Глава восьмая

– Дело было, Бог уже знает какое время назад. Я согласился принять заказ от Валеры Лысого, знаете такого? – поднимает Лёша взгляд на Колю и Женю. Те смотрят друг на друга и лишь кивками перекидываются. – Я слышал о нем, но лично не знаком, – отвечает Коля. Он знал Валеру благодаря тому, что всячески пытался разузнать всяких авторитетов в тех или иных сферах, чтобы на будущее не иметь каких-то глупых случайностей. – Ну вот. Дал заказ избавиться от двух громил, потому что он им денег должен. Ну всё: сказал место, время, условно их описал, – вздохнув делает небольшую паузу Лёша, пытаясь собраться с мыслями. Потерев ладонью лоб и зачесав назад волосы, он прерывисто выдыхает и продолжает: – Пришел я на место. Всё, вижу похожих людей, но, – он не успевает договорить, как его недовольно перебивает Дунайский. – Но это были не они, это были наши люди, – прищурив свои голубые глаза, он буквально прожигает ими Донского. – Да, именно так! Но я уже объяснялся на этот счёт! Они сами оказались не в нужном месте, в не то время! – подорвавшись с дивана, начинает оправдываться Лёша. – Лёх, мы поняли, угомонись, – говорит Иннульский и рукой показывает ему сесть. – Ну, и вот так в общем. Теперь они с меня кассу требуют: мне не заплатили, ещё и с верху хотят, гады, – топнул ногой по полу мужчина, демонстрируя свое недовольство, и заканчивает свой рассказ.       В квартире воцаряется тишина. Телевизор был выключен, где-то на кухне гудел холодильник, и тикали часы. Дарен был в большом шоке, ведь он никак не был замешан в криминальных делах. Он кидает взгляд на отчаявшегося брата, после на его знакомых. Лёша, держась руками за голову, рассматривает узоры ковра. Женя, уперевшись локтем в подлокотник дивана и уперевшись в ладонь, так же куда-то смотрел, будто бы что-то обдумывая. Коля примерно точно так же, как и Дарен , не понимал, что происходит, но тоже размышлял у себя в голове. – Короче, – строго произносит Дунайский и поднимается с места, становясь напротив Лёши, – мы с Колей поможем тебе избавиться от этих долбоебов, но после мы и с тобой разберемся, так что не смей расслабляться. – Понял, – поднявшись, вздохнув отвечает Донской. – Вот и отлично, – отвечает Женя, махнув себе в след в сторону Коли, он идёт на выход из квартиры. Коля кивает тому и протягивает небольшую визитку с его и Жени номерами, чтобы иметь какой-нибудь да и контакт и идет следом за Дунайским. Лёша смотрит на брата, сидевшего в непонятках все время, пока слушал диалог между старшими. Дарен смотрит на него, взглядом полным замешаности. Старший отводит от него глаза и идет следом за "гостями".       Как только дверь закрывается, Лёша скрывается где-то среди комнат. Дарен продолжает сидеть в зале с выключеным телевизором в полнейшей тишине, пытаясь понять, что вообще происходит кругом него. Услышав скрип кухонного окна, Кубанов встаёт и идёт на кухню, где как раз таки и встречает Лёшу, стоявшего у рамы. – Лёш, может объяснишь : что это было только что? – слегка неуверенно спрашивает младший. – Только что, в плане, двадцать минут назад? – спрашивает тот, делая небольшую паузу, в этот момент затягиваясь сигаретой. Противный запах для Дарена, которой распространялся по всей кухне. – Не важно. – Почему тебя это так волнует? – туша окурок о металический подоконик с внешней стороны окна и выкинув на улицу его, произносит Лёша. – Потому что я не хочу, чтобы в следующий раз тебя принесли раненого, а мало ли подстреляного! – слегка повышает тон Кубанов. Он не злился в данный момент, он лишь переживал за брата. Когда Дунайский затащил его в квартиру, Дарен думал, что его сердце в пятки упадет, и он сам там трупом ляжет. Но строгое отношение со стороны одессита не позволяло ему расслабляться. – Дарен, за меня переживать не стоит. Я не первый день в этом всем кручусь и знаю, что мне нужно делать, – Донской разворачивается к брату, опираясь руками сзади о подоконник. Взгляд у него был уставший, и он не имел никакого желания вести споры с младшим братом. – Как тут не переживать!? Подумай обо мне, о матери! – Лучше ты подумай о себе! – слегка срывается уже Лёша. – Тебе вообще не стоило приезжать! – Так может мне уйти!? – подходя максимально близко к старшему, продолжает возмущаться Дарен. – Иди! Куда ты денешься! – совершенно не следит за своими словами Алексей.       