Chapter 6: Mist, verse 3.

Сан помог Сонхва одеться, когда остальные уже покинули лазарет. Серебристые волосы и жемчужное ожерелье старшего выглядели ещё ярче на контрасте с матово-чёрной пижамы.       — Это твоя? — поинтересовался Сонхва, когда Сан протянул руку, чтобы старший перенёс на него свой вес. Такой удар у любого вызвал бы серьёзное сотрясение, но поскольку Сонхва восстанавливался быстрее, чем обычные люди, они не слишком беспокоились об этом.       — Осторожнее, хён, — Сан подождал, пока они войдут на кухню, чтобы прошептать на ухо русалу ответ. — Вообще-то, это пижама Хонджуна-хёна.       — Хён! — Уён подбежал к ним, но дождался одобрительного кивка Сана, чтобы прикоснуться к старшему.       — О, Ён. Хён заставил тебя волноваться? — Сонхва крепко обнял младшего.       — Да.       — Хён отправил нас сюда, и мы подумали, что он хочет уплыть без тебя, — Минги встал позади Уёна и заключил их двоих в свои объятия. — Ты ушибся?       — Я в порядке. А ты?       — Да, хён. Уён приготовил рыбу, которую ты поймал.       — Я заметил, пахнет восхитительно.       — Она такая вкусная! — Уён вывернулся из объятий, в которые его поймали хёны. — Давайте поедим. Юнхо закончил накрывать на стол. Хонджун, как обычно, сидел во главе стола, но казалось, что его там вовсе нет. Остальные сидели ближе Сонхва, на противоположном конце стола от капитана. С минуту они все сидели молча и ждали, когда Хонджун откусит первый кусочек, чтобы они тоже могли поужинать. Однако Хонджун не ел по двум причинам. Он ждал, пока самый старший из них начнёт есть первым, и не думал, что в данный момент сможет что—нибудь закинуть себе в рот.       — Я обещаю, что получилось вкусно, — Уён съёжился на своем стуле, надув губы. Сонхва поднял бровь, глядя на Хонджуна. Капитан в кои-то веки стал казаться меньше под чьим-то пристальным взглядом.       — Капитан?       — Ты здесь старше.       — Мне не нравится эта формальность. Я не буду есть, пока все остальные не попробуют, — решил Сонхва.       — Это на случай, если еда отравлена, — сказал Чонхо Ёсану, на что тот комично округлил глаза в тревоге.       — Эй, Чхве Чонхо, — предупредил его Уён. Остальная команда, не колеблясь, попробовала еду, осыпая Уёна комплиментами. Тем не менее, Сонхва не ел и всё ещё ждал, когда Хонджун откусит кусочек от рыбы.       — Я неважно себя чувствую, — попытался объяснить он, но Сонхва не поддавался.       — Уён-и приготовил для нас вкусную еду, несмотря на то, что его закрыли здесь, когда он волновался. Хонджуну не нужно было повторять, он схватил вилку и набил полный рот, поблагодарив Уёна за еду. Несмотря на очевидную напряженность между хёнами, остальная команда вела оживлённую беседу, как и в любой другой день. Хонджун ел маленькими кусочками, время от времени осторожно перекладывая еду со своей тарелки к донсэнам, чтобы ничего не оставить. Только когда они оба закончили, Сонхва снова взглянул на Хонджуна. Русал смотрел на него до тех пор, пока Хонджун не поднял глаза, затем лёгким кивком дал ему понять, что он готов покинуть кухню. Капитан первым вышел в коридор, и Уён воспользовался моментом, чтобы дать совет Сонхва.       — Заставь его страдать, хён. Ты слишком мягок. Так не надо. Не сдавайся первым. Он должен бояться потерять тебя.       — Хорошо. Но я уже простил его. Что мне делать?       — Блин, хён. Заставь его умолять.       — Ладно. Сонхва вышел из кухни и прошёл по коридору, Хонджун ждал его возле лестницы, ведущей на орудийную палубу. Они спускались в молчании — на этот раз Сонхва не собирался начинать разговор первым. Внизу было не так светло. Из освещения здесь были только две странные тусклые лампочки — таких было несколько по всему кораблю, Сонхва не знал, как они работают, поскольку, им не требовалось топливо — и керосиновая лампа, которую Хонджун прихватил из коридора наверху. На орудийной палубе было несколько отделений, напоминающих маленькие комнаты с большими дверными проёмами, но без дверей. Сонхва проследовал за Хонджуном к той, что была дальше от лестниц, и увидел традиционные сиденья на полу. Несколько музыкальных инструментов — некоторые Сонхва не смог распознать — книги, бумага и чернила для письма. Уён сказал ему держаться подальше от этой части корабля, и Сонхва даже не спрашивал почему.       — Что это за место?       — Когда я подавлен, я прихожу сюда, чтобы разобраться в своих мыслях. Сонхва приподнял бровь и, не дожидаясь указаний Хонджуна, сел. Поскольку он никогда не умел скрещивать ноги, он просто прислонился спиной к стене и вытянул свои длинные ноги перед собой. Руки он уместил на коленях.       — Я собираюсь… Ладно, — Хонджун повторил движения Сонхва. — Насчёт того, что произошло, я хочу извиниться.       — Насчёт чего?       — Всего? — Хонджун вздохнул. — За то, что был идиотом.       — Ты и правда был идиотом.       — Был, — согласился Хонджун. — Полным идиотом. Ты не сделал ничего плохого. Я не знал, как реагировать, когда ты назвал меня Джуном.       — Это же твоё имя.       — Да. Но меня больше никто так не называет. Сонхва не давил на него. Если Хонджун хотел поделиться чем-то о своём прошлом, он выслушает. Если он ещё не был готов, Сонхва будет терпеливо ждать.       — Не хочу, чтобы ты отказывался от своей свободы, чтобы быть со мной. Я не уверен, что быть пиратом — лучшее для тебя.       — Думаю, это мне решать.       — Дело в том, что если ты в будущем передумаешь, тогда я потеряю тебя, а я уже проходил через это… Я не думаю, что смогу пережить это снова, — Сонхва кивнул и подождал, пока Хонджун закончит. — Когда я о ком-то забочусь, в конце концов они уходят. Сонхва старался дышать ровно, несмотря на то, что его лёгкие, казалось, перестали нормально работать.       — Ты заботишься о своей команде. Я знаю, ты любишь их, и они любят тебя в ответ. Они не уйдут, и я тоже не уйду, если ты этого не захочешь. Хонджун нервно теребил свои руки, избегая взгляда старшего, когда тот повернулся лицом к нему.       — Жизнь рано или поздно заставит тебя уйти. Минги и Юнхо были вместе долгое время, так же как и Уён и Ёсан. Теперь Сан и Уён неразлучны, а Чонхо всегда будет самым преданным Ёсану. У тебя есть мама. У меня… У меня нет ничего, кроме Судьбы. Иногда лучше, когда тебя боятся, нежели любят.       — Не знаю, что случилось с тобой в прошлом, но человек, который ушёл — это не я, Хонджун. Я уже говорил тебе раньше: я хочу этого. Я хочу остаться и навсегда стать частью твоей команды.       — Ты не можешь быть частью команды и одновременно быть со своей мамой, Сонхва. Тебе либо придётся жить с ней на суше, либо в океане — но я не думаю, что она или её стая когда-нибудь примут тебя, если ты будешь иметь хоть что-нибудь общее со мной. Сонхва понимал беспокойство Хонджуна. Он любил свою маму, но она уже прожила свою жизнь, и до сих пор она решала судьбу сына. После этого за него решали капитаны и другие люди. Сонхва устал от того, что ему говорят, что делать, от очевидного контроля, ему хотелось свободы.       — Ты бы принял меня, если бы я стал человеком? — Хонджун нахмурился. — Ты бы не возражал, если бы я жил как пират? Хонджун нерешительно кивнул, не понимая, к чему клонит Сонхва со своими вопросами.       — Ты бы принял меня, если бы я был русалом? Если бы я не смог ходить, а только плавать, — Хонджун снова кивнул. — Ты был бы честен со мной, если бы я делал что-то не так?       — Да, Сонхва, что…       — Значит, ты доверяешь мне делать мой собственный выбор.       — Да, хён.       — Поверь мне, когда я говорю, что не уйду, это значит я не уйду. Я хочу этого. Для себя.       — Хорошо.       — Хорошо. Теперь Хонджун краем глаза поглядывал на старшего. Его лицо расслабилось, и он перестал ёрзать. На его губах появился намёк на улыбку. Сонхва наслаждался чувством контроля, которое он обрёл над своей собственной жизнью, просто выложив всё об этом Хонджуну. Младший уважал его как личность и как хёна. Он также намекнул, что по-особому заботится о нём. И Сонхва решил действовать в соответствии с чувствами, которые у него появились за последние пару недель.       — Хонджун-а. Капитан повернул голову, и Сонхва наклонился, чтобы поцеловать его в уголок губ. Хонджун отпрянул назад с широко раскрытыми глазами.       — Что… Неужели Сонхва неправильно всё понял?       — Я… Прости, — старший был благодарен за отсутствие хорошего освещения, потому что чувствовал, что его лицо горит от смущения. — Я думал… Сонхва сел на колени, готовясь встать и выбежать из зала.       — Нет! Сонхва вздрогнул.       — Я имею в виду, подожди. Не уходи, — умоляет Хонджун, выпрямляя спину, чтобы взглянуть на старшего. — Это просто было неожиданно. Ты знаешь, что я не люблю прикосновения — скажем так, я просто приучен избегать постоянных попыток Уёна. Сонхва рассмеялся, вспомнив те несколько раз, когда он был свидетелем решимости Уёна показать своему капитану, как сильно он его любит, так же, как он поступал с остальными членами экипажа. Ёсан и Чонхо тоже большую часть времени проявляли неохоту к тактильности, но именно Хонджун был единственным человеком на корабле, кто такое вообще не любил.       — И всё же. Прости, что не спросил тебя. Хонджун одобрительно хмыкнул.       — Ты можешь попробовать ещё раз, — младший снова принялся нервно перебирать пальцы, — если, конечно, хочешь. Глаза Сонхва расширились от застенчивого поведения капитана. Это придало ему смелости продолжить. — Тогда сейчас я собираюсь поцеловать тебя. Хонджун поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сонхва наклоняется, внимательно наблюдая за его реакцией на любые признаки дискомфорта. На этот раз, когда их губы встретились, Хонджун не отпрянул и вместо этого ответил. Поцелуй был простым прикосновением губ, но Сонхва уже чувствовал, что у него вот-вот остановится сердце из-за того. Хонджун положил руку на затылок старшего, чтобы притянуть его ближе, и русал не смог удержаться от тихого стона неожиданности. Сонхва никогда никого раньше не целовал — он не думал, что прикосновение к губам Чонхо может считаться поцелуем, даже несмотря на то, что младший указывал на это в споре с Уёном — и он беспокоился об этом. Там, в горах, Сонхва никогда не привлекали девушки, его мать и некоторые старейшины деревни тщетно пытались свести его с ними. В один единственный раз, когда ему понравился один из мальчиков, тот только посмеялся над Сонхва и побежал рассказать об этом другим подросткам. Но Хонджун не отталкивал его, он даже притянул его ближе. Поэтому Сонхва ещё раз собрался с духом, чтобы устроиться поудобнее и насладиться моментом.       — Можно мне прикоснуться к тебе? — спросил он, прижимаясь лбом ко лбу младшего. Их дыхание было тяжёлым, а глаза всё ещё закрыты.       — Да. Сонхва положил руки на плечи Хонджуна и перебрался через него, чтобы расположить свои ноги по обе стороны от капитана. У младшего дыхание перехватило. Его руки покоились на талии Сонхва, и он притянул его к себе поближе. Реакция Хонджуна только подтолкнула Сонхва продолжить поцелуй. Он надеялся, что недостаток опыта не слишком бросался в глаза, но если это и было так, то Хонджун не жаловался. Капитан наклонил голову и тонко направлял Сонхва во время поцелуя, терпеливо обучая его. Они целовались достаточно долго, но ноги Сонхва начало сводить судорогой, и ему пришлось оторваться.       — Ты в порядке? — Хонджун приблизил губы к уху старшего, вызвав у него хриплый стон.       — Да, — он спрятал лицо на плече Хонджуна. — Мои ноги…       — О! — Хонджун понял, что имел в виду Сонхва, и помог ему пересесть. — Так лучше?       — Нет, — фыркнул Сонхва, наваливаясь всем весом на капитана. — Не смей двигаться.       — Не буду, — он обнял Сонхва, обхватив руками его талию, поглаживая его ребра через одежду. — Это, кстати, моя. Хонджун легко потянул за край пижамы, которая была на Сонхва.       — Больше нет, кэп. Хонджун рассмеялся, самым красивым смехом, который Сонхва когда-либо слышал. Он не считал себя смешным, но отныне он будет делать и говорить всё, что угодно, лишь бы слышать этот смех каждый день.       — Всё в порядке. В любом случае, на тебе она смотрится намного лучше.       — Я не видел тебя в ней раньше, но держу пари, ты выглядишь мило, — поддразнил он, вызвав ещё больше смеха. Младший заметил всё ещё свежую рану на линии роста волос Сонхва и потянулся, чтобы провести по ней пальцами.       — Всё в порядке, — успокоил старший, увидев, как лицо Хонджуна исказилось чувством вины.       — Нет, это не так. Я пытался причинить тебе эмоциональную боль, чтобы ты отдалился от этой жизни, от меня. Но в итоге я причинил тебе ещё и физическую боль.       — Это не из-за тебя. Это был несчастный случай.       — Ты пострадал от моих слов.       — Всё в прошлом, Хонджун. Я не люблю затягивать с решением проблем. Мне хотелось, чтобы ты разозлился на меня, потом остыл и поговорил со мной. И ты сделал это.       — И всё же мне жаль.       — Ты прощён. Сейчас у нас всё в порядке.       — Точно, — искренне улыбнулся Хонджун, и Сонхва ответил ему тем же. — Может, нам стоит подняться наверх? Парни захотят узнать, что мы помирились.       — Если мы пойдём сейчас, то они узнают, что мы целовались, — отметил Сонхва, проведя пальцем по слегка припухшим губам капитана. Ни одна подобная деталь не могла ускользнуть от Уёна, они оба знали об этом.       — Ты стесняешься, что они узнают? — Хонджун задохнулся от притворной обиды.       — Нет, не стесняюсь! Но теперь, когда ты упомянул об этом, — начал он, избегая взгляда Хонджуна. — Они не будут против этого?       — Против нас?       — Да. Мы ведь оба парни.       — Конечно мы парни, — моргнул Хонджун. — О, дорогой, тебе не нужно беспокоиться об этом.       — Хорошо.       — Хочешь поговорить об этом? — Хонджун откинул назад волосы Сонхва, которые спадали ему на лицо.       — Не сейчас. Хонджун кивнул и продолжил гладить волосы старшего, когда тот положил голову на его плечо.       — Сонхва, я хочу извиниться за то, что продал тебя тем грязным людям в порту.       — Об этом я тоже не хочу говорить.       — Хорошо.       — Это в прошлом.       — Да. Сонхва вздохнул, чувствуя себя лучше от того, что Хонджун уважал его желания.       — Я хочу снова поцеловать тебя.       — Я тоже. Давай сначала поднимемся наверх. Ты же знаешь, какие они нетерпеливые. Ещё придут искать нас, если мы не уйдём сейчас же.       — Верно. Но ты всё равно должен извиниться перед ними. Вернувшись на кухню — поскольку остальная команда, за исключением Минги и Юнхо, осталась ещё там — Хонджун вошёл в сопровождении Сонхва, держась за руки. Трое пиратов внимательно наблюдали за ними, анализируя ситуацию, в то время как Чонхо стоял поодаль с понимающей улыбкой. Сонхва сжал руку капитана, побуждая его заговорить.       — Я сожалею о том, что случилось. За то, что накричал на тебя, Ёсан, когда ты просто рыбачил, и заставил тебя, Уён, остаться здесь, когда ты хотел помочь Сонхва-хёну.       — Я прощу тебя, только если ты меня поцелуешь, — потребовал Уён. Хонджун съёжился. Чонхо тут же вмешался.       — Думаю, хён получил достаточно поцелуев на сегодня, Уён-и. Сан и Ёсан выглядели удивлёнными, а Уён и Чонхо хитро глянули на старших. Кок рассмеялся, подходя к ним.       — Это нечестно, — вместо того, чтобы пойти к Хонджуну, он пошёл к Сонхва. — Почему он, хён? Сначала Чонхо, теперь Хонджун-хён, а что насчёт меня? Сонхва не мог удержаться от флирта, глядя на надутые губы младшего. Хонджун рядом с ними издал какой-то недовольный звук.       — Даже не думай об этом, — капитан обнял Уёна за талию, чтобы удержать его подальше от Сонхва. — Иди подоставай Сана и Ёсана.       — Я не простил тебя, хён. Лучше будь добр ко мне. Хонджун вздохнул и неохотно — с выражением агонии на лице — притянул Уёна ближе, чтобы едва заметно поцеловать его в щёку. Остальные в комнате вскрикнули от удивления, Сан немедленно потребовал быть следующим.       — Вот вы надоедливые говнюки.       — Почему я?! Я вообще не просил поцелуя! — пожаловался Чонхо, отделяясь от своих друзей.       — Ты подстрекаешь их, — ворчал Хонджун.       — В чём я провинился…       — Пойду расскажу Минги и Юнхо, — объявил Ёсан, и только Сонхва заметил это и улыбнулся младшему.       — Мы спустим якорь на ночь, — объявил Хонджун, надеясь отвлечь их внимание от темы о нём и Сонхва. — Идите отдыхать. Завтра у нас будет долгий день.       — Мы довольно близки к Сокровищу, — удовлетворённо заявил Сонхва. Проснувшись следующим утром, Сонхва не мог осознать где находится. В каюте было темно, а значит на улице всё ещё стояла ночь, но тело говорило русалу, что он уже достаточно выспался. Он лежал на кровати лицом вниз, поэтому чтобы оглядеться, пришлось приподняться на руках. Тяжесть с плеча перешла на талию. И тогда Сонхва вспомнил, что находился не в своей каюте, и ещё, что сейчас он не один. Хонджун тихо фыркнул, перевернулся на другой бок и снова заснул. Старший с облегчением вздохнул, как только удостоверился где он находится, и вспомнил, как он сюда попал. Отправив всех отдыхать и выйти одного на ночной пост, Хонджун проводил Сонхва в его каюту, дал ему время сходить в ванную и приготовиться ко сну, в то время как сам ждал, сидя на кровати Сонхва. Старший почистил зубы, умылся и потратил несколько минут на то, чтобы привести в порядок волосы, пока ему не понравилось, как они выглядят, — у него было достаточно времени, чтобы успокоить своё нервное возбуждение. Сонхва последовал за Хонджуном в каюту капитана, где теперь старший ждал, пока он приготовится ко сну — дверь ванной оставалась открытой. Они болтали о всякой всячине, Хонджун делился смешными историями из своей жизни на корабле с другими, а Сонхва немного рассказал о том, насколько отличалась его жизнь на суше. Русал уселся на тот же стул, на котором сидел, когда Хонджун красил его волосы. Когда капитан вышел из ванной, он с ухмылкой подошёл к Сонхва.       — Чего это? Ты вдруг застеснялся? Сонхва хмыкнул и встал, пытаясь возвышаться над Хонджуном. Но капитан, которым старший по-настоящему восхищался, толкнул его на кровать, и Сонхва вдруг оказался под ним.              — Осторожно, — предупредил русал с притворной болью и приложил руку ко лбу, — помни, что ты подставил мне подножку, а потом ещё и чуть не раздавил меня.       — Всё зажило, Хва, — рассмеялся Хонджун. — И я не раздавил тебя, но… Капитан внезапно поменял их местами. Сонхва покраснел от того, как легко он это сделал.       — Если предпочитаешь быть сверху…       — Перестань, — Сонхва прикрыл рот Хонджуна рукой, лицо и уши старшего явно покраснели. В глазах капитана загорелся озорной огонёк, и вскоре Сонхва почувствовал его язык на своей руке, что побудило русала отпрянуть. — Эй! Хонджун-щи.       — Ладно-ладно, — капитан прислушался к предупреждающему тону Сонхва, сложил руки перед собой, словно сдаваясь, но затем притянул голову старшего ближе к своей. — А теперь нам нужно поспать. Сонхва почувствовал укол разочарования. Он думал, что это предназначено для остальных, но не для него. Сморщив нос, он перекатился, чтобы лечь рядом с капитаном. Хонджун встал, чтобы выключить свет в комнате, легко найдя в темноте дорогу обратно к кровати.       — Иди сюда, — скомандовал Хонджун. Сонхва послушался — и был вознаграждён поцелуем, более глубоким, чем те, которыми они обменивались на орудийной палубе. Сонхва прислушивался к мирному дыханию Хонджуна и шуму волн, бьющихся о корпус корабля. Если бы он прислушался внимательнее, то смог бы также услышать звон сковородок и горшочков на кухне, поскольку Уён, скорее всего, к тому времени уже готовил им завтрак. Какие-то глухие удары, которые он скорее почувствовал, чем услышал, указывали что кто-то был на палубе над ними, готовя Судьбу к отплытию. Сонхва вздохнул, зная, что ему следует выйти наружу и убедиться, что они плывут в правильном направлении, пока солнце не встало, мешая разглядеть Звезду. Как только Сонхва сел, чтобы потянуться, он услышал, как кто-то бежит по коридору к капитанской каюте. Громкий стук в дверь насторожил Хонджуна, он резко сел и выставил руку перед Сонхва, словно защищая его от того, кто находился за дверью.       — Говори.       — Капитан, — это был Сан, и голос у него был взволнованный. Эмоции вскоре захлестнули и Сонхва, поскольку следующие слова он совсем не ожидал услышать, — у нас тут компания. Хонджун выругался, встал и начал расхаживать по комнате с выключенным светом.       — Сколько? — спросил он Сана, пока тот терпеливо ждал за дверью.       — Три. Сонхва тоже хотел одеться, но руки Хонджуна заставили его остаться в постели. Старший положил на его ладони свои, пока Хонджун перемещал их с плеч по бокам шеи. Он едва мог разглядеть его из-за темноты. Единственный свет, что проникал в каюту, был из-под двери. Но Сонхва старался сосредоточиться на том, что видел перед собой, чтобы оставаться спокойным.       — Не покидай каюту, Сонхва, — скомандовал он. — Мне нужно от тебя лишь это. Минги принесёт тебе другую одежду, подожди его, а потом надень её. Спрячь под ней ожерелье. Если всё пойдёт не по плану, спустись вниз, открой один из иллюминаторов в передней части корабля. Они будут следить за пушками, поэтому я хочу, чтобы ты выпрыгнул из этого окна и уплыл как можно дальше от Судьбы. Выражение лица Сонхва менялось на протяжении всего приказа, в начале он кивал, но под конец совсем не шевелился. Он почувствовал себя оскорблённым.       — Я не брошу всех вас…       — Сонхва, они не должны знать, что у нас на борту есть русал. Это подвергнет опасности и тебя, и нас.       — Я не уйду, Хонджун.       — Ты умеешь драться? — спросил капитан, убрав от Сонхва руки. Его голос стал холодным и бесстрастным. — Умеешь обращаться с оружием?       — Не знаю, но…       — Тогда следуй моему приказу. Это было неоспоримо.       — Капитан, — позвал его Сан из-за двери, и Хонджун почти сразу же вышел из комнаты с чёрной шляпой и маской в руках. Спустя несколько минут в дверь негромко постучали. Минги пришёл с одеждой, в которую Сонхва должен переодеться. Старший открыл дверь и впустил его, провожая взглядом по комнате. Он оставил то, что принёс, на кровати, и Сонхва хватило секунды, чтобы осознать, что это за одежда.       — В них я буду в безопасности?       — Так ты сольёшься с толпой, если они поднимутся на борт.       — У нас осталось не так много ресурсов, думаешь, они попытаются подняться? — Сонхва нуждался в утешении, ему нужно было услышать, что всё будет хорошо. Даже если они оба знали, что это ложь.       — Они уважают эти костюмы, — Минги посмотрел на чёрную шляпу на кровати, — и хотели бы быть на стороне Короля Пиратов.       — Хорошо. Спасибо тебе.       — Одевайся, хён. Ты пойдёшь со мной, мы будем охранять лестницу квартальной галереи, — объяснил Минги, и в его глазах на секунду появилось беспокойство. Сонхва поспешил собраться, немного повозившись с цепочками и чёрным чокером. Как только он закончил надевать маску, шляпу и перчатки, старший последовал за Минги.       — Постарайся сохранить бесстрастный взгляд. Сонхва чувствовал огромную тревогу — три пиратских корабля, хоть и меньше по размеру, угрожающе окружали Судьбу, стратегически расположившись для атаки. На каждом корабле Сонхва мог заметить группы по меньшей мере из пятнадцати пиратов. Они явно были в меньшинстве. Хонджун стоял у основания доски, соединяющей оба корабля, бесстрашно глядя в лицо тому, кто, казалось, был другим капитаном. У Сонхва звенело в ушах, но слово «русалка» тут же привлекло его внимание. Реакция Хонджуна была далека от той паники, которую испытывал Сонхва. Король Пиратов невесело рассмеялся. Он поднял руку, жестом приглашая Ёсана подойти ближе. Младший подчинился без вопросов, встав перед Хонджуном.       — Сколько раз мне нужно доказывать вам, бесполезным пиратам, что это не русалка, — жестоко подтолкнул он Ёсана вперёд, пока младший не оказался в пределах досягаемости рук капитана другого корабля. Тот использовал свой меч, чтобы заставить Ёсана поднять подбородок. Сонхва тихо выругался, инстинкты подсказывали ему забрать Ёсана и спрятать его в безопасности в каюте.       — Русалки — не миф, все мы это знаем, — заявил Хонджун без особого интереса и потянулся, чтобы спрятать Ёсана у себя за спиной. — Мы все ищем Сокровище, и это тоже правда. Но это не значит, что каждый корабль, отплывающий подальше от побережья, нашёл карту или компас, ведущий к Сокровищу.       — Значит, ты не будешь возражать, если я взгляну на все твои карты? Сонхва знал, что Хонджун усердно работал над составлением карты, по которой они шли к Сокровищу. Это и стало источником конфликта между капитаном и Юнхо.       — Возражаю. Сонхва тоже был против. Ветер вокруг них усиливался, кораблям было опасно находиться так близко друг к другу.       — Это ты? — прошептал Минги, по-прежнему не двигаясь с места.       — Кажется, да, — Сонхва хотел взглянуть на свои руки. Он чувствовал энергию вокруг них, но ему не хотелось привлекать к себе внимание.       — Ты можешь вызвать шторм?       — Могу. Мягкими, едва уловимыми движениями пальцев Сонхва попытался представить грозу над ними. В небе начали формироваться тёмные тучи. Сонхва был зол, вода вокруг них начала двигаться по мере усиления силы ветра.       — Не так очевидно. Минги был прав. Так Сонхва вызвал бы ещё большие подозрения у других пиратов, если бы шторм вдруг появился из ниоткуда после спора о русалках. Хонджун шагнул вперёд, и теперь Сонхва не мог так чётко расслышать весь разговор из-за сильного ветра.Тем не менее, каждый мог сделать вывод, что сказанное им было решающим, и это привело к неудачному финалу для одного из экипажей. Юнхо, который шёл по другую сторону от Хонджуна, повернулся к ним и уставился на Минги — подчинившегося безмолвной команде.       — Хён, — позвал Минги, — иди. У Сонхва перехватило дыхание, но он не хотел отвлекать внимание Хонджуна, потому что капитану наверняка пришлось бы вмешаться, если бы старший не подчинился. А оспаривание приказов Короля Пиратов в присутствии других пиратов, несомненно, поубавило бы его авторитет, и это могло бы дать право остальным делать то же самое. Сонхва поспешил вниз, попутно избавившись от перчаток, маски, шляпы, ботинок и пальто, спрятав их за каким-то оборудованием. Ему потребовалось пару минут, чтобы найти нужный иллюминатор, но прежде чем открыть его, он снял брюки и рубашку, оставшись только в нижнем белье и ожерелье. Иллюминатор был узким, Сонхва едва ли мог пролезть через него. Однако звуки выстрелов и крики заставили его ускориться и выпрыгнуть за борт. Русал снял ожерелье, как только полностью погрузился в воду. Страх, который он испытывал из-за необходимости покинуть корабль, отражался на усиливающемся шторме. Он не позволит, чтобы его семья пострадала. Сонхва целенаправленно проплыл под кораблем, на котором находился