Lílium lancifólium

***

Огонь не пахнет свободой. Юнги делает глубокий вдох, позволяет легким раскрыться, но все что он чувствует — запах дыма и копоти. Люди вокруг него бегают, кто-то вывозит машины из гаражной пристройки. Оборотни, живущие в домике для персонала, поспешно выносят личные вещи, боясь, что огонь перекинется. Но он лишь сидит на газоне, поджав колени к груди и обхватив их руками. Перебирает голыми пальчиками на ногах, едва касаясь шершавой каменной кладки за садовым участком земли на котором сидит. — Юнги! Омегу, словно тряпичную куклу, тянут вверх, крепко сжав руками плечи. Ладони альфы горячие. Мин неосознанно, даже немного не к месту, сравнивает жар с тем, что перед глазами. С жаром огня. Забавно было бы узнать, что Хёк грел свои руки от такого костра. — Блять, какого черта ты творишь? — альфа вертит ним в разные стороны, осматривая на наличие травм. — Ты совсем из ума выжил? Тебя и на минуту одного нельзя оставить. Что с тобой происходит? — не унимается охранник. — Стреляешь в людей, сносишь заборы не умея водить машину, а теперь сжигаешь дом. А если бы кто-то пострадал? А если бы ты пострадал? Мне что потом делать, если с тобой что-то случится? Джихёк еще раз встряхивает его, больно сжимая плечи. На утро там могут появиться мелкие синяки, оставленные пальцами альфы. Юнги моргает, медленно, сгоняя пелену с глаз, делает глубокий вдох, и бросает взгляд на левое плечо, рассматривая как белоснежная футболка сминается в чужих руках. — Убери от меня свои руки, — тихо, выделяя каждое слово, говорит Мин. — Ты в своем уме? — взрывается Хёк. Он продолжает сжимать омегу в своих руках и, смотря сверху вниз, хмурится. Персонал кружащий вокруг бросает заинтересованные взгляды, не останавливаясь и вынося личные вещи из дома. — Ты… — Я сказал тебе убрать от меня свои руки, — перебивает альфу Юнги. — Тебе не понятно значение этих слов? Хёк на секунду замирает опешивши. Отпускает парня, делает шаг назад и что-то в его взгляде пугает Юнги. Омеге становится страшно от того, как Джихёк смотрит на него. С неверием, хмурит брови и напрягается всем телом. Альфа смотри на Юнги так, словно не узнает его. Словно, спустя столько лет жизни в одних стенах, Хёк вдруг осознает, что не знает того, кто сейчас стоит перед ним. — Я вызвал пожарных, — Джихёк переводит взгляд куда-то за спину омеги, избегая его глаз. — Они скоро должны быть тут, так что дом успеют спасти. В голосе альфы нет уверенности. Нет той ярости и испуга, что еще недавно заполняла почти весь двор особняка. И в голове Юнги яркой вспышкой мигает желание укоренить эту неуверенность в голосе почти друга. — Не помню, чтобы отдавал такой приказ, — холодно говорит Мин. — При Дальсу ты тоже позволял себе такое? — Что? — растерянность охранника лишь подбадривает Юнги. Словно зверь внутри него питается этими эмоциями, этим недоумением на лице мужчины, что раньше всегда пытался контролировать его. — Юнги, о чем ты? — И много ты успел сделать без моего приказа? Странно стоять тут и не ощущать ничего. Пустоту и тишину в голове. Будто все мысли и страхи остались в дома, сгорая в нем без возможности выбраться. «Ничего» ведь лучше, чем разъедающее собственное сознание чувство беспомощности? «Ничего» явно лучше, чем омерзительное признание самому себе, что он так и остался марионеткой в чужих руках? Хёк молчит. Он пораженно смотрит в глаза Юнги, замечая, как огонь отражается в них, разгораясь сильнее, и беззвучно продолжает открывать рот. Не зная, что сказать. Не зная, нужно ли вообще что-то говорить. — Ты уволен. Вот так вот просто. Безэмоционально, хладнокровно, Юнги увольняет того, кто был с ним много лет. Защищал, прикрывал, уберегал от необдуманных поступков, — думает Хёк. Контролировал, подавлял, не верил в его силы, — проносится в голове омеги. — Ты не можешь, — почти сломлено выдыхает Хёк. — Я глава клана и могу делать все, что захочу, — Юнги последний раз смотрит на альфу, и, отступив в сторону, проходит мимо. Замечая, что Джихёк так и продолжает стоять на месте. Продолжает смотреть туда, где стоял Мин. — Отмени вызов пожарных, — хватая за локоть проходящего мимо парнишку-помощника. Юнги не знает его имени, как и всех остальных в этом доме. Он не знает их имена, не помнит их лица и впервые задумывается, что по-настоящему долго он говорил в этом доме лишь с Хёком. В груди, совсем не заметно, колет. Не больно, а неприятно. Но Юнги, подпитываемый спокойствием и триумфом леопарда, отмахивается от этого чувства. Омега отпускает парня, еще раз смотрит на полыхающий особняк — дом, где он родился и вырос, и глубоко вдохнув ночной воздух, идет в сторону погнутых ворот. К стоящим на лужайке за территорией поместья внедорожникам. Парни из его личной охраны, тигры и леопарды, неуверенно переглядываются, выкуривая уже не первую пачку сигарет. Кто-то сидит на лужайке, так же как это делал Юнги во дворе, некоторые сидят в машине, открыв двери и спустив ноги вниз. — Уже успели донести Чонгуку? — фыркает Юнги в сторону тигров. Он не подходит к ним близко, продолжает стоять на каменном покрытии, чувствуя ступнями покалывание. Оборотни не отвечают. Подскочив на ноги, мужчины пристыженно опускают головы, словно прося прощения, за то, что выполняют приказ своего босса. Парни из клана Юнги лишь закатывают глаза на эту сцену. — Плевать. Отвезите меня обратно, — устало потирая лицо вздыхает он и движется к машине с номерами клана Мин.

