Часть 4

Буланая лошадь Антуана и гнедая, предназначенная Киллису, стояли у калитки. Для начала Антуан убедился, что Киллис действительно достаточно уверенно держится в седле. Низкое небо, казалось, давило на путников, они ехали молча, кутаясь в плащи. Потом немного распогодилось. Тучи не разошлись, но как-то просветлели, сквозь них просвечивало солнце, воздух потеплел. — Далеко нам ещё? — спросил Антуан. — Ты узнаешь место? — Нет, мы уже не очень далеко, — откликнулся Киллис. — Думаю, я сумею его найти. На самом деле он не был полностью уверен в этом. Путь от места нападения до города он помнил весьма смутно, смазанно, нечётко. Мысли тогда были совсем о другом, и сейчас он вёл Антуана лишь по неуверенным, неточным воспоминаниям. Сильно отвлекала ещё и лошадь. Верховую езду юноша никогда не любил. Да, держаться в седле он умел, но предпочитал возиться с лошадьми, стоя на земле. И сейчас половина внимания уходила на ровную осанку, верную посадку, нужный темп и попытки как можно меньше тревожить левую руку. Несмотря на всё это, юноша пытался как можно чаще осматриваться по сторонам в надежде увидеть что-нибудь, что могло бы помочь сориентироваться. Но обочины не представляли ничего интересного, и тропинки, отходившие в стороны, кажется, ничем не отличались друг от друга. Но вдруг Киллис вздрогнул. Один из поворотов бросился ему в глаза. Вот здесь. Тот самый камень. Здесь он споткнулся, едва устояв на ногах. Здесь левый бок пронзило почти невыносимой болью. Но отсюда и путь стал легче, и появилась призрачная надежда — встретить тележку или повозку… — Сюда… — пробормотал он, поворачивая лошадь. Они проехали два десятка шагов и остановились. Теперь не было нужды задавать вопросы. Дождь не успел до конца размыть пятна крови, поломанные ветки кустов выделялись пожухлыми листьями. Антуан спрыгнул с лошади. Прошёлся по поляне, разглядывая все детали. Вероятно, тут стоял Киллис, прижимаясь к камню. Значит, его друг находился с этой стороны, а те пятна — это кровь норггенов. Он вынул из сумки магический шар, согрел в ладонях, стал всматриваться в зеленоватое стекло. Лес, лес… Найти вход в логово норггенов непросто. Их жилища — лабиринт нор со множеством входов и выходов. Антуан с сожалением подумал про Флави. Арасса смогла бы выследить тварей по запаху. Но Флави — не Черныш, чтобы таскать с собой просто на всякий случай… Оставалось одно — призвать раненого к себе, воздействуя на кровь. Надо признать, Антуан не очень любил этот ритуал. Для начала определить, какое из кровавых пятен оставлено живым норггеном. Ну, это несложно… По капле жидкости из темного флакона. На одном из пятен жидкость зашипела и вспенилась. Антуан обернулся к Киллису: — Вспомни, где именно стоял твой друг? Это не может быть его кровь? Киллис, стоявший чуть в стороне, медленно подошёл к Антуану. Затем сделал несколько шагов к камню, пытаясь в точности воскресить в памяти события. Даже от воспоминаний его лицо слегка побледнело, губы поджались, пальцы сжались в кулаки, впиваясь в ладони ногтями. Наконец он покачал головой: — Нет, он стоял ближе ко мне, эти пятна, видимо, оставлены теми тварями… Антуан покопался в сумке, вынул пару мешочков. Сказал Киллису: — Отойди подальше, и лошадей придержи, они нервничать будут! Киллис быстро отошёл и, взяв лошадей за поводы, стал внимательно наблюдать за Антуаном. Тот достал из ножен нож, снял плащ и камзол, засучил левый рукав рубашки и коротко резанул по тыльной стороне предплечья. Человеческая кровь капала на пятно крови норггена, смешивалась с ней. Теперь ещё порошок бирюзы — стихия воды. И толченый корень