macan - 20

      — Не кисни, брат, хуйня всё это. Ну, первый раз, что ли? Сколько у тебя ещё этих тёлок будет, — Юнги, как всегда, умеет поддержать.       Юнги хороший друг, максимально ровный пацан, во всех отношениях прекрасный старший товарищ, но в том, что касается эмпатии, этот человек хуже, блять, старой микроволновки. Полный ноль. Нет, бывают, конечно, проблески, но настолько редко, что эти моменты быстро забываются, словно сон, ибо с обычным Юнги подобное поведение не вяжется от слова «совсем нихуя». Ах да, это уже два слова.       И чаще Чонгука это даже радует. Ну должно же быть в мире что-то постоянное и надёжное, как швейцарские часы. Но сегодня Чонгуку так, мать вашу, хреново, кто бы только знал. Он уже и забыл, что так бывает. Видимо, в этот раз действительно сильно влюбился.       Наверное, каждому знакомо вот это вот чувство, когда сначала тебе просто очень плохо морально и хочется уродливо рыдать в подушку, и похуй, что мужик, похуй, что пацаны не поймут, если узнают. А потом внезапно кажется, что всё будто бы как-то совсем уже надоело, ничего не радует, никого не хочется видеть, да и вообще в целом ничего уже будто бы и не надо. Вот примерно такое у него состояние, и даже привычные вот эти вот посиделки с парнями в кальянной, которые обычно оказывали терапевтический эффект, сейчас только раздражают и вызывают желание сбежать домой и спрятаться нахрен ото всех.       У него ведь было столько планов…       А сейчас сидит весь разбитый и не знает, чем ему заниматься завтра, например, послезавтра или через месяц. В какие заведения ходить на ужины, чтобы не ловить болезненные флэшбеки, какие шоу на Нетфликсе продолжать смотреть, чтобы они не казались при одиночном просмотре такими пресными. Как засыпать в одиночестве — непонятно тоже, а они ведь даже не жили вместе. И ночевали вместе далеко не каждый день. Но одно дело засыпать с приятными мыслями о завтрашнем дне и со «Спокойной ночи, котик» в какао, а другое дело просто закрывать глаза, чувствуя скребущее вот это вот одиночество где-то внутри, прекрасно понимая, что экран телефона до утра так и останется тёмным. Никого ведь не волнует теперь, хорошо он спал или не очень. Да и спал ли вообще. Никому нахуй не упало говорить ему «доброе утро», всем вообще кристаллически похуй, какое у него будет утро. Да, звучит чересчур драматично, у него ведь всё ещё есть семья и друзья. Но родители — это другое. А друзья… это, конечно, хорошо: они периодически видятся, все часто пытаются в последнее время вытащить погулять или выпить, тэгают в общем чате, вытягивая на разговор. Но никто из них «спокойной ночи» в личку не напишет. Это опять-таки всё же совершенно другое. И да, Чонгуку самому странно от понимания, что ему этот набор букв был так дорог и необходим.       Да, Чонгук далеко не первый раз проходит через подобное. Он вообще в целом согласен с цитатой, что вся жизнь в конечном счёте — это просто череда расставаний. Но легче от того, что он это понимает и согласен, не становится. Возможно, потому что с ним, опять же, словно руководствуясь цитатой, даже не удосужились проститься нормально. «Ну и пошёл нахуй тогда» — это вообще не прощание. Это ведро ледяной воды на голову. Она никогда при нём не выражалась и даже виду не подавала, что способна с кем-то вот так разговаривать. И так относиться. Выходит, он и знать-то её не знал. Как так получилось вообще? Это охуительно больно понимать, что то, что он принимал за любовь, видимо, было просто выгодным (но не для него) партнёрством для человека, который на первое же «нет» решит похерить всё, что выстраивалось на протяжении нескольких месяцев. Хосок робко как-то предполагал, мол, дело в том, что Чонгук её просто разбаловал. А Чонгук в душе не ебал, что вообще из себя представляет понятие «разбаловать». Делать что-то хорошее для другого человека — это равно разбаловать? Или нет? Родители никогда его не баловали, просто не было возможности, из всей их компании едва ли вообще кто-то мог похвастаться тем, что в детстве перепадало многое. Разве что выросший в достатке Тэхён, но и его, несмотря ни на что, отец воспитывал достаточно строго, не позволяя никаких излишеств. В общем… может, Чонгук и баловал свою бывшую девушку, но никаких идей, как избежать подобного исхода в следующий раз, когда он совсем башкой двинется и решит опять влезть в этот пиздец под названием «Отношения», он не имел.       