Решающие улики

Не пойти на второе слушание по делу Пэк Сан А я не могла, хоть и страстно не любила судебные заседания и царившую на них атмосферу обречённости. Ким Су Хёк выхватил меня взглядом, едва я вошла, и почти незаметно улыбнулся. Выглядел он спокойным, но мне показался напряжённым. Заметив сидевшего в первом ряду Чон Чон Бома, я заняла своё место на втором и приготовилась слушать. В сторону Пэк Сан А старалась не смотреть. — На последнем слушании, — вышла вперёд её мать, Чан Хе Ми, — Пэк Сан А предоставила алиби по делу об убийстве Кан Ду Чоля. У меня сжалось сердце в ответ на эти слова: может, Кан Ду Чоль и не был святым, но после его смерти в моей жизни появилась пустота. С владельцем галереи мы всё-таки часто встречались, и относился он ко мне хорошо. — Также достоверность слов Джу Ин До в качестве свидетеля предумышленного убийства оказалась спорной, — продолжала адвокат, пока Су Хёк сверлил её пристальным взглядом, игнорируя такой же взгляд своей бывшей невесты. — Так что вина подозреваемой Пэк Сан А в выдвинутых против неё обвинениях не доказана. У прокурора даже рот приоткрылся от наглости такого заявления. Я начинала понимать, почему не люблю адвокатов. Чан Хе Ми решительно вернулась на место: последнее слово она сказала и уходила, как победитель. Я не отводила глаз от опустившего голову Ким Су Хёка, который колебался, отвечая на зов судьи нервным молчанием — будто не решался сказать что-то важное. — У вас есть, что сказать, прокурор? — настойчиво спросил судья. Су Хёк вздохнул, переглянулся с Чон Чон Бомом. Затем встал и ошарашил весь суд и в особенности сторону защиты неожиданным: — В качестве свидетеля по делу о нападении подозреваемой на детектива Джу Ин До я вызываю Чон Чон Бома. Студент прошёл к месту свидетеля, принял присягу и сел. Потом протянул подошедшему Су Хёку какую-то флешку. До меня донеслись слова прокурора, полные сдержанной благодарности: — Спасибо, что сдержал обещание. Перед началом допроса я хотел бы показать доказательство, предоставленное свидетелем, — обратился Су Хёк уже к судье. Снимки, переданные Чон Бомом и ясно показывавшие, кто напал на детектива Джу, меня потрясли, хоть я и была с самого начала уверена, что его ранила именно Пэк Сан А. Толпа в зале заседаний негодовала, адвокат залилась истерическим смехом. Я вспомнила, как после первого заседания Ким Су Хёк просил студента передать ему улики, слабо улыбнулась. И поневоле задалась вопросом, не на каждом ли заседании прокурор вот так обманывает сторону защиты мнимой беспомощностью, прежде чем нанести решающий удар. Судя по тому, что проигранных дел у него не было, прибегал он к этому достаточно часто. Его и Чон Бома я нашла уже после заседания перед зданием суда. Оглянулась на Хана, тот кивнул и последовал за мной в их сторону. Судя по лицам мужчин, разговор у них был серьёзный, так что я не стала подходить и остановилась за пределами слышимости. Су Хёк заметил меня сразу. Но в тот день мне было так и не суждено с ним поговорить. Его беседу с Чон Бомом прервал звонок. После коротких реплик студент сообщил прокурору что-то, отчего оба сорвались с места. Ким Су Хёк успел на бегу пообещать, что позвонит позднее, и, проводив его взглядом, я решила вернуться в редакцию. Он так и не позвонил. Я гнала от себя удручающие мысли, рождённые догадкой, но не понимать, что мужчин связывает только одно звено — Чон Са Бин, — я не могла. На работе я задержалась допоздна, так что умудрилась заснуть в своём кресле, слишком утомлённая поздним совещанием с коллегами и душевными переживаниями. В подсобку меня перенёс Хан, как я поняла сразу, едва проснувшись на софе в просторной комнате. — У меня не самые приятные новости, — зашёл ко мне телохранитель ближе к обеду. — Но сегодня на работе тебя усыпил ангел-хранитель. В твой дом пытались проникнуть, сработала сигнализация, — сообщил он. — Хан, я уже почти месяц ночую у папы, — нисколько не напуганная, заметила я. — Это могло быть предупреждением. — Отец что-нибудь нашёл, ты не