Глава пятая

      Собравшись с мыслями Женя и Коля выдвигаются к дому Донского. Все же Коля и впрямь был прав говоря, что пить с утра — дурная идея. Из-за переживаний и выпитых пару стаканов, которые не развезли Женю, но головную боль ему устроили. Он пытался думать, что им делать и как все разрулить. Подъехав к нужному дому в этот раз они идут вместе, ибо с большей вероятностью уверены, что тот будет дома. Дунайский неспеша поднимется за другом, расписывая в голове все возможные варианты хода событий. В кармане пальто, на всякий случай, держит пистолет. Поднявшись к квартире, они сразу начинают в неё стучать особо не церемонясь. Когда звука за дверью не слышится, они начинают с большей силой стучаться в двери. Но, к их удивлению, открывается совершенно не та дверь. – Снова Вы? – акцентирует свое внимание соседка на Коле, ведь именно его она тут видела днём ранее. – Вам что, тут медом намазано? – Гражданка, мы извиняемся, но нам очень нужен тот, кто живёт в этой квартире, – без доли волнения отвечает женщине Дунайский. – Валя, кто там? – слышится ещё один женский голос с той же квартиры. В проёме показывается ещё одна женщина, которую Женя узнал, но старался вида того не поддавать. – Да, пришли, в квартиру чуть ли не ломятся. Валите отсюда, иначе милицию вызову! – Мы Вас поняли, извините за беспокойство, – после этого сразу же оба мужчин спускаются по ступенькам на выход с парадной. – Не дом, а проходной двор, – фыркнула напоследок женщина, захлопнув за собой дверь. Выйдя с парадной Евгений сразу же достает с кармана пачку сигарет и закуривает. – Что ты так быстро ретировался? – интересуется Иннульский, смотря на товарища. – Женщина вторая, которая вышла, – делая паузу на затяжку начинает тот, – я у нее парой месяцев ранее квартиру снимал, если помнишь. Рисковано, мало ли заложит, – направляясь к машине рассказывает Дунайский. Выкинув на половину выкуренную сигарету на землю, он топчит ее носком ботинка и садится на пассажирское сиденье. Коля следует его примеру и садится за руль, заводя машину. – И куда мы сейчас? Мы нихуя не получили, лишь геморроя себе на задницу, – выкручивая руль и выезжая со двора подводит "итог" Николай. – Не знаю. Этот Донской неуловим так же, как и цыгане на вокзале, – вздыхает Женя, потерев глаза. – Поехали выпить куда-то, я уже скоро не выдержу просто. – Я видел тут рядом кабак есть, если не принципиально.., – Коля не успевает закончить, его перебивают. – Уже как-то похуй, знаешь. Дорогу знаешь – вези. Дальше их дорога была в полной тишине. Те пару минут, которые они добрались до нужного места, разбавляло тихий гул магнитолы и звук мотора. Доехав до нужного места Коля паркует машину и глушит мотор. Женя выходит первым и сразу движется ко входу в сомнительное заведение. В тусклом свете было достаточно трудно что-то разглядеть, поэтому они садятся за первый же попавшийся столик. Женя лишь одним жестом подзывает к себе парня официанта, который стоял и перекидывался словами с барменом, который выставлял из под стойки новый алкоголь. Тяжко вздохнув тот подходит. – Что будете? – Столичной давай и на закуску чего, – отвечает кратко Дунайский и достает с кармана пачку сигарет. – У вас тут курить можно? – Не желательно, но, – парень разводит руками, показывая на остальных редкий людей, которые сидели за другими столиками и без лишних вопросов курили себе. – Тогда пепельницу ещё, – после этого парень уходит. Женя начинает осматривать весь зал кабака, рассматривая интерьер и других присутствующих людей. Голоса людей разбавляла тихая музыка, игравшая из колонки за барной стойкой. Большинство людей сидели так же за столиками и лишь двое мужчин за стойкой, на которых он и акцентировал свое