Часть 22

- Проснитесь! – гремел надо мной чей-то голос, - Немедленно проснитесь, Никсаэлла! Я открыла глаза и увидела над собой сердитого императора. - О боги! – испуганно вытаращилась я на него и кубарем скатилась с кровати. - Кхм, кхм, - прокашлялся монарх, - Вы всегда спите одетой? Я рассеянно окинула себя взглядом и поняла, что действительно уснула одетой и даже в сапогах. - Я… ээ… ну…, - начала я мямлить, - Ваше императорское величество, прошу меня простить, чем обязана? Он скользнул по мне взглядом и раздраженно вздохнул. - Приводите себя в порядок. Я жду вас у себя через пятнадцать минут. Мы выступаем, - жестко отдавал он приказания. Больше не говоря мне ни слова, он вышел из моего шатра, а затем в палатку ввалился перепуганный Лино. - Миледи, как вы? – испуганно оглядел меня мой слуга, боязливо покосившись на дверь. - Всё в порядке, Лино, - а затем я шепотом проговорила почти беззвучно, - Что случилось? Зачем он приходил? Лино покраснел и виновато отвернулся. - Мне было велено не входить, пока он был с вами. Но очевидно, его величество никак не мог до вас добудиться. Он понуро опустил свою голову, а затем встрепенулся, будто бы что-то вспомнив. - Миледи, вам же надо успеть позавтракать и переодеться. Для вас принесли вот это. И с этими словами он начал раскладывать на кресле небольшую кольчугу с металлическими вставками на груди и плечах и кольчужный шлем. - Я что, должна это надеть? – шокировано спросила я. - Обязательно, - важно кивнул Лино. И вот спустя час, я уже медленно ехала на своём коне рядом с императором, облаченным в золотые сверкающие доспехи, а его сверкающий шлем был увенчан золотой короной. Рядом с нами ехал господин Готти и Рамон Вуд. Оба были экипированы доспехами и мечами. Мы чинной процессией продвигались сквозь строгие ряды выстроенной гвардии и пехоты, дошли до кавалерии и остановились. - Вот она, та самая опорная пограничная крепость орков рядом с рекой Оморт, - обратился он ко мне. Я внимательно стала вглядываться в мощное грозное сооружение орков на том берегу реки. - Что вы думаете теперь, Никсаэлла? – вновь обратился он ко мне, - Удастся ли нам взять этот форт? Что вы видите? Я вгляделась в каменные стены крепости, и вдруг серая дымка окутала мой взор. А затем я увидела картинки, на которых солдаты армии императора скидывали со стен крепости тела орков. А тех, кого не успели обезглавить или сбросить с крепостных стен, тех просто вешали на деревьях возле стен форта. От всей этой неоправданной жестокости у меня подкатила тошнота. Я судорожно замотала своей головой. И с ужасом посмотрела на стены еще пока целой крепости, а затем на императора. - Вы не собираетесь никого щадить, и пленных не возьмёте, - это был не вопрос, я просто констатировала факт. - Верно, - утвердительно ответил император, - Они мне не нужны. То, с каким спокойствием он произнес это, меня шокировало ещё больше. - Я не хочу на это смотреть, - я резко дернула свою лошадь, пытаясь её развернуть обратно к лагерю. Император мощным движением руки в металлической перчатке схватил поводья моего коня и резко дернул на себя. Затем он рукой схватил меня за ворот кольчуги и притянул ближе к себе. - Я не разрешал тебе уходить, - яростно произнес он мне в лицо, - Ты будешь на это смотреть! Ты будешь делать то, что я скажу, и то, что я захочу. Поняла? Он резко отпустил меня, и я отшатнулась, чуть не свалившись с лошади. Поджав свои губы и крепко сжав свои кулаки, я молча взирала на то, как войска империи готовились к переправе и штурму опорной крепости орков. Император больше не смотрел на меня, он с увлечением разглядывал появившуюся группу боевых магов. Они синхронно вышли к берегу и швырнули на воду несколько заклятий. И вдруг вода в реке стала покрываться толщей льда, образуя крепкое прочное покрытие. Кто-то внезапно накрыл мою руку своей большой ладонью. Я повернулась и обнаружила, что Рамон крепко держит меня за руку. Я посмотрела в его глаза, и он мне одобряюще улыбнулся. А дальше начался штурм крепости Оморт. Первый удар нанесли маги. Они обрушили на стены крепости всю силу и мощь стихийных заклятий. Землетрясения сотрясали