Глава седьмая

      В тот день в обед Лёша вернулся домой лишь захватить хоть какие-то вещи, оставшиеся у него деньги и сообщить Дарену, что он вынужден уехать в Москву. Младший всё время, пока тот собирался, ходил тому по пятам и возмущался. Но Донской пропускал всё слова того мимо ушей. На последок Алексей сказал ему что-то типа: «еда в холодильнике, ключи на тумбе, я ушел».       К обеду следующего дня Лёша добрался до столицы новоиспеченного государства. По дороге он останавливался на заправках, дабы выпить стакан кофе или вздремнуть где-то на обочине. Если бы не остановки, то с утра он бы был уже на месте, но тогда бы он был не в состоянии браться за дело.       Поскольку денег у него не особо много, снимать даже самую обычную квартиру в хостеле на ночь он не мог, поэтому нужно было сегодня стараться всё сделать. По пути в столицу Лёша стараться всё продумать как можно лучше, чтобы буквально зайти, сделать дело и уйти.       В осознанном возрасте в Москве Донской бы впервые. До этого он здесь бывал лишь со школой на экскурсии, поэтому он ничего толком не помнил. Ориентируясь по табличкам с адресами на торцах домов, Лёша добирается до нужного места. Припарковавшись в парах метрах от нужного места, он выходит. Захлопнув дверь, мужчина подходит к заведению. Это был клуб. На двери было написано, что заведение закрыто и откроется лишь в пять вечера. Тут на Лёшу нашло смятение. Он думал, что сможет зайти внутрь и там уже пробраться к кабинету этого Московского и так избавится от него. Ориентировался бы на месте как пройти охрану и всё прочее, но походу всё склалывется иначе.       Отойдя от входа, Донской начинает расхаживать с другой стороны заведения. Достав с внутреннего кармана куртки пачку сигарет, Лёша закуривает и решает размышлять. Ходит, пинает мелкие камни носком туфли, выдыхает дым, запрокинув голову и рассматривая чистое небо. Вдруг, краем глаза замечает окна выходящие на эту же сторону. Пятясь назад, он выбрасывает сигарету и топчит ее туфлёй. Со стороны входа ни одного окна не было, а тут их было всего пару штук. Чисто логически, мужчина предположил, что одно из этих окон является окном в кабинет его цели. Пятясь назад дальше ему не удается развидеть что там. Тихо проматерившись себе под нос, Лёша разворачивается и замечает пожарную лестницу на торце соседнего здания. – Видимо, удача всё же на моей стороне, – слегка подбежав к лестнице, слегка переступая ступени, он поднимается примерно на третий этаж. Слегка присев на корточки, с такого ракурса ему удается рассмотреть происходящее за окном: по кабинету расхаживал светловолосый мужчина в красном пиджаке и разговаривал по телефону. Поскольку лицом он не разворачивался, то точно убедиться, что это — его цель, было слегка трудно. В один момент мужчина все же повернулся в сторону окна, что дало Алексею окончательное подтверждение, что перед ним был Московский. Поскольку кабинет того находился на втором этаже, а Донской был с другого угла между вторым и третьим, его можно было не заметить.       Лёшей было принято решение стараться избавиться от того выстрелом с этого места. Расстояние между зданиями было не таким уж и близким, но и не очень далеко. Пока Московский все ещё стоял на месте, Донской быстро достает из-за пазухи пистолет, и, перезарядив, старается прицелиться. Стрелять с достаточного расстояния с обычного пистолета, без толкового прицела было трудновато прицелиться, но винтовки у него не было, да и снайпером он не был. Как только Лёша был уже зажать курок, как он услышал выстрелы и краем глаза замечает, как в парах сантиметрах от него пролетает пуля. Встав ровно на ноги и оперевшись о перила лестницы, он смотрит в них где замечает двоих амбалов, один из готовых целился в него, а другой говорил по телефону. Пока он пялился на них, ему в голову чуть ли не прилетела ещё одна пуля. Быстро уверенувшись, он так же целиться в того мужчину. Когда те оба сорвались с места и побежали к лестнице, Донской постарался в кого-то из них выстрелить, но не вышло – магазин был пуст. Лёша был готов сам себя в этот момент застрелить за свою невнимательность. Он пришел убивать авторитета с одним патроном!? В сумке у него точно ещё были, но при себе – нет. Поднявшись на крышу здания, он понял, что бежать ему некуда. Засунув пистолет обратно в внутренний карман, он развернулся к тем и поднял руки. Или его тут же убьют, или просто возьмут в заложники – вариантов не много.       