внимание. Оба казались ему подозрительно знакомыми, но не мог сложить нормально картину в голове. Его раздумья прирывает все тот же парень, который ставит перед ними бутылку водки, две рюмки, тарелку с соленьями и пепельницу. – Благодарю, – отвечает Иннульский и сразу же разливает немного по рюмкам. Сам он много пить не планировал, ему нужно ещё как-то довезти их до дома в целостности и сохранности. Заметив пепельницу Женя сразу же закуривает и продолжает рассматривать все тех же мужчин за стойкой. Выдохнув дым он полушепотом обращается к сидевшему рядом Колей. – Коля, а тот вот, – указывая сигаретой на кудрявого мужчину произносит Женя, – он тебе никого не напоминает? – Иннульский опрокидывает в себя наполовину заполненную рюмку и смотрит на того, на кого показывает ему друг. – Не знаю, а что такое? – Что-то мне подсказывает интуиция, что это может быть тот самый Донской. – Жень, – беря с пиалы огурец говорит Николай, – ты слишком зациклен на этом Донском. Отвлекись, ты скоро крышей поедешь. – Она у меня едет с тех пор, как я в это все ввязался, чтоб меня, – выпивая залпом рюмку водки и слегка скривившись отвечает Женя. Так и проходит всё их время. Коля перестал пить после третей рюмки, и как бы Женя его не уговаривал, ведь: «пить в одиночку – признак алкоголизма», «что он не может сам пить» — он ему твердил, что попасть патрульным он не хочет. Дунайский моментами продолжал наблюдать за времяпровождением мужчин за стойкой. Порой тот, на ком он ранее сакцентировал внимание, осматривался по сторонам и что-то говорил своему товарищу, что слегка забавляло одессита. – Так, Жень, достаточно, пора домой, – достав бумажник с внутреннего кармана пальто говорит Коля. Женя уже был далеко не в адекватном состоянии, и если он закажет ещё одну бутылку, то Николай его прямо тут и бросит. Отсчитав нужную сумму он берет друга под руку и ведёт на выход. Тот слегка махал рукам, чтобы его пустили, но Коля знал, когда Жене реально достаточно. С горем пополам, усадив буйного друга в машину, он двинулся в сторону их дома. Всю дорогу Женя ему твердил, что: «сука, ну я его уже видел!» — без остановки. Он уже и звук прибавил на магнитофоне в машине, чтобы перекрыть пьяные крики друга, но тот сам убавлял его, чтобы Иннульский слушал все его рассуждения вслух. Вернувшись домой Коля сразу укладывает того спать, перед этим заставив его хотя бы снять обувь и пальто. Когда Дунайский с трудом, но все таки был уложен спать, он пошел принять душ, чтобы хоть немного расслабиться от кучи мыслей в своей голове. Сам он не помнил того человека, про которого ему твердил Дунайский. Бог знает, может Женя уже и встречался с ним под каким-то предлогом, он то не мог быть в этом уверен. Изначально они вообще работали раздельно. Женя был себе в Одессе, а тот в Николаеве. Они были хорошими знакомыми из-за обучения в морской академии. Коля был приезжим и не знал куда двигаться: снять квартиру или жить в общежитии. В первый же день он познакомился с парнем, который всем видом показывал, что он особо друзей заводить не планировал. Сев рядом тот все же соизволил подружиться с соседом. На удивление, сдружились они достаточно быстро. Стоило Коле буквально решится заселится в общежитие, Дунайский предложил ему, мол: «что ты будешь там с теми тараканами и не пойми кем койку делить, давай со мной жить.» И на следующей же неделе, он сообщает, что съезжает с общежития и перебирается к Жене. Оказалось, тот жил на Молдаванке. Коля был наслышан о данном районе, поэтому впервые ему было слегка страшно туда соваться, но Женя ему твердил, что все будет хорошо. Добираться оттуда до академии, конечно, не так быстро, как с общежития: пару минут на автобусе, там трамваем. Но все же