землю, поднимая в воздух облака пыли и песка. Молнии разрезали небо, метко попадая в лучников и арбалетчиков крепости. Небо будто бы обрушилось на головы несчастных защитников форта. На них сверху падали ледяные глыбы, придавливая орков и дробя их кости. Уже слышались отчаянные крики несчастных. Император поднял руку, и на толщу льда выступили колонны лучников с зажженными стрелами. - Стрелы наложить! – послышался первый приказ командиров. - Залп! – послышался второй приказ. И небо озарилось огненным дождем из горящих стрел. И вот спустя мгновение я увидела, как дым начал подниматься от стен форта. Он начал гореть. Маги снова возобновили свою атаку, швыряя огненные фаерболы. И решающим действием был нанесенный мощный «воздушный кулак», который они обрушили на подъёмный мост. Всё, судьбы форта была решена. В бой вступила конница императора, и она просто смяла под собой выбежавший на защиту крепости гарнизон. Орков рубили и кромсали, насаживали на пики, отрубали головы. Как и говорил император, пленные ему были не нужны. И вот спустя несколько часов я видела, как около сотни орков просто сбросили со стен самой высокой башни крепости. А тех, кого не сбросили и не обезглавили, вешали прямо на деревьях, что росли возле форта. Я с отвращением посмотрела на императора: - Надеюсь, вы пощадите хотя бы кошек крепости, или их тоже прикажете всех вырезать? – с ненавистью произнесла я. - Не знал, что вы такая любительница животных, - произнес с сарказмом он. - Да, я люблю животных, гораздо больше чем людей. И даже лошадей люблю, и мне очень жаль вашу лошадь, - произнесла я, и чуть осадив своего коня, подалась назад. А в это время одна их стрел орков, пролетая мимо меня, попала прямиком в лошадь императора. Конь взвился, заржал и встал на дыбы, пытаясь сбросить своего седока. Проявив удивительное проворство, император успел соскочить со своего скакуна прежде, чем тот, взвившись снова, ускакал прочь. - Найти стрелка! – взревел монарх, - Я лично отрублю ему руки! Он посмотрел с яростью на меня, и липкий холодный пот выступил на моей спине. - Ты видела это! И знала! – закричал он на меня. Его лицо было красно от ярости: - Ты…ты…ты… Я тебя…, - он не закончил, так как его прервал господин Готти. - Ваше императорское величество, - вежливо проговорил советник, - Прошу вас, возьмите себя в руки, на вас смотрят ваши солдаты. Это подействовало на императора очень отрезвляюще. Он тут же гордо выпрямился, и лицо его приобрело выражение спокойного достоинства. В разговор вмешался Рамон: - Стрелка вычислили, ваше императорское величество, но поймать не смогли. Он сам сбросился с крепостной стены и разбился о камни. За весь оставшийся день император на меня не посмотрел ни разу. Я была безмерно этому рада, но в то же время эта странная отстраненность пугала меня. Я знала, что моя выходка не останется без последствий. Я понимала, что поступила необдуманно и глупо. Но, как говорится, сделанного не вернешь. После этой чудовищной расправы над орками, я остаток дня провела в своём шатре. Мне была невыносима сама мысль о том, что даже издали я могла увидеть всех этих несчастных, что как гроздья были повешены на ветках деревьев близ крепости Оморт. Весь вечер я провела в нервозном состоянии. На мои плечи обрушилось понимание своего поступка, вся серьезность ситуации. И вот, уже ближе к ночи, когда я уже хотела ложиться спать, в мой шатер вошел сам император. Он медленно приближался ко мне, пригвоздив меня к месту своим пронзительным синим взглядом. - Ждала меня? – произнес он как-то хрипло и вдруг схватил меня за руки и с силой притянул к себе. Он прижал меня к своему телу и крепко обнял за плечи. Затем его губы припали к моей щеке, переместились на шею. Он одним резким движением рванул на мне жакет и оголил плечо, а затем припал к нему губами. Все это время я стояла, как парализованная. Меня сковал ледяной холод, меня даже потряхивало от ужаса, который у меня вызывали все его прикосновения. Мои мысли метались в моей голове пойманной птицей. Вот и всё, он сейчас может сделать со мной все что угодно, даже убить. И я не могу сопротивляться. Какая глупая ситуация, как