10-А

Харухи очнулась. Это не пробуждение после сна - состояние, в котором она себя обнаружила не шло ни в какое сравнение. Девушка с трудом чувствовала своё тело - конечности ощущались едва не фантомно, в голове был туман и она просто моргала минуту или час. Харухи смотрела на деревянный потолок, слушала писк приборов. Воздух полнился запахом кондиционера для белья, лампы под потолком горели холодным белым. В её горле словно наждачкой резанули, она понимала вроде, что это жажда, но сил попросить воды не было. Итак, она очнулась. С трудом собрав картинку в целое спустя полчаса или вечность, Харухи резюмировала - в доме главной семьи Нара. Она под капельницами, к ней прикреплены датчики, которые отслеживали её сердцебиение. Горло её не только воды жаждало, оно было несколько травмировано после трубки, через которую в желудок поступала пища и... Судя по состоянию, она около двух недель уже так существовала. Трубки во рту не было. Сил ни на что тоже, но девушка повернула голову от мониторов со своим пульсом и наткнулась на спящего Шикамару по соседству. Вообще, помещение выглядело чистым и пусть не больница Конохи, но вполне пригодно для содержания больных. Нара спал безмятежно, тоже опутанный катетерами и датчиками, а ей почему-то стало жуть как не по себе. "Мы просто спали," - ворочались лениво мысли в её голове - "Но это уже больше походит на искусственную кому." Харухи не могла отнести свою новоиспечённую неприязнь хоть к чему-нибудь, но её разум требовал объяснения, почему вместо спокойствия и чисто девичьего волнения она испытывает диаметрально противоположную опаску. Её разум требовал, и куноичи заткнула его этой затянувшейся комой. Никто девушку не предупреждал, что соулмейтский сон может продлиться дольше ночи. Шикамару, конечно, и так информацией её не баловал, но... "Но и пофиг," - сонно отмахнулась она - "Я спрошу когда он проснётся." И всё же, ей было не по себе.

***

Их развезли по разным комнатам на больничных каталках, когда меднин Нара зашла с проверкой. Она почти сразу это сделала. Шикамару, кажется, даже не проснулся несмотря на тихий, но продолжительный разговор между ними. Хару с Нара спали три недели. Боль в горле - действительно от трубки. Шикамару пришёл в себя, она тоже и это отслеживалось по мониторам - извлечение провели без участия их сознаний. Не самая приятная процедура с заботой о комфорте. Но это всё ещё считалось сном, потому что чакра циркулировала и... меднины Нара были заняты гашением ущерба. О них неплохо заботились - скрепя сердце Харухи признала, что забота эта была лучше, чем в госпитале. Ничего удивительного, учитывая, что дело касалось кланового наследника, но... Но если бы за ними ухаживали в больнице, то девушка не смогла бы уверенно стоять на ногах уже к вечеру второго дня. Очаг вырабатывал чакру нон-стоп, она циркулировала и, благодаря заботе и опыту меднинов, её СЦЧ не была повреждена. Это не значит, что изменений не произошло - спасая их обоих от чрезмерной нагрузки лечебной чакрой, они... На самом деле, её стихийный потенциал оказался полностью убит. Девушка, осознав, всё повторяла себе - три недели беспрестанной нагрузки могли полностью выжечь её очаг и это - малая цена, но... Но она не... Три года усердной работы в мусорку. У неё ведь никакого сродства не было, она с нуля всё развивала и теперь, вновь оказавшись у стартовой точки, просто опускала руки. Меднин Нара утверждала, что на ирьедзюцу Хару всё ещё способна, но это только сильнее злило. Если раньше девушка позволяла себе мысль о возвращении в "поля", то теперь, разом растеряв свой атакующий и защитный потенциал... Тебе больше идёт гражданской. Она зажмурилась. В почти-шестнадцать развить всё заново труднее. Сейчас, если забыть о волне обсуждений её "романа" в госпитале, Харухи действительно проще остаться вот такой. Почти гражданской. Зарплаты ей хватало, работа сама по себе нравилась. То недолгое время в составе команды было муторным и скучным. Хару, тогда, жаждала подвигов и развития