лучше с каким ни каким товарищем, чем не пойми с кем. Дома у Жени было много всяких заморских вещей и всякого антиквариата. Он рассказывал, что у него что отец, что дед так же работали в порту и всякое такое гребли домой. Что оставляли себе, что продавали по хорошей цене. Это слегка настораживало Иннульского, ведь он о таких схемах не слыхал. У него никаких моряков в семье не было, поэтому такое он мог себе лишь представлять. После завершения обучения их пути разошлись, как бы ни хотелось. Коля вернулся в родной Николаев, стал работать в порту. О том, как сложилась жизнь Жени, он не знал. На тот момент у него не было номера друга, и связаться с ним он не мог. Мог лишь письма писать, но Бог знал, дойдут ли они, дойдут ли туда, куда нужно. За время Женя мог и переехать куда угодно, а писать какому-то дяде Мойше, который решил сдавать ту квартиру туристам, он не хотел. В ходе расцвета криминала, который затронул достаточно хорошую часть страны, он слышал, что в порты стали приходить корабли с подозрительным содержанием. И как-то собираясь устроить осмотр их в порту он встретил знакомую фигуру. Узнав в "фигуре" старого друга, он не мог знать придела своей радости. Тот сперва из-за неожиданности крикнул на Колю, но после узнав его, так же невероятно был рад. Пошли расспросы относительно того: «каким ветром его сюда занесло?», а Женя лишь ответил: «давай где-то посидим и он ему все расскажет». Иннульский не был готов бросать работу посреди рабочего дня, но повод! Друг старый нашелся! Отправившись в ближайший бар Женя сделал немаленький такой заказ, вызвав приятный шок на лице старого знакомого. Пошли расспросы о том, как складывается жизнь. – Жень, от тебя вообще ни слуху, ни духу, рассказывай. Что делаешь тут, как работа? – на радостях начинает Коля. – Хах, держу порт, вот — как работа. – В плане? – В прямом, Коля, – делая небольшой глоток со стакана с алкоголем начинает рассказ Евгений. Наклонившись ближе к другу он переходит на шопот. – Помнишь я тебе про деда и отца рассказывал? – в ответ кивок. – Так вот, они тогда дефицит таскали, а я крышую поступления запрещенки сюда. – Чего? – с непониманием спрашивает Иннульский. – Ну, кокосы там, понимаешь? Прочая ерунда, – сказать, что лицо Николая выражало шок, это будет мягко сказано. Он и поверить не мог, что его друг соберётся таким заниматься. Хотя, такое могло быть вполне предсказуемо, просто Коля этого не осознал ещё тогда. Женя рассказывал ему о том, как вообще идут с этим все дела и все прочее. – Слушай, а давай со мной? Ты человек надёжный: с головой не плечах, мне такие нужны. – Жень, но я не по такому, я не хочу идти против закона. – Дрейфишь? – усмехнувшись спрашивает одессит. Коля слегка замялся. Он не знает, что должен на это ответить. – Ладно, у меня времени уже практически нет. Мое предложение всё ещё в силе, – взяв салфетку со стола Женя достает с кармана джинсовки ручку и пишет свой номер, протягивая его Иннульскому. – Тебя я готов ждать столько, сколько нужно, – после он кладет на стол пару карбованцев и покидает заведение, оставив Колю наедине в размышлениях. Около недели Коля не мог спокойно жить. Он понимал, что если дело Дунайского выстрельнет, то они будут в шоколаде. Поэтому он всё же звонит ему, сообщая о том, что он с ним. Именно тогда и началась их работа вместе, которая продолжается и по сей день. Коля надеялся, что они больше никогда не разойдутся с Женей, а если и разойдутся, то лишь из-за чьей-то смерти. Выйдя с душа он направляется к себе в комнату в надежде уже поспать. Как только его голова соприкасается с подушкой, он сразу же проваливается в сон. – Коля! Шоб я не стоял! – слышит Иннульский через сон. Ему казалось, что он только вот