Сердце

Тутберидзе всё-таки дождалась Женю, вышедшую из каких-то кустов. Она точно не переживёт, если ещё что-нибудь случится с ребёнком. А Женя в свою очередь решила взять себя в руки, как и перед прокатами - точно, чётко собраться и идти побеждать. В данном случае саму себя. Тутберидзе взяла Женю за руку, и они отправились до лагеря. Там же всё уже было приготовлено Даней к завтраку, и все остальные ребята уже подтягивались из палаток. Проходя мимо мужчины, они странным образом переглянулись, намекая, что нужно поговорить, а затем женщина усадила Медведеву на стул и пыталась достучаться до неё. Девушка сидела и смотрела в одну точку, как статуя. Кажется, стало вообще всё равно на всё. — Этери, это что? Всё так плохо? — шепнул Глейхенгауз женщине, покосившись на спортсменку. — Да, потом поговорим. Положи ей что-нибудь поесть, а то мы в обмороки падаем, — проходя в свою палатку, проговорила Тутберидзе. Аптечка, которую она взяла, пригодилась только так. Она даже взяла тонометр, который сейчас использует на Жене, а следом, кажется, и на себе. Брюнетка бледная, как снеговик. Явно давление опустилось. А вот у женщины, кажется, поднялось. Так и живём. Тутберидзе вновь возвращается из своей палатки со своей большой аптечкой. «Боже, Женя, вот ты лохушка… Ты должна ухаживать за ней (скрытно как-то), помогать ей, что-то делать, приносить, а тут она бегает за тобой, как со списаной торбой. Поэтому и воспринимает тебя как ребёнка, а не взрослого адекватного человека» — ругала себя Медведева. Глейхенгауз приготовил кашу на огне и поставил миску перед Женей. — Я не хочу есть... — противно выдала Медведева. — Ещё чего, ешь быстро! Иначе я тебя буду кормить с ложки. И руку давай сюда, левую. Вся бледная сидишь, еле дышишь, — приказала Тутберидзе. Женя нехотя снимает свою толстовку и протягивает руку для следующих операции. — Между прочим Морис готовил твою кашу, так что ешь! — прокомментировал Даня. И тут же появился Квителашвили. Он кивнул ей и улыбнулся молча, без вопросов. "Что они хотят всё время впихнуть мне этого Мориса... Вот если бы Этери приготовила... Вкусно-невкусно, каши бы не осталось никому» — заулыбалась Женя, всё ещё смотря на парня, но витая в своих мыслях. Даниил подметил этот жест из своих соображений, а когда Женя начала есть кашу, то точно решил, что влюблена она в грузина. Этери бережно меряла давление и смотрела, как та кушает. Для женщины всё это было в новинку. Диана ещё не доросла до такого периода жизни, типа пубертата, первой любви и прочих проблем. Да и с остальными спортсменами она не была так близка как с Медведевой. Поэтому это казалось ей страшной историей. К тому же, тут всё так запутано и запущено. Знала бы что делать, спасла бы... Давление и правда было пониженным. — Блин, сиди и не вставай. Я крепкий чай сейчас тебе сделаю. Дань, вскипяти воды, — женщина убрала прибор, пощупала немного кожу Жени и отправилась к своей палатке за чаем. — Во какая женщина! Всё взяла - и аптечку, и чай. Не удивлюсь, если чайник сейчас вынесет, — залюбовался Даниил, засмотревшись на неё. А взгляд Жени стал серьёзным. "А ты думал? Единственная и неповторимая. Моя...» — смекала Женя и смотрела на все телодвижения главного тренера. Пока чай заваривался, Женя раздумывала о каких-то мужских поступках, которые могла спокойно предпонести к ногам Женщины. «Может хватит уже сопли вытирать об кофту любимого человека, надо что-то придумать стоящее» — к тем рассуждениям чай был готов. Девочки, что медленно выползали из своих палаток, собирались