Мориан Зенас

      Бездна вечно смотрит, алчет и ждёт.       Она тянет свои скользкие щупальца до всего, что ей любо, и получает своё любою ценой — а жажда её неустанна и неизбывна.       Она вечно ищет.       Потому и слуг её, столь же упорных и неустанных, называют Искателями.       Столь же отвратительные, как и их покровитель, многоокие и цепкие, рыщут они без конца и без края на просторах Апокрифа — рыщут и гонятся за тем, чего никогда не будет достаточно, за тем, что никогда не иссякнет.       Знание никогда не бывает полным и завершённым — оно манит, зовёт, затягивает, вынуждает алкать.       Всех, кто возносит молитвы Демону Знаний, зовёт он снисходительно «искателями истины». Долгий путь, омерзительный и отвратный приходится пройти тому, кто вознамерился стать не искателем, но Искателем — а зачастую намерение их и вовсе совсем в ином.       Зайти слишком далеко — копнуть глубже — коготок увяз — всей птичке пропасть — Хермеусу Море любы фразеологизмы и поговорки, эти маленькие мудрости смертных.       Мориан Зенас знал много поговорок, пословиц и прочих маленьких мудростей.       Ведал он и другое; сложно было найти на свете более способного мага, чем он — но жаждой большего был он болен, отравлен с рождения, ибо ровно тогда ещё заприметила его Бездна в свои верные слуги и разверзлась в его душе.       Кто ищет, тот должен быть готов к путешествиям; Мориан Зенас, воистину, был Путешественником. Сложно было перечислить все уголки мира, в которых бывал он — и ещё сложнее найти было те, в которых он не бывал. Даже Артейум довелось ему посетить в поисках врат в неизведанное, но до самой старости не мог он достичь желаемого — и непрестанно бурлила, кипела в нём тяга к познанию непознаваемого ядовитой чернотой.       Он был горд, но неизменно вызывал восхищение у тех даже, кому костью поперёк горла была его гордость; он был упрям, но упрямство своё обратил он себе на пользу; Амбиция владела им — и умел он направить её в нужное русло, чтобы достичь желаемого. По неразумению отдельным смертным казался он едва ли не всемогущим, но сам он знал, что не знал почти ничего ни о магии, ни о мире — и вечно Стремился и Жаждал.       Хермеус Мора был счастлив, когда, познав множество реальностей, явился Зенас к нему — некогда столь же приглядный и ладный лицом и телом, как и умом, а теперь постаревший, согбенный годами, со скрюченными узловатыми пальцами и такой же узловатой клюкой в худощавой руке, слабосильный и почти уже немощный, но со взглядом, коему не видел Демон Знаний равных уже очень, очень давно.       Зенас достиг предела — он должен был задержаться — остаться — увязнуть — пропасть — утонуть — погрузиться в Бездну.       — Подойди ближе, мудрец, Искатель истины, — манило Знание — или Демон Знаний — заметная разница, ибо Знание не требует от Знающего ничего, но Демон пожрёт рано или поздно его душу. — Окунись в мою ауру. Я — страж невидимого, знающий неведомое. Я следил за тобой, вечный странник, и я доволен усердием твоим и упорством — и я награжу тебя.       Мориан Зенас знал, что выбрал опасный путь — но Амбиция его и Любопытство были сильнее страха. Садовник людей позволил именитому имперскому магу поселиться в своём саду — и навечно пропасть для смертного мира.       Он не сразу заметил перемены в собственном теле — лишь несколько чернильных пятнышек на глазных белках — главное, что они не мешали Видеть, ибо без зрения не постичь ему было всего, что хранилась на бескрайних чернильных просторах Апокрифа.       Когда кожа его стала подозрительно скользкой, он и бровью не повёл — так занят он был постижением сокровищ Хермеуса Моры. Когда же вместо бороды его лицо обросло гадкими щупальцами, было поздно уже бежать, поздно прятаться и молить о пощаде.       Речь его становилась с каждым днём всё менее связной, а мир за пределами этого, нового, неизведанного стал ему безразличен; достойная награда для того, кому вечно достигнутого было мало — облик Ищущего-без-Устали, гадообразного хранителя книг.       Получай же то, чего ты так страстно, так сильно желал, Искатель.       Отвратный зубастый рот разверзся прямо на брюхе у жуткого, осьминогоподобного существа, которому имя когда-то было Мориан Зенас.