уснул, а тут он через сон слышит крики Дунайского. Ярко ударивший свет заставляет его, потерев глаза, всё же открыть их. – Что? Что ты орешь? – Тот кудрявый за барной стойкой это... Чтоб его... Донской! – садясь на противоположную сторону кровати говорит Женя и зарывается руками в волосы. – Какой я тупой! Мы же могли его сразу там и схватить! – резко подрывается с места Дунайский и начинает расхаживать по комнате, мелькая всё ещё перед сонным Иннульским. – Женя, угомонись! – слегка раздраженно вскрикивает мужчина. – В баре мы его всё равно бы не взяли! И, когда мы уходили, он еще оставался. А даже, если бы ты и попробовал его взять, у тебя нихуя не получилось бы. Тяжко вздохнув Коля поднимается с кровати и подходит к своему пальто, которое было кинуто на спинку стула в его комнате. Достает с кармана пачку сигарет и достает из нее две штуки и зажигалку. Подойдя к Дунайскому он берет его за плечо, тем самым останавливая его мельтишения у него перед глазами. Протягивает тому одну сигарету и следом подкуривает. Усадив друга на кровать он так же подтягивает тот стул, на котором весело пальто, и ставит на него пепельницу, после чего сам садится рядом с другом. – И каким чудным образом ты его вспомнил? – делая затяжку спрашивает Иннульский, смотря вопросительно в сторону одессита. – Проснулся я, значит. Резкость навел, лежу себе, думаю... И как вспомню! Я чуть головой об изголовье кровати не ударился! – быстро тараторя в некоторые моменты с ярко выраженным акцентом рассказывает всё Дунайский. Вздохнув он делает глубокую затяжку, после чего сбивает пепел в пепельницу. – После вот, к тебе сразу пришел, мы же не можем всё так оставить, – Николай делает краткую затяжку и смотрит на друга с вопросом. Сбив пепел он интересуется: – Слушай, всё никак не покидает мысль: откуда ты его знать можешь? – Да давно дело было, еще до повторной встречи с тобой.. Был самый обычный будний день. Женя вместе с Савой прогуливался по привозу. Он не особо был рад таскаться двоюродным братом, но тот всячески пытался найти контакт с тем после того как съехал от родителей. Почему они прогуливались именно по привозу? Потому что именно тут можно было услышать все самые свежие новости города быстрее, чем о них напишут в газетах. Проходя мимо различных рядов, они под видом обычных клиентов рассматривали товары, интересовались о цене, а в ту же очередь, наострив уши, вслушивались о чем говорят тограши. – Любка, слыхала, ходят слухи таки, шо у меня во дворе какой-то хлопец оселился. Кадр говорят, ещё тот, – говорит одна женщина, отпивая немного с пластикового стаканчика кофе. – Да? А шо за хлопец? – Говорят с Ростова-на-Дону, – услышав довольно таки знакомый город Савелий постарался вслушаться в разговор женщин. – Интересно уже на него глянуть. Отойдя чуть дальше отдела с рыбой, у которой Новобилярский и услышал об этом, он шепчет Жене: – Женя, слушай, не знаю насколько важно, но я расслышал, шо недавно сюда к нам какой-то поц явился с Ростова, – от услышанного Дунайский останавливается и слегка недовольно смотрит на брата. – Ты что, не понимаешь, шо нужно слушать то, шо реально важно, а не про каких-то туристов? – потом они покинули здание и пошли дальше по рядам. Знал бы он уже тогда, что это далеко не простой поц. Через пару недель Дунайский встречается с знакомым, которого так же без лишних договоренностей присоединился к его делу. Сидя на хате у Жени всё той же, на Молдаванке, они обсуждали ближайшие планы. – Жень, слыхав, у нас в городе ростовский наемник обитает, – оперевшись локтями на стол обращается мужчина. – Ростовский? – задается вопросом, скорее, для уточнения. В голове сразу всплыли слова Савы. Значит, тот всё же достаточно годную информацию