Он чувствует себя безумно уставшим. Лёша был уверен в том, что сейчас младший угомонится, психанет и просто уйдет в комнату. Поэтому оставив его одного на кухне, он идёт к себе в комнату. Улягшись на кровать, Лёша закрывает глаза и хочет лишь одного: отдохнуть хоть немного. Сон не идёт, лишь лёгкая дрёма. Через приоткрытое окно слышны голоса каких-то людей, звук мотора машин. Всю эту монотонную уличную атмосферу перебивает громкий хлопок дверью. Этот звук заставляет Лёшу слегка прийти в состояние и выйти с дрёмы. Поднявшись на локтях, он вслушивается в тишину квартиры. Идти проверять присутствие брата он не хотел, он слишком вымотался уже. Подумал лишь себе: развеется и вернётся. Они не один раз уже ссорились между собой и долго это все не длилось. Обратно опустившись всем телом на кровать, в этот раз ему уже удается спокойно провалиться в сон.       По утру Донской все никак не мог найти брата. Он думал, что тот, возможно, ночью да и вернулся домой, но сложенный диван и даже не постеленое постельное белье с комода говорит совершенно от обратном. Мысли складываются в другое русло. Не смотря на тревожность относительно брата, Лёша все же старался размышлять логически. Тот ведь мог вернуться, поспать и утром просто вновь куда-то свалить. А ведь точно!       Стоя на кухне у окна с последней сигаретой с пачки, Лёше всё же удается немного успокоить себя. Возможности позвонить брату не было. Мобильника у него не было. Единственный вариант и то, это если Дарен будет ему звонить, то это таксофон. – Да какой к черту таксофон, – шипит Лёша и тушит сигарету. За те пару минут, которые он был на взводе, он успел выкурить все, что у него оставалось. Вздохнув, он забирает пустую пачку с подоконника и открыв дверцу под раковину, кидает ее в ведро. Что делать дальше Алексей знать не знал. Поставив на плиту чайник, он усаживается за стол, пытаясь дальше что-то рассуждать.       За столом он сидит, как ему казалось, уже час. Но свистящий чайник опровергает его ощущения, ведь тот не устоял бы так долго на конфорке. В этот же момент, со стороны спальни слышиться трезвон мобильника. Леша подрывается с места и не знает к чему первому кидаться. Первым делом все же снимает с плиты чайник и ставит на подставку, чтобы не оставить след от обпаленого метала на столешнице. После чуть ли не перецепляясь через выдвинутый стул, Донской бежит в комнату. Берет мобильник и отвечает сразу же на звонок. Была лишь надежда на то, что это Дарен. Звонит с какого-то таксафона: ну мало ли потерялся, мало ли что. Как ни как в Петербурге он толком не был, а город не маленький. – Да, алло? – с надеждой в голосе произносит быстро слова. – Донской? Что-то ты слишком рад моему звонку, – слышиться до боли неприятный, но тем не менее знакомый голос. Настрой весь падает. Накрывает сплошное отчаяние. Вздохнув, Лёша трет глаза и садиться на край кровати. – Лысый, чего тебе? – Да тут не мне, а тебе. – Мне что? Очередные претензии с твоей стороны о деньгах? – Нет, твой братишка.       Мир на пару секунд остановился. Сердцебиение остановилось, мыслительные процессы так же. Машины, люди, планета. Так по крайней мере казалось Лёше. – Что, ты, блять, сказал? – четко, с нескрываемой агрессией, произносит Леша. – А что слышал. Научи его не шастать где попало и держать язык за зубами, – с насмешкой произносит Валера по ту сторону. – Я поговорю лишь с тобой, что тебе язык не будет за чем держать. – Боюсь-боюсь, – такой тон лысого лишь сильнее бесил Донского. – Короче, бабки должны быть готовы в ближайшее время, иначе твоему братишке... – Лёша отдаляет телефон от уха, потому что не желает слушать дальше, после чего нажимает сброс вызова. В голове не