Эпилог

В её квартире был форменный хаос. Он не мог ничего поделать с тем, что первым делом заподозрил её в желании сбежать: вещи разбросаны, свитки запечатывающие, сумки.  Дзенин не стал спрашивать. Он о многом её не спросил, попросту не успел: девушка разревелась, едва увидела его на пороге. - Тише, тише. - выдыхал он куда-то ей в макушку. - Всё в порядке. Не страшно, Хару. Шикамару недооценил удивительное упрямство девушки не видеть факты. Ямада ирьенин, но пребывала в уверенности, что её милая маленькая печать своё дело сделала - и проигнорировала тошноту, сонливость повышенную, температуру. Её просветили только при профилактическом осмотре перед обновлением печати: три недели беременности.  - Я... не, не специально, если хочешь, т-то никто не узнает, чт-то ты его, или её... о-отец. Потому что, ты ведь не... Ты ведь говори-ил, и беспок-коился, значит ребёнок теб-бе не нужен, а, а я- Шикамару, когда увидел её на пороге, такую откровенно-зарёванную, мокрую, с волосами пучком и бледностью, уж никак не предположил, что и в этот раз девушка гигиеной не принебрежёт.  Не пренебрегла, пусть и стоило ему большого труда незаметно осмотреть её. В ванной не только моются, а Ямада выглядела отчаянно-сумасшедше. Он тоже испугался - не итога конечно, но вероятности, что девушка могла что-то с собою сделать. - Глупости. Даже если бы я хотел - а я не хочу - это попросту невозможно: минимум семеро знают, где мы провели время. Наоки-сан, к примеру. - он выдохнул, - Ино, как катализатор волны сплетен в том числе.  Девушка прогуляла смену в госпитале, и ещё одну; дзенин использовал это как повод внепланово навестить. Пара наводящих фраз и Харухи раскололась: несложно, учитывая, что Яманака была в кабинете когда девушке озвучили вердикт. Ямада знала, что рано или поздно он узнает, но инициировать диалог отказалась. Она действительно ещё не готова к роли матери, но ни одна из женщин Нара, он подозревал, готова не была. Дело не в возрасте.  - Это... та самая эмоциональность беременных? - где-то в его руках грустно икнули. - Выйдешь за меня в декабре? Она словно застыла.  Нара незаметно усмехнулся. Натянул более приличествующее выражение, когда девушка отлепилась-таки от его промокшего плеча.  Её глаза были удивительно круглыми.  Харухи вновь икнула, но как-то испуганно. Дзенин ласково растрепал ей волосы. - Ты не с-серьёзно, - напряглась она.  Он словно слышал, с каким скрипом до неё доходит: вот, шок сменился иронией, потом прищур подозрительный. Ещё один шмыг, брови насупила. Посмотрела, словно впервые увидела, а потом прикусила губу.  - Ты серьёзно... - пробормотала тихо. - Ты... а где кольцо?... нет, погоди. С-стой, - протёрла глаза руками. - Шикаку-сама четвертует меня, это... ты м-может реально хочешь прирезать меня, только чужими руками? Дзенин покачал головой. Ни в одной из реальностей он не мог бы пожелать ей смерти, конечно; даже если бы ситуация с Тетсу обернулась зеркально случаю с его отцом.  Он вытащил из кармана бархатную коробочку и счёл растерянную улыбку первой победой. - У Нара обручальные серьги, а не кольца. - пояснил дзенин. - И ты явно что-то упустила из общения с моим отцом, он вполне неплохо к тебе относится. Хару, - он фыркнул. - Декабрь? Она взяла коробочку из его руки, открыла; гипнотизировала серьги-кольца несколько долгих секунд. Тряхнула головой... дзенин правда не ожидал, что Ямада настолько удивится его идее.  О каких сценариях она вообще думала эти два дня?  Шикамару стоило прийти раньше. - Д-декабрь. Только у меня... у-уши не проколоты. - он не удержался, чмокнул её в нос. - Н-ну эй! - Меньшая из проблем. Церемония будет закрытая, но... - он хмыкнул. - Я наследник, так что по всем правилам. Это будут выматывающие пять часов беспросветной мороки и... - взглянул на неё с сочувствием, - тебе всё же придётся надеть гэта.  Она вновь зависла. Затем рассмеялась нервно, и дзенин выдохнул окончательно: смех её, конечно, истерический, но всё лучше плача. Ямада редко при нём ревела. Это ошеломило и ранило, но едва Шикамару понял, что девушка больше боялась его отторжения, а не фактического положения, ему полегчало.  Он не был так доволен, как предполагал, что будет. Ямада под влиянием закладки и фактического положения; она пойдёт туда, куда он укажет. Традиции и долг свяжут её, конечно, но когда зазвучат свадебные клятвы, Харухи не будет искренна. Всю беременность, ещё с полгода после. Йошино не оставит её без опеки, его мать итак с ума сходила последние пару недель, но девушка всё же...  Дзенин чересчур форсировал. Он не был доволен, потому что не сопереживал. В какой-то момент из гипотетической задачки Хару превратилась в фактическую: поведением после иллюзии окончательно подписала себе приговор. Шикамару больше не позволял себе уязвимости рядом с ней.  Ямада единственная могла уничтожить его одним отторжением. Простая истина, ставшая чудовищным открытием. Просто, он ведь её почти всю жизнь оберегал, а она всё ещё способна жить без него. Попробовать.  Нара вот не хотел даже думать о подобном варианте. Он улыбался-усмехался привычно, позволил промочить плечо, но преодоление её реакции лишь одна из завершающих частей плана.  Сегодня плачет - завтра растеряется под агрессивной опекой его матери, под ненавязчивым вниманием Шикаку. Послезавтра заболтается с Ино об очередной девчачьей лабуде; Яманака мягко обрисует её будущие реалии.  Декабрь встретит её морозной свежестью, свадебным кимоно и гэта; её фамилия останется родителям-купцам. Шикамару так и не спросит её о тех словах про их общие тени, всё равно маячит за её плечом или перед ней.  Даже если вынужден брать долгосрочки. Пропадать на советах клана. Ночевать в аналитическом отделе.  ...даже если получается назвать Шикурена лишь спустя две недели после его рождения.  Шикамару слишком многим занят, но Харухи всё ещё не Йошино(хотя они сходятся даже слишком хорошо; это немного пугает) и способна на компромиссы. Она любит их сына и, кажется, всё-таки любит его, потому что не перестаёт это говорить и когда закладка спадает.  Её вещи не такие жизнерадостно-жёлтые и легкомысленно-голубые, но Хару остаётся собой с этим сощуром кошачьим и золотом волос. Всё так же проигрывает в шоги, слишком многое ему позволяет. Его жена любит сына, чересчур серьёзного и апатичного для ребёнка двух лет. Трёх. Четырёх.  В пять Шикурен теряет краски и Шикамару заводит неспешные разговоры за партией в шоги; чаем, заваренным Хару. Он надеется оградить его от своих ошибок и встаёт на место Шикаку.

... он не замечает, что и Хару встала на место Йошино. Не характером, но одежда её сливается с цветом стен, волосы в пучке, голос ровный, смиренный. Смех тихий, улыбки неуверенные. Йошино слишком ценила сына и видела уязвимость девушки, передавила намеренно. Нара - клан теней и Харухи теперь его часть. Такая же обезличенная, как женщины до неё. 

Такая же, как будущая избранница её внука.