***

К следующей ночи Юнги готовится с самого утра. Он доезжает до дома Тэхена к рассвету. Тихо приводит себя в порядок, переодевается, и несколько часов проводит в ближайшем фитнес клубе, повторяя все то, что выучил за недели тренировок с Чонгуком. Встречается с Минджу, говоря, что теперь он может не спать с прокурором, ведь клану Мин больше не интересно это сотрудничество. Вновь изучает ценные бумаги клана, читает старые договора. Проезжается по нескольким казино, зная, что ему нужно показаться там и обозначить перед многими руководителями, кто их новый глава. Он даже заезжает в главный офис конгломерата музыкальной компании. Встречается с советниками и главным директором. Юнги расписывает каждую минуту воскресенья, лишь для того, чтобы вечером, после долгой пробежки по маленькому скверу у дома друга, завалится в постель и забыться сном. Вот только не выходит. Всю ночь о не может уснуть. Мысли о клане, вьетнамцах, Маре, Дальсу и мысли о том, что сегодня он не видел Чон Чонгука разрывают его голову. Так же, как и на следующий день. В понедельник он заезжает в офис, выпивает три кофе подряд, сразу же после утреней тренировки. Потому что те три часа, что он дремал, слыша каждый звук в доме и за его пределами, ощущая как быстро пролетает ночное время, и не погружаясь полностью в сон, сделали его похожим на овощ. Переваренный, разваливающийся на кусочки от легкого прикосновения. Именно так чувствовал себя Юнги весь понедельник. Он помогает ДжиУ составить приглашение для вьетнамцев. Вновь идет в зал, занимаясь боксом с одним из тренеров спортивного комплекса их компании. Перебирает сотню документов, выискивая ошибки. И боится возвращаться в дом Тэхена. Ночь наступает слишком быстро. Зверь, что не высовывался весь день, с наступлением ночи просыпается. Требует движения. Омега смотрит в потолок, чувствует, как болью сдавливает переносицу, а организм напряженно ноет, от желания забыться сном. Он раздраженно вздыхает, переворачивается на бок, подтягивая одеяло выше. Даже теплый и родной Тэхен под боком не помогает. Леопард решил спать в кровати друга еще вчера, когда задумался о том, что лучший сон за это лето был у него лишь дважды. И оба раза он спал с Чонгуком. Он вновь переворачивается на спину, вжимает пальцы в глаза, давит до звездочек, но так и не может уснуть. Сердце продолжает бешено стучать, тело гудит, зверь внутри просит двигаться. Свет от уличных фонарей отблескивает в выключенных лампочках на потолке и Юнги давит новый раздраженный вздох, вставая с теплой постели. Он тихо, стараясь не разбудить чутко спящего друга, выходит из комнаты, и, переодевшись в спортивные шорты и только постиранную, пахнущую порошком, футболку для бега, спускается. Выйдя из дома он замирает на крыльце, осматривает уже знакомую улицу и закатывает глаза, замечая еще один внедорожник клана Чон. Словно Юнги станет легче, если его охраны будет больше. Прохладный ночной воздух проникает в легкие, успокаивая его, и Мин тянется ладонями вверх, расправляя позвоночник и позволяя ветру касаться кожи. Часы на руке вибрируют, уведомляя о новом сообщении, и Юнги опускает руки вниз, читая содержание. — Какие планы на завтра? — пишет Чонгук. Парень неосознанно задерживает дыхание. — Я бы хотел, чтобы ты сопровождал меня на свадьбе одного из членов клана, — тут же приходит еще одно сообщение. — Организму нужен отдых, а не третья тренировка за день. Юнги, тебе нужно спать. Юнги прикрывает глаза, делает короткий вдох, но не может собрать себя в кучу. Всего несколько строчек от Чонгука и его зверь затихает. То