billie eilish - blue

***

      Обычно ведь как бывает: случилось в жизни что-то плохое — открываешь глаза по утрам, и первое время, пока мозг подгружается, в мыслях обычно приятная пустота, а уже мгновениями позже травмирующая ситуация вспоминается, и постепенно из «привет, доброе утро, мир» мысли резко проваливаются в «а, блять, точно…».       Сегодня Чонгук просыпается весь помятый и опухший, около трёх часов дня, и первая мысль, прорвавшаяся сквозь сонный вакуум и посетившая его голову — «Нахуя мы столько катались вчера, как я должен сегодня день жить? Сбил весь режим, которого и так толком не было».       Он привычным движением хватает телефон, но в этот раз не для того, чтобы убедиться, что доброго утра ему никто не пожелал, а чтобы для проформы повозмущаться на Тэхёна за покатушки прошлой ночью. Не то чтобы Чонгук действительно был недоволен, но…       И в этот раз экран не встречает Чонгука тёмным океаном отсутствия уведомлений. Кто-то написал ему с утра, и это — ну надо же — даже не оператор сотовой связи и не реклама с Алиэкспресса. Oldmoneyvibeman: доброе утро скок можно спать? ты че там, сдох? о боже, не заставляй меня подниматься с кровати и ехать к тебе какого хуя я вообще о тебе переживаю, мудила обожеладноуговорил       Пока Чонгук сонно промаргивается и пытается сообразить, как «доброе утро» переросло в оскорбления и что вообще происходит, тишину в квартире нарушает трель домофона.       Едва не свалившись на пол из-за сбившегося в ногах одеяла, Чонгук как-то слишком уж резво для только что проснувшегося человека соскакивает с постели и несётся к двери.       На экранчике домофона отображается недовольное тэхёново лицо. Вот это новости.       — И нахрена он припёрся, — Чонгук открывает дверь подъезда кнопкой и остаётся в прихожей ждать, пока тот войдёт.       На одиннадцатый этаж новостройки Тэхён поднимается минут за пять и быстренько материализуется в чонгуковой квартире.       — И какого хуя ты мне не отвечаешь? — вместо приветствия.       — Да я только глаза продрал. Ты меня домой во сколько привёз? Ты спал ваще? — выглядит, по крайней мере, очень даже фреш. Чего явно не скажешь о самом Чонгуке.       Тэхён окидывает его взглядом, из которого моментально пропадает едва заметное беспокойство.       — Ты чё, прям в одежде спал? — хмыкает насмешливо.       — Э-э-э… да, — до Чонгука понемногу начинает доходить, в каком виде он вообще сейчас.       — Господи, ну и свин, умоляю, иди в душ, на тебя смотреть страшно.       — А ты чего припёрся-то? — недоумевая, чешет макушку Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхён, нагло протиснувшись мимо, проходит внутрь квартиры.       — А мне что, особое приглашение надо, чтобы приехать? — бросает тот на полпути к кухне. — Господи, ну и срач ты тут развёл!       Вообще-то без предварительной договорённости вот так вот внезапно Тэхён никогда не приезжал. Всё всегда обсуждалось и оговаривалось заранее, мало ли какие у кого дела. Чонгук решает не думать о поступках Тэ слишком долго, в конце концов, он сам часто в последнее время вёл себя как законченный страдалец, неудивительно, что у кого-то могла возникнуть мысль, что он тут выпилиться вздумает. Некстати, а может быть и очень даже кстати просыпается чувство стыда за то, в каком он виде и в каком состоянии его квартира. Они дружат много лет, но их отношения никогда не были близкими настолько, чтобы демонстрировать друг другу себя в состоянии крайнего раздрая. А Чонгук как раз в таком состоянии последний месяц и находился. Именно поэтому на всех поверхностях огромный слой пыли, полы грязные, тут и там валяются вещи, которые он не удосужился донести до прачечной, на кухне так и вовсе полоса препятствий в виде десятков пакетов из-под доставки еды. Чонгук вообще-то любит готовить, но как-то в последнее время не до этого было.       