Двое мужчин скрутили Донского и повели через задний вход в помещении клуба. По помещению для персонала, они приводят того в кабинет Московского. Держа того за руки за спиной и опуская корпус того максимально низко, Лёша толком и не видит, куда его ведут и к кому. Когда его тянут за волосы, он задирает голову и видит перед собой того самого, от кого он должен избавиться. – Что вы его держите? – подходя к своему столу и садясь за него, произносит Михаил. – Пусть сядет, – кивает он в сторону стула по другую сторону стола. Мужики швыряют того на пол, отчего Донской слегка чешет щекой по ковру. Слегка прошипев, он встаёт, и, тихо матерясь, садится за стол. – Итак, ты наемник? – А ты не тупой, – недовольно произносит Алексей, смотря на максимально спокойного москвича. – Если я блондин, это не относит меня к стереотипам к блондинкам, – поведения Миши максимально поражало и сбивало с толку. – Так, кто тебя нанял? Ты ведь не с Москвы. Видимо прибывший с другого города. Если верить твои номерам, на машине, то с Ростова. – Так ты заметил меня? – Для наемника ты слишком тупой, – более строго отвечает Московский. Лёша слегка отводит взгляд и будто соглашается с словами авторитета. Ведь, фактически, он прав. Если бы он тогда не перепутал людей, этой всей бы истории не было. Заметив состояние нежданного гостя, Михаил довольно улыбнулся и продолжил. – Тебя Калинина заказала? – Откуда тебе это известно? – Кроме нее на меня никто и не скалится, так что это очень логично, – достав из шкафа за собой бутылку коньяка, Миша его наливает в стоявший рядом стакан и делает глоток с него. – Давай договор, по хорошему: я плачу тебе в два раза больше, чем Василиса, а ты не убиваешь меня.       Лёша впал в ступор. Такое у него впервые. Он потерялся в собственных мыслях. В его положении было достаточно трудно принять решение. Или его заломают и избавятся прямо тут, или уже по возвращению. Но в то же время, у него есть возможность получить не двадцать тысяч, а сорок! Он будто находиться между двух огней и не знает как правильно поступить. – Ну, так что? – ещё отпивая алкоголь, интересуется Московский, рассматривая сосредоточенное выражение лица наемника. – Я согласен, – кратко, и, стараясь максимально уверено ответить, отвечает Донской. Московский расплывается в довольной улыбке, как Чеширский кот. – С тобой приятно иметь дело, – после Михаил разворачивается к тому спиной и вводит код в сейф, находящийся за ним. – Сколько Калинина обещала тебе заплатить? – Двадцать косарей зелёных, – Московский берет четыре пачки купюр по сто долларов. – Твои сорок косарей. С тобой приятно иметь дело. – Какое дело, если мы с тобой буквально по разные стороны баррикад, – смотря прямо в глаза москвича и забирая деньги, шипит Донской. Складывает все в другой внутренний карман. – С тобой легко можно договориться, – залазя рукой под стол, так же не отводя взгляд от гостя, говорит Михаил, – держи, – он притягивает визитку. Лёша берет его и смотрит на цифры номера телефона. – Поскольку, ты решил смиловаться надо мной, – слегка смеётся над данными словами, – можешь обращаться ко мне в нужный момент. И, да, оставь и мне свой номер, мало ли мне тоже понадобятся твои услуги, – протягивая листок и ручку, произносит мужчина. – В Москве что, наемников нет? – принимая все и записывая свой номер, интересуется Донской. – Есть конечно, но если у меня уже есть с тобой связи, зачем мне к кому-то обращаться? – подписав у номера «Дон», Лёша возвращает авторитету листок. Тот смотрит на него и лишь кивнув, откладывает в сторону. – Ты противоречишь сам себе, сказав сперва, что я тупой для наемника. – Не придирайся к словам, Дон. Можешь быть свободным, до связи, – после Московский подзывает к себе тех же мужчин. Лёша ничего не сказав, поднимается с места и покидает кабинет вместе с теми же мужчинами, которые временем ранее тащили его закрученным к Московскому.       