напряжение и нервозность, что не давали ему уснуть рассеиваются. Словно запутанный клубок его чувств оказался дымом, рассеявшимся на открытом воздухе. Леопард почти что мурлычет при мыслях об альфе и Мину хочется испугаться, хочется разозлиться. На зверя, на самого себя, на Чонгука. За то, что этот альфа так влияет на него. Юнги хочется заставить себя кричать и ругаться на всех вокруг, только потому, что единственное место где он чувствует себя в безопасности — рядом с Чон Чонгуком. Юнги должен разозлится, должен сделать все, лишь бы не привязываться. Потому что он, та человеческая часть его личности, та часть, что жила одна так много лет не может позволить себе зависеть от Чона. На секунду Юнги кажется, что воздух пахнет мятой, но омега отмахивается от этого запаха. Это не забота, а контроль, шепчет он зверю. Никто не будет о тебе заботится, напоминает самому себе. Не привыкай, не чувствуй себя дома рядом с ним, не обманывайся. Юнги сжимает ладошки в кулаки и, открыв глаза, спускается по ступенькам, переходя дорогу и собираясь постучать в тонированное окно одной из машин. Если он не может сейчас злится на Чонгука, то он может вызвать в себе агрессию ссорясь с охраной. — Вы издеваетесь? — хмурится он. — О каждом шаге собираетесь докладывать? Вы охрана, а не надзиратели в тюрьме, — уже кричит Юнги в тонированное окно. — Знаете что? — он сильнее стучит кулаком по стеклу. — Я в ваших услугах не нуждаюсь, так и передайте Чонгуку. Мне не нужны няньки! Задняя дверь за водителем щелкает и Юнги поворачивается к ней лицом, делая шаг назад и готовясь ругаться и спорить с тем смелым альфой, что выходит из машины. — Пяти минут не прошло, с момента как я вышел из дома, — набрав побольше воздуха в легкие начинает Мин. — Вы ему по секундный отчет о моих передвижениях передаете? — и замирает, тихо выдыхая. Чонгук выходит из машины, расправляется, и Юнги замечает, как он возвышается над ним, закрывая за собой дверь. — В их оправдание, — мягко улыбается альфа, глядя на растерянного Юнги, — скажу, что никто не передает мне информацию о твоих передвижениях по секундно. Тем более, — засовывая руки в карманы черных спортивных штанов говорит Чонгук, — я обещал, что буду связываться лично с тобой, если захочу узнать где ты. — Чонгук, — Юнги нервно прокашливается, стараясь вернуть голосу пропавшую твердость, — теперь ты лично решил следить за мной? — вспоминая, что пытался разозлиться, говорит он. — Нет, — голос Чонгука ровный, успокаивающий. — Слишком идеально совпадение, — Юнги прищуривается и складывает руки на груди, стараясь удержать рвущегося к альфе зверя. — Выглядит так, будто ты сидел и ждал, когда я вновь сорвусь и решу еще что-то сжечь. Чон молчит, с интересом разглядывает омегу и усмехнувшись хмыкает. — Что, — с вызовом спрашивает Мин, — неужели ты приехал не для того, чтобы отчитать меня за субботнюю ночь? — Юнги, — вздыхает мужчина. — Я не твой наставник, не твой учитель или опекун. Я твой партнер. И я приму любое твое действие. Если ты считаешь нужным сделать что-то, я поддержу твое решение. — Ты, — теряется омега. Чонгук рушит все его установки. — Я слышал, что ты довольно не плохо управлял машиной, — улыбается Чон. — Может ты хочешь получить права? Я мог бы попрактиковаться с тобой в вождении. — Ты правда ничего не скажешь о том, что я поступил необдуманно? О там как это опасно и прочее? — Ты думаешь, что это был не обдуманный поступок? — мягко интересуется Чонгук. Он все еще стоит напротив, но не пытается приблизиться или встряхнуть Юнги, как это делал Хёк, чьи отпечатки пальцев синеют