На складе

На подсвеченном столе в лаборатории лежала очередная жертва. Очередное дело. Очередной убийца, которого нужно было найти. Прокурор Ким заложил руки за спину, оглядывая недвижное тело. — Нужно провести подробное вскрытие, — голос профессора Ю звучал с профессиональной корректностью, — но повреждения в области шеи позволяют предположить, что она была задушена чем-то похожим на нейлоновую проволоку, — судмедэксперт посмотрела на Су Хёка, ожидая его решения. Прокурор только кивнул: — Отправляйте на вскрытие. Выйдя из лаборатории, Су Хёк потёр пальцами лоб. В прокуратуре его ждал очередной допрос Гон Ин У, дело которого поручили именно ему, последней проверки требовали отчёты и заготовленные для завтрашнего заседания вопросы. Прокурор понимал, что освободится не раньше десяти часов вечера. Это значило, что пропадал ещё один вечер, который он мог провести с Агнесс. В коридоре его окликнул знакомый голос: — Прокурор Ким! Су Хёк обернулся, пряча удивление. В круговороте последних дней он почти забыл про Чон Са Бин. Едва не бежавшая в его сторону девушка замедлила шаг и подошла с недовольным: — Почему вы не отвечали на мои звонки? Прокурор только вскинул брови. Затем отмахнулся сухим: — Я был занят. — У меня такое чувство, что я вас обидела, — с неизменной откровенностью напрямик призналась девушка. Повторять, что был занят, Су Хёк не счёл нужным. Са Бин его молчание не смутило: — Профессор Ю сказала, что вы выдвинули Гон Ин У обвинения в серийных убийствах. — Тому есть неопровержимые доказательства. Как вы, Чон Са Бин? — спросил прокурор, вспомнив, что девушка пережила покушение. Са Бин закивала, потупившись: — В порядке, прокурор Ким. — Чон Са Бин, — церемонно начал Су Хёк, так что от его тона девушка вскинула удивлённый взгляд. — Завтра слушание по делу о подражателе Гон Джи Чоля, и преступника от правосудия отделяет только приговор. Угрожавший вам Гон Ин У тоже вскоре сядет за решётку, — добавил он. Чон Са Бин поняла, к чему он клонит. — Это значит… — Я сдержал слово, Чон Са Бин. Вам больше ничто не грозит, — уверенность в голосе Ким Су Хёка была способна успокоить кого угодно. — Я не сомневалась, что у вас всё получится, — неловко улыбнулась девушка. Женское чутьё подсказало ей, что прокурор ещё не всё сказал. И она предчувствовала, что это может ей не понравиться. — Я много думал, — признался Ким Су Хёк. — О том, что хотел защитить вас с первой же встречи. О том, что именно я был тем, кто подвергал вас риску. И сейчас, когда я наконец всё уладил и знаю, что вы в безопасности… я не хочу, чтобы вам снова грозила опасность из-за того, что вы рядом со мной, Чон Са Бин. — Вы хотите сказать… Чон Са Бин выглядела такой обезоруженной, что прокурор почувствовал себя негодяем. Его слова были правдой лишь отчасти. А называть девушке истинную причину он не хотел: в отличие от его бывшей невесты, Са Бин могла отреагировать куда острее. — Нам лучше снова стать просто коллегами. Как раньше, — пояснил он и, не добавив более ни слова, ушёл. Поздно вечером, когда Су Хёк спустился на подземную парковку, намереваясь поехать домой, в его кармане завибрировал телефон. — Да? — ответил прокурор на звонок. — Ким Су Хёк, — послышался смутно знакомый голос. — Как дела? Прокурор Ким нахмурился: — Кто это? — Какой же позор, что я так и не смог всадить тебе нож между рёбер, — с самоиронией протянул звонивший. — Похоже, ты уже забыл