как боевой единицы, но сейчас достаточно повзрослела и успокоилась. Растеряла если не весь, то половину энтузиазма. Это было легко сделать, учитывая госпиталь. Нередко им доставляли шиноби без некоторых конечностей, с повреждениями критическими на уровне нервной системы, проявлявшихся в последствии паталогическим тиком как самое лёгкое. Есть предел, которого можно достичь исцелением медицинской чакрой и далеко не всегда последствия гасились полностью. В общем, наблюдая пусть редкий, но уход недавних чуу- или ге- в отставку, Харухи невольно ловила себя на мысли. Очевидной, но во времена командной работы не посещавшей её голову - "чтож, это могла быть я". Хару с ампутированной лодыжкой, с потерянным левым глазом, с раздробленной СЦЧ. Везучая Хару, потому что даже в таком случае бы жила, но она ведь не гений вроде Хатаке или Итачи, Шикамару, Саске или Неджи. Хару всё ещё не принцесса Яманака с её клановыми знаниями, так что ей бы действительно повезло, если бы выжила. Она перестала страдать теориями о гипотетических подвигах довольно быстро на первый взгляд. Многие, на самом деле, перестали бы. Госпиталь был безопасен, не превращался в рутину из-за шиноби и их вывертов. Медицина требовала много времени и внимания, это тоже был прогресс, только... Без ночёвок на голой земле, скудной порой еды и синяков после спаррингов. Никаких спаррингов. Она оставалась не-калечной шиноби, медики - уважаемые, и при этом спала в тёплой кровати, завтракала чем хотела и на свиданки успевала ходить. Ирьенином быть удобнее. Бывали боевые ирьенины по типу Цунаде Сенджу, но она исключение из правил. В конце концов... Да, было сложно осознать потерю атакующего и защитного потенциала, но удивительно просто Хару приняла решение ничего с этим не делать. Она неплоха на своём месте, чуунина получит патентом когда повысит ранг. Все стадии принятия за сутки - не так уж сильно девушка цеплялась за три года стихийной работы. Шикамару навестил её на второй день, и Хару вновь поймала себя на опасении. Том самом "жуть как не по себе" чувстве и в итоге выпроводила его за три минуты. Сослалась на слабость и тошноту. Нара ушёл, конечно, но прожёг её внимательным взглядом. Дзенин не сказал, но показал - в этот раз будет по-твоему, но к следующему придумай что-нибудь правдоподобнее для того, чтобы избавиться от меня. Ей не хотелось ничего придумывать и Харухи попросту слиняла. Она была ирьенином и её квалификации достаточно для оставшегося ухода за собой - массажи вполне проводятся без чакры, очаг она напрягать не планировала. Физически девушка чувствовала себя неплохо и пора было возвращаться к работе - в госпитале понимающее начальство временно подрядит её к бумажкам. Тьма её однушки была гостеприимной и успокаивала. Она какое-то время занималась уборкой - протирала собравшуюся пыль, а потом сварганила нехитрый ужин. Ела, читая письмо от родителей. Два листа чистых восторгов её профессией и потенциалом разрастающегося бизнеса; они считали, что Хару в порядке и не переживали о ней слишком. Письмо не смогло занять её надолго, а привычные стены не спасли от путаницы в голове. Чего-то она явно не понимала. Подобное часто рядом с Шикамару случалось, но никогда ещё от простого взгляда на него. Недо-кома прошла почти мимо - она знала, что Нара позаботились о причинах её отсутствия в госпитале; Шикамару и раньше не говорил многого заранее; она проснулась, в конце концов, так что неважно. Опаска из-за потери сродства тоже не котировалась, учитывая, что планы перестроила она ещё там, в главном доме. Откровенно говоря, это чувство просто появилось и позиционировало себя, как данность. У Харухи было достаточно причин для опасения раньше, но они все осознались и были признаны ничтожными. Шикамару единственный человек, который рядом, который заботился и волновался. Это оставалось так и измение крохотное, вроде "парень, которому я нравлюсь" вполне вписалось в концепцию. Хару заметила, что её мир начинает вращаться вокруг него, это не пугало даже - дзенин