знаешь? — Нет, не нашёл. Я со вздохом отложила снимки моделей, которые отбирала для журнала, сняла очки. Нависшая угроза нападения, которая сгущалась, как предгрозовая туча, вот уже несколько месяцев, незаметно, но изматывала меня напряжением. Я старалась не обращать внимания на то, что стала нервной, но держать себя в руках постепенно становилось всё сложнее и сложнее. — У меня встреча с доктором через час, — устало проронила я, потирая виски, и встала. — Скажи водителю Мину, чтобы подал машину к выходу. Хан кивнул и вышел. Происходящее нервировало его не меньше, чем меня. К счастью, у врача были хорошие новости. — Вы полностью восстановились, поздравляю, — сообщили мне с радостной улыбкой. Я подумала, насколько, видимо, приятнее говорить пациенту, что он выздоровел, чем сообщать ему о болезни. — Курс терапии окончен, госпожа Ли. Постарайтесь избегать стресса, но в целом причин для беспокойства больше нет. Вышла я от своего доктора счастливая настолько, что не переставала улыбаться. Спрятавшись в уборной, распустила и снова собрала в хвост волосы, подправила макияж, обновив бордовую помаду на губах. Крой чёрных брюк был строгим, но кружево на высоком воротнике белой блузки разбавляло образ нежными нотками, которые только усиливали бриллиантовые подвески в ушах и светло-зелёные камешки вместо пуговиц. До встречи с дизайнером, который готовил коллекцию для следующего выпуска, оставалось ещё чуть меньше двух часов, так что я решила немного прогуляться в парке возле больницы. Я не подозревала, что пожалею об этом решении почти тотчас. В парке никого не было, этого не скрывали даже часто посаженные деревья. Сопровождаемая Ханом, я была погружена в свои мысли; говорить не хотелось, и я просто оглядывалась, наслаждаясь сочным видом зелени вокруг и лёгким зноем раннего лета. Поэтому этих двоих, что неторопливо шли через парк, я заметила сразу. Они улыбались. Они держались за руки. Они выглядели счастливыми… даже слишком счастливыми. «Мы расстались» — вспомнились недавние слова, лишённые всяких эмоций и колебаний. С ними смешались совсем другие, от которых мне было больно, пусть это и удалось скрыть… — Пойми, он просто хочет быть счастлив… — А ты, разумеется, сделаешь его счастливым, Ин А. — Агнесс! Я понимаю тебя, внимание мужчин тебе всегда легко доставалось, но это не любовь, Агнесс… Если любит, не оставит. И не отпустит… — Достаточно! Если вы счастливы друг с другом, отлично. Не нужно оправдываться, в конце концов, я за вас просто порадуюсь… Когда в прошлый раз я узнала от подруги, что Тэ Сон выбрал её, — узнала не от него, потому что ему не хватило смелости сказать мне об этом лично, — было больно так, что я долго не могла нормально вздохнуть. Сама о том не подозревая, я сильно привязалась к айдолу, хотя из-за нашего плотного графика мы и встречались очень редко. Но сейчас… Я глядела на высокую фигуру в чёрном костюме, на человека, которого знала, наверное, лучше всех, на мужчину, за которого должна была порадоваться. И ощущала такую ярость, что просто оцепенела, не в силах сдвинуться с места. В прошлый раз я смирилась. Почти сразу. Но сейчас протест был слишком сильным. Я не просто не хотела отпускать. Я готова была сражаться. Привёл меня в чувство голос Хана: — Агнесс, может, уже вернёмся обратно? Час пик, ты можешь опоздать на встречу. Завидел он Су Хёка и Са Бин или нет, но он тактично об этом промолчал. Мне удалось взять себя в руки, так что обернулась я уже с бесстрастным: — Конечно, Хан, лучше не задерживаться. Уже в машине я вспомнила про отца. Про угрозу. Жизнь опять напомнила мне о том, что у меня не было права, хотя даже с этим я готова была бороться, найти слова, убедить и себя и окружающих в том, что в сложившихся обстоятельствах нет моей вины — как оно и было на самом деле. Но, поразмыслив, я решила, что так оно, наверное, и лучше. Если Су Хёк уйдёт из-за другой женщины, а не раненный правдой, о которой я молчала до сих пор, он хотя бы не будет меня ненавидеть… Как же я в нём ошибалась тогда!