Мужчины проводят Лёшу на выход и захлопывают за ним металлическую дверь. Ему ничего не остаётся, как вернуться обратно в машину. Достав с внутреннего кармана пачки с купюрами, Донской кидает их в бардачок к остальному там барахлу. Слегка опрокинув свое сидение, он начинает размышлять, что ему делать дальше. Лёша понимал, что с Василисой он не может никак пересекаться, ибо он предал её фактически и вступил на сторону её "врага". Приоткрыв окно, Лёша закуривает, продолжая думать, что делать по возвращению. У него есть сорок тысяч, десять нужно ещё где-то на гребсти. Его кошки на душе скребли, насколько он не хотел отдавать эти деньги. Он не считал себя виноватым, он сделал то, что должен был. Ход мыслей прерывает звонок. Выкинув наполовину выкуренную сигарету в окно, мужчина достает с кармана мобильник. Смотрит на цифры, он сразу отвечает. – Алло, Лёха, что ты там? – слышится по ту сторону голос Думского. С ним Донской не виделся с дня, когда к нему наведались Коля с Женей. – Ты давно не звонил, жив хоть? – Живой я, не волнуйся. В Москве сейчас, – возвращая сидение в нормальное положение, Лёша заводит мотор и прижав плечом телефон к уху, начинает выруливать руль. – В Москве? Ох ты ж нихуя себе, – слышиться лёгкий смешок Шуры по ту сторону. – А каким боком тебя туда судьба занела? – Да, заказ был. Короче, давай встретимся, когда я вернусь и все расскажу? – выезжая на дорогу и направляясь на выезд с города, говорит Лёша. – Да с радостью! Заскучал уже за тобой. Когда будешь? – Завтра уже буду дома, так что сразу поеду к тебе. – Отлично! Давай, жду тебя, – отвечает Шура по ту сторону и сбрасывает вызов. Слегка улыбнувшись, Лёша уже с большей лёгкостью на душе едет по дорогам столицы, зная, что в другой, культурной, если в нынешнее время ее можно так назвать, столице его уже ждёт приятная компания.       С утра Лёша уже прибыл в Санкт-Петербург. В сон конечно клонило, но хотелось сперва повидаться с Шурой, а после можно и ехать отсыпаться домой. Разъезжая по уже успевшим стать родным улицам, Донской наслаждался прохладным ветром, который пробирался в салон через полуоткрытое окно. На улице пахло дождем, об этом свидетельствовал не только запах, но и лужи и мокрый асфальт. Подъехав к дому товарища, он проверяет всё ли на своем месте, в особенности оружие и деньги, покидает машину блокируя ее двери. Поднявшись на нужный этаж, он стучит в двери. Повернувшись боком к двери, он смотрит на окно, которое пропускало в полутемный подъезд. Солнце еле-еле вышло из-за гарнизонта и сквозь тучи пыталось пробиться в каждое окно Петербурга. На мгновение приходит мысль о том, что в шесть утра Шура может ещё спать, но звук поворота ключа по ту сторону двери заставляет его опровергнуть эти мысли. Из-за двери выглянул Шура, который не выглядел сонным, что достаточно странно. – О, Лёх, ты приехал, – улыбнувшись другу, здоровается Думский. – Ага, а ты чего так рано не спишь? – проходя в квартиру того, интересуется Алексей. – А, да меня один хрен разбудил, – потягиваясь и двигаясь в сторону кухни, объясняется Думский. Лёша смотрит вслед друга и снимает обувь, оставляя её на коврике и куртку, вешая её на полуживую вешалку в коридоре. – Искал чем догнаться, – открывая какие-то ящики рассказывает тот. Донской проходит на кухню, и, отодвинув один из стульев, садится на него. К этому моменту Саша поставил на стол бутылку «Столичной» и рюмки. – Мне кажется, что пить с утра — не лучшая идея, – сложив руки на груди и оперевшись локтями о стол. – Да ладно тебе, чисто за встречу, – открывая бутылку и разливая все по рюмкам с дешёвого стекла, произносит Думский. – Давай только по-немногу, я за рулём, – берясь за рюмку, произносит Алексей, – а то и так спать хочется, а ещё не дай бог вырубит.       