на коже омеги. — Нет. Но, я даже не посоветовался с тобой. — Тебе нужен был мой совет? — усмехается альфа. Юнги опускает взгляд. Чонгук тянется к своей темной кофте на молнии, снимает, и накидывает на плечи парня, заметив, как его руки покрываются мурашками от прохлады ночного воздуха. Юнги задерживает дыхание, стоит альфе приблизится. Кофта Чонгука теплая, мягкая и пахнет мятным чаем. Мин вновь задумывается как же сильно он устал за прошедшие сутки. — Юнги, — делая шаг назад говорит альфа. — Я пойду с тобой на свадьбу, — выпаливает Мин, перебивая мужчину. Желая прекратить неловкий разговор он поднимает голову, вглядываясь в темно-серые глаза. Чонгук на мгновение кажется ему удивленным, но быстро возвращается к прошлому расслабленному виду. Юнги сжимает пальцами края спортивной кофты, висящей на нем. — Тогда, — альфа тянет уголок губ вверх, расплываясь в полуулыбке, — думаю, ты не против, вернуться домой? Тем более, — альфа склоняет голову вбок, продолжая усмехаться, — мои родители возвращаются в страну и нам придется на время переехать в фамильный особняк. — Что? — испуганно вскрикивает парень. — Зачем? — Завтрак в честь моего дня рождения традиционно проходит в поместье, — поясняет Чонгук. Юнги нервно прикусывает нижнюю губу, впадая в свои мысли. Встретится с семьей Чон ощущается чем-то слишком серьезным. Слишком ответственным. Слишком близким. Чонгук ведь говорил, что браки в клане заключаются лишь по любви, что все играют свадьбы в особые дни, и не разводятся. Как семья Чонгука отнесется к тому, что у них не было свадьбы? К тому, что Чон не знакомил их с Юнги, и даже не упоминал о его существовании до заключения брака? Что скажут Чонгуку, когда они с Юнги разведутся? Как отреагирует клан, как к этому отнесутся его родные? — Поехали домой, — мягко говорит мужчина. Он протягивает руку к Юнги, нежно обхватывая его запястье и тянет омегу на себя, вынуждая подойти ближе. — Я знаю одно место, где лучше всего спится. — Какое? — уткнувшись в грудь альфы шепчет Мин. В объятиях Чонгука на него накатывает усталость и сон с такой силой, что даже не хочется противиться этим чувствам. — Моя кровать, — руки альфы медленно поглаживают его спину, и Юнги окончательно расслабляется. — У тебя удивительная способность засыпать, стоит тебе оказаться в ней. Голос Чонгука низкий, с легкой хрипотцой, и Юнги чувствует как мурашки пробегают по его пояснице. Он ближе жмется к альфе, скрывая покрасневшие, от воспоминаний о своих словах, щеки. Чон прижимает его к себе, слегка наклоняется, и подхватив омегу за бедра, поднимает на руки. Придерживая за спину, подтягивает выше, пока Юнги сцепляет ноги в замок за его спиной. Такие объятия кажутся Юнги знакомыми, даже привычными. Он вжимается прохладным носом в шею Чона, вдыхает запах мяты и позволяет себе прикрыть глаза, пока Чонгук открывает двери Land Cruiser и вместе с омегой садится на пассажирское сидение. — Это только на одну ночь, — шепчет Юнги, стоит машине тронутся. Он не поднимает голову, продолжая вдыхать запах Чонгука, и сонно зевает. — Просто у тебя комната уютная и кровать удобная. — В особняке она тоже удобная, — Чон поглаживает его спину, и утыкается лицом в его волосы. — И твои родители, — Юнги вновь зевает, удобнее укладывая голову, — они ведь не должны знать, что наш брак фиктивный. — Да, — улыбается Чонгука. — А потом, если захочешь, то мы поменяемся комнатами. — Звучит хорошо, — хочется ответить Юнги, но тело не слушается его. Он проваливается в сон, прижимаясь к теплому телу тигра и неосознанно ластится, в ответ на мягкие поглаживания.

