Часть 21

Никсаэлла Я осматривала свое новое временное жилище. Да, у меня был небольшой синий шатер со всеми удобствами. Здесь находилась небольшая походная кровать, два моих сундука с вещами, стол, два раскладных кресла и невысокое напольное зеркало. Ого! Кому сказать за него спасибо? Господину Готти или самому императору? При мысли о самодержце я невольно поморщилась. Мне даже думать было неприятно о его возможных притязаниях. Может Лино ошибся? Их раздумий меня вывели громкие шаги за пологом моего шатра. Я непроизвольно напряглась. - Вы позволите войти, леди Никсаэлла? – раздался знакомы голос, принадлежащий Рамону Вуду. Я облегченно выдохнула и радостно произнесла: - Конечно! Входите. Молодой человек откинул полог шатра и вошел внутрь. Увидев, что я совершенно одна, он по-свойски прошелся по помещению. - Ого, а ты неплохо устроилась, - подмигнул он мне, рассматривая обстановку моего пристанища, - У меня все значительно скромнее. Хотя конечно, положение личного оракула императора ко многому обязывает, - сказал он с улыбкой. У меня даже похолодели руки. Он на что сейчас намекнул? На то, что я его любовница? - Рамон, - с болью прошептала я, - Ты что решил? Что я его фаворитка? Это всё не так. Он с усмешкой потрогал идеальную полировку дорогого напольного зеркала. - А что я должен был ещё подумать, когда ты так выглядишь и все это, - он обвел мою обстановку рукой. А затем он сделал пас рукой, и мой шатер изнутри накрыл серебристый купол. - Это что, полог тишины? – удивилась я его манипуляции, - Зачем? Но не успела я задать ему этот вопрос, как вдруг он схватил меня за руку и притянул к себе, усаживая к себе на колени, а сам плюхнулся на мою кровать. - Никсаэлла, - прошептал он мне жарко, впиваясь в мои губы поцелуем. От неожиданности такого поведения, я даже растерялась и просто замерла в его руках. А пришла в себя, когда он уже начал расстегивать на мне жакет. - Что ты делаешь, Рамон? – оторвалась я от его губ и попробовала убрать его руку из выреза своей блузки, - Прекрати. Он, не обращая внимания на мои попытки его остановить, продолжил расстегивать на мне жакет и блузку. - Никс, не надо противиться, ты же этого тоже хочешь. Нас никто не услышит. Он снова прижался ко мне поцелуем, но на этот раз более нежно и ласково. Я постепенно начала расслабляться в его руках. В какой-то момент мне даже стало приятно. Он целовался хорошо, насколько я смогла судить. Хотя опыта у меня в этом вопросе практически не было. У меня был всего один поцелуй от сельского мальчишки в усадьбе моих родителей, когда мне было четырнадцать. Рамон целовал меня совсем не так как тот мальчик, и я даже закрыла глаза от приятных ощущений. Ощутив моё состояние, Рамон снова возобновил свои ласки руками. Он окончательно расправился с жакетом и отбросил его в сторону. Он оторвался от моих губ и жадно начал рассматривать мою грудь через тонкий шелк блузки. Он провел ладонью по одной моей груди, а другую немного сжал. Я сидела затаившись. Я понимала, к чему он клонит и что хочет. И я вдруг взглянула на всю ситуацию со стороны. И странная мысль пришла вдруг в мою голову. А стоит ли сопротивляться? Может зря я пыталась его остановить? Он молод и красив, и вполне привлекает меня, в отличие от императора. И если уж мне суждено стать ночной грелкой далеко не молодого императора, то пусть уж первым у меня будет Рамон, а не император. Мне всегда представлялся мой первый раз, как нечто особенное, волшебное, с любимым мужчиной. И явно не на походной кровати, в палатке, в центре военного лагеря. Я разочарованно посмотрела на себя со стороны и поняла, насколько была глупа и наивна. Мне еще повезло, что мной заинтересовался сам император, ну и посол дружественного государства в лице Рамона Вуда. Ведь я могла быть тупо изнасилована любым солдатом ещё там в темнице герцога Бертье, или любым мужчиной в этом огромном лагере. И если бы не личный интерес государя, то неизвестно, что бы со мной вообще было бы. Я могла погибнуть в том подземелье у герцога, в его отвратительном форте Грозовой. Может мне следовало бы проявить благодарность императору? Я честно попыталась найти в себе хоть малейшее чувство признательности, но не нашла. Только раздражение и отвращение. - Ни-икс! – настойчиво пытался достучаться до меня Рамон, - В чем дело, Никс? Ты словно куда-то провалилась. Я растеряно посмотрела на Рамона, который обиженно поджал свои губы. - В чем дело, Никс? – снова спросил он меня, - У меня ощущение, что я собираюсь заняться любовью с призраком. Я тебе не нравлюсь? - Извини, - пролепетала я и испугалась, что он передумает, - Ты мне очень нравишься, правда. - Я заметил, - вскочил он, спуская меня со своих колен, - И поэтому ты так холодна со мной? Я честно не совсем понимала, что он от меня хотел в эту минуту. Я же вроде бы была не против. Так почему он остановился? Он что обиделся? Моя решительность и настрой отдаться этому мужчине куда-то пропали, и я зябко поёжилась, прикрываясь руками. - Извини, - пролепетала я первое, что пришло на ум, - Я просто устала и не в настроении. Он поднял мой жакет и накинул его мне на плечи. - Это ты меня извини, я слишком поторопился, - он улыбнулся какой-то мальчишеской улыбкой, - Ты на меня не сердишься? Я застегнула на себе жакет и пригладила выбившиеся из прически локоны. - Нет, не сержусь, - просто ответила я. - Тогда, может, встретимся завтра? – загорелись его глаза, - Завтра вечером в полночь я приду к тебе. - Может быть, - ответила я неопределенно. Он быстро чмокнул меня в губы и, подхватив свой плащ, покинул мою палатку. Оставшись одна, я опустилась в одно из раскладных кресел и прижала свои холодные руки к пылающим щекам. - О боги! Что я творю! – простонала я в отчаянии, - Я же не хочу всего этого. Я и правда не хотела Рамона. Он был мне приятен, и прикосновения его мне были тоже приятны и ни капельки не противны. Но разве этого было достаточно? Или я чего-то не понимала в этой жизни? Я сидела и долго думала, как так получилось, что воспоминания о мертвом маге, с которым я в сущности не встречалась в живую ни разу, рождали в моей душе гораздо больше эмоций. А мысли о том, что он хотел делать со мной и как хотел касаться меня, вызывали у меня такой трепет, что тело моё всё горело, а между ног становилось влажно. Однако с живым Рамоном я ничего подобного не испытывала. Он мне был приятен, но не более. Тело моё не откликалось на его прикосновения, да и в душе ничего не шевельнулось. Легла я спать, не раздеваясь, просто свернувшись калачиком на своей походной кровати и укрывшись одеялом. Уснула я только под утро, провозившись всю ночь, одолеваемая тягостными мыслями о своем незавидном будущем.