у стола на завтрак. Женя быстро доела кашу под зоркий взгляд тренеров и решила отправиться вновь к речке. — Можно? Я хорошо себя чувствую. И когда Этери вдруг хотела возразить, её перебил Глейхенгауз. — Да... Морис, иди с Женькой прогуляйся, раз доел. Парень бросил рубку дров, никому не нужных. Ну так, от безделья, если только, и отправился за девушкой. Этери хотела было встать и пойти следом, чтобы ещё чего не случилось, но её выдернул Даня. — Стой, куда... Пусть вдвоём прогуляются, может чего будет. — Чего будет? — не поняла Тутберидзе. — Ну явно же, что это Морис, нет?! Другого тут просто и нет. Да и взгляды их... Влюбилась девчонка в грузинского парнишку. Пусть пообщабтся наедине. Тутберидзе сглотнула слюну. У неё были какие-то неопределенные чувства. Да, девочка выросла, и то, что она будет теперь всё время рядом с ней, не факт. Появились мальчики, которые будут занимать её свободное время, и, вроде, это нормально. Просто, с девушкой у них были тёплые отношения, и блондинку всё же беспокоило это отдаление. Теперь Женя ничего не говорит ей, и это плохо. А значит, пора уже следить не только за ней, но и за половым воспитанием подростка. Но с другой стороны, этим должны заниматься родители. А она является просто тренером, хоть и находится рядом с ней 24 часа в сутки. Поэтому, это не отменяет того, что надо и держать дистанцию, и делиться своим опытом в личных делах. Этери никогда не думала, что позволит себе о таком говорить с ученицей, но это требовалось, ведь всё так запущено. И явно она виновата в том, что упустила эту черту перехода в подростковый возраст. Недоглядела, недосмотрела, не сообщила родителям. — Ну, что ты там хотела сказать по поводу Жени? Всё так плохо? — перебил ее размышления Глейхенгауз. Женщина обернулась и никого не увидела за столом, все уже давно разбежались купаться на речку. — Ээээ, даже не знаю с чего начать. Женя общается с психологами, а мы запустили и не увидели, что ей нужна помощь. Её моральное состояние ниже плинтуса, Даня. — Вот как... Дело серьёзно... — Любовь... — Ну, она, конечно, тоже ведёт себя неправильно. Девочка... Коленки разбитые, одевается как пацан. Да и как-то неясно показывает свою влюблённость что-ли... — Как будто она знает как себя вести в таких вещах! В первый раз всё - таки. Господи, как подумаю, что меня это участь ждёт от Диана, ещё страшнее, - передернулась Этери. — Так Диана проще, она дочь твоя. Тут и расположение, и влияние большее, чем просто тренер-ученик. Да и доверие, ты мама всё-таки. — Вот не скажи. Матери ещё сложнее что-то рассказать. В связи со страхом или... Ну мама, это мама. Не все дети делятся с родителями, — рассуждала Тутберидзе. — Но есть же матери-подруги для детей. — Только это тоже надо заслужить, мой дорогой. А у нас с Дишей не всё так гладко, учитывая, что она вообще в другой стране живёт. — Так вы каждый день на созвоне! Разве она ничего не рассказывает? — В рамках работы, тренеровок. А если разговор переходит на личное, то хрен допросишься! Пойдём проведаем детей что-ли? А то ещё кто-нибудь влюбится, на мою голову — пробубнила женщина, взяв полотенце, и направилась вниз по реке. Дети купались с криками и воплями, как будто их как щенков топят в бочке с водой. Вода уже не казалось прозрачной, потому что весь ил и песок был поднят со дна топотом ног. Среди купающихся не видно было только Жени и Мориса. Алина, что сидела на берегу и переключала музыку в колонке, сразу заметила ищущий взгляд блондинки. — Этери Георгиевна, не ищите их. Она