***

Юнги впервые в жизни просыпается в чьих-то объятиях. Он чувствует чужое тело спиной. Ощущает, как альфа поглаживает голую кожу на его животе, задевая задравшийся край спортивной футболки. Открывать глаза не хочется. Хочется слушать размеренное дыхание мужчины, ощущать как движется его грудь с каждым вдохом и выдохом. Чонгук вжимается всем телом в него, подложил свою руку вместо подушки, обнимает, согревая в прохладной из-за кондиционера комнате, и Юнги не может заставить себя встать с этой кровати. Он выспался, но мысли в его голове ощущаются такими мягкими и вязкими, такими медленными. Юнги сравнивает свое состояние с теми моментами, когда алкоголь проникал в кровь, расслабляя его тело и сознание. Или может так чувствует себя ЧунгЧи, что вечно втирает в десну белый порошок с кончиком мизинца. Собственный внутренний голос едко проникает в сознание, шепчет о том, что открой он глаза и все вокруг окажется нереальным. Леопард шипит на него, но Юнги на мгновение задерживает дыхание, прислушиваясь к собственным ощущениям. Омега открывает глаза — утром. И сейчас, ровно в ту секунду, когда дверь с его стороны открывается и Чонгук протягивает ему ладонь, помогая выйти из машины. Он смаргивает воспоминания об совместном утре, о том как вновь поддался эмоциям. Вновь позволил леопарду взять верх и делать то, что вздумается, и вежливо улыбается незнакомцам из клана Чон. — Теперь я понимаю, почему вы прятали его так долго, — выхватывает из чужого разговора Юнги. Он отвлекся, рассматривал окружающих его людей, красиво задекорированную сад возле небольшого домика и выглядывающую из-за дома арку из нежно-розовых лилий. — Мне бы тоже было страшно, что такого красивого омегу украдут до свадьбы. Высокий мужчина — тоже тигр, протягивает руку Чонгуку, и пожав ее тянется к Юнги. В его волосах виднеется седина, а в глазах нет ни намека на холод. Мин теряется от того тепла, с которым на него смотрят незнакомцы. Не все, но многие из гостей на этой свадьбе обращают внимание на Юнги, они пожимают ему ладонь, кто-то вежливо касается его руки губами, как первый альфа, и каждый из них с интересом рассматривает парня. Возможно, думает Юнги, когда все гости собираются в саду, он видит так много искренних улыбок лишь потому, что это семейный праздник, и люди находящиеся тут — семья, близкие друзья, боевые коллеги одного из женихов. Но даже любопытные прищуры некоторых группок оборотней не доставляют ему дискомфорта. Мысль о том, что рука Чонгука, за которую он все еще держится, добавляет ему уверенности и спокойствия, Юнги отгоняет. Утром, когда он все же решился показать, что проснулся, реальность вокруг него не исчезла. Пальцы Чонгука поглаживали его кожу, горячее дыхание вызывало мурашки бегающие по телу, и неловкость. Юнги чувствовал себя чертовски неловко и до ужаса смущенно. Он немногословно отвечал на вопросы альфы, мысленно благодаря того, за то, что не вспоминает прошедшую ночь. Ни то, что Юнги так и не слез с его рук, ни того, что альфа аккуратно снял с него кроссовки и носочки, а так же остался с ним до самого утра, когда сонный Юнги ухватился за его руку, не желая расставаться с приятным запахом и чувством спокойствия. Чонгук подставил ему локоть как только они вышли из машины, и Юнги ухватился за него, немного боясь потеряться в этой толпе незнакомцев, собравшихся на территории загородного комплекса. Чонгук словно якорь удерживающий его на плаву. — Почему свадьба во вторник? — интересуется омега. Он сжимает пальцы на светлом, сером пиджаке Чона, смущаясь, того как близко они находятся. — У одного из женихов дедушка ясновидящий, — Чонгук ведет его к месту проведения церемонии, придерживая за локоть усаживает во втором ряду со стороны семьи Джуно. — По датам вычислил, что сегодня самый благополучный день их брака. — Ясновидящий? — скептически хмурится Мин. — Не веришь в предсказания? — усмехается Чонгук, откидываясь на спинку деревянного стула. Юнги продолжает держаться за его руку и вглядывается в лицо мужа, стараясь понять, серьезно ли он это говорит. — А ты веришь? — Только в то, что совпадает с моими планами. Юнги закатывает глаза и отпускает руку Чона, когда рядом присаживается только что пришедший Хосок. Омега улыбается в ответ на приветствие альфы, когда слышит заигравшую мелодию со стороны где стояло несколько омег играющих на скрипке. Он поправляет свою атласную рубашку, графитового цвета и оборачивается назад, смотря на жениха, идущего за руку со своим отцом. Жених, одетый в белый приталенный брючный костюм, выглядит божественно. Он счастливо улыбается, медленно проходит через усыпанный маленькими полевыми цветочками проход между рядами стульев