про меня. — Со Тэ Ха? — опроверг его предположение Су Хёк. — Я обычно не трогаю женщин, — признался Со Тэ Ха. — Я про ту, что приняла твой удар на себя. Ким Су Хёк ответил сдержанным: — Я говорил тебе её не трогать. — Она сейчас со мной. Приезжай скорее, — спокойно велел глава клана «Кеннеди». — Думаю, ты понимаешь, что должен быть один. Я пришлю адрес, не задерживайся, - бросил он и отсоединился. «Не может быть», — пронеслось в мыслях прокурора, вспомнившего, что говорил с Чон Са Бин совсем недавно. На ходу набирая номер девушки, Су Хёк раздражённо открыл дверцу своей машины и скользнул на водительское сиденье. «Абонент временно недоступен», — донеслось в ответ на его попытку дозвониться до Са Бин. Прокурор на скорости выехал со стоянки. Припарковавшись возле склада, адрес которого ему отправил Со Тэ Ха, Су Хёк захлопнул за собой дверцу, оставив фары включёнными, и решительно зашагал внутрь. Его полный сдержанной тревоги зов эхом разнёсся по пустому складу: — Чон Са Бин! Чон Са Бин!.. Са Бин! Ответил ему голос Со Тэ Ха: — Давно не виделись, Ким Су Хёк. Ты должен звать не её, а меня, — упрекнул он прокурора, — ведь это я позвал тебя сюда. Скрывать беспокойство Су Хёк не стал: — Где Чон Са Бин? — Кто знает? — пожал плечами глава клана «Кеннеди. — Может, тебе стоит поискать её? — издевательски предложил он. Ким Су Хёк разозлился окончательно. — Я спросил, где она! — сорвался он с места. Попытка ударить Со Тэ Ха окончилась для прокурора ударом в скулу и точным круговым инсайд-киком, от которого он упал. Поднялся на ноги Су Хёк сразу, тяжело дыша после атаки, стер с подбородка пыль. Тэ Ха продолжил провоцировать его: — Что? Взбесился, что я тронул твою девушку?.. Ты тоже не должен был трогать моего милого брата, — заметил он. Лицо прокурора скривилось от презрения: — Милого брата? В твоём мире педофилов считают милыми? — насмешливо уточнил он. И задел Со Тэ Ха намного больнее, чем тот его. Глава «Кеннеди» бросился к нему с глухим: — Ублюдок… Ким Су Хёк задержал его удар, тотчас с силой ударил в лицо. Согнувшийся от удара Тэ Ха выпрямился почти сразу, но прокурор блокировал и вторую его атаку, ударил коленом в живот. Развернувшись, добил сильным ударом ноги, так что Со Тэ Ха опрокинуло на старые манекены возле стены. Рассеянно проверив рукав, прокурор отошёл, проследил за тем, как упрямо вставший на ноги противник поправляет пиджак. Су Хёк два раза глубоко вздохнул, восстанавливая дыхание. Затем переспросил: — Где Чон Са Бин? — Возможно, ты плохо меня знаешь, — выдохнул Со Тэ Ха, — но я не впутываю женщин в свои дела. — С чего мне тебе доверять? — презрительно протянул прокурор. — Ты ведь любишь её? — ошарашил его Тэ Ха внезапным. — Что? Какое это имеет отношение к тебе? В голосе главы «Кеннеди» послышалась боль: — Сон Ха тоже любил. Истории о том, что арестованный им некогда преступник на самом деле просто любил воспитательницу, Су Хёк не поверил. Ответил на искренность убеждённым: — Твой младший брат повесился не из-за чувства обиды, а от стыда. Только, несмотря на уверенность в собственной правоте, прокурор Ким ощутил, как в груди неприятно кольнуло: во взгляде Со Тэ Ха было слишком много печали и сожалений. Единожды Су Хёк уже ошибся, обвинив Чон Бома в преступлении, которого тот не совершал. И он допускал мысль, что мог совершить непоправимую ошибку и в деле Со Сон Ха. Обезоруженный неожиданной мыслью и мёртвой