пойми что, ураган из каши, буквально. Захватив с собой телефон, Лёша идёт на кухню, пытаясь понять свои подальшие действия. Подходит до окна, чтобы закурить, но блин! На подоконнике в старой крышке от концервации, которую он туда положил, буквально вот, потому что не горел больше выслушивать недовольства соседки, что у нее на грядке окурки валяются, были лишь фильтры — курить нечего. Выход был лишь один: идти в ближайший магазин. На чайник уже было безразлично. Наматывая круги по квартире, Лёша возвращается в спальню. По скольку его рубашка стала ему спасением, пришлось надевать что-то из того, что имеется. Вытягивает со шкафа какой-то старый свитер, который успел уже покрыться лёгким слоем пыли, Алексей вытряхивает его и натягивает на себя. Не по деловому, но он лишь в ларек за сигаретами. Накинув в коридоре кожанку и обув туфли, Лёша выходит с квартиры, не забыв предварительно закрыть ее.       Улица встречает его хмурой, но, на удивление, не холодной погодой. На улице лишь и хотелось находиться. Но наслаждаться прекрасной атмосферой северной столицы в данный момент Лёша планировал в самую последнюю очередь. Выходя со двора, он по максимуму погружается в свои мысли, чтобы не тратить время в пустую. Времени у него нет. Мало ли, что тот уебок лысый решит сделать с Дареном. Донской хотел рвать и метать. И лысого, и брата, и себя. Ему безумно было интересно, каким таким волшебным образом Кубанов попал в руки Лысого. Пересекся случайно? Но мало вероятно, что они бы ловили случайного парня, устраивая ему допрос. Но тогда к чему были слова Валеры о «языке за зубами»? Дарен все же что-то сболтнул? Но что? Каким образом? Мысли вновь были в одном сплошном урагане... – Мужчина... мужчина! – Лёша даже не сразу понимает, что дошла его очередь. Когда он подходил, тут было человек пять. Пока он витал в облаках, очередь уже и разошлась. – А...! Да-да, – он тянется в карман за деньгами и достает купюру номиналом в 50 рублей. – Можно пожалуйста э-э... – Лёша слегка задумался, ведь совершенно все вылетело с головы. – LM есть? – Нет, – максимально, насколько можно противно, отвечает продавщица. – Ладно, Прима? – Не поставляют. – А что есть? – На прилавке всё, – кивает в сторону окна, где были видны разные упаковки от сигарет. Тяжко вздохнув, Лёша берет что есть.       Отойдя от ларька, Донской себя клянет, что больше никогда не придет в этот ларек. Сняв целлофан с красной пачки «magna», Лёша думает на что он потратил деньги.       За время пока он дошел до дома, он успевает выкурить две сигареты. Они чертовски быстро тлеют и никакого эффекта вообще не получается. Мысли все ещё были целой кашей. Сев на лавочку во дворе, на свежем воздухе, он надеялся что мысли всё же придут. Но они решили уйти в совершенно иное русло.. – А с чего вдруг это «Приму» не поставляют? Все время поставляют, а сейчас...! – начал сам себе возмущаться Лёша, держа в руках злополучную пачку терпимых, но там не менее худших сигарет в его жизни. – Откуда их могут поставлять? – в голове всплывает образ упаковки сигарет ещё с советских времён и надписью на ней о производстве в УССР. В Одессе. Одесса... Все же не смотря на то, что мысли ушли совершенно не туда, куда хотелось бы, но мысль подкинули толковую. Он достал телефон с кармана кожанки и начал искать среди забитых контактов номер Дунайского. Да благословит господь Колю, чтобы он сейчас делал? Бегал по Питеру и орал, чтобы дозваться до Жени? – Да? Кто это? – Женя, это Лёша, – слегка неуверенно произносит он. Чувство вины все же присутствовало перед одесситом, но тот сам сказал, что они ему помогут. – А-а... и что же ты хотел, Лёша? – Мне нужна твоя помощь, потому что я сейчас свихнусь. – А какая мне с этого выгода? – Вы одесситы все жадные и ищите везде себе выгоду? – в непонятках говорит Донской. – Мы все одесситы имеем еврейские корни, – с долей сарказма произносит Женя. – Но сейчас не от этом: так будет? – Обкашляем и договоримся. Главное едь сейчас ко мне, очень важно, – по ту сторону пару секунд слышится тишина, а после нарастающие по громкости мычание и зевок. – Ладно, так уж и быть. Через пол часа-час буду. – Жду, – после вызов сбрасывается. Алексей закрывает глаза и слегка запрокидывает голову, вздыхая. Хоть можно будет немного разгрузить мозги, вдвоем, как ни как, думать легче.       