Жажда правосудия

«Замедлите кто-нибудь время, пожалуйста», — подумала я, наверное, раз десять, пока, вырвавшись из рук наёмника, наблюдала за тем, как его вяжут подоспевшие телохранители, ещё утром присланные отцом. Событий за последние полминуты навалилось столько, что мысль то тормозила, то бежала, как сумасшедшая. Я моргнула и вскинула взгляд, когда меня вдруг развернуло. — Прокурор К-ким… — сорвалось с моих губ. — Как вы? — в тревоге изучая моё лицо, спросил Ким Су Хёк. — Не ранены? — оглядел он меня с ног до головы. — Он ничего вам не сделал? — Да нет, не… — я замотала было головой, а потом потеряла дар речи. Потому что, неожиданно обхватив руками, прокурор крепко прижал меня к груди. — Вы меня напугали, — донеслось до меня его глухое. Я не могла пошевелиться. От потрясения или от того, что он всё ещё держал в руке оружие, я не знала. Затем ощутила, как меня отпустил тупивший сознание шок. Чувства обострились, и от порывистых объятий мне стало жарко. Не в силах бороться с внезапной слабостью, я медленно опустила веки… Глубоко, даже жадно вдохнула самый родной запах на свете… И поняла — почти прочувствовала, — как бешено бьётся в груди Су Хёка его сердце. Я не стала бороться с захватившими меня довольно противоречивыми эмоциями. Подняла руки и обняла сжимавшего меня в объятиях мужчину в ответ. Едва ли расслышала полные беспокойства выкрики испуганных людей, собравшихся вокруг толпой. Впервые в жизни мне хотелось, чтобы люди исчезли. Потому что явно именно они стали для прокурора сигналом. Медленно расслабив хватку, он отступил на шаг. К моей радости, из объятий не выпустил. Снова спросил: — Как вы, редактор Ли? — Сейчас намного лучше, — не стала я лукавить. Я услышала зов профессора Чхве, нескольких своих работников. Толпа была напугана, люди отца уже вязали второго наёмника. — Хан… — вспомнила я своего телохранителя. Ким Су Хёк понял сразу. Сегодня он бил все рекорды сообразительности. Хана мы нашли после недолгих поисков. К моему облегчению, он был только нокаутирован. Выставка была безнадёжно испорчена. Я точно могла сказать, что все новостные статьи о ней будут наполнены фактами о покушении и предположениями, а не заметками об экспонатах и коллекциях приглашённых дизайнеров. Вокруг меня суетились мои подчинённые, но я почти не замечала их забот. Ким Су Хёку пришлось срочно уехать в прокуратуру вместе с арестованными наёмниками, несчастный Хан сидел рядом, держась за голову, а я всё вспоминала слова отца: «Я о многом тебе не рассказываю, чтобы не напугать… Опасность, которая тебе грозит, слишком серьёзная». Хан подсел ближе. — Прости меня, Агнесс, — с сожалением проговорил он. — Не вини себя, — искренне посоветовала я. — Я сама виновата… — Не следовало мне выпускать тебя из виду, — вздохнул Хан. Я протянула руку и поправила пластырь, скрывавший рану на его лбу. — Просто не думал, что на тебя нападут в таком людном месте. — Ты не знаешь, кто может стоять за всем этим? — подалась я к нему. Телохранитель глядел на меня несколько мгновений, затем не стал скрывать страшную правду: — Даже твой отец на них ещё пока не вышел. Посмотрим, что твой прокурор сможет найти — он этих двоих на допрос повёз. Я перевела дух, чувствуя, что становится больно дышать. К собственному удивлению, вдруг захотела, чтобы прокурор ничего не нашёл и не подвергал себя опасности. Мне совершенно не хотелось втягивать его в происходящее. После выставки я поехала к отцу на дачу, уступив настойчивым советам Хана поговорить с родителем. Ожидая, пока он закончит говорить с кем-то из своих партнёров, я прошла на кухню. За весь день у меня во рту не было и маковой росинки, так что я решила приготовить что-нибудь на ужин. Хан остался в холле. Сварив рис и приготовив яичные блинчики, я как раз натирала на тёрке морковь, когда из сумочки послышался рингтон. Сполоснув руку, я рассеянно вытерла её висевшим на поясе полотенцем и выудила из сумки смартфон. Имя Ким Су Хёка на экране вызвало у меня тёплую улыбку. Не сбрасывайте больше мои звонки, редактор