действительно ей нравился. Он нравился ей настолько, что девушка попросту не понимала, кому вообще он может не понравиться. Приятное чувство, ростки которого Хару ощутила ещё с Тетсу, вполне её захватывало до недавнего времени. Беспричинной, бесполезной и несвоевременной опаски, которая заслонила все её предыдущие восторги и увлечённость. Она думала, что сумасшедшая. Истеричка, - закатывала она глаза на следующий день, когда разбирала медицинские карты. Ненормальная, - злилась, дублируя заказанные антибиотики в журнал учёта; Больная. - вздыхала устало, сверяя сроки годности на обезболивающих. Харухи задерживалась намеренно. Она полагала, что одинокого вечера и рабочего дня хватит, чтобы идентифицировать причины тревоги, однако очевидно ошиблась. Девушка, быть может, никогда не была хороша в самоанализе, но искренне считала неправильным поддаваться той иррациональности, которая её вдруг настигла. Абсолютно с ничего. Она задерживалась, но вечно в больнице тоже торчать не могла. Потому собрала все свои моральные силы, когда предсказуемо столкнулась с Шикамару на улице. Луна светила над селением, сверчки трещали. Было тихо и прохладно - типичный конец лета. - Привет. Давно ждёшь? - она улыбнулась натянуто. Шикамару сощурился, а Хару резюмировала - точно сумасшедшая. Её порывало сорваться с места и скрыться на всей доступной скорости. - Мм, чуть больше двух часов. - он сделал шаг - Тебе стоило ещё неделю оставить под реабилитацию; нагрузки, даже физические, могут пойти во вред. Какая причина толкнула тебя на противоположное? Хару незаметно сдала назад, когда дзенин вновь сократил расстояние. Он правда воспринимался угрозой, хотя никогда не должен был - единственная жестокость с его стороны была давно и Шикамару извинился за неё. Хару поняла и приняла его причины, даже тогда так откровенно его не шугалась. Это был инстинкт - отойти, разорвать расстояние. - Харухи, я не умею читать мысли. Ответь мне. Девушка сосредоточилась на его водолазке чёрной. Из-за тьмы ночной он вполне слился бы с окружением, если бы не желтоватый свет фонаря. Тень от него терялась во мраке, но дзенинская тянулась почти до её фигуры. Ей вдруг подумалось, что захоти Шикамару её удержать с помощью хидзюцу, то сделает это всего за пару секунд. - Без работы не будет и зарплаты, - пожала она плечами. - Я не перетруждаюсь в любом случае. Работа не пыльная... и, эм, - она сделала пару шагов вбок, потому что нафиг эту его тень, - всё ещё полезная. Треть запасов кеторола почти вышла сроком годности; ответственный за хранение перепутал и положил ближе последнюю партию. Это, как бы- Она ойкнула, потому что Шикамару перестал изображать статую и вновь шагнул к ней. Ей было тревожно, неловко и напряжно в один момент. - Не подходи, пожалуйста. - всё же выдавила она, и дзенин замер. - Вот... погоди. Отойди немного, хорошо? - он отдалился. - Спасибо. Ей было стыдно смотреть ему в лицо. Насколько бы сильной не была иррациональная опаска, собственный стыд перекрыл её стократ. Молчание, повисшее после её последней ремарки напрягло сильнее всего этого. Хару нервно поправила волосы, оторвала взгляд от его тени и всё-таки посмотрела. Шикамару такой же, как она помнила - высокий, серьёзный. Его взгляд был цепким и внимательным. - Объясни. - словно сквозь зубы. О, в этом была определённая трагедия - в последние недели он смягчался рядом с ней, но теперь... И Харухи правда сумасшедшая, раз захотела предъявить ему за вновь выстроенные стены между ними. Они нужны были ей, эти стены, но девушка их одновременно ненавидела. - Я немного не в себе сегодня. Может, позже поговорим? - она часто заморгала, всё ещё не понимая, сколько времени ей понадобится. - Я сама тебя найду, когда буду готова. - Харухи, нет. Ты словно боишься меня. Разве я дал тебе повод бояться, Хару? Потому, что если дал, то- - Ну нет же, нет! - она зажмурилась .