и смотрит вперед с такой любовью в глазах. Юнги сжимает ладони в кулаки на своих черных брюках, радуясь, что отпустил руку тигра. Юнги прикусывает губу, смотря с какой нежностью отец омеги вкладывает его ладонь в руку будущего мужа. Возможно в другой жизни на месте этого омеги мог бы быть Юнги? Он бы счастливо улыбался, его отец прятал бы слезы, присаживаясь на стул возле мужа в первом ряду. Будущий муж Юнги поджимал бы губы, не в силах совладать с эмоциями. В другой, далекой, жизни у Юнги была бы любящая семья, счастливое детство и брак, дату которого выбирали с помощью гаданий по днях рождения. В сознании вспыхивают картинки и почему-то его воображение рисует Чонгука ждущего у алтаря. Свадьба Чонгука должна была быть такой. Красивой, с множеством родственников и любовью в глазах женихов. Чонгук ведь говорил ему — в их клане каждый брак создается по любви. Священник заканчивает свою речь и Юнги замечает как тигр наклоняется ближе к нему. — Сейчас будет самое красивое в этой церемонии, — шепчет альфа. Юнги чувствует как дыхание мужчины касается его шеи и сглатывает, вспоминая утро. — Это традиционный обряд в нашем клане. В горле пересыхает. Юнги врет себе, что это из-за жары в скрытом от ветра саду, а не от Чонгука все еще склонившегося к нему. Не от Чонгука, чья рука ложится поверх его ладони, накрывает ее и сжимает пальцы, обращая его внимание на себя. Юнги поднимает взгляд с их ладоней у него на коленях, смотрит в серые глаза и моментально краснеет, стоит альфе подмигнуть. Чонгук улыбается, а Юнги хочет, чтобы его сердце остановилось. Перестало так быстро биться от непонятных, накрывающих с головой эмоций. Юнги привык к боли, страху. К презрительным взглядам, едким комментариям и омерзительным прикосновениям Дальсу. Он знает как вести себя в обществе, как держать маску, быть вежливым с холодным и пугающим собеседником. Юнги знает как выживать в логове монстров. Как жить он не знает. Как вести себя, когда все вокруг не желают ему зла? Как принять то, что леопард затихает только в постели Чонгука? Как признаться самому себе, что к тигру не просто влечет? Что ему делать, когда улыбка альфы греет что-то внутри груди? Так сильно, что хочется прижать ладони к грудной клетке, растереть, выпустить это жидкое тепло и делится им с каждым, кто окажется близко. Омега отворачивается, до боли прикусывает щеку изнутри, возвращая себя в реальность и переводит взгляд на алтарь. Там, под аркой из белых лилий связывается судьба двух парней. Юнги задерживает дыхание, смотря как священник обвязывает шелковой нитью мизинец альфы. Оборот, второй, узелок и бантик. Свободной рукой Джуно тянется к ладони возлюбленного, мягко улыбается ему и наблюдает как второй конец алой нити восьмеркой обвязывают вокруг мизинца омеги. Священник завершает обряд, гости хлопают в ладоши, а Юнги только и может, что до боли прикусывать губу, ощущая как Чонгук сжимает его пальцы. Он держит его за руку весь вечер, не отходит ни на секунду. Нарезает ему стейк, когда они сидят за одним из небольших круглых столиков почти у самого дома. Общается с Хосоком, поглаживая пальцем тыльную сторону ладони Мина. Знакомит с новоиспеченными мужьями, поздравляя, шутя, и придерживая Юнги за талию. У Юнги голова кружится, в горле вновь пересыхает и сердце бешенно бьется от всех этих прикосновений, от улыбок, и такого знакомого, почти родного смеха альфы. Омега замечает идущего к ним помощника Чонгука и не успевает обернуться к стоящему рядом с их столом альфе, как на его плечи опускается пиджак альфы. — Я не на долго, — почти касаясь губами его уха тихо говорит Чонгук. Юнги кивает, оглядываясь и наблюдая за удаляющимся вместе с несколькими людьми альфой. — Господин Чон, — Юнги не сразу осознает, что омега-жених обращается к нему. Он краснеет, переводит взгляд с молодого парня на его пожилого дедушку и улыбается краюшками губ. — Юнги, — мягко говорит он. Не уточняет, что даже замужем за Чонгуком, он все равно носит свою фамилию. Фамилию своего клана. — Вы можете называть меня по имени. Парень кивает и помогает своему родственнику присесть на свободный стул Чонгука, а сам присаживается рядом, на место где до этого сидел Хосок, что сейчас общается с Джуно, смеясь вместе со стоящими рядом альфами. — Я бы хотел познакомить Вас с моим дедушкой, — объясняет омега, немного стесняясь. — Не знаю как вы относитесь к предсказаниям, но когда-то он рассказал мне о знакомстве с Джуно, — Юнги продолжает вежливо улыбаться, стараясь не оглядываться в поисках Чонгука. — Господин Чонгук так много сделал для моего Джу, и я бы хотел, сделать хоть что-то для него. Вы можете спросить у дедушки все что угодно. Что-то