Парадоксален ещё и тот факт, что Чонгук ни разу за всю свою жизнь ни с кем не расстался на добром. Просто не было такого, чтобы он начал с кем-то отношения, не сошёлся характерами и спокойно из этих отношений вышел. Во-первых, его всегда бросали, что уже малоприятно. Во-вторых, если не прям бросали, то делали всё, чтобы продолжать было невозможно — изменяли, обманывали, устраивали бесконечные скандалы и, выставив Чонгука виноватым, всё-таки сваливали восвояси, оставив в одиночестве разбираться — а что же он делал-то такого, что к подобному привело. То есть да, всё равно бросали.       Каждый возраст прекрасен и ужасен по-своему. Если в старшей школе и первое после армии время отношения заканчивались для Чонгука тяжёлыми эмоциональным качелями, которые он уж точно не сам раскачивал, скорее, просто стоял и ждал, пока этими качелями прилетит по лицу, то сейчас, когда у него за спиной уже приличное количество прожитых лет и нехилый такой счёт в банке, появилась другая проблема. Оказывается, людям от других людей бывают нужны только деньги. Чонгук всю свою жизнь посвятил их зарабатыванию и никогда даже не задумывался о том, что на полном серьёзе ситуации из разряда «меня бросили, потому что я не захотел покупать новый айфон» могут происходить с ним. Возможно, несмотря на количество нулей на счетах и теперь уже безбедную жизнь, он всё ещё, помня с каких низов поднимался, не ощущал себя достаточно богатым, чтобы быть тем самым чуваком, которого пассии кидают на деньги. Возможно, считал подобное чем-то из дорам и интернет-мемов. А может быть, всё вместе.       Для Чонгука вообще факт наличия большого количества денег у одного из партнёров не был чем-то равным обязательству другого взрослого дееспособного человека содержать. Больше денег — красивее ухаживания, может быть, дороже подарки, если хочется, возможность оплатить полёт или совместный отдых. И уже после решения создавать семью — это принятое в адекватном обсуждении решение о совместном или раздельном бюджете. Это про возможность добровольно помогать, быть гарантом того, что есть кому разобраться с проблемой и к кому обратиться за помощью, но не про наглость и не про «ты мне должен, потому что я у тебя сосу». А такое ведь и правда случалось, потому что он весь такой из себя умный и осознанный обычно был до того, как влипнет в очередную девчонку. Как только Чонгук влюблялся — а влюбчивый он ну просто пиздец — все мозги заботливо за ненадобностью перемещались из его черепушки куда-нибудь в дальний шкафчик на кухне, а их вроде как владелец, окрылённый весь такой, катился в бездну с воплями: «Забирай всё, что хочешь, только сердце не трогай… хотя нет, трогай, конечно».       И история с Джису не исключение, к сожалению, хотя вообще-то никто даже не предполагал, что так может получиться.       Для начала — это была красивая история. К тому моменту Чонгук уже был уставшим от приличного количества коротких, неизменно хреново заканчивающихся интрижек в своей жизни. И понемногу начинал убеждаться, что проще притвориться нищим студентом, чтобы кто-нибудь вообще обратил внимание на то, какой он человек. Потому что стоило обозначить свой уровень дохода, как всё остальное сразу же обычно переставало людей интересовать. И Джису не интересовало, но актрисой она была хорошей, умело изображала заботливую девушку, устраивала милые сюрпризы, интересовалась теми же вещами, что и он, и даже развивалась в той же самой сфере. На тот момент она показалась ему глотком свежего воздуха. Красивая, ухоженная, с чувством юмора и хорошим вкусом, потрясающе готовила, могла без труда влиться в любую компанию, поддержать практически любой разговор. И так эффектно приседала на уши, что никто даже не замечал, как все вокруг начинали играть по её правилам. Чонгук ведь даже не задумывался, почему она не заикается о совместной жизни и настойчиво продолжает снимать отдельную квартиру, не придавал значения новой статье расходов, когда эту самую квартиру почему-то начал оплачивать сам. Как и тому, что «я, наверное, пока отойду от работы в проектах, хочу изучить новую сферу» превратилось в то, что Чонгук несколько месяцев буквально полностью Джису обеспечивал, благодушно выделив одну из своих карточек, но не имея ни малейшего представления о том, куда ежемесячно улетают миллионы вон со счёта.       