одолень-травы — вместе и связь, и противостояние воды и земли. Виски резко сдавило болью — почему-то Антуан всегда именно так ощущал подобную связь. В том числе и потому не любил этот ритуал. Интересно, что все чернокнижники ощущают связь по-разному, и не для всех это тягостно. Некоторые даже удерживают так фамильяров или слуг, сохраняя такую связь постоянно. Антуан потёр виски. Прижал к ране платок. И трижды проговорил формулу призыва. Всё, что делал Антуан, было понятно юноше весьма смутно, но когда тот решительно резанул ножом по руке, Киллис невольно вздрогнул. Уж слишком неприятные ассоциации вызывали у него обряды с кровью… Но Антуану он доверял и замер на месте скорее из-за волнения за него, чем от страха. Но вот из леса наконец медленно, неохотно вышло существо, в котором Киллис мгновенно узнал тварь, напавшую на них неделю назад. Подойдя к Антуану на расстояние около десяти шагов, существо остановилось. Антуан присел на корточки так, что его лицо оказалось на одном уровне с лицом норггена. И сказал спокойным ровным голосом: — Мне нужны только ответы. Расскажи все, и я тебя отпущу. Зачем вы убивали? Норгген окинул Антуана взглядом, поморщился и, кажется, с трудом подбирая слова, ответил: — Не знаю, — он махнул рукой куда-то в сторону леса. — Он знает. Он сказал. — Кто? — Антуан подался вперёд. — Кто он? Человек? Норгген нахмурился. — Старый, — он на секунду задумался и исправился: — Старший. Самый старший. Затем он ткнул пальцем в Антуана: — Нет. Не такой. Потом указал на себя: — Наш. Такой. Старший. — Ты не знаешь, зачем? — переспросил Антуан. — Тогда приведи старшего. Мне нужны ответы. Приведи сейчас! Норгген ощетинился, кажется, даже оскалился. — Нет… — прошипел он. — Нет, — повторил норгген, подняв на Антуана враждебные чёрные глаза. — Нельзя, — пояснил он, не сводя с человека хмурого взгляда. Антуан выпрямился в полный рост, положил руку на рукоять шпаги. — Мне нужны ответы, — проговорил он жёстко, властно. — Мне нужно знать. Только поговорить. Над старшим у меня нет власти. Увидев угрожающий жест Антуана, норгген, вдруг почувствовавший себя совсем маленьким и беззащитным, невольно сжался, но взгляда не отвёл. Некоторое время он молчал, затем наконец заговорил: — Хорошо… Старший здесь, — он ткнул пальцем в землю у себя под ногами, а потом указал на небо, с которого, изредка посылая земле лучи, светило сквозь тучи солнце. — Когда прямо. Антуан тоже посмотрел на небо. До полудня оставалось больше двух часов. Возможно, норгген лгал, хотя бы такой мелкой пакостью мстя за принуждение. Хотя так же возможно и то, что старейшина норггенов в данный момент находился где-то по ту сторону холмов. — Хорошо, — кивнул Антуан. — В полдень приходите сюда вместе. Мы с ним поговорим, и я тебя отпущу. Норгген молча повернулся и исчез в кустах. Антуан опять потёр виски, вздохнул с досадой — столько времени терпеть боль! Знал бы норгген, что человек не меньше его жаждет разорвать их связь! Он повернулся к Киллису: — Ты ведь слышал? До полудня тут ждём. Спутай лошадей и отдыхай. Можешь вздремнуть, можешь по лесу погулять. Умеешь грибы собирать? Киллис кивнул, с тревогой глянул на Антуана, но ничего не сказал и лишь кивнул: — Да, немного умею… Он стреножил лошадей и вновь взглянул на Антуана. Тому явно и самому было нехорошо от этого обряда, но Киллис не посмел спрашивать — Антуан, конечно же, знает, что делает. Сам Антуан тоже решил пройтись по лесу. Может, что-нибудь полезное из растений попадется на глаза. Большую часть трав собирают в пору цветения, тогда в них самая сила, но плоды и коренья лучше собирать как раз