капитан, отдавший приказ атаковать. Утечка в трюме, несомненно, отвлекла бы их и заставила вернуться на сушу. Сонхва намеренно проигнорировал то, что в облике русала он гораздо сильнее, но позволил гневу завладеть его мыслями, вызвав трещину в толстом корпусе корабля. Подводные течения у поверхности нарастали. Высунув из воды только часть головы, Сонхва руками заставил волны ударять в борта двух других кораблей, не опрокидывая их, но силы было достаточно, чтобы пираты на борту потеряли равновесие — он видел, как некоторые из них чуть не упали в океан. Один из капитанов выкрикнул приказ об атаке двух других кораблей, увидев Судьбу абсолютно невредимой. Сонхва был рядом с кораблём, поэтому он слышал, как они говорили о том, что это дело рук либо целой стаи русалок, либо, по крайней мере, двух ведьм. Другие клялись, что Король Пиратов просто пользовался благосклонностью того божества, которого им удалось встретить в своих путешествиях. Старшего не волновало, что их преданность была вызвана только страхом, а не уважением. Он оставил корабль в покое и наблюдал, как одна из команд поднимаются на борт, чтобы поддержать команду Хонджуна. Сонхва не знал о наиболее вероятном исходе. Но теперь было очевидно, что к этим пиратам больше нельзя проявлять милосердие. Решимость и гнев в глазах Хонджуна были видны даже издалека. У старшего не хватило мужества наблюдать, как люди умирают от рук его близких, а тем более — быть непосредственным участником в этом. И всё же он не собирался оставаться в стороне. Сонхва поддерживал шторм, следя за тем, чтобы волны вокруг Судьбы и ещё одного корабля были минимальными. Ему удалось вызвать молнию, и она попала в мачты обоих кораблей, вызвав пожар. Чтобы не видеть битвы наверху, Сонхва погрузился поглубже в океан и уплыл подальше, чтобы не видеть, как тела падают в воду. По пути он обнаружил то, что, по его мнению, было бездействующим подводным вулканом, в котором обитало мало подводных обитателей. Сонхва решил исследовать его, чтобы хоть как-то избавиться от страшных мыслей в своей голове. Он наслаждался температурой воды и возможностью передвигаться так, как ему хотелось. С волнением он обнаружил сокровище, о котором его просили раньше. Он нашёл жемчужину. Для Ёсана. Сонхва отправился искать что-нибудь в подарок каждому из своих донсэнов. Выплывая из воды каждые две минуты, Сонхва ждал, чтобы увидеть Судьбу — горящие останки двух потерпевших крушение кораблей далеко позади неё; другой корабль уплывал в обратном направлении. Как только он убедился, что возвращаться безопасно, Сонхва поплыл у поверхности, поддерживая шторм, чтобы это послужило им прикрытием.       — Хонджун?! — свободной рукой Сонхва прислонился к корпусу, где раньше опускали деревянную лестницу. — Ребята! Ёсан выглянул за борт и сбросил лестницу вниз.       — Скинь мне штаны! И что-нибудь маленькое, что я мог бы положить всё внутрь, например коробку или ткань. Когда Ёсан вернулся, Сонхва поспешил сложить подарки в сумку и на секунду пришлось освободить руки, чтобы снова надеть ожерелье. Чуть позже он надел брюки и забрался на борт. Ёсан помог ему благополучно сесть и со слезами на глазах приобнял старшего.       — Я рад, что ты в безопасности, Ёсан-и.       — Ты не ушёл.       — Конечно, я не ушёл. Я никогда не уйду. Где остальные? — Сонхва понимал, что было бы наивно надеяться, что вся его команда останется полностью невредимой. Тем не менее, он жаждал услышать хороший ответ, и в некотором смысле он его получил.       — Они все живы, хён.       — Чья это? — сердце Сонхва бешено колотилось, но он старался сохранять самообладание.       — Юнхо. Он сейчас в лазарете. Минги, Хонджун и Сан там с ним. Чонхо и Уён проверяют корабль, чтобы убедиться, что у нас всё хорошо. Давай сообщим им, что ты здесь.       — Да, было бы хорошо.