Вот так и получилось — пока Чонгук радовался тому, что, кажется, Вселенная сжалилась и подарила идеальные отношения, и заглядывал Джису в рот, она просто пользовалась им, как кошельком. Да, задумывался иногда, а нормально ли вообще происходящее, но из-за тонны негативного опыта он для себя разговоры о финансах превратил во что-то табуированное — проще промолчать и забить, чем говорить о такой сложной вещи, как деньги.       Рухнула идиллия, как уже говорилось ранее, когда Джису впервые за почти год отношений услышала от него слово «нет».       Чонгук просто не видел смысла в том, чтобы лететь на Бали — там только-только начался сезон дождей. А получил: «Ты что, не любишь меня? Ты не понимаешь, сейчас там отдыхают почти все мои знакомые, тебе сложно найти на это время? Неужели это настолько для нас дорого?» И да, Чонгуку пришлось заикнуться о том, что он её обеспечивает, чтобы доказать, что подобные вопросы как минимум лишены смысла, а отдых на островах в дождь и шторм — логики. И, видимо, как кошелёк он к этому моменту ей быть нужен перестал, может, вариант нашла получше, может, с чонгуковых дотаций накопила прилично, чтобы насладиться одинокой жизнью. В общем, в конечном итоге из-за чёртового отказа Чонгук был послан нахуй. Он, разумеется, не хотел бы снова вернуться в эти отношения, гордость таки имелась, но осознание того, как с ним поступили и какие канаты из него вили всё это время, пока он слепо доверял и что-то себе выдумывал, обрушилось с такой силой, что в какой-то момент поймал себя на мысли — задыхается, блять, от боли и непонимания, почему это, сука, настолько сложно всё. Так всегда бывает, когда придумываешь себе идеальную картинку, а потом оказывается, что ты обыкновенный идиот, и если бы хоть немного думал головой о самых обычных вещах, не оказался бы в подобном дерьме.       Ну а для того, чтобы понять, как Чонгук вообще докатился до жизни такой, стоит, наверное, начать с самого начала.       Со времён популярности Нинтендо, появления интернета, компьютерных клубов и проникновения в культуру страны зарубежных рок-групп. С начала двухтысячных.       Чонгук тогда пошёл в первый класс, немного заплутав с родителями в здании школы, опоздал на первый классный час и обнаружил, что единственное свободное место — в первом ряду за последней партой. Наверное, это, как бы забавно ни звучало, определило его дальнейшую судьбу. На последних партах зачастую сидят самые главные раздолбаи. И Чонгук даже не заметил, как влился в их раздолбайскую компанию. Просто потому, что открыл на переменке пачку Пеперо и предложил угоститься. С той самой последней парты и пачки печенья в начальной школе началась история дружбы длиною во всю сознательную чонгукову жизнь. Сначала их было четверо. Четыре пацана. Самый высокий и шебутной в компании — Сокджин, который с годами вырос в настоящего красавчика и грозу всех девчачьих школьных сердечек, этакий бэдбой, к которому выстраивалась очередь из людей, желающих дать списать контрольную. Хосок, нескладный с детства, излишне громкий и экспрессивный, чаще всего получающий наказания за мат и похабные шутки, с годами вообще не изменился, разве что стал очень спортивным, даже не занимаясь ни в каких секциях. Чонгук был самым маленьким, очень щуплым, личиком милее любой девочки из класса, только таким букой, что сразу приглянулся ребятам и не оставил им никакой возможности с ним не подружиться. Повзрослев, Чонгук перестал много бубнить, но до окончания средней школы был тем самым «маленьким дедушкой», который абсолютно всем всегда был недоволен. И Юнги, который оказался старше всех в классе аж на целых два года. Парнишка родился с какой-то врождённой патологией внутренних органов и к началу первого своего учебного года проходил длительный курс лечения за границей. Говорят, родители убили на его здоровье целое состояние, но болезнь смогли победить. Поэтому после долгого периода реабилитации Юнги наконец поступил учиться, будучи абсолютно здоровым. Уже многим позже, когда они перешли в среднюю школу, удачно оказавшись снова все вместе, к ним прибился ботаник Намджун. Он носил самые идиотские на свете очки, но был настолько умным ублюдком, что учителя даже на уроках задавали вопрос всем, кроме Ким Намджуна, своего рода Гермионы Грейнджер. Сначала отношения у ребят не задались и могли бы испортиться ещё сильнее, когда Намджун спалил их за школой с сигаретами. Он мог бы сдать их учителям, и чего уж там, курильщики именно этого от него и ждали, но тот помялся и спросил, не могут ли они с ним поделиться, мол, тоже хочется. С сигареты за углом началась история дружбы впятером. А Ким Тэхён попал в компанию аж через целый год после.       