Выпив всего две рюмки, Лёша всячески отказывался от третей, но Думскому всё же удалось уговорить его выпить, ведь так неправильно. – Кстати, так а чё ты в Москве делал-то? – всё же разливая по третьей, вопрошает Саша. – А, я же так и не рассказал, – продвигаясь к столу, начинает Лёша. – Калинину знаешь? – Э-э, Василиса? – в ответ кивок. – Да, знаю. У меня дядя с ней вроде какие-то мутки крутил, – поднимая с пола бутылку ситро, которая, наверно, стояла уже которую неделю и уже потеряла в себе все газы. Открыв еë, он делает пару глотков и ставит её незакрытой на стол. – Твой дядя? – с непониманием произносит Донской. – Да, но не важно. Ну, что там Калинина? – Она короче наняла меня, дабы я избавился от одного авторитета, а он в Москве. Про Московского слыхал? «Москва» погоняло? – Не-е, я дальше Питера никого не знаю, а оно мне и не нужно, – Саша берет в руки рюмку и поднимает ее, – ну, третий тост – за любовь, давай, – после разноситься цокот рюмок. Оба выпивают все залпом и Лёша тянется за бутылкой, дабы запить и на этом закончить свои выпивания. – Так что, завалил? – Нет, у меня с ним уговор. Он мне заплатил в два раза больше, то есть сорок тыщ зелёных, – Лёша показывает пальцами то, что тот ему пообещал в два раза больше. – А с Василисой что? – Буду игнорить. Надеюсь, она не устроит на меня охоту, – повернувшись боком к Саше, Лёша опирается о стенку спиной. – Ну, она достаточно злопамятная, охоту устроить – не устроит, но припоминать может долго, денег же ж она тебе не заплатила? – в ответ Лёша мотает головой, – ну вот, так что не волнуйся. – Да стараюсь не волноваться. У меня четверть уже есть, осталось лишь десять тыщ найти где-то, – запрокинув голову и закрыв глаза, спокойно говорит Донской. – Ну, кстати, – будто что-то вспомнив, резко говорил мужчина, который казалось сейчас вот и уснет на кухне друга, оперевшись спиной о стену с обоями, которые меняли где-то в начале семидесятых если не позже. – Московский мне свою визитку дал, сказал, мол: нужна будет помощь – обращайся. Может, у него десятку ещё стрельнуть? – А потом отдавать? Лёш, мозгами пораскинь, а. – И то правда.       Дальше они минут пять сидят в полной тишине, слушая лишь гул холодильника и тиканье настенных часов. Шура пялился куда-то в окно, за которым уже наконец-то вышло солнце и через разошедшиеся тучи пускало лучи по окнам домов. Лёша же, смотрит на пожелтевший потолок. Пытался думать, что делать дальше, но планов пока не было, как и заказов. Невольно зевнув, он отстраняется от стены, и, оперевшись ладонями о колени, встаёт из-за стола. – Так, ладно, буду идти. Спать хочу, пиздец, двое суток нормально не спал, – слегка потягиваясь, Лёша идёт в коридор. Думский поднимается и идет следом за другом. – Сейчас приду домой, как завалюсь, как просплю целый день, о-ох, лишь мечтаю, – обувясь, летает уже где-то в сонных фантазиях Донской. – Смотри, чтобы в ДТП там не попал, а то я не буду бегать по моргам осознавать твое тело, – так же зевнув, но слегка посмеявшись подстебывает товарища Шура, оперевшись о стену. – Всё, давай, до встречи, – уже надев на себя куртку, протягивает Донской тому руку для пожатия. Шура принимает этот жест и жмёт другу руку. – Ты про меня не забывай давай, помощь нужна – обращайся в первую очередь ко мне, а потом уже можно и к Московскому. – Обязательно, Шура, – Алексей тянет товарища за руку на себя, обнимая того свободной рукой и хлопая по плечу, – обязательно, – отстранившись, он ещё раз машет тому и скрывается за дверью квартиры Саши.       