уплыли на лодке. Сказали поплавают немного и вернутся, — спокойно протараторила Загитова. — Как уплыли? Даня?! — Да что ты переживаешь? Она же с Морисом. Он старше... — Но мозгов похоже нет. — Ну, не знаю... Да и плавать то они умеют, выплывут если что. — Если что? Там Женя! А эта как всегда либо утонет либо ещё что случится! Ты безответственный! Как ты мог оставить лодку без присмотра?! — кричала Женщина. Да так, что сразу все по струночкие собрались возле берега и смотрели со страхом на тренера. Из кустов выплывает одинокая лодочка, и громкий смех Медведевой наполняет весь берег. Расстояние до берега было большим, и это ещё больше напугало женщину. Дети катались одни по реке. — А ну сюда, быстро! Я сейчас устрою вам покатушки! — гавкнула женщина так, что песок поднялся и снёс рядом стоящих учениц. — Да Этери, блять! Что ты всю романтику им портишь? - шёпотом произнес Даня и толкнул в бок женщину, улыбаясь. — Поговори мне тут ещё! — цокнула женщина. Морис развернул весла и направился в сторону берега. Но попутный ветер, что мешал им на обратном пути, отобрал все силы у Мориса. Тем временем женщина, которая кричала «быстрее», всё никак не успокаивалась. И это напрягало ещё больше. Женя поняла, что ещё пять минут пребывания на расстоянии от неё, и они дружно поедут домой. Действовать надо было оперативно. — Морис, ты тут. А я вплавь, так быстрее будет. Удар возьму на себя! — Жень, стой. Течение встречное! — но она не услышала. Девушка встала в полный рост. Лодка начала раскачиваться, и она тут же юркнула рыбкой в воду. Морис успел подобрать только весла и удержать равновесие всей лодки, которую раскачала Женя своим толчком. — Ёп твою мать! Куда? — крикнул Глейхенгауз, но девушка уже ушла под воду. — Даня, блять! - мат был произнесен чуть тише, чтобы дети не слышали, но мужчина услышал. Девушка выплыла и посмотрела на испуганно го Мориса. — Как водичка? — посмеялся он над этой чудо девушкой — Отлично! Прохладно слегка, ведать перегрелась на солнце, пока плавали! — ответила девушка. — Доплывёшь? — А у меня выбор есть? Конечно, если меня сейчас взглядом не утопят! — посмеялась Женя и легла на спину, чтобы не тратить силы. А то ей ещё плыть и плыть. — Меня тоже, вон чуть лодку своим взглядом не перевернула. Ну плыви, я следом что ли, — напутственно сказал парень. Женя развернулась в сторону берега и быстренько поплыла королём. На середине реки вода была прозрачная и слегка холодной, чем возле берега, где уже все муть намутили. — Она доплывет, Даня? — на берегу не унималась ждущая и волнующаяся женщина. Состояние Медведевой итак было шатким. Давление, обмороки, а тут ещё ей плыть с середины. — Да вроде должна. Если нет, то сядем, - бодро сказал Даниил. — Куда сядем? — В тюрьму, Этери, — улыбнулся мужчина, но после взгляда женщины сразу извинился. Течение и вправду было сейчас против Медведевой, поэтому силы в два раза быстрее тратились. Она переворачивалась на спину и восстанавливала дыхание, затем снова плыла то кролем, то брасом. Но она добралась до берега быстрее, чем Морис. Наступая уже на дно, она выдохнула с облегчением, но тут же подняла голову, понимая, что её ждёт. Не успев отдышаться, из воды за руку её выдергивает Тутберидзе и быстрым шагом уводит наверх к палаткам. — Даня, дети на тебе! — быстро кинула кудрявая и в темпе вальса повела Женю на разборки. По дороге до полянки они молчали. Девушка до жути сейчас испугалась такого поведению тренера. — Ты бессовестная! Сидишь тут и никуда больше и шагу не делаешь! Поняла? Я