расслышал. – Ага. Не понимаю, что он тут делает. Но пару людей уже замочить успел. После встречи с товарищем Женя связывается с Савелием, с которым после того обхода не связывался. Извинившись перед братом за свое поведение и просит его, если он помнит, подойти на следующий день к той же женщине и постараться разузнать что-то об этом ростовчанине. Сава без лишних сопротивлений соглашается и обещает, что к обеду будет у Дунайского. Выведать тогда у Новобилярского много не удалось. Женщина вообще с непониманием отнеслась и прогоняла парня. Но тот нашел что ей наплести и ему удалось хотя бы выведать его внешность. Та рассказала вкратце: достаточно высокий, статный, темно-русые кудрявые волосы и ярко зеленые глаза. В сравнении с тем, что у них было до этого – это уже достижение. Но после полученной информации они не знали что делать, ведь адрес продавщица им бы и за весь скупленный у нее товар не рассказала бы, поэтому в данном плане остается лишь залечь на дно, а там уже дальше будет видно. Проходит месяц. Каждый выпуск еженедельной газеты начинались с статьи о новых жертвах. Следов наемник не оставлял, убийства происходили в разных краях города, что мешало выяснить точное месторасположение того. Омывая как-то удачную сделку Женя сидел в баре и выпивал в одиночку. Он сам вывез это дело, поэтому не считал необходимым втягивать в празднование своего дела, сидя за барной стойкой и болтыхая в стакане коньяк. В этот момент в заведение заходит тот самый. Тот самый, кто держал на данный момент, наверное, чуть ли не каждого авторитета на прицеле. Никто не мог знать, когда он станет жертвой "Дона". Мужчина, который зашел в бар был именно им. Высокий рост, кудрявые волосы, ярко зеленые глаза. Внутри Дунайского загорелся некий страх, ибо мало ли именно он является его жертвой. Хотя, за всё это время он ни разу не влез ни в какие конфликты и занимается лишь своим "бизнесом". Поэтому допив оставшейся в стакане алкоголь Евгений за все платит и спешит покинуть заведение. – ... такие вот дела, – подводит итог своей истории Дунайский. – Ну, хоть сейчас пазл уже сложен. Завтра, тоесть, – делает паузу Коля, переводя взгляд на настенные часы, которые практически не слышно тикали. Маленькая стрелка часов указывала на двойку, что означало, что шел уже третий час ночи, – сегодня. Как только просыпаемся, приводим себя в порядок и идем на караул Донского. А сейчас, – поднявшись с кровати и отодвинув на место стул подводит итог уже Иннульский, – спать. – Понял, – поднимается с кровати Евгений и выходит с комнаты друга. – Доброй ночи. – И тебе того же, – выключив прикроватную тампу отвечает Коля. По радио станции озвучивали, что сегодня, впервые за последние несколько дней ожидается солнечная погода, что не могло всех не радовать. Так же озвучили время: половина двенадцатого. После ночного разговора оба мужчины с трудом проснулись, но времени отлеживаться у них не было, нужно было как можно скорее действовать. Заехав во двор они не смогли встать на то место, куда обычно ставили машину, заезжая в этот двор, ведь там стояло уже чье-то авто. Быстро сообразив, они поняли: Донской наконец-то в их руках. Паркуют машину кое-как, лишь бы не на проезжей части, и, быстро, чуть ли не впопыхах, забегают в парадную и поднимаются к квартире. Не успев толком отдышаться Женя со всей силы колотиться в дверь. Ожидают пару секунд и в этот раз уже стучит Коля. За дверью слышится тихое копошение и весомые шаги. Эмоции и адреналин от этого всего уже смешались в крови Дунайского. Он достает с кармана пистолет и быстро перезаряжает. Буквально заносит свободную от оружия руку над дверью, чтобы ещё раз постучать. Как вдруг из-за двери слышится приглушенное: – Кто?