над головой руками. Наивный бедняга омник всё таки вернулся за ними. Чёрт.       — Немедленно убери пушку от моего лица, выродок. — угрожающий тон Эш немного отрезвляет. Лишь каплю. Он не видит её даже, в глазах морок.       Ах, да, они тоже под прицелом. Разумеется.       — Этих двоих вон к той стене. Побеседуем. — незнакомый голос — суровый и рычащий. Он игнорирует любую помеху. Надо думать, его обладатель и будет решать их дальнейшую судьбу.       Кто-то сковывает руки МакКри наручниками за спиной. Теперь болит не только голова, но и плечо. По новой. Мир кружится в безумном вальсе, а его всё никак не оставят в покое. И просто грубо бросают задницей на пол. Он не просит церемонится, не заслужил. Но это просто подло. Многострадальный затылок совсем неласково впечатывается в бетонную поверхность. И Джесси не сдерживает болезненного хрипа. Жалкого такого, почти скулящего.       — Джесси! — взволнованный голос Эш едва пробивается из под толщи зверской мигрени.       — Пригласите сюда Циглер. — снова рычит тот самый голос главного откуда-то сразу со всех сторон, — И выметайтесь все.       Кажется, было бы лучше сдохнуть — настолько сейчас кажется поганым существование.

***

      Обморок лениво выпускает МакКри из своих колючих объятий. Уже второй раз за сегодняшний день. Это его личный рекорд — столько отрубаться. В этот раз забвение выплёвывает его в жестокий мир с куда менее неприятными ощущениями. Боль не уходит, но общее состояние поднимается с планки "невыносимо" до "бывало и хуже". Теперь Джесси точно знает насколько хуже может быть.       — Я сделала что могла, но нужна госпитализация, Рейес. У него сильное сотрясение.       Незнакомые руки ощупывают его затылок. Они мягкие, приятно холодные, несмотря на жар Аризоны. Почти невесомые в своих аккуратных прикосновениях. Джесси мгновенно млеет. И медленно поднимает голову навстречу этим целительным рукам. Он понятия не имеет, что с ним сделали. Но это самое настоящее чудо. Все вопросы отпадают, когда в полевом медике МакКри узнаёт Ангелу Циглер. В живую она ещё больше похожа на небожительницу, чем на тех рекламных постерах. С нимбом, с крыльями. Кто это вообще придумал? Одна из главных легенд «Овервотч». И фаворитка многих спасённых детишек. Ещё одна жизнь спасена. На кой чёрт такая добродетель к террористу? Идиотизм. К чему старания? За его мёртвую тушу получат столько же, сколько живьём. Нужны ли организации под крылышком ООН эти жалкие миллионы? А зачем тогда откопали? Это правда смешно. И не понятно ни черта.       Он медленно осматривается. Боб исчез из поля зрения беспорядочного хаоса в последствиях разрушения. Эш здесь. Рядом. Сверлит внимательным взглядом, не мигая. Если бы он сдох, то она его из самой преисподней достала бы, чтобы потом самолично отправить обратно. За то, что он заставляет её волноваться. Джесси молча кивает. Тоже медленно. Башка всё ещё ноет на каждое движение и звук. Но ему правда лучше. Уже не хочется отправиться на тот свет поскорее.       — Я тебя услышал. — рычащий мужик никуда не делся. Он же здесь и главный. Габриэль Рейес. Его узнать не трудно тоже. Об этих героях войны кричали с каждого угла ещё когда Джесси был совсем малолеткой. Кричат и по сей день. Как много чести. Всё ради того, чтобы раскидать «Мертвецов»? А это уже не чересчур ли? — Мне нужно время. Спасибо, Ангела.       И она оставляет их ему на растерзание. Как это мероприятие не назови. МакКри никогда не смотрел на мир через розовые очки. Он привык готовиться к худшему заранее.       А дальше тишина. Монотонная и сдавливающая. Молчание грузно звенит, словно молотом по наковальне. Психологический приём давления. И ведь, сука, работает. Габриэль Рейес стоит над ними аки инквизитор, готовый сжечь их обоих своим изучающим взглядом. Стоит, молчит и смотрит. Это почти невыносимо. МакКри буквально чувствует как у него скрипят мозги в ожидании. Хоть чего-нибудь.       — Ну и? — Эш не выдерживает первая, сочась напускным ядом в таком коротком предложении. Ей страшно. Джесси знает. — Дальше что?       — Дальше что? — Рейес повторяет её слова с нескрываемой издёвкой. И усмехается, гаденько оскалив зубы. Даже это у него выходит с характерным рыком, — Элизабет Каледония Эш и Джесси МакКри, вы обвиняетесь в краже, контрабанде огнестрельного оружия и взрывчатых веществ, диверсии и поджогах, умышленном причинении смерти другому лицу — в данном случае, группе лиц — и террористической деятельности. Вы имеете право на получение квалифицированной юридической помощи, уведомление близкого о задержании и отказ от дачи показаний. По уставу всё в таком духе. — сложив руки на груди, Рейес совсем непринуждённо пожимает плечами, — Сразу без заседания в суде могу заверить, что вам обоим грозит пожизненное лишение свободы в тюрьме строгого режима без права на условно досрочное освобождение. Но вы и так всё прекрасно знаете.       Они знают. Несмотря на это, у Джесси внутри всё тошнотно переворачивается. Стоит, волею судьбы, оказаться на повинной. Ему реально страшно. Едва получается принять и поверить в происходящее. Всего пару дней назад он действительно считал себя неуязвимым.       — А спас нас зачем? — Эш звучит всё так же твёрдо. Надменно. Даже сейчас. Они, конечно, оба уже были за решёткой по юности. За драку, а не за всё вышеперечисленное. В этом весь нюанс.       — Допустить смерть сразу двоих лидеров банды «Мертвецов»? Вас, конечно, разыскивают живыми или мёртвыми, но я привык работать на совесть. В общей сумме награда выходит в сто двадцать пять миллионов долларов. Ваш общий знакомый больше склонен к деньгам, чем к чести. Киллиан передаёт пламенный привет.       — Сука, своими руками убью уёбка. — сокрушённо цедит Каледония сквозь зубы.       Джесси только давит тихий нервный смешок. Это всё, на что хватает морального ресурса. Подумать только. Они отпустили его с миром и разбитым носом на все четыре стороны. А этот поганец в отместку сдал их государству с потрохами. Действительно уёбок.       — Чё тебе от нас надо? — наступает очередь Джесси задавать насущные вопросы.       На этот раз Рейес отвечать не спешит, сохраняя то самое давящее молчание несколько секунд. Как бы там не было. Что бы он им сейчас не предложил. Джесси сдавать своих не собирается. Свободой ему это не грозит точно. Уже всё решено. Только жизнью он поплатиться всё ещё может.       — Оценить по достоинству. Ты, щенок, лично положил нескольких подготовленных оперативных бойцов. Стреляешь метко. Пользуешься какими-то имплантами?       Джесси дарит ему недружелюбный оскал. Вялый и безысходный. Он устало откидывается назад, бережно подпирая затылок стенкой. Какого вообще чёрта происходит? Нахрен ему их оценивать? Почему их просто не посадили в тачку и не увезли сразу?       — Нет. Природный талант.       Талант, выбитый ни одним ранением и ежедневной болью в руках, пока он учился держать револьвер.       — В моих полномочиях решать, что с вами делать. Разжёвывать и распинаться не буду: либо тюрьма, либо возможность поработать на меня. Для вас обоих.       — В «Овервотч»? — как-то совсем бесцветно удивляется МакКри. Травма и изнеможение дают о себе знать.       — Почти. Подразделение. Без бюрократической ереси и моральных принципов. Считайте узаконенная преступность. Вы оба в этом вопросе с опытом, по списку заслуг уже прошлись.       Всё это время Рейес говорит с ними непредвзято. Без пренебрежения, которое МакКри ожидал увидеть от члена организации, борющейся с мировыми угрозами. Такими, как Джесси и Эш. И никто из них двоих совсем не ожидал такого расклада. Он-то думал, что его попробуют подкупить пряником. Немного скостят срок за выдачу местонахождения базы банды и остальных её участников. Иных причин, из-за которых их вообще стали вызволять из под завала МакКри не нашёл. А тут вот оно как, оказываются. Рейес предлагает работу. Предлагает не предавать образ жизни в угоду интересов безымянного подразделения «Овервотч». Чушь, блять, несусветная.       Выбор не сложный. Дело в принципах. Отказаться от банды ради спасения свободолюбивой шкуры. Есть подозрение, что после такого провального налёта на склад «Омники» свои не станут рисковать и вытаскивать их из за решётки. Ни к чему хорошему это не привело. Как и предрекал Киллиан, виной которого происходящее в данный момент мероприятие. Джесси не удивится, если после этого остаток товарищей стечётся внимать его бредням, аки пророку в действительности. И «Мертвецы» превратятся в слюнтяев, промышляющих помойным грабежом. Мрак. И только Киллиан в плюсе.       — На каких условиях? — Эш, похоже, пришла к точно таким же выводам. Она смотрит на Рейеса, как на врага народа. И всё равно унимает свою спесь. Им не оставили иного выбора.       — Делать всё, что я говорю. Вам предоставят неприкосновенность от государства. Так же медстраховку, спецподготовку и все остальные базовые радости жизни. Конечно, с урезанной свободой. За вами будет установлено постоянное наблюдение.       — Тюрьма лёгкого режима. — подытоживает Джесси, вяло поворачивая многострадальную голову к Эш.       — Называй как хочешь. — снова жмёт плечами Рейес.       Эш отвечает Джесси долгим тяжёлым взглядом. Да, загнали их к стенке — буквально — как хомяков во втулку. Не сказать бы, что Рейес подсластил эту дерьмовую аферу светлыми обещаниями, но хотя бы не предлагает им рабство. Если верить ему на слово. А причин для этого Джесси не находит. Но если вляпываться, то до конца. Вместе.       — Наговорил ты, конечно, дядя, ультимативных чудес. — в голос Эш возвращается то самое нахальство, способное свернуть горы, — У меня тоже есть требование.       — Поделись, будь любезна. — Рейес ядовито скалится, насмешливо вскидывая бровь. Но, вопреки своей доминирующей позиции не перерубает на корню порыв Каледонии извернуться.       — Боб едет со мной.       — Боб?       — Трёхметровый такой. — объясняет Джесси на усталом выдохе, — Радушный болтливый омник.       Задумчиво потирая щетинистый подбородок, Рейес заметно борется с желанием рыкнуть на них чем-нибудь нелестным. Собирает крупицы терпения. Что-то требуют у него, наверное, не часто.       — Этот нам пригодится. Ещё какие-нибудь пожелания?       Последний вопрос озвучен куда более суровым тоном. Желание метнуть в их новоиспечённого, с пылу с жару, начальника ещё какую-нибудь остроту быстро угасает. Не в том он положении, чтобы кусать за руку спасения. Джесси снова переглядывается с Эш. Она едва заметно кивает.       — Мы согласны.