осенью. Он наткнулся на куст дикого шиповника, набрал две горсти плодов. Можно будет заварить для раненого. Потом на стволе сухого дерева он увидел редкий вид трутовика — дубовую губку. В другой ситуации он с лёгкой досадой прошел бы мимо — слишком высоко, проще в лавке купить. Но сейчас заняться все равно было нечем, да и от боли отвлечься… В итоге Антуан потратил полчаса, оцарапал ладони, порвал рубашку и чуть не свалился с дерева, но цели все же достиг. Трутовик был увесистый и плотный, не трухлявый. Настроение сразу поднялось. Даже самому смешно, такому пустяку радоваться. Он посмотрел на небо. Время ещё оставалось, но лучше не рисковать, подождать на месте. И он направился к поляне. Киллис прошёлся в сторону леса, потом поднялся на холм, но быстро спустился — отчасти из-за боязни опоздать и невольного волнения за Антуана, отчасти потому, что слишком неприятно было ему находиться здесь, слишком ярки ещё были воспоминания, а душа и без того разбережена беспокойством... Вернувшись на поляну, Киллис снял оба плаща, сложив пополам свой, положил его около какого-то деревца, а данный Антуаном надел вновь и осторожно опустился на землю, стараясь сделать так, чтобы края плаща не коснулись размокшей от дождя почвы. Он откинулся на ствол деревца и, кажется, даже успел немного задремать, хоть и не собирался этого делать, когда из леса вернулся Анутан. Брови Киллиса взлетели вверх, когда он увидел разорванную рубашку, слегка растрёпанную причёску, плащ, перекинутый через руку, и расцарапанные до крови ладони. Юноша поднялся ему навстречу. Тот явно выглядел уставшим, хоть, кажется, и довольным. — Всё в порядке? — робко спросил Киллис, пытаясь скрыть действительную тревогу. При виде ошарашенного лица парнишки Антуан едва удержался от смеха. — Всё просто замечательно, — честно ответил он. — Представляешь, я, оказывается, разучился лазить по деревьям. Вывод — во всем надо практиковаться. Он бережно уложил в сумку свою добычу, снова взглянул на небо. — Принеси немного хвороста, действительно немного, пары веток хватит, — скомандовал он, отступил на пару шагов от пятна крови и стал аккуратно снимать дерн. Убедившись, что, кажется, всё в самом деле нормально, Киллис чуть улыбнулся и поспешил выполнить поручение. Через несколько минут он принёс пару сухих веток. К этому моменту Антуан уже убрал дёрн с небольшого участка земли. Он наломал ветки и сложил их шалашиком, как для костра, но зажигать не стал, а на удивленный взгляд юноши пояснил: — Это потом будет нужно, когда поговорим. Давай пока опять к лошадям. И они могут начать нервничать, и тебе так безопаснее. Над старшим-то у меня действительно нет власти. Киллис кивнул, быстро отошёл к спокойно пасшимся лошадям и встал так, чтобы хорошо видеть и слышать и Антуана, и его собеседников. Он не представлял, чем сможет помочь, если что-то вдруг пойдёт не так, но… Юноша облизал пересохшие губы и быстро окинул взглядом поляну. Слишком знакомую. Оставалось надеяться, что ситуация не станет столь же знакомой... Он решительно тряхнул головой и полностью сосредоточился на терпеливо ожидающем Антуане. Между тем солнце уже дошло до середины небосклона. Антуан в очередной раз взглянул на небо, потом перевел взгляд на лес, стоящий стеной по ту сторону поляны. И, конечно, все равно не смог уловить момент, когда перед ним появились двое норггенов. Неизвестно, была ли это магия, умели ли они отводить глаза или просто ловко прятались в листве, но увидеть их, если они этого не хотели, было практически невозможно. Старший оказался немного выше первого норггена, и шерсть на голове и плечах у него