Улица встречала его уже более теплой температурой, чем ранее не смотря на то, что осень перевалила уже за половину. Был практически обед. Лёша садиться в машину и старается как можно скорее завести, дабы уже добраться до дома, перекусить и лечь поспать. Выезжает со двора и едет с максимальной дозволенной скоростью, дабы не устроить случайную аварию или привлечь внимание возможных ГАИ-шников. Особой атмосферности добавляло радио, которое не позволяло Донскому один раз моргнуть и закрыть глаза на часа два как минимум. На одной из радио-волн играла песня группы ДДТ – осень, что как ни как вписывалась во всю картину. Стуча пальцами по ошивке руля в такт музыки, стоя на светофорах, Лёша ощущал некую свободу и спокойствие. В этот момент все проблемы будто обходили его, оставив его на едине с чарующей его песней. Он был готов сейчас кинуть это все и обратно куда-то уехать, дабы вот так ехать, слушать различные песни представителей русского рока и чувствовать, что никаких проблем нет.       Жаль, что это не так. Песня подходила к концу и Лёша в этот момент заехал во двор. Достав ключ с зажигания, он не позволяет даже прозвучать паре последних аккордов песни. Достает всё с бардачка и выходит с машины, хлопнув дверью, закрывая ее. Стоило ему только подняться по небольшим ступенькам к двери парадной, как он слышит выстрел. Откуда тот был, он не понял, но следом за ним последовал ещё один. Уже среагировав на этот раз, он достает недавно запихнутый за пазуху пистолет и ищет цель. Из-за серого мерса в него целились двое людей. Он их знать не знает, но предполагает, что это от лысого. Старается прицелиться, ведь из-за полусонного состояния уже начинает в глазах плыть, но в итоге он немного смазывает и попадает в лобовое стекло. То трескается, но не разлетается. Следующую секунду он чувствует как странное тепло разливается а районе его правого плеча. Глаза невольно расшириваються. Боли как таковой он не чувствует, лишь тепло от крови, которая сейчас пачкала его рубашку и подкладку куртки. Не смотря на то, что боли в плече он не чувствовал, функционировать им было достаточно трудно, поэтому рука с пистолетом в руках опускается в вертикальное положение. Тут Донской осознает, что следущий выстрел может быть в голову. Почему он ничего не делает? Он сам не знает, он чувствует будто вот она – его кончина.       В этот момент слышаться другие выстрелы, уже с другой стороны. Два тела из-за Мерседеса сразу падают на землю. Повернув голову налево, в сторону въезда во двор, он замечает две уже знакомые ему фигуры. – Якщо хтось і вб'є його, то только я, – бубнит одессит, подходя к тем двоим. Выстрелы пусть были не прямо в голову или ещё куда-то, но одному задело глотку, другому немного левее от середины лба. На всякий случай Дунайский стреляет ещё по одному разу для подстраховки. – Не думал, что буду рад вас когда-нибудь видеть, – тяжко вздыхая произносит Леша, обперевшись о дверь парадной. К нему сразу же подбегает Коля. – Как ты? Нужно вызвать скорую, пока ты кровью не истёк, – достав с кармана своего пальто телефон, Иннульский быстро набирает номер скорой. К ним подбегает Женя, смотря беглым взглядом то на друга, то на Донского. Коля быстро тараторит по телефону, слегка отходя от тех двоих, дабы сказать адрес куда нужно ехать. – Хорошо, поторопитесь, – после он возвращается к двери парадной. – Нужно отвести тебя домой и постараться перекрыть кровотечение, пока не поздно, – хватая Лёшу под руку говорит Дунайский и открывает дверь парадной. Донской ничего не говорит, он чувствует будто силы вот-вот покинут его, ибо он уже пару минут стоял ничего не пытаясь сделать с ранением. Коля поднимается следом за теми, даже слегка обгоняет дабы побыстрее добраться к квартире. Пока Женя с Лёшей лишь добрались к ступенькам на саму площадку этажа, он уже был у квартиры Донского и стучал в неё достаточно настойчиво. По ту сторону слышаться не спешные шаги и и лишь один вопрос: – Кто? – Парень, открывай! Срочно! – обращается к тому Иннульский. Дальше следует небольшое молчание, и дверь всё же открывается. – Вы кто..., – Дарену не дают закончить поднявшиеся к двери Лёша и