о бизнесе или может о детях. Вы ведь совсем недавно вышли замуж, — парень продолжает что-то тараторить, а Юнги забывает как дышать. Дети это точно не то, о чем Юнги бы спрашивал. Он детей не хочет, о них даже не задумывается. Их у него не будет и никогда не планировалось. — Может быть, — перебивает парня Юнги. Он сжимает края пиджака и искренне надеется, что вежливая улыбка на его лице не покрылась трещинками. Может быть, я могу не спрашивать вашего дедушки ни о чем, думает он. — Ваш дедушка просто скажет мне что-то о ближайшем будущем? Юнги отводит взгляд от жениха, рассматривает лицо мужчины. Он никогда не видел своих дедушек. Не знает, как это, когда они держат тебя за руку, улыбаясь. Юнги видел как этот мужчина, сидящий в первом ряду с другой стороны от алтаря, вытирал слезы морщинистыми ладонями. Одетый в персикового цвета костюм этот альфа рассказывал милые истории о том, как покупал первый рюкзачок своему омежке-внучку, выбегая из забитого автобуса не на своей остановке, лишь потому, что заметил на витрине школьный рюкзак с героем из любимого мультфильма малыша. Он улыбался, прятал слезящиеся глаза и долго обнимал своего внука, когда спустился с небольшой сцены закончив с поздравлениями и воспоминаниями о детстве одного из женихов. Мужчина улыбается, тянет к Юнги ладонь и не сильно сжимает пальцы, цепляющиеся за подол чонгукового пиджака. Юнги хочется сбежать отсюда. Встать и уйти прямо сейчас. Избавится от всех этих доброжелательных взглядов, от счастливых улыбок и милых воспоминаний этих людей. Хочется спрятаться от чужого прошлого, от того, чего у омеги никогда не будет. От того, о существовании чего он даже не подозревал. Чужая ладонь слегка шершавая. Альфа обхватывает пальцы Юнги, тянет на себя, вынуждая отпустить ткань и переворачивает его ладонь, внутренней стороной к открытому небу. Леопард подбирается весь, принюхивается, но молчит. — Когда Вы родились, Юнги? — хрипло спрашивает мужчина. Он кивает вставшему с места внуку и Юнги провожает взглядом уходящего жениха. — Юнги? — Что? — рассеянно спрашивает омега и оглядывается в поисках Чонгука. Этот разговор, чужие касания, все это пугает. — Весной, — все же говорит он, когда альфа вновь несильно сжимает его руку. Мужчина проводит пальцем по его коже, шепчет что-то, так, что Мин не слышит, и спрашивает полную дату его рождения. Юнги окончательно сдается, подчиняясь провидцу, рассказывая и о дате рождения и о времени, которое когда-то говорил ему папа. Альфа вновь что-то бурчит, по очереди поглаживает каждый палец на правой ладони Мина и хмурится. — Не удачное время вы выбрали для брака, — немного помявшись говорит провидец. — Не счастливое. Вам бы весной расписаться. Юнги хочется рассмеяться. Громко, заливисто, и так долго, что живот начнет болеть. — Что-то закончится, — альфа смотрит лишь на ладонь, не замечая, как Юнги глубоко вдыхает прохладный вечерний воздух. Пытается успокоиться, не вырвать ладонь из рук пожилого мужчины и не рассмеяться на это нелепое предсказание. — Может контракт, может общение с кем-то. Но что-то, что важно, завершится, — мужчина поднимает голову, одним взглядом выбивает из Юнги всю решительность. Мин даже забывает, что почти вырвал ладонь из чужой хватки. — Проведите церемонию когда цветет вишня, — альфа накрывает ладонь Юнги свободной рукой, словно делится своим теплом и опускает взгляд, — брак будет долгим и любовь крепкой. — Юнги, — окликает его Чонгук. Омега резко поднимает голову, смотря на мужчину, и едва успевает прикусить губу, лишь бы не начать шептать одними губами, моля забрать его домой. Чонгук напряжен, Юнги замечает это не сразу, но его взгляд не такой расслабленный, как был на протяжении всего этого дня. — Я украду у Вас своего мужа, — обращается к пожилому провидцу Чонгук. — Если вы уже закончили, — он мягко кивает на зажатую ладонь парня в чужих руках и продолжает разговор с альфой. Юнги их не слушает, высвобождает руку, пряча ее под светлым пиджаком и вновь цепляет вежливую улыбку на лицо. Он подходит к Чонгуку, хватается за его предплечье и не отпускает альфу до того момента, пока они не садятся в машину. Попрощавшись со всеми важными людьми на этой свадьбе и кивнув Хосоку, который решил продолжить вечер на торжестве, Чонгук усаживает омегу на переднее сидение подъехавшей машины. Чон кивает водителю, что вез их сюда и сам садится за руль. — Что-то случилось? — спрашивает Юнги, замечая, как изменился альфа, после разговора со своими людьми. Будь он знакомы пару дней, Мин бы не заметил изменений, но сейчас он смотрит на небольшую морщинку между бровей, задумчивый взгляд Чонгука и понимает, что что-то не так. — Твой кузен поселился