В любом случае размышлять о том, во что превратил свою жизнь, у Чонгука нет ни времени, ни желания. Ничего уже не исправишь. Главное, убрать это всё поскорее, пока тараканы не завелись. Возможно, сегодня он этим и займётся.       Отражение в покрытом разводами и засохшими брызгами зеркале как-то даже немного пугает. Лицо как блинчик, на голове воронье гнездо, вещи все будто бы коровой пожёваны — и правда свин свином. Хорошо хоть побрился вчера перед поездкой в кальянную.       Прохладный душ быстро приводит в чувство и помогает окончательно проснуться. Голова ясная, настроение даже какое-то приподнятое. Тэхён вот ещё приехал, чем-нибудь, может, займутся сейчас интересным вместе. Чонгук искренне надеется, что в качестве развлечения Тэхён выберет не уборку, этого чонгуково самолюбие не выдержит. Находит в гардеробной последние чистые вещи, ароматно пахнущие кондиционером, и, одевшись в мягкий свитшот и спортивки, наконец чувствует себя почти человеком.       — Во, другое дело. Давай, — кивает Тэхён одобрительно, бросив взгляд на прихорошившегося Чонгука, — я тебе кофе сварил. Он у тебя, к слову, почти закончился, не забудь купить. Бутер из каких-то несчастных остатков в холодосе сделал. Перекуси, и погнали.       — А куда? — послушно усаживается за стол, который Тэхён любезно расчистил для него от всего, что на нём громоздилось.       — Гулять, куда ж ещё.       — А чё…       — Давай жри, а не разглагольствуй, — перебивает живенько.

***

      Чонгук снова не спрашивает, куда они едут. Тэхён, который в обычной жизни носит слишком модную — по мнению Чонгука и остальных пацанов — одежду, вроде каких-то там селинов и шанелей, сегодня одет достаточно просто. Значит, наверное, куда-то на природу. Тэхён это дело, кстати, любит. В отличие от всех в компании, он единственный любит такие вещи, как кемпинг, езда на лошади или гольф. Когда они все вместе летали отдыхать в Дубай, например, абсолютно все хотели обычного отельного отдыха с шопингом. И только Тэхён, которого шмотки обычно интересовали едва ли не больше, чем еда, попёрся в первый же день на верблюжьи, мать их, бега. Прилететь в один из самых дорогих городов мира, чтобы посмотреть, как верблюды наперегонки бегают. Вот это про Ким Тэхёна. А ещё у него дома джунгли — появилась откуда-то у этого человека идея фикс, мол, нужно вырастить ровно пятьсот растений. Наверное, поэтому Тэхён даже нанял целую домработницу, а не вызывает клининг, как все. Пятьсот растений — это постоянные листики тут и там, которые нужно убирать, а растения ведь нужно ещё и поливать. Чонгук всегда считал Тэхёна, что называется, «на приколе». Он привык к тому, что все люди, его окружающие, больше как-то за обычные городские развлечения. Тэхён же умело сочетал обычную жизнь молодого богатого парня в мегаполисе с поистине странной хуйнёй, которой иногда занимался. Может быть, поэтому Чонгука всегда к Тэхёну тянуло, как к человеку интересному. Сам он дуб дубом во всём, что не касается работы. Так если подумать, ему ведь и не нравится в этой жизни нихрена. Ну, читать разве что. И шоу «Холостячка», но знать об этом никому не обязательно.       Дорога оказывается совсем недолгой, и через час они, миновав аэропорт Инчхон, оказываются на пляже. В целом, ожидаемый выбор. Судя по сумке-холодильнику на заднем сиденье машины и пляжному клетчатому пледу рядом с ней.       — О, а почему сюда? — с интересом оглядывается Чонгук. За окнами машины раскинулся посредственный пляж. Не то чтобы страшненький, но и особо красивым не назовёшь. Впрочем, ближе к Сеулу вряд ли нашлось бы что-то другое.       — Ну… не самый красивый пляж, согласен, но я тебя и не на свидание притащил. Он был ближе всего, а я хотел на море, поэтому мы здесь.       — Ты притащил меня с собой, потому что тебе не с кем сходить на море? — да, Чонгук действительно не понимает.       — А мы что, не друзья, и я не могу тебя позвать с собой на море? — хмурится в ответ Тэхён и выглядит каким-то нервным.       — Я не то…       — Скажем так… — перебивает резко, — я не мастак серьёзные разговоры разводить. Но поговорить нам нужно. Поэтому мы не просто по приколу приехали. Ну, это, я думаю, ты и сам понимаешь. И я хотел на море. И тут сейчас нет особо отдыхающих. Так что всё совпало. Это тут пляж кажется заезженным, но мы поближе к лесу пойдём и, думаю, нормально будет.       Озадаченное выражение лица Тэхёна сбивает Чонгука с толку и немного пугает даже, если честно. Поэтому он решает больше не расспрашивать и с готовностью выбирается из машины, подхватывает вещи и направляется к месту, на которое указал Тэхён. Тот его, впрочем, быстро догоняет, а поравнявшись, несмотря на свой, вроде бы как, настрой разговаривать, идёт всю дорогу молча.       Спустя минут двадцать они доходят до противоположного конца пляжа и устраиваются на пледе. И правда, с этой стороны всё выглядит куда приятнее. Даже уютно. Чонгук разглядывает окружающее их пространство. Никогда фанатом природы не был, но утопающая в зелени сопка, подножье которой усыпано крупными камнями, выглядит достаточно красиво.       — И о чём ты хотел поговорить?       — Ну, очевидно, что о твоём состоянии, — выдыхает Тэхён, устремляя взгляд куда-то за горизонт.       Море спокойно, лёгкий ветерок легонько колышет тэхёновы волосы песочного цвета, и Чонгук внезапно думает, что Тэхёну с его этим новым окрашиванием очень идёт этот пляж. Парень так невероятно удачно вписывается в картинку, хоть бери и фотографируй. Но Чонгук прокручивает в голове ответ Тэхёна и отрывается от разглядывания друга. Вся романтика-эстетика быстро из головы выветривается, оставляя внутри дорожку из мелко тлеющих углей раздражения.       — А о чём тут разговаривать? Всё как обычно. Сам въебался, сам и разгребу. Не впервой. Я помощи ни у кого не просил. Чувствую себя нормально. Жив, здоров, цел, орёл. Остальное приложится. Братан, не надо этой хуйни разводить, пройдёт.       — Конечно пройдёт, — кивает Тэхён утвердительно, но с толикой издёвки в голосе. — А потом нарисуется новая вот такая вот красавица, и однажды, помяни моё слово, ты, касатик, останешься без трусов. Да, мы это бабло не особо честно заработали. Но раз уж оно у нас есть, то, наверное, стоит к своему выбору посерьёзнее относиться. Я не скажу, что это всё легко нам далось. Ты нас всех привел туда, где мы есть, каждый из нас обязан тебе тем, какую жизнь смог построить. Как бы пафосно оно ни звучало. Мы не бросим тебя одного в дерьме, если что-то случится, но не лучше ли избегать вероятности оказаться вот в такой вот хуйне? Чонгук, тебя не просто бросила девушка, тебя долго и упорно обрабатывали и разводили на деньги, а ты даже счёт не вёл, куда и что улетает. Я не лезу в твой карман, но, сука, это ведь уже далеко не первый раз.       — Брат…       — Давай без этой хуйни, — и звучит это сейчас как пощёчина. Они что, ссорятся?       — В смысле?       — Мы не братья, я тебе даже не то чтобы хён, а вот эту всю поебень с братством и понятиями, это в компании с пацанами прикольно разводить. Наедине, извини уж, для меня звучит странно, — окей, возможно, не ссорятся. Но очень странный разговор.       — Ты хули злой сегодня такой? — Чонгук садится к Тэхёну вполоборота, забив на драматичное разглядывание спокойной глади воды, в которой отражается серое грустное небо.       — Ну ты бы видел вчера свой фейс, Чонгук, у тебя как будто бы кто-то умер. Хочешь верь, хочешь нет, но я боялся тебя домой отпускать. Нельзя так долго убиваться по человеку, который этого совершенно не стоит. Опуская вопрос развода на бабки, тут, я думаю, ты мальчик взрослый, и сейчас хотя бы задумаешься над тем, чтобы сделать выводы.       — Тебе легко говорить, ты когда в последний раз в отношениях был? Мне кажется, ты никогда даже не влюблялся.       — И, представляешь, охуенно жил всё это время! — а вот этого Чонгуку не понять никогда.       — Ну, мы с тобой люди разные, я чувствую, что мне нужен рядом человек. Мне нравится находиться в отношениях. Тебе нравится свобода. Разные, получается, у нас предпочтения. Странно с твоей колокольни раздавать советы мне, раз наши взгляды на жизнь настолько отличаются.       — А я и не ебать какой мастер их раздавать, но ты не думал, что тебе стоит попробовать найти женщину, которая не будет уступать тебе в достатке? Чтобы были, ну, типа… одного поля ягодки? Дохуя ведь классных девчонок даже около нашей компании трутся, — а ведь ещё вчера Чонгук радовался, что никогда не слышал этой херни от Тэхёна.       О да, действительно дохуя. Именно поэтому Чонгук по своему негативному опыту никогда и не делал выводов обо всех женщинах в принципе. Плохим и корыстным человеком оказаться может кто угодно независимо от пола. Просто Чонгуку очень повезло с друзьями и очень не повезло с женщинами.       — Во-первых, я не понимаю, как можно выбирать себе человека. Я не выбираю, к кому испытывать чувства. Это, блять, как-то само работает. Как вообще можно выбрать кого-то по количеству бабок? Я чё, чеболь какой-нибудь? Сын ёбаного конгломерата? Нихуя не припоминаю в своей биографии таких данных. Это звучит так же странно, как хотеть себе девушку обязательно итальянку. Как можно вообще хотеть себе спутника жизни определённой нации или положения в обществе, да и вообще, что это за прикол, подбирать по параметрам? Вот так меня и выцепляют постоянно, наверное, охотницы всякие. По параметрам. Парень-кореец, много денег, внешность приятная, остальное — вообще похуй, — Чонгук прилично так психует и с каждым словом распаляется всё больше. Ощущение, что сейчас они с Тэхёном, решившим, что он самый умный, разругаются в пух и прах, растёт в геометрической прогрессии, и невольно возникает мысль, что выбираться в одиночку с этого пляжа в заднице мира без машины будет сложновато. — Если тебя так сильно интересует, то я подкатывал к некоторым девчонкам, которые рядом с компанией трутся. И Дахён меня знакомила с подругами несколько раз. Не один ты тут такой умный, кто думает, что я не в состоянии найти себе нормальную девушку сам. Но, представляешь, не понравился мне никто. Да, я не ебу всё, что на меня внимание обращает, я вроде как не животное. И слишком самодостаточные девушки не моё. Я им нахуй не нужен, и это взаимно.       — А какое оно, «твоё»? Ебанашки, которые прикидываются невинными овечками, а потом верёвки из тебя вьют?       Чонгук некстати вспоминает, что из всех парней только Тэхён был против, чтобы он приводил Джису тогда в кальянную. И вообще с ней всегда общался отстранённо и особо старался не контактировать. Так вот оно что…       — Ты изначально понимал, что с ней всё будет именно так, да? Что-то знал?       — Ну, есть такое.       — Ну спасибо, что заранее сказал, хули.       — А с чего мне было лезть в твою личную жизнь?       — А сейчас-то уже ты нахуя лезешь?       — Потому что я, блять, вижу, что ты загибаешься, и хочу тебе помочь. Я заебался за последние три года смотреть на твое убитое ебало. Я уже скучаю по моментам, когда мы только начали трейдить. Я подыхал, пытаясь совместить это с учебой, но тогда всё было просто и понятно. Были только мы с пацанами, наши проекты, платформа, а свободного времени не было. Я счастливее и спокойнее, чем тогда, не видел тебя больше ни разу в жизни, — Чонгук откровенно удивлён, что Тэхён вообще обращал на него внимание всё это время. — Всё получилось охуенно только потому, что мы были заняты делом и у нас не было возможности ни на что отвлечься. Я не говорю, что отношения это лишнее. Большинству людей, наверное, к нашему возрасту уже хочется семью. Я к этому большинству не отношусь, пиздеть не буду, но почему все, как только встали на ноги, постепенно начали строить свою жизнь спокойно и без пиздецов космического масштаба, и только у тебя вечно какие-то траблы?       — Ну вот такое я чмо, давай, задрочи меня за это! — Чонгук уже откровенно кричит.       А зачем вообще ковырять по больному? Тэхён внезапно начинает казаться Чонгуку последним мудаком. Зачем человеку в тяжёлой ситуации напоминать о том, насколько эта ситуация тяжёлой является? Зачем тыкать-то этим? Какой вообще профит должен быть от таких разговоров? Загнать Чонгука ещё больше? Вперёд, Тэхён, у тебя получается.       — Да я вообще не понимаю, как разговор сюда свернул, — с досадой выдаёт Тэхён, запрокинув голову назад и уставившись в небо. — Я не планировал ссориться. Возможно, из-за того, что я никогда не состоял в серьёзных отношениях и предпочитаю заниматься своими делами, а не вариться в социуме, я многого не понимаю. Я не хотел тебя обидеть своими словами, я просто, блять, не умею их иногда подбирать, мне проще с растениями поговорить дома, чем с кем-нибудь из людей, не обидев их при этом. Я просто пытаюсь сказать тебе, что я переживаю за тебя, Чонгук. Я не могу тебе ничего дельного посоветовать. Я не настолько в отношениях преуспел, чтобы советы раздавать. Я далёк от понимания, как это всё работает. Но я просто хочу дать тебе понять, что мне не всё равно, ладно? Пусть и такими тупорылыми речами. Я реально сегодня прискакал к тебе домой, не собираясь изначально ни на какой пляж, плед и еду чисто для вида взял. Это просто был повод приехать и проверить, всё ли с тобой нормально. Напоминаю, мне обычно вообще похуй. Я искренне считаю, что люди сами способны разобраться в своих проблемах. Но ты в последнее время выглядишь настолько потерянным, что уже даже я запереживал. Не знаю, как тебе это объяснить… Но у тебя в хате пиздец творится, ты будто сто лет не убирался, тебя из дома пацаны клещами вытаскивают, и ты приезжаешь, но каждый раз как в воду опущенный. Я забыл уже, как ты улыбаешься. Это нихуя не норма, понимаешь? Это нихуя не наш Чонгук. Знаю, что расставание это тяжело. Не совсем дебил, понимаю. Вы долго были вместе, а в конечном итоге тебя сильно обидели. И я бы хотел тебе помочь с этим справиться, но в душе не ебу чем. Думал, может, время нужно дать, чтобы ты в себя, как обычно, пришёл сам, но месяц прошёл, а ничего не изменилось, даже хуже стало. И я не вижу смысла и дальше тебя не трогать. Могу я чем-нибудь помочь? Скажи мне. И мы попробуем разобраться вместе. Либо убеди меня, что справишься сам, я отвалю от тебя, и мы забудем сегодняшний день, будто его и не было.       А Чонгук, если честно, потрясён. Тэхён никогда не разговаривал так много и адекватно. Он буквально сам себе на уме всегда был. Вроде в компании, а вроде и не очень. У всех стандартные развлечения — у него какой-то олд мани вайб вперемешку с фермерством. Все пацаны как пацаны — Тэхён как модель одевается, и похуй ему вообще, что не поймут. Все пацаны в зал приходят груши полупить — Тэхён на дорожке лениво походит и остальное время хуйней какой-нибудь занимается. Тэхён похуист каких поискать. И слишком умный для Чонгука, чтобы крепко сдружиться внутри компании. Да, среди пацанов они кореша. Но отдельно по жизни не общаются. Тэхён общается много с Намджуном и Чимином прицепом, и немного с Джином и его женой