отрешённостью в голосе противника, Ким Су Хёк просто отступил, когда тот двинулся на него, вытащив нож. Возможно, прокурор ничего не предпринял бы, чтобы защититься от удара, но внезапно в их с Со Тэ Ха разговор вмешался Чон Чон Бом. — Пусти меня! Я убью Ким Су Хёка! — вырывался глава клана, пока Чон Бом удерживал его, пытаясь образумить. — Думаешь, Сон Ха этого хотел? — с болью спросил Чон Бом. — Чтобы его брат стал убийцей? Никто не захотел бы увидеть, как дорогой ему человек становится убийцей, — убеждённо проговорил студент, так что Со Тэ Ха замер. Чон Бом отбросил в сторону нож, который вырвал у него, и заметил, обуреваемый не менее сильной ненавистью, чем глава клана: — Для настоящей мести не нужно проливать кровь. Лучше заставить врага признать свои грехи, пока он жив. Потрясённый появлением студента прокурор вспомнил, как отчаянно Чон Бом, вернувший память Джи Чоля, стремился помочь ему с расследованием, чтобы упрятать настоящего преступника — Гон Ин У — за решётку. Чон Бом обернулся и зашагал в его сторону. Су Хёк ответил настороженностью. Студент вытащил диктофон и включил запись. — Скажем, что это кости женщины, которую Бён Сон Хун убил десять лет назад, — услышал прокурор собственный голос. — Нужно усугубить положение Сон Хуна, чтобы он получил пожизненный срок. — Каково это, — с осуждением начал студент, — посмотреть на себя со стороны? Ким Су Хёк с трудом сдержал ярость: — Бён Сон Хун убил бы ещё кого-нибудь, если бы вышел на свободу, — процедил он. Голос его сильно дрожал от гнева, билась жилка на шее, и он повысил голос, желая, чтобы его услышали, и понимая, что к его словам останутся глухи: — Я всего лишь остановил этого ублюдка, чтобы больше не было жертв… — Кем ты себя возомнил, подонок? — вмешался Со Тэ Ха, резким движением вытащил из внутреннего кармана пиджака свернутые бумаги и подошёл ближе. Глаза его покраснели от сдерживаемых слёз. — Знаешь, что это? То, что произошло с людьми, которым ты приписал липовые документы, — глухо пояснил он, следя за тем, как меняется лицо прокурора. — Чей-то ребёнок стал преступником, потому что о нём некому было заботиться. А одна мать сошла с ума после того, как посадили в тюрьму её сына. Это твоё правосудие? — севшим от эмоций голосом уточнил глава клана. — Ты же просто мразь! — выкрикнул он, отшвырнув документы в сторону. — Ты не прокурор, а настоящий убийца… Листы с шорохом упали на бетон. Горевшие яростью глаза Су Хёка застила пелена сожалений. Из пучины самокопания его вырвало насмешливое: — Странное у вас правосудие получается. А от имени жертв никто не будет говорить? Ким Су Хёк обернулся. Заложив руки за спину, в их сторону шагала Ли Агнесс — медленно, пошатываясь, словно каждый шаг причинял ей боль. Распущенные волосы её были слегка взъерошены, платье-халат из чёрного шёлка можно было надеть на похороны, во взгляде светились ирония и горечь. На обескровленных губах не было помады. Следовавший за девушкой тенью Хан остановился в нескольких шагах и, переглянувшись с прокурором, кивнул. — Агнесс, как ты здесь оказалась? — строго спросил Со Тэ Ха. — Ма Чоль переживал о том, что его босс может попасть за решётку до конца своих дней, — цинично откликнулась девушка и, присев на корточки, начала перебирать разбросанные бумаги. Су Хёк прищурился. Больше загадки появления здесь Агнесс его волновала причина глухой ненависти, которую она не пыталась скрыть.