Изначально ребята сдружились по большей части ввиду своей похожести. Ребёнку проще найти общий язык со сверстниками, которым не в чем завидовать. Как-то так повелось, что мальчишки, выросшие в не самых обеспеченных семьях, привыкли друг с другом всем делиться, и именно это было строительным материалом для их крепчающей с годами связи. Намджун был из такого же теста. А вот Тэхён абсолютно нет, его всегда отличала более новая и дорогая форма, нежели у одноклассников, первые гаджеты в классе появлялись тоже у него, а ещё парнишка даже в подростковом возрасте был излишне каким-то красивым. И если детская милота с лица Чонгука с возрастом немного сошла, и он вырос просто симпатичным парнем, то Тэхён уже в пятнадцать лет выглядел как что-то инопланетное, а потому очень непривычное. Может быть, из-за этого его обходили стороной все, кроме девчонок, конечно. Парни же пускали по поводу Кима гейские шуточки, и ни к одной из компаний он так и не прибился. Хотя и не пытался особо-то. Фантастический похуист. К ребятам в компанию попал, когда те случайно запёрлись в туалет по одному важному дельцу и обнаружили Тэхёна, мажущего синяк на бедре мазью. По отчётливо прослеживающемуся следу от ремня стало ясно, откуда это добро взялось, и впору бы пожалеть пацана, но тот этого никому сделать не дал. Бросил что-то вроде: «Расскажете кому-нибудь, и я вас поубиваю», а Чонгук возьми и ляпни: «Не расскажем, мы тут телефон подрезали, не знаешь, как прошивку снести? Ты только тоже никому не говори». Так и завязался диалог.       — И что вы с ним будете делать, гении?       — Попробуем продать… — выдал Чонгук. — Ай, Сокджин! — тут же получив подзатыльник за длинный язык.       — Если я вам покажу, где его можно продать, поделитесь? — хмуро поинтересовался Тэхён.       — А тебе зачем? Ты вроде при деньгах.       — Ну, это папа у меня при деньгах, не я. Мне билет до Ансана купить нужно, поеду маме это всё покажу, устал терпеть…       Оказалось, родители Тэхёна вместе не жили, и тот проходил тогда свой личный ад.       Разумеется, они поделились. Тэхён моментально подкупил их своей искренностью и честностью. Они ведь с детства привыкли делиться, а Тэхён, видимо, быстро привык к их компании и, как-то плавно влившись, так в ней и остался. К слову, с Ансаном всё у него получилось. Мама Тэхёна тогда в ужасе вернулась с ним и новым мужчиной в Сеул, и жизнь у него стремительно стала налаживаться. Но он никогда не забывал, кто помог ему до мамы добраться, ибо даже не думал, что откуда-то может получить помощь. А получил. И ценил эту приобретённую дружбу настолько, что порой казалось — рос с ребятами с самого детства.       Чонгук воспитывался в обычной семье, отношения с родителями у него всегда были хорошими. Папа работал в офисе каким-то клерком, мама была домохозяйкой, денег у них, как уже было сказано, не водилось. А у Чонгука особо не водилось пригодных для сложной учёбы извилин в мозгу. Соответственно, и знаний — тоже. Потому варианта хорошо сдать экзамены у него никогда не было, а путь в университет ему был заказан. Не то чтобы он грустил по этому поводу. К концу старшей школы неизменно сдавал бланки по профориентации совершенно пустыми, отказывался от работы со школьным психологом и врал, что мечтает всю жизнь служить в армии, лишь бы от него отстали с расспросами.       Лет с шестнадцати они с ребятами начали мутить первые «темки». Доходило даже до криминала периодически: сдавали металл, снимали с машин зеркала и магнитолы, подрезали телефоны, если выпадала такая возможность. В колонию для несовершеннолетних никому из них не хотелось, но чувства меры ни у кого не было. Участвовал и Тэхён во всём этом, естественно. Остановил это дело, пока не попались, потому что однажды спалились бы точно, удивительно, но Юнги. Идея спереть их первую магнитолу именно ему ведь и принадлежала. У Юнги в силу возраста и умения разговаривать со всеми как-то по-взрослому легко получалось ребят в чём угодно убедить. Он их на кривую дорожку толкнул, он же оттуда и вытащил, доказав, что к старшим классам надо завязывать с этой ерундой. Завязать завязали, но легальные пути заработка искать всё равно продолжили. Зачем школьникам деньги, спросите вы?       