была такой густой и длинной, что напоминала львиную гриву. Качая головой и что-то невнятно бормоча, он вышел немного вперёд, а уже знакомый норгген остался позади, застыв у самой кромки леса. Вышедший вперёд посмотрел на Антуана долгим, внимательным взглядом, а потом наконец заговорил: — Человек… — сказал он задумчиво. — Что… надо? — он глянул Антуану прямо в глаза. — Ответы, — ответил тот твердо. — Зачем вы убиваете? Раньше так не было. Жили мирно. Старший скривился. — Это, — норгген качнул головой, — не дело человека, — уверенно откликнулся он, тыкнув пальцем в Антуана. — Вы не убивали прежде, — повторил Антуан. — Вы жили в мире с людьми. Если люди узнают, то будут мстить. Вы побеждали тех, кто не ждал такого нападения. Если люди будут знать, кто их противник, они придут с собаками, найдут ваши норы и выкурят вас, как лисиц и барсуков. Зачем? Эти люди не делали вам зла. Значит, вам кто-то приказал. Кто? Чем он вас принудил? Ответь, и я не скажу другим про вас. Мой враг — тот, кто принудил вас, а не вы. Норгген нахмурился и, кажется, задумался. То ли взвешивая слова Антуана, то ли размышляя о наивыгоднейшем выходе из положения. — Мы должны его убить, — наконец медленно произнёс он. — Иначе договор убьёт. Это есть так! — и норгген притопнул по земле ногой. — Хочешь, человек — я скажу. Он пришёл, — старший махнул рукой в сторону холмов, — издалека. И приказал. Заключил договор. Мы не нарушим или умрём. — Договор?! Антуан чувствовал нарастающее возбуждение пополам со злой радостью. Должно быть, это чувствуют охотничьи собаки, напавшие на след. Он думал, что на норггенов наложили заклятие, и заранее прикидывал, как будет искать чернокнижника, сделавшего это. Но договор… Это все упрощает и усложняет одновременно. — Зачем вы его заключили? И в каком виде? Если я найду этого человека, то смогу разорвать договор. Старший нахмурился, видя непонятное ему возбуждение Антуана. — Он заставил. У него… — не найдя слов, старший ухватил себя за палец и сделал вид, что пытается что-то с него снять, — сила, — потом он вдруг усмехнулся. — Не найдёшь. Он умер, — норгген внезапно раздражённо сморщился. — Умный. Его нет. А договор есть, — проговорил он и закончил: — Мы должны убить. Антуан нахмурился. Кажется, добыча выскальзывала из рук. Умер? Обычно такие договора автоматически расторгаются со смертью одного из участников. И почему это он так вовремя умер? Или чернокнижник заставил заключить договор кого-то из своих слуг, а потом убил его? Норггены, при всей своей внешней примитивности, довольно хитры. Добиваться правды силой бессмысленно, собеседник будет уходить от ответа, даже не прибегая ко лжи. Надо убедить его сотрудничать. — Тебе нравится этот договор? — спросил Антуан спокойно, почти сочувственно. — Нравится убивать людей? Ваши тоже погибают. И ещё больше будут погибать. Может, вы уже убили того, кого должны были? Если тот, с кем вы договаривались, мертв, вы даже не узнаете об этом. И тогда убивать людей придется вам, и вашим детям, и детям ваших детей. Ты этого хочешь? Расскажи мне все, и я найду способ отменить договор. Расскажи! Норгген отрицательно покачал головой. — Не убили. Договор есть. Он замолчал, внимательно вглядываясь в Антуана, видимо, раздумывая, можно ему доверять или нет. Но страх за свой народ пересилил страх перед человеком. Старший вздохнул, подбирая слова, и начал: — Он пришёл. Большой, не человек. Он сказал — найти. Заставил договор, — норгген на секунду задумался, — сделать. У него сила. Большая, — он вновь повторил странную пантомиму с пальцем. — Договор не уйдёт. Мы убьём или умрём. Но он умер. А