Проходит час, а то и больше, но Дунайский так и не явился. Лёша стал уже нервничать. Он думал, что мало ли Дунайский решил его кидануть и не приехать. Ему-то с дела Лёши толку нет. А он сейчас сидит и дурно тратит время, слушая тупое радио, стоящее на холодильнике, чтобы хоть как-то отвлечься. Но лишь одна мысль о том, что Женя не приедет, и он впустую тратит свое время, позволили волнению накрыть его. Отставив чашку с уже остывшим кофе, Донской кидается по квартире в поисках телефона. Лишь когда останавливается в коридоре, предварительно оббегав все комнаты, вспоминает, что не доставал его с куртки. Стоило ему только подойти к вешалке в коридоре, как раздался настойчивый стук в дверь. – Кто? – спрашивает Лёша, сделав один шаг к двери. – Донской, открывай, – слышится недовольный и в кой-то мере раздраженный голос. Он понимает кто это, поэтому без проблем открывает дверь. Ему и не верилось, что буквально недавно он пересекаться с этим человеком не хотел, а сейчас добродушно впускает его в свою квартиру. – Я уже думал, что ты решил кинуть меня, – всё же достав телефон с кармана и идя на кухню, произносит Донской. – Честно, планировал, но это не по понятиям. Хотя, я тебе ничего не обязан, а вот ты мне, – снимая с себя пальто и вешая поверх куртки Донского, говорит Евгений. – Аргх, понимаю. Понимаю! Да, я виноват, но всё, что я могу дать - это деньги! – подойдя ближе к Дунайскому, крайне эмоционально рассказывает Лёша. – Сколько? – Пятьдесят тыщ зелёных. Но! Я могу тебе хоть все отдать, но лишь если ты мне поможешь избавиться от лысого. – С чего такая спешка? – Ну, учитывая то, что вчера они меня чуть не пристрелили, а сегодня они похитили моего брата, то с того, – открывая холодильник и доставая оттуда покрывшуюся неким конденсатом от перепада температур бутылку водки, Лёша ставит ее на стол. – Решил споить меня? – А с чего вдруг ты решил, что ты будешь? Я себе, для успокоения, – доставая один стакан с шкафчика, произносит Донской. – Не справедливо, – на эти слова одессита, тот всё же достает ещё один стакан, – и что нужно сделать? – Нужно избавиться от лысого. Но чтобы мы не получили после этого последствий, – сев за стол и открыв бутылку, Лёша все сразу же разливает, чуть меньше, чем половина гранёного стакана. – Сейчас что-то да и придумаем, – усаживаясь рядом за стол произносит Женя и берет в руки стакан. Чокнувшись, оба выпивают все практически залпом, – ещё весь вечер впереди. Ты только, это, закуски нарежь, с ума же сойдешь.       Проходит час, два. Время близилось к вечеру. Первое время эти двое старались реально что-то да и придумать, но это было до второй бутылки водки, которую Лёша уже достал с бара в трюмо в зале. После этого им стало безразлично. Пошли темы, которые уже далеко не касались дела. За это время Лёше и Жене стало казаться, что они близкие друзья, которые знают друг друга не первый год. Конфликт по ощущениям казался исчерпан. Даже и не скажешь, что буквально вчера Дунайский был готов прострелить голову Лёше. Граница между ними будто стёрлась. – Вот, Алёша, не будь ты ху́евым наемником, который ебнул моих людей, я бы тебя зауважал, – откусывая кусок малосольного огурца, более менее внятно произносит Дунайский. – Слыш, будто я это умышленно сделал. Я вот тебя уважаю, а это некрасиво, не по понятиям, – ставя руку локтем на стол и протягивая ладонь одесситу произносит Лёша. – Умышленно, не умышленно, суть одна, – повторяя то же действие, что и Донской, Женя сжимает их руки. На миг виснет тишина между ними, и те лишь сверлят взглядами друг друга, возникло некое напряжение. Неосознанно те как-то на близились друг к другу и, казалось, сейчас произойдет момент, о котором они могут пожалеть, но момент в миг меняется, когда Женя резко поднимается и заламывает руку Донского за спину и прижимает его лицом в стол. – А ты у нас, что, заднеприводный? – А сам-то? – вопросом на вопрос отвечает Леша. Женя цыкает и лишь щурит глаза, прожигая взглядом нахальную улыбку на лице Донского. Видимо, они раскусили друг друга за считанные секунды.       