А карманных хватает редко. Тем более когда они совсем небольшие. Хочется ведь и в магазине покупать что-нибудь вкусное, но вредное, и с девчонкой в кино сходить и лохом не выглядеть, и нет-нет, да соджу прикупить, чтобы с пацанами накидаться на выходных. В общем, нужны деньги были, вот и зарабатывали, как могли.       Намджун — сраный умный — начал продавать контрольные и рефераты в школе, Джин и Хосок, абсолютно повёрнутые на турниках, нашли подработку в местном спортзале, Юнги устроился работать к дяде на склад. Тэхён решил пока на всё забить, ибо для него эти «темки» после приезда матери стали не возможностью получать деньги, а своеобразным досугом в погоне за дозой адреналина. Так что он ударился в учёбу и вознамерился поступить в университет. А Чонгук, никогда и ничем не увлекавшийся и ровно дышащий к учёбе, не знал, куда ему приткнуться. Всё время тусоваться с парнями уже не получалось, они были заняты своими делами, а он просто слонялся по дворам как дурак первое время, а после начал таскаться по подработкам, вроде раздачи листовок и работы в кафешках официантом на полставки.       Несмотря на похуистическое отношение к учёбе, Чонгук школу всегда любил. Школа подарила ему друзей, первые отношения у Чонгука тоже были ещё в школе, а ещё он многому там научился, ну, как ему казалось. Говорят, самые успешные люди в школе были троечниками. Объясняется это тем, что такие люди, не обладая достаточными знаниями для правильных ответов на вопросы, отлично умеют выкручиваться из любой ситуации. Вот каким-то примерно таким троечником Чонгук и был. Умом не блистал, в школу приходил, чтобы пообщаться с друзьями, талантами природа не наградила, а связей через родителей у него никогда не было. Поэтому, с грустью попрощавшись со школьными коридорами, Чонгук уверенно пошёл и зачислился в армию.       Парни, к слову, поступили точно так же. И все пошли служить почти в одно время, даже Намджун с Тэхёном, которые собирались в университет. Объясняли это тем, что лучше сейчас отстреляться, чем посреди учёбы брать академ. Их, конечно же, раскидало по разным частям, но радовало, что, подгадав увольнительные, они могли видеться в эти полтора года. И вернуться собирались все одновременно. В армии Чонгук впервые ощутил себя настолько одиноко. Он безумно скучал по друзьям, подумать только, а ведь раньше и не подозревал, что настолько привязан к ним. А ещё поразительно, но там у него откуда-то появилось свободное время. В школе как было? Сначала уроки, потом с пацанами куда-нибудь завалиться, потом сгонять домой и обозначиться, мол, никуда не пропал, в школе был, потом с пацанами опять наловиться на какую-нибудь суету, если те не заняты, а потом уже ночь, и опять домой бежать, чтобы хотя бы вид сделать, что за домашкой сидишь. Весь день в делах, заботах. А в армии вроде бы и жизнь по режиму и распорядку, но Чонгук быстро получил сержанта и очень много времени проводил в кабинете у капитана, заполняя за него какие-то бумажки. Разбирался с этим быстро, от общих задач был освобождён, а потому хуяк, и откуда-то неведомый зверь под названием «свободное время» возник. Примерно тогда чрезмерно хитровыебанный Чонгук добыл себе смартфон с интернетом и начал шерстить его на предмет заработков онлайн.       И понеслось. Во что он только ни влезал: в ставки на спорт, в онлайн-казино, в бинарные опционы и матричные структуры, в сетевухи похлеще пирамиды Мавроди… Поднимал денег в одном деле — заливал в другое, терял, ждал, пока родители на жизнь подкинут, и вместо того, чтобы сигареты блоками заказывать, снова влезал во что-то. И курить бросил, и, удивительно как, не влез ни во что настолько, чтобы проблем нажить. К середине срока службы он плотно обосновался в кабинете капитана, более того, вымутив разрешение сидеть в телефоне и немного разобравшись во всей этой сетевой вакханалии, смог отстегивать капитану хороший такой процент. И получил, соответственно, крышу. Свободного времени всё ещё было много, проекты начали приносить стабильный доход, и Чонгук обнаружил, что в армии есть библиотеки. И там не только военная литература. Он никогда не любил читать, а тут что-то случилось — внезапно провалился в это дело серьёзно так. Начитался за оставшийся год настолько, что даже разговаривать стал