на вилле одного из чиновников в Ансане, — он смотрит на дорогу и толкается языком в щеку, выруливая на трассу к Сеулу. — Кто-то пострадал? — осторожно уточняет Мин. — Нет, с госслужащим и его семьей все в порядке, я думаю он сам предложил Маре свой дом в качестве временного жилья. Проблема в том, что на территории виллы есть ангар. У хозяина дома хобби — полеты. На прошлой неделе он перевез все и освободил ангар, а сегодня мои парни заметили Мару с несколькими грузовыми контейнерами в аэропорту Кимпхо. — Кимпхо же маленький аэропорт, — хмурится Юнги. — Туда не должны принимать грузовые самолеты. — Знаешь чем известен владелец виллы? — не весело ухмыляется Чонгук, бросая взгляд на Юнги. Мин отрицательно кивает и прикусывает губу. — Пару лет назад пиар-кампания и прокурор Сеула замяли новость о том, что он был замечен на подпольном рынке одичавших оборотней в Тайване. Кто-то из журналистов случайно увидел его там, узнал и хотел написать пару статей, но через пару дней улетел с семьей в Канаду, а статья так и не вышла. — Ты думаешь Мара привез сюда одичавших? — громко восклицает омега. Он едва не подпрыгивает на месте от осознания и несмотря на мешающий ремень безопасности, оборачивается к Чонгуку, подгибая одну ногу под себя. — Сядь, пожалуйста, ровно, — вновь бросая взгляд на парня, говорит тигр. — Я уверен, что это одичавшие. Парни пробили его рейс и узнали, что формально самолет принадлежит фирме-оболочке. Они записаны как логистическая компания и зарегистрировали свой полет как перевоз карантинных животных для зоопарка «Safari World». Естественно, что в Кёнгидо их никто не повезет. — Мара говорил, что задержится в Корее, — игнорируя просьбу Чонгука, задумывается Мин. Альфа устало вздыхает, поворачивает голову в сторону Юнги и тянется к его ноге. — Не сиди так, — Чон мягко давит на его коленку, разворачивая туловищем к лобовому стеклу. Юнги напрягается — ладонь Чона будто прожигает сквозь ткань. Мурашки лезут вверх по позвоночнику. — Если я резко заторможу, ремень безопасности сломает тебе ключицу. В лучшем случае. — Тогда я отстегну его, — шепчет он. Щеки горят и парень нервно облизывает губы. — И при ударе ты вылетишь из машины. Юнги прищуривается, смотрит на тигра и прикусив губу хмыкает. — Ты всегда такой вредный? — вдруг спрашивает он. Брови альфы в удивлении взлетают и он не сдерживает улыбку. — Кто бы говорил, — усмехаясь бросает Чонгук, и парень, отчего-то именно в эту секунду осознает, что ладонь тигра все еще лежит на его коленке. Что-то, что происходит между ним и Чонгуком с той самой ночи, когда Юнги пришел к мужчине в ванную комнату, разливается по венам омеги. Прошибает током каждую клеточку его тела, и Юнги не знает, как этому противится. Нужно ли вообще противиться той раскованности и легкости в их общении, что появилась совсем недавно? Юнги затихает, смущается мыслей, что лезут в его голову, но не просит Чонгука убрать ладонь с его ноги. И даже чувствует, как злится зверь внутри него, когда, заехав на подземную парковку, им приходится выйти из машины. Чонгук больше не касается его, вместе заходит в лифт, вместе поднимается до пентхауса, даже что-то говорит омеге, но Юнги лишь слышит противный скулеж леопарда. Что требует прижаться к Чону, глубоко вдохнуть его запах и нежится в его объятиях. Наслаждаться его прикосновениями. — Мне нужно сделать пару звонков по работе, — говорит Чон, когда они проходят в квартиру. Он отходит от омеги в сторону своего кабинета и Юнги, кивнув, поднимается по лестнице, проходя мимо спальни Чона. Он заходит в свою комнату с мыслью, что так будет правильно. Он же рядом с Чонгуком, он уже спал в этой комнате и ему не обязательно потакать желанию своего зверя, не обязательно засыпать в кольце рук Чонгука. Принимая душ Юнги убеждает себя, что не ищет поводов для того, чтобы сдаться перед леопардом. Отгоняет бьющие в голове доводы, что с Чоном он сможет выспаться. Что запах у него успокаивающий, а Юнги сегодня прожил много нервных моментов. Фыркает, когда надевает пижаму, но так и не может подойти к кровати. И злится, что каждый аргумент зверя разбивается о логику. — Ведешь себя как ребенок, — бурчит он, когда замечает свое отражение в зеркале на столе с кремом и украшениями. — Ты и так зависим от его компании, — подходит к зеркалу ближе и вздохнув присаживается на кресло. Он накрывает ладонями лицо и закрыв глаза давит крик. Почему рядом с Чонгуком становится все проще, а стоит ему отойти, Юнги словно волной сшибает с ног, окуная в океан беспрерывных, не похожих друг на друга и противоречивых чувств? В воскресенье утром все было проще, вот только огонь не пах свободой. А Чонгук почему-то пахнет.