Стрелка часов показывала шестой час утра. На улице ещё было достаточно темно, солнце лишь размышляло о том, чтобы выйти из-за горизонта. Лёша непроизвольно щуриться от света, который светит ему в глаза. Ох уж эта чертова люстра, которая видимо горела всю ночь в спальне. Приняв сидячее положение, Донской запускает руку в волосы, пытаясь убрать их с лица и хоть немного привести в порядок. Он не помнил, как оказался в спальне, как избавился от одежды оставшись лишь в одном нижнем белье и... Его взгляд устремляется на прижавшегося к прохладной стене Дунайского. Сон снимает рукой. Он совершенно ничего не помнил после того, как они допили вторую бутылку. Он не понимает, что за происходит сейчас. Тихо поднявшись, он натягивает штаны, которые валялись на полу у кровати и выходит с комнаты. На кухне так же горел свет и крутил счётчик. Лёша и думать не хотел о том, какой счёт ему в ближайшее время принесет хозяйка квартиры и буквально свернёт ему голову. Подойдя к столу, на котором стояла полупустая пиала с малосольными огурцами, перевёрнутая один из стаканов и на полу стояли две бутылки из под «Столичной». Поджав губы, Лёша старался сопоставить пазл в голове, но все совершенно не получалось. Заметив на подоконнике пачку тех дешёвых сигарет, он вздыхает и, взяв их, идёт на балкон.       Открыв окно, по всему телу пробежался лёгкий табун мурашек. Прохладный воздух наполнил весь балкон и проникал в квартиру через открытую дверь. Закурив сигарету, Донской слегка давиться дымом из-за резкой небольшой затяжки. Он сделал это не особо задумавшись, из-за чего стало слегка неожиданно. Мысли в голове никак не могли сложиться в одну общую картину. Учитывая, что он был в белье, значит ничего не было. Но лишь от одной мысли, что что-либо могло случиться ещё и с Дунайским, заставляло его перелезть эту стенку балкона и прыгнуть вниз. Дешёвая сигарета быстро заканчивается, из-за чего приходиться достать ещё одну. В миг за спиной слышаться шаги. – Ты чего не спишь? – Лёша поворачивается на источник звука и, ничего не сказав, отворачивается, делая ещё одну затяжку. Вскинув бровью, Дунайский подходит к хозяину квартиры и, протянув руку, просит тоже затянуться. Сделав тягу, сразу с недовольным лицом выдыхает. – Что за дрянь? – Какие были, такие и взял.       Дальше вновь виснет тишина. Оба не знают как продолжить диалог. Всё, что сейчас происходит - неправильно. Они не должны вот так, рано утром вдвоем стоять и курить. Это неправильно. Они должны противостоять друг другу. Женя был готов прострелить Лёше голову! На это было уже безразлично. Этой ночью они стёрли эту границу. – Что было? – Ты о чем? – будто не понимая, спрашивает того Женя. – Ночью. Что-то было? – Если ты про то, трахались ли мы, то не переживай, – спокойно отвечает Евгений. Ему это буквально будто не казалось чем-то таким уж катастрофическим. – А помимо? – А помимо, пусть для тебя тайной останется, – слегка усмехнувшись и прищурив глаза, отвечает мужчине одессит. – Дунайский, – шипит слегка сквозь зубы Лёша. Ему хотелось скрутить ему шею, но что-то внутри будто не позволяло ему это сделать. Что-то внутри будто звало сделать то самое «помимо». – Что «Дунайский»? Я всю жизнь как Дунайский. – Ничего. Этот вечер и ночь лишь между нами, – доставая ещё одну сигарету и закуривая, произносит Донской, – хреновой была идея думать план и пить. Сегодня что-то нужно решить и как можно скорее приступить к делу, Бог знает что эти уебки сделают с Дареном. – Вот и правильно, – вновь протягивая руку за сигаретой, соглашается Женя. Лёша кидает взгляд на руку и вскидывает бровь. – Ты же фекал, что за дрянь я курю. – Иди-ка ты нахуй, Донской.