Голос

Позвонил Чон Чон Бому после суда владелец книжного магазина «Старое будущее». Позвонил, чтобы сказать, что девушка, которая потеряла сознание в его магазине, проснувшись в палате, начала звать Ча Хён Бина. Студент сразу понял, что к Са Бин вернулись воспоминания Чон Ха Ын — его любимой девушки из прошлого. Понял это и Су Хёк. Оттого они, не сговариваясь, тотчас поехали в больницу. Девушка бросилась к прокурору, едва он вошёл в палату с полным тревоги: «Чон Са Бин?». Обняла так, как ни разу не обнимала Чон Са Бин, заплакала, простодушно жалуясь на то, как отчаянно ждала и переживала. Спрашивала, не ранен ли он, не болит ли у него ничего. Ким Су Хёк смотрел, не веря глазам, и узнавал её — свою возлюбленную невесту, девушку, которую полюбил с первого взгляда, которую обещал защищать до последнего вздоха. Она призналась, что чувствует себя, будто она во сне… как в тот миг ощущал себя он. От Чон Бома девушка отпрянула с криками, стоило ему только показаться в проёме открытой двери. Она помнила Гон Джи Чоля, убийцу, который смертельно ранил её жениха в прошлом. Студент убежал, разбитый её страхом. А прокурор провёл подле девушки всю ночь. На следующий день после выписки она попросилась на прогулку. Ким Су Хёка ждали заботы, связанные с очередным расследованием, но покидать Ха Ын он не стал. Помнил, что в прошлом уделял ей слишком мало внимания. Уже в парке девушка отпустила его руку и призналась, что к ней вернулись воспоминания Са Бин. Отошла. Су Хёк почувствовал, что сердце, в прошлом беззаветно преданное невесте, сжалось от боли. — Я не уверена, как к тебе относиться: как к Су Хёку или как к Хён Бину, — искренне проговорила Са Бин, пряча взгляд. — Понимаешь, я не знаю, что происходит, всё так запутанно, — потерянно добавила она. — Каждый раз, когда вижу тебя, я чувствую, как Ха Ын и как Са Бин одновременно… но у каждой сердце стучит по-разному. Прокурор Ким потупился. Эйфория прошла. И он вспомнил, что не так давно отпустил Чон Са Бин. — Всё хорошо, — успокаивающим тоном протянул он и ободряюще улыбнулся. — Тебе просто нужно время. Девушка, извинившись, ушла, а Су Хёк вернулся на работу. Он мог точно сказать, что она направилась искать Чон Чон Бома. Возможно, Са Бин и сама этого ещё не поняла, но её сердце было преданно именно студенту. Допрос подозреваемого и поездка в службу судмедэкспертизы отняли у прокурора остаток дня. Уже после работы он набрал номер Агнесс. Ответила она не сразу. — Прости, ко мне телефон несли через весь этаж, — тотчас успокоило его виноватое. — У меня примерка в самом разгаре. Ты освободился? Су Хёк чувствовал себя виноватым, хотя между ним и Са Бин ничего не произошло, а знать о том, что он провёл немного времени со своей невестой из прошлого, Агнесс не могла. Но стоило ему услышать её голос, как узел необъяснимой тревоги в груди, не отпускавший его с самой прогулки с Чон Са Бин, расслабился. И его вновь накрыло ощущение покоя, которое дарила только Агнесс. — Понимаю, уже поздно, — вздохнул он, потирая пальцами переносицу, — к тому же ты наверняка устала после работы… Просто хотел услышать твой голос, — признался он. На том конце явственно усмехнулись. — Хочешь, зачитаю тебе отрывок из «Гранатового браслета»? — предложила девушка. — Будешь слушать время от времени. Ким Су Хёк откинулся на спинку кресла: — Почему ты вспомнила именно «Гранатовый браслет»? — Из-за выставки. «Да светится имя Твое», — вспомнил Су Хёк слова из повести, подарившие недавней выставке название. — Любимое произведение? — настаивал на своём прокурор. — В некотором роде… «Госпожа Ли, а что насчёт этого ремешка?» — послышалось из смартфона. Ким Су Хёк явственно представил, как Агнесс оценивает взглядом предлагаемые