договор нет. Умный… — норгген нахмурился. — Мы должны убить. Антуан был озадачен. Большой не человек… Кто же это может быть? Стихийные духи часто выглядят выше человеческого роста, и человеческие жизни для них недорого стоят… Но стихийные духи справились бы сами, им не нужно подряжать лесных человечков. Впрочем, что гадать? Надо увидеть этот самый договор. Читать норггены не умеют, разумеется, так что это не лист бумаги с подписями, и не пентаграмма с печатями, как между людьми и демонами… Но все равно должен быть какой-то материальный носитель. С отпечатками пальцев, или каплями крови, или чем-то подобным. И ещё эта привязка к намеченной жертве… В принципе Антуан знал несколько способов заключения подобных договоров. — Значит, если вы убьете того человека, то договор разрушится, — рассуждал Антуан вслух. — А если тот человек умрет сам, не от вашей руки? Старший на секунду задумался, потом обернулся к застывшему в кустах первому норггену и что-то коротко ему сказал. Тот ответил утробным ворчанием. Старший вновь повернулся к Антуану. — Тоже. Он должен умереть. — Я могу расторгнуть договор, — в которой раз повторил Антуан. — Расскажи все! Как он заключён? Чем заверен? Кровью, или заложником, или заклятьем? Как вам описали того, кого вы должны убить? Расскажи, тогда я смогу помочь! В глазах норггена отражалось недоверие. В принципе, его можно было понять. Чем для них один колдун лучше другого? Оставалось одно — наглядно продемонстрировать им свое миролюбие. Рискованно, но другого выхода Антуан не видел. — Я не хочу вам зла, — медленно проговорил он, — мне не нужна власть. Смотри! Он достал огниво, высек огонь. Через несколько минут маленький костерок весело разгорелся. Антуан с помощью ножа взял горсть земли там, где смешивал свою кровь с кровью норггена, и бросил ее в огонь. Головная боль пропала мгновенно, сразу стало легче. Судя по выражению лица раненого норггена, ему тоже полегчало. — Я разорвал связь, — пояснил Антуан для старшего, — мне не нужна власть. А ведь не исключено, что вместе со старшим пришли два десятка тварей. И что они окружили поляну и теперь нападут… Ну вот на такой случай Антуан и надел кольцо с демоном. Хорошо бы обошлось без этого. Старший быстро обернулся к раненому норггену, стоявшему за его спиной. Кажется, на его лице на мгновение мелькнуло что-то, напоминающее улыбку. Потом он медленно повернулся к Анутану. Около минуты старший молчал, внимательно разглядывая человека, словно только что его увидел. Потом наконец медленно кивнул. — Хорошо, я скажу… — произнёс он неспешно и вдруг сощурился. — Но не обмани, человек! Словно подкрепляя свои слова, норгген бросил быстрый взгляд на небольшой нож, висевший у него на поясе. После этого его лицо разгладилось, и он сделал несколько шагов к Антуану, выходя из-под лесной защиты. Первый норгген тоже передвинулся вслед за старшим, но из кустов выйти не рискнул. А старший тем временем начал, стараясь говорить как можно яснее: — Он пришёл ночью. Большой, высокий, как будто скала. Каменная. Он поймал одного в лесу и приказал явиться другим. Мы вышли. Он приказал нам найти человека — высокого с чёрной… Чёрными, — норгген потрепал себя по гриве и глянул на Антуана, убедившись, что ему понятно. — Было что-то ещё, но, — он развёл руками, — у нас нет в головах. Он отпустил нашего, и тогда мы напали. Но стрелы отлетели, а ножи затупились о него. Он… — старший задумался, то ли пытаясь восстановить события, то ли подбирая нужные слова. — Взялся за палец, — норгген уже в третий раз проделал то же движение, показывая что-то, связанное с пальцем. — Мы не могли