11-А

Может и хорошо что Харухи понадобилось время - реальность, окрашенная в тона главного дома Нара, принесла с собой очевидную конфронтацию с отцом. Дзенин довольно чётко её обозначил, сказал - "конфликт с Курама" и молчание между ними установилось само собой. Шикаку был близок как отец, наставник, друг. Они часто коротали вечера за неспешной игрой и столь же неспешным диалогом; отец умудрялся совмещать подготовку наследника и чисто дружеское участие. Последним его баловал только Чоджи, Яманака слишком вовлечена в процессы его отношений и своих.  Монохром остался позади, это радовало. Шикамару слишком долго жил с выцветанием и теперь чувствовал себя более чем комфортно. После недельной реабилитации он ходил на миссии с командой; недалеко и не более чем на сутки, потому что Ямада, но. Толком не помня другой жизни, Шикамару ощутил себя полноценным шиноби.  Обязанность подстраивать занятость Харухи под себя(и наоборот) утомляла, учитывая, что миссии не всегда настолько гибки в сроках. Он не мог позволить себе излишней спешки или промедления. Монохром ограничивал его, уж сколь бы ни был контролируем.  Дзенин понятия не имел, насколько более раздражающе это было для его предшественников, толком не знающих сроков и не определивших ещё с чего начнётся и чем окончится. Шикамару прошёл путь легче, но всё же наслаждался вновь обретённой свободой.  Это наслаждение мазалось откровенным избеганием Шикаку. Дзенин, пусть в ситуациях с Хару и глупил, но всё ещё не идиот: отец не мог не знать, что он может увидеть.  Шикаку знал. И пусть он сколько угодно стыдится, но в свете всего пережитого - подумать только, Нара застрял в видении на три недели - это фактически предательство. Он его наследник, в конце концов - единственный сын и подводить его под опасность потери чакры сущая бессмыслица.  Дзенин видел, что отец сделал и чем руководствовался; Шикаку мог бы подготовить его заранее, пусть лишь психологически, чтобы Шикамару не оказался тем, кто размазывал сопли по лицу. Он оказался, потому что недостаток информации и слишком близкие люди, а теперь не может толком в глаза отцу смотреть.  Это раздражало.  Шикамару не любил конфликты и шум, но каждый брошенный вскользь взгляд поднимал глухое раздражение в его душе. Избегание не лучшая стратегия, но дзенин всё не мог решить, прощаем подобный просчёт или нет. Он не мог, и дни шли; миссии выполнялись, собрания дзенинов посещались, собрания со старейшинами клана. Шикамару не был готов, когда Шикаку вошёл в его комнату и протянул коричневую тетрадь.  Он знал, конечно, что это за тетрадь.  Он, конечно, не мог оставить девушку наедине со своими тараканами, но искренне не ожидал увидеть новоиспечённый дневник в руках своего отца. - Ямада просила передать и навестить в свободное время, - Шикаку демонстративно закрыл дверь за своей спиной. - Но прежде, сын, мы поговорим. Шикамару тяжело выдохнул. Пронаблюдал, как заглушка расползается по стенам комнаты. Его отцу пятый десяток лет, он отличался от себя-в-видении как день от ночи. Два росчерка-шрама, морщины. Тлеющий огонь на глубине глаз.  - Располагайся, - повёл Шикамару небрежно рукой. Дзенин захлопнул книгу, убрал в шкаф. Проследил, как отец опёрся на подоконник. Сам он чуть склонил к плечу голову, лопатками прислонился к дереву книжного шкафа.  Ему не нужен был этот дневник, дзенин знал каждую его строчку; он не был готов к разговору, но раз Шикаку пришёл сам, значит пусть случится сейчас.  - Я не мог рассказать тебе о событиях второй мировой войны. О решении, которое принял и его последствиях. Есть вещи, Шикамару, - он говорил вдумчиво, спокойно. - Которые дети никогда не должны знать о своих родителях.  - Даже если на кону моя карьера шиноби? - скривился дзенин. - Я стал бы первым Нара, потерявшим способность к ниндзюцу просто из-за сентиментальности своего отца. - усмехнулся неверяще, и - Харухи нас вытащила, умудрилась понять и простить; ты научил меня играть словами, лгать, когда требуется и девчонка поверила... поверила в то, что я лучше тебя, что впрочем неправда. Меня мутит от мысли, - он сжал зубы. - Что цикл мог быть прерван раньше. Дзенин всмотрелся в посуровевшее лицо, спрятал руки в карманы. Намеренно расслабил мышцы, это ведь далеко не игра - то, через что он прошёл. Это так легко купировалось.  - Твоё первое видение было о войне кланов. Шикена и меня разделяют десятилетия, слишком мал был шанс, что именно тот промах ты увидишь. Мне жаль, - Шикаку нахмурился. - Это просчёт, но всем было бы лучше, не узнай ты подробностей падения Курама. В том числе от меня. Его отец включил дипломата как всегда не вовремя. Падение Курама если и взволновало его, то лишь рябью на воде. Печальная потеря ресурсов для деревни, но не более - иллюзионисты зарвались и возгордились; не Нара, так те же Учиха их приземлили бы.  Из того, что дзенин видел - вассалы забрались едва не выше сюзеренов. - Но я узнал, - пожал Шикамару плечами. - И чуть не сжёг свой очаг, отец. Тишина повисла между ними. Изредка разбавлялась шорохом ветра в кронах деревьев, отзвуками разговоров с улицы. Шикамару толком не обижался, прошлое - прошло и он никоим образом не мог изменить его или исправить. Вопросы, которые он мог бы задать - каким образом Йошино всё же стала его матерью, что случилось с её ранней беременностью - только разожгли бы конфликт.  Нара не хотел тратить на это силы.  Его отец ждал, к чему придет в итоге дзенин. Если этот итог не устроит обе стороны - они рано или поздно найдут компромисс. Разговор начат и будет закончен всё равно. Он высоко ценил мирные отношения с Шикаку и не видел смысла разжигать ссору. - Действительно есть вещи, - Шикамару начал неспешно. - Которые дети никогда не должны знать о родителях, но я давно не сопливый генин. Во следующий раз, когда будешь решать вопросы о... моей осведомлённости, - он выдохнул, и- - Поступи как глава клана, а не родитель.  Шикаку чуть откинул голову, хмыкнул. Быть может, он ожидал от дзенина иного, но всё раздражение было из-за недостатка знаний, понимания, которое могло возникнуть до той пыточной иллюзии. Видения. Не важно.  - Я соглашусь, но взамен ты никогда не спросишь меня о Йошино и своей нерождённой сестре. - поставил он условие.  Дзенин сжал зубы.  Крючок такой очевидный, просто чтобы убедиться, что Шикамару способен разделить его - отца и его - главу клана.  ...Но в видении у Йошино совсем не было живота, а Шикаку не имел привычки блефовать так глупо. Он назвал пол ребёнка.  У него могла быть сводная сестра.  Он... Шикаку точно знал, за какие ниточки дёргать, раз провёл черту именно таким образом.  - Договорились. - всё же кивнул дзенин.  Потянулся за коричневой тетрадью, пообещал не опоздать на ужин. Подумал мельком - поколения, свободные от соулмейтства, никогда бы не поняли ни его, ни этот выбор. Связь делала мир вокруг условным, она влияла слишком основательно, учитывая, что монохром преследовал каждого с пяти лет.  Йошино его мать так же, как Ходзино-оба мать его отца, и до неё. Как Харухи станет матерью его ребёнка; катализаторов Нара всегда ждёт одно. Даже если способов решения задачи много, ответ тот же. Шикамару мог представить себя на месте Шикаку - в конце концов, он преступно проморгал инициативу Тетсу и... Дзенин не считал себя милосерднее, там и было бы только разницы, что потеря гражданской семьи вместо клана.  Шикамару не заботился. Личная привязанность к бабушке и матери не имела никакого значения. Они прежде всего катализаторы, прежде всего - его отца и деда. Они личности и, конечно, близки, но условия их появления в семье - навязанная соулмейтством привязанность. Не было виновных и виноватых, лишь взаимодействие в условиях связи. Да, решения Нара чудовищны. Разве не так же, как отторжение их катализаторов? Поколения, свободные от монохрома, будут способны делать выбор осознанно и здорово, но не он, его отец, дед и далее. Шикамару и раньше вопросами морали не руководствовался; там, в моменте, его конечно прошибло и раскрошило, но лишь из-за... Он ведь не предполагал, что за словами отца способна скрыться столь сложная история. Он никогда не оценивал своих родителей парадигмой катализатор-монохромат. Шикамару интересовало фактическое положение отец-сын-мать. Его сын, если так же потеряет краски, вряд ли задумается об ином.  