Дахён. Юнги тусит в основном с Хосоком, они всегда ближе всех друг с другом общались. А Чонгук сам с собой. Так всегда в больших компаниях — кто-то да будет вечно сам по себе. А тут внезапно и переживания какие-то нарисовались. И внимания, оказывается, на него Тэхён обращал достаточно много. И это что-то пиздец непривычное, так-то Чонгук вообще-то всегда хотел общаться с Тэхёном поближе. Но проблема была в том, что кроме как о способах заработка, поговорить им было не о чем. Чонгук, может, сам себе выдумал, что для всех вокруг он слишком тупой? Книги они с Тэхёном читали разные. А больше Чонгук нихрена из тэхёновых увлечений не разделял, хотя бы потому, что не пробовал. Вот и дружили как-то поверхностно, а тут вот оно что. Разумеется, Чонгуку не хочется, чтобы Тэхён отваливал, он только начал из своей ракушки вылезать после вчерашней прогулки. Он не идиот и не привык, когда ему что-то нравится, отталкивать это со словами «спасибо, мне не надо». Ему хочется чувствовать себя лучше, и если Тэхён может в этом помочь, то какой смысл отказываться?       — Ты уже помог, если честно…       — Это чем это?       — Ну, вчера… мы покатались. Я приехал домой и… как-то… не знаю. Спокойно было на душе. Я ещё вчера дал себе слово в кучу себя собрать. А сегодня ты приехал и орёшь зачем-то на меня. Иногда хватает обычного человеческого внимания, чтобы прийти в норму. И вообще мне непривычно, что ты за меня переживаешь, но спасибо большое за это.       — Так не заставляй за себя волноваться, козлина. И я не буду ни орать, ни переживать.       — Я постараюсь. Может, вообще никогда больше в отношения не влезать, и будет всё классно.       — Ну это ты, конечно, загнул.       — А по-другому я не знаю как. Не получается у меня. Да ты и сам говорил недавно, что пока у меня не было времени на отношения, я вполне себе адекватным человеком был, — Чонгук видит, что Тэхён хочет возмутиться. — О, смотри, чайка.       — Угу, душа моряка, — проследив взглядом в направлении, куда Чонгук указал пальцем.       — В смысле?       — Ну, есть такое поверье.       — Это как-то связано с книгой про Джонатана Ливингстона? — это всё, что пришло ему в голову относительно чаек.       — Нет, — усмехается. — «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» — это философская история о том, что нет ничего невозможного, и если чего-то очень захотеть и идти к этой цели, то всё обязательно получится. А я говорю о поверье в народе. О том, что чайки — это либо души погибших моряков, либо их жёны, которые, так и не дождавшись мужей из рейсов, превратились в чаек и ищут их. Поэтому вроде как их крики такие пронзительные.       Словно подслушав, белая птица взлетает с камня вверх и, покружившись, издает истошный крик, который на безлюдном практически пляже кажется оглушительно громким.       — Ты… ебанутый? — поворачивает голову к Тэхёну Чонгук. Тот, видимо, хочет поинтересоваться, с чего вообще пошли оскорбления на ровном месте. — Ты зачем мне это сказал? — и тут происходит то, чего никто из них абсолютно не ожидал.       Чонгук, по-крайней мере, от себя может сказать, что не ожидал такого точно. Ибо это пиздец. А за Тэхёна говорит его реакция, он испуганно придвигается ближе.       А Чонгук отворачивается, промаргиваясь, чтобы прогнать непрошеные слёзы. И нихрена это не помогает. Влаги становится только больше, лицо каким-то спазмом сводит, и он, как-то нелепо вздохнув, внезапно начинает плакать.       Вот прям при Тэхёне. На ровном месте. С нихуя. Из-за чайки. Которая душа моряка, да…       — Нет, нет, нет, ты не будешь этого делать, — звучит с ноткой паники, на плечо опускается рука, и Тэхён легонько Чонгука встряхивает.       — Я нормально, нормально, в глаз что-то, походу, попало, ща пройдет, — моментально понимая, что ситуация критическая и нихрена сейчас не пройдёт.       