Узкий взгляд

Кажется, дядя Со был бы до глубины души потрясён моим появлением, если бы в тот миг им не владело праведное негодование. Душевная борьба, которой во мне откликнулись его слова, вымотала меня за каких-то несколько секунд. Не в силах больше слушать обвинения дяди, я обнаружила своё присутствие. Пришла я не так давно, чуть было не бросилась защищать Су Хёка, когда мамин брат вытащил нож. Но, к счастью, вовремя вспомнила о том, что сюда немногим раньше меня примчался Чон Бом. Студент вызвал у меня волну неподдельного уважения, когда урезонил дядю разумными аргументами. Но следом я с трудом сдержала желание что-нибудь сломать — задетая не только тем, что Чон Бом включил запись подслушанного им разговора, но и мыслью, что в случае прокурора как раз у студента, едва не убившего Ким Су Хёка одной страшной ночью, не было права голоса. — Мать убийцы, которая сошла с ума после суда? — повторила я слова дяди, присев на корточки, и выудила из стопки разбросанных бумаг нужный мне документ. — Преступник утащил жертву в лес во время ночной пробежки и изнасиловал её веткой, потому что страдал импотенцией… Мать такого чудовища наверняка тронулась рассудком от стыда, — бесстрастно проговорила я и выпрямилась. — Ребёнок, которого арестовали за кражу телефонов, — сын садиста, который закапывал таких же мальчиков в землю живьём… — я перебрала отчёты и протоколы заседаний, копии которых изучала всю ночь, зная, что заснуть не смогу. — Маньяки, коррупционеры, торговцы наркотиками, — перечислила я, скользя взглядом по документам. — Почему такие люди не заслуживают самого сурового наказания? Как думаете, эту девушку, — я подняла повыше заключение судмедэкспертизы, — которая истекла кровью после нападения, волновало бы то, что мама её убийцы не смогла сохранить рассудок после суда над сыном? Я взглянула на дядю, больше, чем до студента, желая достучаться до него. Мамин брат выглядел обезоруженным и больным. У меня сжалось сердце, но я, хорошо сознавая беспощадную жестокость своих слов, глухо спросила: — Если бы жертвой в том суде была не эта девушка, а я… назвал бы ты Ким Су Хёка убийцей за то, что он добился для преступника смертной казни? Скажи, дядя Со? От последних слов прокурор Ким резко посмотрел на меня. Я догадывалась, как его могла шокировать новость, что Со Тэ Ха — мой родной дядя. — Каким бы жестоким ни было убийство, — вмешался Чон Чон Бом, — это не причина вешать на человека преступления, которых он не совершал. Не причина сажать преступника до конца жизни, лишая его шанса на раскаяние. — Если ты веришь в раскаяние таких преступников, — я кивнула на документы, — то ты идеалист, — я проглотила более точное «идиот». Чон Бом шагнул ко мне. В глазах его светилась какая-то многолетняя боль. — И вы подвергли бы такого убийцу самому жестокому наказанию? Не разбираясь в его причинах, в его цели? Может, он хотел кого-то спасти, — предположил студент. Кажется, мы говорим с ним о разных вещах. — Изнасиловав невинную девушку? — уточнила я, вскинув бровь. — Если человек убит, ничто не вернёт его к жизни… каким бы благородством ни выглядел акт убийства в глазах преступника, — глухо добавила я. Мои слова ранили Чон Бома, я видела это по его глазам. Смотреть более было выше моих сил, я и так с трудом стояла на ногах — перенервничала сильно; так что, переведя взгляд на дядю, я убеждённо добавила: — Но Чон Бом прав, дядя Со. Я бы ни за что не хотела, чтобы ты стал убийцей. Уверена, и дядя Сон Ха не хотел бы… Он покончил с собой, чтобы вернуть свою честь, — напомнила я о том, что дядя часто повторял, вспоминая покойного брата. — Не лучше ли обелить его имя, пусть и посмертно? — Апелляция не вернёт его к жизни, — мамин брат вновь с ненавистью посмотрел на Ким Су Хёка. — Но и твоя месть тоже, — резонно заметила я. Только впоследствии я поняла, что из четверых окружавших меня мужчин один прокурор понял, что я на грани. Но тогда я удивилась, когда Ким Су Хёк взял меня за руку — простым жестом подарив такую поддержку, что я сразу ощутила прилив сил. — Я признаю, что совершил ошибку из-за своих убеждений, — с достоинством проговорил он, завершая спор. — Я обещаю, что подниму все дела и добьюсь их пересмотра в суде. Понять, что он устроил себе головную боль на ближайшие полгода, ничего не стоило, но пытаться его образумить я не стала. Был он прав или нет, это было его решение. Глядевший на прокурора исподлобья дядя Со кивнул на его слова с мрачным удовлетворением. Тяжёлое молчание, воцарившееся после этих слов, нарушил внезапный звонок. — Да? — ответил Су Хёк. — Где? — спросил он, нахмурившись, выслушал адрес и завершил звонок. Затем удивил и меня и Чон Бома неожиданным: — Чон Са Бин сейчас в больнице. Поезжай к ней, Джи Чоль, — практически приказал прокурор и назвал услышанный адрес. Студент ответил таким недоумённым взглядом, что мне пришлось сдержать смех. — А ты? — вырвалось у него. — Мы расстались, — сухо ответил на это Су Хёк. Этот факт обескуражил не только нас с Чон Бомом, но и, кажется, дядю: — Что же в таком случае ты примчался сюда, как безумный, стоило только назвать её имя? — в искреннем недоумении протянул он. Я слабо усмехнулась: — Дядя Со, ты, видимо, давно уже не имел дело с порядочными людьми. Невинный человек в опасности, разве это не достаточная причина, чтобы пытаться его спасти? Мамин брат обжёг меня взглядом. Ох, и выволочка меня ждёт от него, когда уйдёт мой прокурор! Дядя наверняка долго будет припоминать мне, что в этом споре я заняла не его сторону. Не прощаясь, Чон Чон Бом в спешке уехал со склада. Я боялась самой себе признаться в том, какой радостью во мне отозвалось лишённое эмоций: «Мы расстались». До дрожи хотелось обнять сейчас Су Хёка за эти простые слова, но я не могла позволить себе большего, чем взгляд. На который прокурор ответил тёплой улыбкой. Он понял. И в его глазах тоже светилась благодарность. Я не знала тогда, что была единственным человеком, который поддержал его впервые за долгое время. Однако нашу идиллию скоро нарушил ещё один звонок, и Су Хёку пришлось срочно уехать. Проводив его взглядом, я охнула, когда дядя сгрёб меня в охапку. Замерла, не решаясь спросить, в чём дело. И едва не онемела от боли, услышав неожиданное: — Как же ты сейчас напомнила мне Линду, Джи На… Я спрятала лицо у дяди на груди. Не плакала, но ком в горле был таким большим, что я с трудом дышала. Я не подозревала, что память о маме станет причиной. Что дядя с такой лёгкостью примет Ким Су Хёка потому, что его приняла бы моя мама. Которая всю жизнь пыталась убедить папу в том, что он поступает неправильно. — Он знает правду? — спросил дядя Со, не выпуская меня из объятий. — Нет, — глухо ответила я. — Не тяни с этим, Джи На, — не посоветовал — потребовал дядя. — Такие, как он, уходят навсегда.