без «наловиться», «темок» и «суеты». Постепенно стало понятно, что на сетевухах без соцсетей много не заработаешь. Вести соцсети из армии ему было ну совсем нельзя, поэтому он снова ударился в поиски новых путей. Даже ощущение какое-то появилось, что не настолько уж он и тупой, каким самому себе всегда казался. Так к двадцати двум годам Чонгук открыл для себя трейдинг. Открыл и неплохо в нём разобрался, благодаря тому, что опыт сетевых проектов наработал приличный. Собрал себе базу каналов, откуда можно получать сигналы, нашёл парочку прошаренных ребят, которые помогали развиваться и двигаться в этом деле за определённый процент, ибо зачем ломать голову в поисках знаний, если их можно купить. Приумножил в конечном итоге те деньги, что имелись, в несколько раз, забросил все остальные сетевухи, и дело в гору пошло так, что однажды он даже испугался тех объёмов, в которых кэш начал капать на его счёт. Он прекрасно осознавал, что это всё русская рулетка и ему банально повезло. Ведь на каждого такого успешного Чонгука в тех же сетевых проектах приходилось по несколько тысяч, а то и больше, людей, кто свои деньги потерял. Он просто оказался в правильном месте в правильное время и попал в так называемый «поток». Поэтому, не будь дураком, он даже в одной из последних перед дембелем увольнительных нашёл обнал и вывел всё, что мог, отовсюду, а потом спрятал всю наличку дома у родителей.       Из армии Чонгук вернулся с приличным капиталом, будто бы не плац топтать уходил, а в рабочую командировку улетал на пару лет. А ещё подкачанный, начитанный и со знаниями, которые можно спокойно применять. Кого-то армия ломает системой, а Чонгук сломал систему и прогнул её под себя. За эти полтора года он чётко уяснил, что интернет — это бесконечно обновляющаяся база из людей, на которых можно делать деньги, а ещё что он всё-таки охуеть какой молодец.       Тогда он, наверное, впервые почувствал себя так круто. Отдал половину заработанных денег родителям на ремонт, смотрел, как мама плачет, расспрашивая, в какой криминал он влез, и понял — нужно выжать из трейдинга максимум, пока есть возможность, и встать на ноги. Ему всегда ведь казалось, что он самый обычный и жить всегда будет по принципу «мне что сказали, я то и делал». Мечт не было, целей тоже. Не было желания чего-то достигать и менять свою жизнь кардинально. Кто же знал, как будет радостно в душе, когда появится понимание, что чего-то ты таки по жизни стоишь.       Трейдинг всегда был делом, приравниваемым к интернет-мошенничеству, поэтому даже деньги нужно было выводить через нелегальные кассы. А ещё Чонгук всегда понимал, что мода на трейдинг, как и на любой вид онлайн-заработка, кроме вечных, будет короткой. Да, покупать и продавать валюту можно будет всегда, пока существуют вообще хоть какие-то валюты. Но чтобы зарабатывать на этом в разы больше, нужна была своя структура, свои люди и своя платформа. И действовать нужно было, пока тренд не пошёл на спад. Поэтому он быстренько всему обучил своих пацанов, ибо не видел смысла в том, чтобы двигаться в одиночку. Мозги работали у всех шустро, с помощью эфиров в тик-токе они увеличили оборот своей собственной платформы до сотен тысяч долларов, вложились в криптовалюту и за несколько лет заработали столько денег, что обеспечили себя на долгие годы вперёд. Намджун и Тэхён при этом умудрялись ещё и учиться в универе, остальные ребята изучали смежные области и варианты заработка по примеру младшего. Чонгук же поражался, насколько это приятно — из вечного аутсайдера в компании друзей стать тем, кто помог своим пацанам подняться.       Мода на трейдинг начала стихать после трёх лет их успешной работы. И справедливо полагая, что жадничать — идея заведомо провальная, ребята потихоньку свернули всю эту деятельность. Нельзя сказать, что всё было идеально все эти годы, один только Чонгук несколько раз удостаивался пристального внимания полиции, ему заблокировали десятки счетов, он даже находился под стражей какое-то время, но органам на него так и не удалось ничего найти. Штрафы были, но ни разу не дошло до уголовного дела. И без конфликтов с пацанами не обошлось, но в конечном итоге у них всё получилось.       