Женя. Видя брата, который еле-еле был в сознании, на его лице замирает шок. – Парень, свали с дороги и найди аптечку! – строго приказывает Дунайский, заходя в квартиру. Кубанов скрывается с места и бежит внутрь квартиры, дабы найти аптечку. Женя тащит Донского и заносит того в его комнату. Усадив того на кровать, Дунайский стягивает с того куртку и после нее, чуть ли не срывает рубашку, которая успела конкретно пропитаться кровью в районе плеча. – Ну! Где ты там?! – кричит в сторону брата Донского одессит. Тот сразу же прибегает и протягивает тому аптечку. Женя быстро открывает и ищет что-то, чем можно перекрыть кровотечение. В аптечке была лишь вата, короткий моток бинта и пару медикаментов. – Сука..., – шипит Дунайский, – Коля, где там медики?! – Не знаю! – слышится с другой комнаты. Коля стоял на балконе и выглядывал скорую, которая должна подъехать. – Ладно, будем импровизировать, – пихать в рану вату было не безопасно. Взяв бинт, Женя раскручивает его, и, достав с кармана пиджака швейцарский нож, разрезает напополам. Сложив обе части в пару раз, прикладывает к обеим краям сквозной раны. – Хэй, ты, – кидает он в сторону Дарена, который наблюдал за действиями незнакомца. Тот кивает ему, чем спрашивает, что тот хочет, – иди подержи, только крепко и аккуратно, – ничего не отвечая Кубанов слушает того и перенимает в руки бинты, держа оба куска на местах. Женя слегка отходит и думает чем всё затянуть. Взгляду бросается рубашка, которую он сразу же хватает и разрезает ножом. «Извиняй, Донской, но я пытаюсь спасти тебе жизнь» – думает про себя Женя и дальше отрезает широкую, длинную ленту с рубашки. Взяв её поудобнее, он подходит и туго перевязывает ранение. – Фух, всё, – тяжко выдыхая говорит Женя, отходя назад и оттягивая от мужчины его брата. В этот момент Лёша уже был без сознания или же просто вырубился из-за усталости. – Что с ним случилось? – спрашивает у нежданного гостя Дарен не отводя взгляда от брата. – А чёрт его знает, очнётся – сам расскажет.       Через пару минут всё же приехали медики, которые всё же предоставили свои услуги. Зашив рану и наложив на плечо бинт, для общего удобства ещё обмотав грудь, те сказали, что тому необходим отдых. Коля и Женя было были готовы уже уйти, но им было очень интересно, что это были за люди и что им нужно было от Донского.       Ближе к ночи, Лёша всё же приходит в сознание. Он не сразу понимает, когда он успел оказаться в комнате, но мысленно он скидывается всё на сильную усталость в тот момент. Но ощущение стягивающей груди заставляет его начать мыслить более трезво. С трудом приняв сидячее положение, он ладонью ведет по груди к плечу. Ощущая бинты он впадает в ступор. Аккуратно поднявшись, Лёша выходит со спальни и идет на поиски Дарена.       Со стороны зала слышится шум телевизора и несколько голосов, явно не с телевизора. Обперевшись головой о стену, Лёша выдыхает и он идет туда. – Дарен, что здесь... – О, проснулся! – слышится знакомый голос, но не брата. Потерев глаза, тот замечает сидевших в зале помимо Кубанова ещё Дунайского и Иннульского. – Что? А вы оба что тут делаете? – не особо довольно произносит Лёша. – Ты давай не возмущайся, я тебе жизнь спас, – поднимаясь с табурета, говорит Женя и подходит к тому. Кладет аккуратно руку на перевязанное плечо. – Болит? – Нет. Я вообще как таковой боли не ощущаю. – Странно, но всё равно. – Я должен тебе сказать "спасибо"? – вскидывает бровь Лёша смотря прямо в глаза стоявшего напротив. – Желательно, но обойдусь, – отходя от того, бубнит Женя. – К слову – извиняй, мне пришлось порвать твою рубашку, дабы затянуть твою рану. – Ладно, проехали, – Алексей проходит дальше в комнату и садиться на диван рядом с братом. – Так, а чего вы ещё тут? – Нам бы хотелось узнать, что это за люди были, – уже отвечает Иннульский, который сидел под окном на кресле. Лёша опирается локтями о колени, он трёт ладонями лицо, немного зарываясь руками в волосы. – Ладно, расскажу.