не слышу! — кричала блондинка так, что, казалось, слышали все, и ещё противоположный берег. — Да что я сделала? — Тебе так нравится, я смотрю, играть на моих нервах! Ты уже даже не знаешь, что и придумать, чтобы Этери Георгиевна себе места не находила, - она накрыла брюнетку своим полотенцем и села, взявшись за свои волосы. — Ну ничего же не произошло сейчас! — Ты без разрешения, без спроса, ушла хрен пойми куда! Разве так делается? Тебя в первую очередь, отправили сюда под мой присмотр! Я в ответе за тебя, это ответственность, ты это понимаешь? Что бы я сказала потом твоим родителям, идиотка? — Я что, ребёнок что ли? Я сама могу со всем справиться! Это вы лезите в мою душу непонятно зачем! Это мои проблемы есть и будут. И не надо за мной следить, я могу о себе позаботиться! И если я вам всем так мешаю отдыхать, я могу и самостоятельно отсюда уехать! — Ты что такое говоришь? Ты хоть понимаешь кто перед тобой стоит, Медведева?! — Понимаю, только не надо со мной в таком тоне разговаривать! — она резко встала, сбросила с себя полотенце, резко скинув его на землю, развернулась и ушла в свою палатку. — Что же мне с тобой делать? Что я делаю не так? - пробубнила женщина. Она была в отчаянии. Девушке было больно слышать такие слова от любимого тренера. Она понимала, что и сама виновата. «Довела человека. Вот и получила. Она теперь меня ненавидит, наверное. Да и ещё те слова с утра» — у Жени потекли слёзы, но тут же следом остановились, когда она услышала шорохи в палатке напротив. Там находилась палатка Тутберидзе. Женщина устала, морально выматана. Поэтому она решила прилечь отдохнуть, а что ей делать со всем остальным так и не поняла. Девушка прислушивалась к умеренному бубнежу тренера. Она будто бы молилась, умоляла всё расставить на свои места и дать ей сил и терпения. И Медведевой стало не по себе, когда она услышала что-то похожее на всхлипы. Она тут же подорвалась и вылетела из своей палатки, подходя ближе к месту напротив. Дверь была прикрыта на молнию, чтобы комары не залетели внутрь. Девушке очень хотелось попасть в «мир» Тутберидзе, т.е. внутрь, извиниться и уберечь от всего. В первую очередь от себя. Она понимала, что бесшумно не получится войти, потому что молния будет громко звенеть, но всё - таки не побоялась открыть проход палатки. Внутри было достаточно места, чтобы укрыться там вдвоём. Она залезла, не встречая сопротивления, и быстро закрыла дверь, чтобы комарики не покусали её любимое тело. — Этери Георгиевна? - шёпотом произносит девушка и видит, что женщина, свернувшись калачиком, лежит. Тишина. «Уснула может быть» — девушка не постеснялась и укрыла её тоненьким одеяльцем. Женя знала, что Этери и летом постоянно мёрзнет. Когда они были на соревнованиях вдвоём, в большинстве случаев их селили вместе в одном двухместном номере. И Тутберидзе даже летом, ночью или днём, ходила в тёплой одежде. Медведева даже изредка спала с ней рядом, так как ночные кошмары на новом месте были очень приветливы. И тренер без особых подтекстов, укладывала «ребёнка» рядом с собой. Хороший сон - тоже часть тренировочного дня. Не получая реакций и какого-либо сопротивления, девушка легла рядом, прижимаясь лбом к спине блондинке. — Простите меня, пожалуйста. Я всегда буду рядом с вами... Моё сердце у вас, в ваших руках... — сказала брюнетка в надежде на то, что блондинка спит. Но женщина слышала, что кто-то пришёл. Вернее, она знала кто. Лежала, не двигалась с закрытыми глазами и чуствовала, как намокает её футболка в области лопаток.