аксессуары… и отчётливо вспомнил, как ярко и со вкусом она всегда одета. Он не видел, насколько тёплая улыбка играет на его губах, не догадывался, какой счастливой была бы девушка, если бы могла видеть эту улыбку… Без труда вспоминая слова повести, которую перечитал после выставки, он процитировал: — Подумай обо мне, и я буду с тобой, потому что мы с тобой любили друг друга только одно мгновение, но навеки. Агнесс молчала долго. Су Хёк даже решил, что она не ответит. Но затем услышал сиплое: — Знаешь, я передумала. Давай отрывок зачитаешь ты, и я буду время от времени слушать твой голос. Запись прокурор сделал в ту же ночь и без раздумий отправил ей на почту. Только впоследствии он узнал, какой это был для неё неоценимый подарок. Следующий день получился насыщенный, даже чересчур: разговор с генеральным прокурором, апелляция на возобновление сразу нескольких дел, очередной допрос Гон Ин У, который медленно, но верно доводил прокурора до бешенства, отняли у Су Хёка весь день до поздней ночи, захватив с собой заодно и всё его терпение. Так что, даже не взглянув на экран, он ответил на поздний звонок нетерпеливым: — Что на этот раз? — Ого, гляжу, денёк тот ещё выдался, — тон собеседника был непозволительно-весёлым. — Хан, ты когда-нибудь устаёшь? — беззлобно проворчал Ким Су Хёк. — Прости, работа не позволяет, — непринуждённо отозвался Хан. — Кстати, о ней. Мой объект сейчас на вечеринке «Paradise Arts», а если корректнее, в собственном Эдеме искусств… Прокурор Ким почувствовал, что сон улетучился без следа: — С ней всё в порядке? Она без сознания? — В отключке, да, — подтвердил Хан. — Не знаю, то ли она сама снотворные выпила — что вряд ли, то ли ей его подсыпали — что странно, потому что я глаз с неё не спускал. Интуиция подсказывает, что прилипалы постарались, а я хочу попросить тебя, чтобы ты забрал её до появления акул, — объяснил телохранитель причину звонка. — Сам знаешь, у тебя её никто искать не будет. — Назови адрес, — напряжённо бросил Су Хёк, поднимаясь на ноги и хватая со спинки кресла пиджак. Похожего шага от тех, кто не раз уже покушался на Агнесс, и прокурор и Хан ждали не первую неделю. Су Хёк догадывался, что телохранитель уже привлёк свою команду, чтобы разобраться с наёмниками, появления которых ждал. Напрягало только то, что удар опять попытались нанести в людном месте. Следивший за дорогой прокурор решил завтра проверить владельцев здания, где проходила вечеринка. Доехал он быстро. Хан встретил его на втором этаже — в глубине зала, где на одном из диванчиков крепко спала Ли Агнесс. Царивший вокруг гвалт музыки и разговоров не позволил им обменяться чем-то больше двух кивков, но их было достаточно: Су Хёк понял, что наёмники пока не появлялись, Хан пообещал, что будет держать его в курсе происходящего. Прокурор осторожно подхватил девушку на руки, рассеянно подумал о том, какая она маленькая и лёгкая. Агнесс не проснулась, только уронила голову. Су Хёк нахмурился, гадая, стоит ли звать врача. Уже в квартире, укладывая девушку на покрывало, он отмёл эту мысль: лицо её было слишком безмятежным, чтобы вызывать тревогу. Чувствуя, как теплеет в груди, прокурор поправил мягкие пряди её рассыпавшихся по подушке волос, оглядел стройную фигуру в элегантном и в то же время дерзком голубом костюме, убрал на тумбочку белый клатч, поразмыслив, снял с шеи девушки ожерелье от «Chanel», стянул с её рук нежные белые перчатки. Укрыв её пледом, ещё долго сидел, глядя на её лицо… При мысли о том, что это не первая ночь, которую она провела в его квартире, ему стало нестерпимо-жарко. Он сбросил пиджак и прошёл к письменному столу. Решение поработать с отчётами о вскрытии и протоколами недавних допросов принадлежало будто не ему.