Ибо в глаз, видимо, попала жизнь и эмоции, которые Чонгук давал себе прожить, но, видимо, не допрожил: или проживал неправильно, или слишком уж много их оказалось.       — Да ну ты гонишь, — тянет Тэхён страдальчески совершенно. — Иди сюда, блять, что вообще происходит, — и, приобняв за другое плечо, резко тянет Чонгука на себя, прижимая к своей груди.       А Чонгук заебался один выкарабкиваться, если честно. И отчётливо понимает это только сейчас. Поэтому он без стеснения абсолютно слегка поворачивается корпусом, утыкается Тэхёну в грудь лицом и зарывается носом в мягкую флисовую рубашку. И ревёт. И вообще ему поебать, как это со стороны выглядит.       Единственное, чего хочется, чтобы Тэхён сейчас понял, что не из-за неудавшихся отношений с подружкой этот срыв происходит. А просто, ну… потому что. Устал человек. Когда сто раз головой об одну и ту же стену бьёшься, а она мало того что не ломается, так ещё и сдачи даёт, разумеется, сдают нервы к чертям собачьим.       И тот, видимо, понимает, потому что обнимает крепче, принимаясь, слегка покачиваясь, похлопывать Чонгука по плечу одной рукой.       — Походу, ты реально устал, бродяга. Ну ничего, мы тебя подлатаем, будешь как новенький. На что тебе вообще друзья, если не для этого? И прости меня, наговорил тебе хуйни, разворошил только всё это, — а Чонгук ответить ничего не может, но чётко понимает — плевать на то, что говорил Тэхён, где прав был, где не прав. Важно только одно, и в голове отложилось только это — за него переживали, ему хотят помочь, его готовы поддержать, лишь бы он побыстрее в строй вернулся. Чонгуку однозначно нужна была эта встряска.

***

      Проревелся Чонгук знатно, но времени это много не заняло. И разговоров Тэхён больше не заводил. Чонгук просто отстранился, успокоившись, Тэхён вручил ему бутылку облепихового морса из сумки-холодильника и принялся устраивать пикник. Аппетита особо не было, но поесть за компанию вроде бы как было нужно хотя бы в качестве извинений за свою истерику.       — И… извини за эту хуйню.       — Давай, короче, сейчас похаваем и пойдём вон туда в лес грибы поищем? — игнорируя извинения, ибо оба понимают, что смысла в них нет.       — Кого?       — Ну, грибы. Я слышал, что там белые растут.       — А кто вообще сам собирает грибы? Их же спокойно в магазе купить можно.       — А мне кажется, прикольная идея. Я когда летом через Россию летал в Турцию по работе, видел, что русские их сами в лесу собирают и потом прям у дороги продают, прикинь? Это прикольно, наверное, ну… пошёл сам собрал. Как на клубничной ферме, ток с грибами.       — У тебя, блять, денег столько, что можно попробовать все существующие хобби. Или скупить все грибы в Сеуле. Почему ты такой фермер-садовод? Это максимально странно, — если у этого есть объяснение, Чонгук с удовольствием послушал бы.       — У богатых свои причуды, — объяснений не будет, видимо. — Так мы пойдём?       — Да, почему бы и нет. А ты знаешь, какие из них можно есть?       — Ну, мы погуглим. По фото поищем и сожрём, которые можно, а остальные выкинем.       Чонгук страдальчески стонет, по энтузиазму в глазах Тэхёна понимая, что отвернуть его от этой идеи уже не получится.       — Тэхён, я не планировал подыхать в двадцать восемь. Может, мне и не суждено счастливо встретить старость в кругу семьи. Но, блять, уж до тридцатки хотя бы хотелось бы, конечно, дожить. Ну, так… для круглой цифры. Клуб двадцать семь я уже проебал.       — Да не очкуй, я так с ягодами делал, и видишь, живой…       Открытие Чон Чонгука номер два — чужие странности могут нравиться даже больше, чем чужие прелести. А с Тэхёном у них, возможно, получится стать близкими друзьями.