- Ничего такого, только... Вот зачем она его перебила? В её голове было перекати-поле из разного рода неправдоподобной лжи. Всё звучало лучше, чем правда, до которой девушка так и не докопалась. Положа руку на сердце, Хару скорее верила в сумасшествие, чем основание для этого чувства. - Что? - надавил он. - Я не знаю, - сдалась она, признаваясь. - Но обязательно пойму. Просто... не сейчас и не сегодня. "Может быть, даже не завтра." - продолжила мысленно она - "А может, это чувство исчезнет и проблема решится сама собой." То, что ей было страшно даже смотреть на него - действительно проблема. Шикамару привязался не к тому человеку; Харухи мало того, что воспитана гражданскими, так ещё и съехала по фазе после продолжительного сна. Она, может, и выбесилась бы на него из-за этой недо-комы и потери стихийного потенциала, да только отторжение внутри делало её кругом во всём виноватой. Дзенин прикрыл глаза. - Пообещай что если не разберёшься, то придёшь ко мне и мы вместе найдём решение. - он чуть склонил голову - Я не знаю, что именно так тебя отталкивает, но ты дорога мне, Харухи. Мне не хочется спустя какое-то время узнать, что ты вернулась к родственникам например. Понимаешь? - Мм... Девушка нахмурилась, не зная, с чего он приписал ей возможное бегство - от неприятностей Хару не пряталась... Она, если вспомнить прошлое, бросалась на них как на амбразуру. - Я постараюсь справиться быстрее. - кивнула она. - И на твоё условие согласна, но никаких побегов даже не планировалось. То есть, родители немного... Заняты своей жизнью. Моя их не интересует почти никак. К слову, Шикамару, - Хару попыталась улыбнуться искреннее. - Всё будет хорошо. Дзенин криво улыбнулся в ответ и направился в сторону кланового квартала. Хару ещё думала - кого из них попыталась успокоить последней фразой, когда неторопливо зателепала к своей квартирке.

***

Ей стоило поговорить об этом хоть с кем-нибудь, но друзей у девушки не было. Это оказалась такая очевидно-одинокая жизнь без дзенина в поле зрения: он умудрялся гасить своим присутствием и жажду общения, и близости. На то, чтобы довериться другому человеку необходимо время и Хару, вроде как, неплохо общалась с парой куноичи в госпитале. Это были обычные разговоры про погоду, политику, поставки; изредка сплетни о начальстве и особо неприятных коллегах. Если она заговорит с любой из этой пары о том, что её беспокоит на самом деле, то они попросту смутятся и сбегут. Недостаточно близкие, чтобы сопереживать. Она разбиралась, потому что сама едва не убежала когда Наоки-сама вдруг разоткровенничалась за чашкой чая. Она вызвала её чтобы отчитать, а закончила семейной трагедией о смерти внука и племянницы. В общем, Харухи тогда правда хотела сбежать. Она знала, как принято реагировать на чужое горе, но когда на неё вывалил такое очень далёкий человек, это оказалось бременем. Вроде бы, она выразила достаточно сочувствия - штраф ей не выписали и о выволочке забыли - но больше Хару старалась не оставаться с начальницей наедине. Ей не хотелось, чтобы пара её знакомых точно так же избегали её в итоге. Ей хотелось вернуть жизнь на привычные рельсы, но поезд заглох намертво. Это были все оправдания для довольно детского, но единственного решения - вылить всё на бумагу. Начать вести дневник. Она записывала и мелочи, и важное. Каждый день на ручке её двери появлялись обеды из ресторанчика Акимичи, или темпура за углом; лапшичной на главной улице. Вместо цветов теперь были записки и Харухи сохранила каждую из них.

(она когда-то говорила - "тебе стоило написать письмо" - и Шикамару занялся именно этим. Ежедневно, не так чтобы много текстом, но он спрашивал разные мелочи, вроде самочувствия и прочего. Он спрашивал, и Хару отвечала, кидая ответные записки в почтовый ящик. О местонахождении первой и последующих указала на бумажке, которую к ручке двери прикрепила, так что они общались всё равно.) (и, ками, она действительно не лучший выбор для него, раз спросила о монохроме только на четвёртый раз. теперь он свободен от неё так же, как она, но всё равно поддерживал связь. Хару осознала, что боялась противоположного.)