Дзенин листал тетрадь в своих руках; многое Харухи уничтожила, просто вырвав листки. Он оценил жест и доверие - значит, всё идёт правильно, раз девушка готова открыть свои страхи пусть не в личном разговоре, но так.  В иллюзии Шикамару бездумно вывалил на неё всю несправедливость вокруг, помешательство своё оформил в приличное "люблю", но Хару смотрит на него как на мужчину преступно недолго. Он ведь обещал - два месяца, и Харухи окончательно выберет его. Да, произошли корректировки из-за цикла иллюзий, но всё в пределах допустимого. Девушка тянулась к нему достаточно; вторая часть подарка Яманака, всё же, окажется в нужных руках.  Он мог дать ситуации развиваться естественно, но эта опаска ещё непонятно чем кончится. Нет у Шикамару столько терпения, обещанные пара месяцев иссякли, а Хару если и поймёт глубину его вмешательства, так позже: когда уже ничего будет не изменить.  Его помешательство спадёт после брака и ребёнка, это также не было условием связи; обычная формальность. Разводы у шиноби дело редкое. У шиноби, имеющих общего ребёнка - и вовсе невозможное.  Он не хотел предполагать возможность ухода Харухи. Её шестнадцатилетие завтра.

***

Шикамару не пришёл тем вечером. Ночью тоже, пусть и не ждала Харухи всерьёз. Госпиталь продолжал жужжать, но на фоне общего недопонимания девушка лишь больше оценила пару знакомых куноичи; они не спрашивали больше, чем Харухи рассказывала. Это была неплохая почва для дружбы, всё-таки необходимой, если Шикамару... если их проблемы всё же окажутся нерешаемыми.  Или если нечто подобное произойдёт опять. Может, если они поссорятся? Харухи всё ещё слабо понимала дзенина и вероятность подобного была велика. Смена в госпитале кончилась, не успев начаться - из-за слишком большой загруженности день просто промелькнул. Хару вымоталась, резерв почти под ноль истратила. Вроде, Шизуне-сан её хвалила, но за пеленой занятости девушка толком не отметила.  Ино заняла половину времени обеда, уняла разошедшуюся головную боль медчакрой - Хару надеялась, что из-за личной симпатии, а не связи с Шикамару. Кроме этого ничего за день и не произошло.  Она вымоталась, и когда в квартиру свою ввалилась, едва сдержала испуганный вскрик: чужой силуэт прорисовался чернотой на фоне окна. Расслабленная поза, высокий конский хвост - пара секунд на опознание, но её сердце всё равно чуть не выпрыгнуло.  - Я засужу тебя за проникновение в частную собственность, - она нервно фыркнула. Отвернулась, закрывая дверь и включая свет. Всё унимала испуганное сердце, дышала.  У неё замок стоял самый обычный, да и шиноби ещё в академии проходят курс по взломам. Не было надёжных замков чисто с механической стороны, ниндзя не вламывались, но... Но если вламывались, значит была причина. Или проблема.  Харухи догадывалась, что поводом стали её опусы. - Мм, - протянул он. - Это совершенно не те вещи, которые приятно слышать после долгой разлуки. Впрочем, записи в твоём дневнике относятся к той же категории, так что я не удивлён. - он потянулся, совершенно не чувствуя неловкости. - И прости, но на вежливость и расшаркивания времени не было. Ключи заняли место возле вазочки на журнальном столе. Хару сняла сандалии и осознала, что усталость отошла на второй план сама собой.  - И к чему спешка? - буркнула она. - Только не говори, что собираешься в очередную затяжную миссию.  - Не скажу, - он пожал плечами. - В ближайшую неделю я занят другим. Девушка чуть поджала губы. Едва заметный признак недовольства ещё и из-за опаски, вновь поднявшей голову. Наверное, ей стоит сменить освещение на что-то более холодное, потому что дзенин, в желтоватом свете ламп, выглядел угрожающе. Даже расслабленная поза - Шикамару фактически сидел на её подоконнике - не улучшала ситуацию. Он был... повседневным, штаны эти свободные, камуфляжно-зелёные, кофта чёрная, но словно с оружием на изготовку стоял, а не развалился спокойно.  - Чего ты ожидала, отдавая мне свои записи, Хару? - Шикамару чуть прикрыл глаза. - Ты называешь меня угрозой, кем-то ненормально опасным и говоришь о необоснованном отторжении, но на что конкретно ты рассчитывала? Если хотела задеть меня - поздравляю, у тебя получилось. Она мотнула головой в отрицании. Ей стоило бы приложить записку прежде, чем отдать тетрадь, но на тот момент девушка была чересчур измотана всей неразберихой внутри.  Это её, конечно, не оправдывало.  - Я думала, что ты можешь помочь мне с этим. Обещала ведь, что решим проблему вместе, вот и... - в горле стало сухо. - Я честно не хотела обидеть, просто не знаю что с этим делать.  Даже стоять перед ним нервировало; Хару не заметила, в какой момент ткнулась взглядом под ноги, но ламинат показался вдруг интереснее всего на свете.  - Подойди, - выдохнул он. - Для начала перестань сливаться с противоположной стенкой.  - Неплохой первый шаг, - пробормотала она.  Тени в рисунок-ёлочку почти не забивались. Дерево пола было кремовым, с уклоном в холодный оттенок; очаровательно, что на съёмной квартире такой хороший ремонт - время его пощадило, потому что отец вложился заранее.  - Хару, - протянул он.  ...и правда, неплохой пол. Она шагнула, и ещё раз. Это было по-идиотски, но девушка словно к Кьюби шла, добровольно причём. Разве кто-то пошёл бы в пасть огнедышащему лису? Её квартира слишком маленькая, пол перед глазами обрезался плинтусом преступно быстро.  - ...это чутьё, Хару. То, что происходит с тобой. - он пальцы рук между собой скрестил. - Когда на затылке волосы встают и реагируешь прежде, чем осознать угрозу; когда дольше обычного смотришь на затенённую лужу, которая в итоге иллюзия. Когда тянешься к подсумку с оружием прежде, чем повернуть за угол. Или цепляешься взглядом за прохожего, вроде ничем не примечательного, но замечаешь короткое движение, которое в итоге спасает  жизнь. Она нахмурилась, сглотнула. В горле стало ещё суше, руки похолодели. Ей так не нравилось слышать то, что Шикамару говорил. Спокойно, размеренно... будто он... - Но ведь ты не собираешься прирезать меня, - озвучила она очевидное. - Мм, - кивнул он. - зачем бы? Хотя ты ещё та проблема, конечно. Девушка фыркнула. Забавно, да только легче в его присутствии не становилось. - И... и что можно с этим сделать? Обратиться к Яманака? - улыбнулась нервно она.  Пол в переходе с плинтусом был не таким уж чистым: забилась пыль. Она ведь только полки протирала, да и вообще... Вообще, наверное, ей стоило бы купить часы, чтобы хоть какой-то звук был помимо дыхания.  На улице всё по-вечернему смолкло. - А не слишком радикально? - фыркнул он. - Тебе бы сначала решить окончательно, опасен я для тебя или нет. Да, - он не дал перебить себя. - Скорее всего виноват трёхнедельный сон, который с трудом дался твоему организму, но будь дело только в нём, то ты смотрела бы мне в глаза, а не на пол свой несчастный. По сути, Харухи, ты боялась меня до того, и именно эти опасения играют свою роль сейчас. Укоренились на уровне инстинктов. Он длинно выдохнул. Устало.  Она всё-таки разочаровала его. Ну конечно, как будто могло быть иначе, учитывая полный бардак в её голове.  Дзенин, впрочем, не был образцовым товарищем, другом и любовным интересом. Они просто разные и путают друг друга, так есть ли кто-то более виноватый?  Шикамару слишком многое умалчивал, а она - рассказывала. Оба перебор. - Слушай, ты ведь понимаешь, что я не считаю так? - она замялась - Всё в порядке.  - Да? - вот вроде без спешки, но Хару осознала только, когда он склонился к ней; коснулся её лба своим. - Даже не знаю. Полторы недели молчания, короткие записки в почтовый ящик; передала дневник через отца, даже взгляд поднять не можешь. Ничто из этого не звучит как "в порядке". Вот теперь она длинно выдохнула. - Ладно, всё не в порядке. Доволен? - это почти раздражало.  Он фыркнул. Его лоб был теплее, чем её, и насколько эта опаска её отвлекла, раз Харухи только сейчас смутилась? - Признание проблемы - первый шаг на пути её решения. Почти по-взрослому... к слову. С днём рождения, Хару. - она услышала улыбку в его голосе. А потом неверяще подняла голову. Уставилась, словно оплеуху получила.  Шикамару действительно улыбался, всё такой же настораживющий; единственный, кто помнил о её дне рождения, включая саму девушку. "Точно ведь, праздник. Это насколько надо было замотаться?" - Спа-спас... спасибо. Я забыла, - она растерянно моргнула.  Праздничный день заканчивался, а у неё ни торта, ни гостей. В прошлые года у неё всегда был торт и опекун, этот год первый в чисто самостоятельной жизни. Она просто...  - Я понял, - улыбнулся Шикамару. - Твой подарок на кухонном столе; там же и собу. Я взял пирожные из кондитерской, тебе ведь нравились эклеры? И, да... я был серьёзен относительно важности твоего внутреннего настроя. Это первый шаг.  - А второй? - она отчаянно пыталась не коситься на кухонный стол. - Будем вести долгие-долгие разговоры о мире во всём мире?  - Можно, - хмыкнул он. - Но я думал о чём-то таком.  Шикамару втянул её в объятия. Хару напряглась, как струна, но дзенин был тёплым, комфортно-шире в плечах. Разница в росте компенсировалась его сидячим положением, этот едва заметный запах ликориса.  - Если неосознанно пришло, то и уйдёт со временем так же. Нам нужно видеться и общаться чаще, физический контакт вполне поможет. - он говорил куда-то в её макушку. - Сложно воспринимать угрозой человека, который близок и ничем при этом не вредит.  И вот за что он ей послан? Никто бы на его месте не стал с ней возиться.  - Э-это вполне логично, но как-то, - она замялась. - Прости, но- Раньше Хару легко в его присутствии расслаблялась, но сейчас это лишь приносило дискомфорт. Слова дзенина воспринялись как нечто само собой разумеющееся, у неё ведь правда нет повода опасаться его по-настоящему. "Должно сработать" - она подумала. - М-м. Приходи завтра в темпура, скажем, к четырём и начнём с более лёгкого. - он взъерошил ей волосы.  Отпустил. Хару отшатнулась, а дзенин повседневно поправил одежду и встал напротив. Шагнул к выходу.  - Ты не останешься? - растерянность в её голосе была осязаема.  - Не думаю, что это пойдёт на пользу. Отдыхай и помни о настрое, хорошо?  Она угукнула, смотрела ему в спину. И правда, по сравнению с первым разом опаска ослабла. У неё совершенно дурацкое предчувствие, словно сами небеса говорили: нормального шиноби из тебя не выйдет.  Нормальный шиноби почти дошёл до двери, когда до Харухи дошло очевидное.  - Эм, погоди! Спасибо за подарок, но, - протараторила Хару, - у меня завтра смена до позднего вечера, я- - У тебя её нет, - едва не зевнул он. - Я договорился с Наоки-сан, не переживай. ...он что? Но дверь хлопнула, замок щёлкнул. Дзенин ушёл, не оставив времени для вопроса. Она кипела возмущением и непониманием. Будь у Харухи стихия огня, то гореть бы этой двери от одного её взгляда.  Чего нет, того нет.  "И опять половина знакомых мне косточки перемывать будут. Наоки-сан ведь строгая кошмарно, что он такого ей сказал?" - она думала. Время шло, на столе действительно была неприметная коробочка в серой упаковочной бумаге. Она вспомнила другую, синюю - и правда выбрал иной подарок; её любопытство окончательно задавило раздражение.  Желудок ко всему прочему заурчал, и Хару оттягивала до последнего, по-достоинству оценив дармовую собу. На эклеры и чай девушку, впрочем, уже не хватило.