Ли. — Вы по делу? — спросила я вместо приветствия. Услышала усмешку. Прокурор Ким вспомнил мою шутку. — Допрос, к сожалению, пока не принёс результатов, — поделился он. — Я хотел спросить, как вы? Я задумалась ненадолго. Отмахиваться вежливым: «Я в порядке» не хотелось. Не после сегодняшнего. — Как после сильного потрясения, — откровенно сказала я. — Очень устала, но, думаю, приду в себя, если просто посплю. А как вы, прокурор Ким? Наверное, из-за случившегося у вас прибавилось забот, — виновато предположила я. — Не больше, чем обычно, — усмехнулся Су Хёк. — Вы где? Мы можем встретиться? Я почти пожалела, что прислушалась к совету Хана. Ровным голосом проговорила: — Сейчас я у папы, но завтра вечером буду свободна. — Хорошо. Тогда до встречи, — коротко завершил прокурор нашу беседу и отсоединился. Я мгновение шокировано смотрела на экран. Порой лаконичность Су Хёка выбивала меня из колеи. — Я хочу, чтобы ты переехала сюда, — услышала я решительные слова отца получасом позднее. — До тех пор, пока я не разберусь с этим. Я отвлеклась от крабовых палочек, которые ловко выкладывала на рис рядом с кусочками яичного рулета, и обернулась с полным беспокойства: — Папа, неужели всё так серьёзно? — Я разберусь с этим как можно скорее, — пообещал отец и подошёл ближе. С интересом оглядел уже свёрнутые кимбапы. — Я не ел сегодня целый день, — признался он. Я не сдержала улыбки. Наверное, редкая вещь радует женщину так, как вызванный её блюдом аппетит. — Я тоже. Садись, я почти закончила, — указала я на островок посреди кухни. — Хан сказал, что ты не знаешь, кто стоит за покушениями, — скрывая тревогу, поделилась я после того, как мы поужинали. — Джи На… Я подняла голову. Взглянула на папу. Он прятал тревогу, но я не могла её не почувствовать. — То, что сегодня произошло… это только начало, Джи На. Я не хочу, чтобы это повторилось. — Я не хочу переезжать, — вздохнув, призналась я. — Это ненадолго, — заметил отец. — Надеюсь, — добавил он. Ночью я поднялась в комнату, в которой жила до тех пор, пока не уехала в Париж. Знала, что меня будут мучить кошмары, и готовилась ко сну в мрачном расположении духа. Приняв душ и набросив сорочку, я вышла из ванной и устроилась на пуфике перед будуаром. Со стороны открытого окна тянулась прохлада. Я взбила рукой влажные волосы и, взяв свой телефон, открыла ленту новостей. Последние несколько дней я не проверяла новостные каналы, поэтому была не в курсе, что ещё вчера Ким Су Хёк арестовал главного подозреваемого в деле о жёлтом зонте. Но телефон едва не выпал из моих пальцев из-за двух шокирующих деталей. Последней жертвой преступника стал Кан Ду Чоль. В женщине, которую арестовали, я сразу узнала бывшую невесту Ким Су Хёка. Той ночью я так и не сомкнула глаз. Не из-за того, что утром пережила покушение. А из-за собственной глупости. Мне не стоило читать статьи о подражателе Гон Джи Чоля. Прознавшие, что Пэк Сан А была невестой прокурора, жадные до сенсаций репортёры не скупились в эпитетах, смеясь над тем, кто не разглядел рядом с собой убийцу, будучи хорошо знаком с такими преступниками. О жёсткой позиции Су Хёка в отношении убийц и маньяков знала не я одна, об этом в кругах прокуроров и адвокатов ходило много слухов, так что теперь новости и комментарии пестрели не самыми лестными сравнениями. Чувствуя, что слишком остро реагирую, я вовремя остановилась. Поняла, что мне, в общем-то, незачем читать то, что больше напоминало досужие сплетни. Но все мои попытки заснуть рассыпались прахом. Я переживала о том, что чувствует сейчас Су Хёк, арестовав ту, которую когда-то хотел видеть своей женой. Желание утешить его было столь сильным, что я усилием воли сдерживала порыв набрать его номер. Но мы не были настолько близки, чтобы говорить об этом; к тому же я догадывалась, что даже в этом случае прокурор не стал бы делиться переживаниями. Что я могла сделать? Только поддержать его. Поэтому через две недели я отправилась в здание суда, чтобы поприсутствовать на заседании по делу подражателя Гон Джи Чоля.