Шикамару был внимательным и это, на фоне ненормальной опаски, делало её несчастнее и счастливее в один момент. Размышления, что дзенин только и делал, что ждал(то пока она осознает его симпатию, то свою, то теперь вот разберётся с бедами в голове), стало частью рутины. Самобичевательской такой. Полторы недели, за которые девушка соскучилась достаточно и так же достаточно устала от новой волны сплетен, вызванной долгим отсутствием Нара возле госпиталя, вынудили её пройти по знакомой дорожке. Она обещала Шикамару что придёт к нему, если не разберётся. Бредовая мысль о воплощении побега к родителям стала последней каплей. Просто, у девушки было действительно много времени на размышления. Та ситуация с потерей стихийного потенциала... то, как легко она смирилась. На самом деле, это происходило постепенно. Харухи просто не замечала изменений; отмечала, мол, нравится работа, коллектив, расширение круга общения. Постоянная работа в качестве ирьенина неплоха, но девушка подумала вдруг: "я так же вслепую могу и от Шикамару откреститься. просто не замечу, подгоню причину под следствие... любую причину, которая сейчас кажется незначительной." Это напугало её так сильно. Шикамару был рядом фактически с её 11, опционально(наставниками) - с самого начала академии шиноби. Харухи не могла потерять его так абсурдно. Дзенин был единственным якорем. Она, конечно, откровенно комплексовала из-за разницы в их положениях, собственной некомпетентности по разным вопросам и прочее, однако... Ну, Харухи не настолько жалкая, чтобы отталкивать его из-за подобных заморочек. Ей бы не хотелось по крайней мере. Вообще-то, её симпатия совершенно никуда не делась и она, помимо прочей тонны вещей, морочилась ещё и из-за его возможного разочарования. Дзенина не хотелось ни разочаровывать, ни расстраивать, но что ещё способна вызвать в нём эта необоснованная опаска? Вот теперь они взаимодействуют как обычные люди, без обязанности касаться/видеться в опеределённое время и он... Действительно больше от неё не зависит. Это пугало. Хару, впрочем, решила переложить с больной головы на здоровую. Дзенин умён, наблюдателен и привычен к анализу; он дружит с химе менталистов, в конце концов и если кто сможет решить нерешаемое, так он. Дрянь в её голове не поддавалась объяснению, она непрофессионально закинулась успокоительным прежде, чем сунуть под мышку дневник и направиться к Шикамару. Его, может, дома-то и не будет, но стратегия записок понравилась ей чересчур сильно, а дневник... Харухи не могла быть полностью откровенна в нём, отнеслась, словно к книге. Закрывала витиеватыми фразочками собственные слабости и опасения, но там было достаточно правды. Шикамару слишком хорошо её знал, раз предположил её желание сбежать и показать ему записи было только на треть неловко. Хару предусмотрительно выдрала страницы о самом дзенине, но оставила про тревожность беспричинную почти всё. Она столкнулась с Шикаку на пол пути. Остановила, потому что робость перед его отцом далеко не первая вещь, которая вообще способна повлиять на неё сейчас и спросила про Шикамару. - Он на собрании дзенинов. Освободится ближе к вечеру, - вполне дружелюбно ответил мужчина. Хару покивала, подумала - нет, в глаза рассказывать всё ещё пугало. Дневник представал лучшим решением. - Передайте ему, пожалуйста. - девушка протянула коричневую тетрадку. - И ещё, пусть найдёт меня как будет по-свободнее. Хорошо? Нара кивнул, взял её дневник. Хару решила не озвучивать просьбу, мол "не читайте", потому что это скорее оскорбило бы его. Шиноби уважают приватность и тайны, если дело не касается врагов. Ну, или не предполагает противоположное миссия. - Спасибо. - улыбнулась она. И с чистой совестью направилась домой. Ей было страшно даже представить, с каким лицом дзенин будет читать её опусы, однако это всё равно лучше путанных объяснений в живую. Это лучше, чем однажды поймать себя на готовности выбросить Шикамару из жизни из-за... Ну, например его прошлой манипулятивности, которую Хару ему простила. Она чересчур в него верила, но в кого Харухи верить, если сама девушка не справилась? Пресловутый самоанализ не помог и Шикамару может предложить иные варианты: положа руку на сердце, девушка была бы согласна и на вмешательство Яманака.