Сейчас все спокойненько живут и занимаются тем, что нравится. Далеко позади остались бессонные ночи в ожидании сигналов, забитые тоннами приватных чатов профили в телеграм и жизнь, расписанная по минутам между эфирами в тик-токе и работой на платформе. Намджун и Тэхён, окончив университеты, по специальностям работать не пошли и не забросили валютные операции, начав заниматься арбитражем, просто для того, чтобы часто путешествовать. Хосок и Джин предсказуемо купили франшизу популярной в Сеуле сети спортзалов и ушли в бизнес, Юнги увлекся в армии музыкой и теперь со спокойной душой открыл студию, потихоньку клепал свои фонк-треки, продвигаясь всё в том же тик-токе. А Чонгук… а что Чонгук, у него никогда не было никаких увлечений, кроме поиска мест, где подзаработать. Трейдинг ему осточертел, поэтому он создал инвестиционный портфель, потихоньку занимался инвестициями, чтобы деньги работали, а не лежали, закупился движимым и недвижимым имуществом и изо всех сил ударился в отношения. Справедливо рассудив, что если человеку не интересно ровным счётом нихуя, хотя бы идея построить хорошую семью должна его заинтересовать. И внезапно заинтересовала, даже слишком. Только потому, что зачастую девушки ему попадались необязательные, он умудрился до двадцати восьми лет дожить, ни разу не женившись. А порывался часто.       Кто бы ему шестнадцатилетнему сказал, что есть что-то поинтереснее денег и способов их заработка. Интереснее любой сетевой структуры, любой матрицы и теорий, во что лучше вложиться и не стоит ли купить биткоин, вдруг опять взорвёт.       Но не везло ему действительно катастрофически. Сменилось огромное количество девушек, и кто-то назвал бы Чонгука бабником на самом деле, но он не бабник вообще-то, он искатель. Ему нравится быть в отношениях, и секс, чего уж там, — тоже нравится. Болеть потом после этих отношений не нравится, пожалуй, но пока без страданий не обошёлся ни один мало-мальский романчик.       Искал, искал. И до недавнего времени Джису была самым потрясным вариантом. Познакомились в платном чате по трейдингу, который они держали с парнями. Пообщались, встретились на какой-то вечеринке блогера из тусовки знакомого, начали периодически куда-то ходить. Чонгук её, такую классную, даже позвал в святая святых — к пацанам в их любимую кальянку на традиционные посиделки. У них в плотно сплотившейся и сросшейся на всех уровнях компании было как-то не принято приводить новых друзей или пассий на встречи. Намджун вот так вот один раз внаглую привел «классного парня Пак Чимина, который перекупом машин занимается». И тот как-то очень быстро в компанию влился, притёрся ко всем, а к Намджуну так и вовсе притёрся настолько, что спустя годы, когда эти двое уже жить вместе начали, стало понятно, что явно они не дружбу дружат, а чем-то конкретно друг к другу притираются. Никто вроде бы открыто ничего не говорил, но и не скрывалось ничего особо: ни взгляды, ни прикосновения, — в рамках приличий, конечно, — ни факт того, что приезжают, уезжают и живут они уже примерно тысячу лет вместе. В конечном итоге всем всё стало ясно, хотя Джину, который из-за роста понимал всё ровно так же долго, как и любой другой жираф, Тэхёну пришлось в лоб сказать что-то вроде: «Ты что, не понимаешь, что они ебутся?», на что Чонгуку, в разговоре участвовавшему тоже, пришлось как-то неловко добавить: «Ну, и любовь там вроде…», чтобы не совсем это всё пиздецово выглядело. И удивительно — никто не сказал ничего против. Может, потому, что Чимин реально был охуительным человеком сам по себе, и тот факт, с кем он спит, волновал людей в последнюю очередь. А может быть, дело, как всегда, было в авторитете Юнги. Он у них всегда был за старшего. Он открыл и закрыл в школе лавочку с воровством, ибо в какой-то момент преисполнился и заявил, мол, деньги можно и потом заработать, а характер надо воспитывать у себя сейчас, нехуй пиздить, всё ещё у нас будет. Он же как-то приучил их друг друга называть «братьями», он же спокойно отнёсся к тому, что его брат оказался по мальчикам. Заметив только, что лучше уж с одним мальчиком и нормально вместе по жизни двигаться, чем скакать, как Чонгук, от одной юбки к другой, неизменно получая качелями по несчастному настрадавшемуся ебалу. Глядя на реакцию Юнги, и все остальные отнеслись спокойно. Какое-то магическое влияние он на них всех имел. Он же когда-то разрешил привести в кальянную и Джису, мол, вон малой какой радостный бегает, может, она и правда особенная. Ну и проебался он с этой «особенной» прилично. Втёрлась в компашку, всю чонгукову жизнь вокруг себя зациклила и ноги об него в итоге вытерла. И Юнги же сейчас советует Чонгуку хуй на неё забить. Спасибо, Юнги, за тот проблеск эмпатии и разрешение привести её к друзьям. Лучше бы, наверное, этого не было.        