напасть, двинуться. Он сказал, убьёт нас, приказал найти человека. Мы согласились. Но он умный. Он заставил ранить нас и взял кровь… всех. Он взял своё оружие и дал свою кровь. Кровь положил на камень, на камень листья. Кровь ушла в листья и камень. Договор есть. После времени камень исчез — он умер. Листья есть. Кровь есть. Договор есть. Мы должны убить. Антуан напряжённо соображал. Большое существо из камня. Элементаль? Он, как и стихийный дух, справился бы сам. Голем? Вот это возможно. Создание големов требует большого труда и искусства, обычно такие мастера больше ничем не занимаются, используя големов во всех случаях жизни. Камень исчез, листья остались… Попробовать воздействовать на эти самые листья, да хоть сжечь их. Норггены не пользуются огнем, но не боятся его, могли бы воспользоваться костром какого-нибудь путешественника… Убить высокого человека с черными волосами… И тут Антуан понял, что подспудно тревожило его все это время, казалось… неправильным, что ли. — Тот, кого вы должны убить, должен был идти из города или в город? — спросил он, уже зная ответ. — Он сказал — в город, — уверенно откликнулся старший, потом на мгновение задумался, пытаясь что-то вспомнить. — Сказал — может быть не один. Всех убить. И вдруг откуда-то сбоку раздался сдавленный вскрик Киллиса. Скорее даже слабый прерывистый вздох. Антуан бросил на парнишку быстрый предупреждающий взгляд. Они поговорят позже, по дороге домой, а лучше даже в городе, чтобы точно никто не подслушал. Городские нелюди немногочисленны и не ладят с лесными. Антуан снова повернулся к норггену. — Я могу отменить договор, — твердо сказал он. — Мне надо в город. Взять кое-что. Приходи завтра… Нет, послезавтра. Сюда. В это время. Приноси листья. Листья и кровь. Я принесу то, что мне нужно. Не будет договора. Больше не убивать. Антуан в очередной раз полез в сумку. Достал краюшку хлеба, разломал пополам и протянул одну половину норггену. — Я не враг. Я не обману. Приходи! Через день, послезавтра! Норгген посмотрел на Антуана с секундным сомнением, а потом медленно потянулся, взял с ладони человека хлеб и быстро отдёрнул руку. Глянул на Антуана исподлобья, а потом вдруг слегка наклонил гривастую голову. — Я приду. И норгген, крикнув что-то гортанным голосом, скрылся в лесу так же стремительно и незаметно, как и появился. Антуан убрал свой кусок хлеба обратно. Собственно, он планировал перекусить вместе с парнишкой, у него и ветчина была с собой… Теперь не хотелось. Конечно, у парня не было особых оснований доверять ему… Как, собственно, и у норггена. Он дал догореть костерку, затоптал угли, уложил обратно куски дёрна. Подошёл к своей лошади, вскочил в седло, коротко бросил: — Возвращаемся! Он планировал ещё заехать в деревню, узнать, не замечали ли там чего-то необычного… Но теперь это было уже не нужно. Смертельно бледный Киллис смог лишь кивнуть. Чуть пошатываясь, он дошёл до своей лошади и залез в седло. Двинулись в полной тишине. Киллис больше не заботился о дороге. Не заботился о левой руке. Ни о чём уже не заботился и не беспокоился… А та тревога, оказывается, была не лишней. Напротив — верной, правильной, вовсе не безосновательной. А ведь три недели назад казалось, что всё кончено… Пальцы Киллиса невольно стиснули повод. Неужели и после смерти он всё ещё может протягивать свои длинные руки к ним?! Неужели недостаточно стольких смертей, разрушенных жизней? Они ведь думали, что победили… Киллис невольно содрогнулся. Он не мог вспоминать об этом и старался вовсе выкинуть всё из головы, но теперь… Теперь, кажется, это уже невозможно и попросту опасно забыть.