мерзко и пошло. Внезапно он замер, а потом немного отстранился. - В чем дело? – подозрительно посмотрел он на меня. - Я не хочу этого, - тихо произнесла я. Он отпустил меня и немного отступил. - Я мог бы и приказать, - сказал он властно. - Да, ваше величество, вы можете приказать, вы можете заставить, но не сможете принудить отвечать на ваши ласки, если мне того не хочется, - порывисто говорила ему я, - А ещё я знаю, что я вам нужна. Вы же не хотите лишиться оракула? С этими словами я резко вытащила из своего сапога небольшой кинжал и приставила его к своему горлу. Я немного помолчала, а затем решилась сказать ему то, что давно засело в моей голове. - Я не хочу быть вашей игрушкой, я хочу нормальной человеческой жизни. Не заставляйте меня идти на крайние меры, не доводите до отчаяния. Поверьте, мне нечего терять, меня ничто не держит на этой земле. Родителям я не нужна, родных и близких у меня нет, возлюбленного тоже. Была единственная подруга, которую у меня отнял ваш брат. Я никому не нужна в этом мире, и у меня ничего нет, кроме своей жизни. Вы можете отнять и её, если захотите. От моих слов его всего перекосило от ярости. Его глаза светились гневом, на лице заходили желваки, а кулаки сильно сжались. Я понимала, что довела его до точки кипения. И очевидно он прилагал немало усилий, чтобы сдержаться и не убить меня прямо здесь и сейчас. Я понимала, что ещё одно моё резко сказанное слово, и всё, он обратит меня в пепел и развеет его над глухими степями орков. Я решила пойти ва-банк. Я убрала от своей шеи кинжал, опустилась перед императором на колени и протянула ему свой клинок. - Казните меня, ваше императорское величество, - проговорила я покорно, - Ибо мне незачем жить. Мои действия, очевидно, привели его в замешательство. Я видела краем глаза, как он замер и его дыхание выровнялось. Злость отступала, на её место пришло удивление. - Думаю, не стоит торопиться с этим, - задумчиво произнес император, - Мы оба погорячились. Затем он уселся в одно из раскладных кресел и сделал мне жест рукой, повелевая встать и сесть напротив. Я послушно выполнила его волю, усевшись на второе раскладное кресло, и потупила взор. - Кхм, - прочистил горло император, - Давайте поговорим спокойно, Никсаэлла. Я настолько противен вам, что вы готовы наложить на себя руки? Он вперил в меня свой тяжелый взгляд, под которым я вся сжалась. - Отвечайте! - повелительно приказал он. Я испуганно посмотрела на него. - За последние месяцы я столько видела насилия, ваше величество, что одна мысль о том, что меня кто-то будет касаться, вызывает у меня дикий ужас и отвращение. Он откинулся в кресле и с задумчивостью потер подбородок. - А я, как мужчина, вызываю у вас отвращение? – спокойно задал он мне вопрос. Ну вот и как на него ответить? Сказать «да, вызываете» нельзя, сказать «нет, не вызываете» тоже не возможно, иначе он решит, что я согласна на все его домогательства. Боги, что же говорить? - Ваше императорское величество, я безмерно польщена оказанным мне вниманием. Поверьте, любая другая на моем месте просто умерла бы от счастья. Но я не та, кто вам нужен. Простите меня, я не знаю, что ещё сказать… - Ладно, - сказал он с тяжелым вздохом, - Оставим пока это. Вы действительно много пережили, чему поспособствовал мой собственный брат. Поэтому пока предлагаю нам просто узнать друг друга поближе. Его лицо прибрело выражение спокойствия и безмятежности, а затем он мне улыбнулся. - Военные походы сближают как ничто другое. Но после того как я возьму столицу орков Орус и пройдусь по всей терре Кром огнем и мечом, я получу свой трофей. Я даю вам обещание, что как только война будет выиграна, вы станете моей во всех смыслах этого слова. Он засмеялся и окинул меня жадным взглядом, от которого я вновь непроизвольно поежилась. - Какая мотивация поскорее окончить войну! – снова засмеялся он. Император поднялся и направился к выходу. И у самых дверей он обернулся и произнес: - У вас есть время, чтобы привыкнуть ко мне и свыкнуться со своим новым положением. После взятия Оруса я получу тебя хочешь ты того или нет. Он вышел, а я так и осталась сидеть, погружаясь в оцепенение.