Чонгук уныло ковыряется соломинкой в стакане с остатками безалкогольного мохито. Он уже всю жизнь у себя в башке прогнал, пытаясь понять, где не туда свернул. Ещё мышцы после тренировки болят так сильно. Кто вообще сказал, что обязательно каждые три дня нужно собираться с братанами в зале у Хосока с Сокджином и тренироваться до седьмого пота? Для чего это вообще? Ах да, Юнги сказал. И почему они его слушают как отца родного… Так вот, болит всё жесть, о чём пацаны разговаривают, он даже не пытается уловить, на душе кошки скребут. Погода тоже дерьмо — дождь хлещет целый день. Тоскливо настолько, что хоть на стену лезь. На улице рейн, на душе пейн, мать вашу.       — Я домой погнал, пацаны, чёт не хочу я, ничего не хочу, — поднимается из-за стола, забирает телефон. Пока натягивает куртку, кто-то подходит, сбоку от него становится, руку на плечо опускает.       — Поехали, я тебя подвезу, ты же без машины сегодня, — а, это Тэхён.       — Да не, брат, не надо, я такси вызову.       — Поехали, не менжуйся, я всё равно уже тоже домой собирался.       Чонгук скомканно прощается с парнями, ловя их сочувствующие взгляды. Они, конечно, подъёбывают иногда по поводу того, какой он неудачник в отношениях, но не тогда, когда ему правда плохо. Никто не любит, когда Чонгук хандрит, а как помочь, неясно совершенно, хоть кастинг на роль нормальной девушки открывай и проверяй её «от» и «до» на вероятность подъёба какого-нибудь.       От здания до машины приходится бежать бегом, чтобы не намокнуть, забитые мышцы ног «спасибо» Чонгуку за это не говорят, но оттого только приятнее сесть в уже успевший прогреться порш Тэхёна.       Тот делает обогрев сидений посильнее, включает музыку, выезжает с парковки и… не едет в сторону чонгукова дома.       А Чонгук и не спрашивает ничего, везите хоть куда, вообще похуй. Чонгуку Тэхён всегда именно этим и нравился — тот никогда не выдавал комментариев вроде «девушек много, искренних, верных да и простых». Единственный из всех понимал, что от этой информации не легче, ибо присутствует понимание определённое. Раз их много, то это он, Чонгук, долбаёб, получается, и будто бы нарочно въёбывается в жир.       Они слушают Skillet и Linkin Park, и могли бы поностальгировать и повспоминать школьные годы, ведь именно под эту музыку те и пролетели, но всю дорогу в машине только треки и уютное молчание. Тэхён катает Чонгука по пустым улицам ночного города без малого часа три. Они успевают выпить кофе у пит-стопа, постоять на видовой и посмотреть на то, как дождь тонет в подсвеченной фонарями поверхности реки Хан, съедают пару бургеров в КФС-авто, снова катаются где-то — Чонгук даже примерно не понимает, где именно. Он просто молчит, мотает мысленно сопли на кулак и подумывает о том, что пора, наверное, брать себя в руки. Больше месяца прошло, сколько можно страдать. О чём молчит Тэхён — неизвестно. Но Чонгук искренне благодарен за поездку, за молчаливую поддержку, за ощущение хоть какого-то тепла и за то, что совершенно не донимает вопросами и разговорами.       Домой Чонгук приходит в полшестого утра. Уставший, сытый, эмоционально какой-то опустошённый, как после сессии с психологом, но внезапно… какой-то спокойный, что ли. Есть себя поедом за слепоту и нежелание замечать тот факт, что его использовали долгое время, больше почему-то не хочется. Хочется спать. И, может быть, ещё разок вот так вот покататься с Тэхёном.       Это определённо не странно, просто Тэхён хороший друг и понимает, как сделать так, чтобы Чонгук почувствовал себя лучше. Пожалуй, Юнги стоит поучиться у него эмпатии.       ~каток~       Oldmoneyvibeman Споки, какашка, спасибо за вечер:)       Чонгук хмыкает довольно и впервые за этот месяц искренне улыбается. Отправляет Тэхёну ответное пожелание, украсив его эмодзи со средним пальцем, и, игнорируя ванную, идёт сразу в спальню. Теперь точно спать. А этот день был не таким уж хуёвым, оказывается.       Открытие Чон Чонгука номер один — иногда молчание звучит громче слов, и совсем немного ненавязчивого тепла может быть достаточно, чтобы лёд внутри начал таять. А с Тэхёном ему хотелось бы подружиться ещё ближе.