Шаги

Ни разу в своей жизни я не была в спортзале или фитнес-клубе. Узнав об этом, знакомые часто делали большие глаза и удивлённо спрашивали о том, как мне удаётся держать себя в хорошей форме. Отшучиваясь, я вспоминала слова Уинстона Черчилля: «Своим долголетием я обязан спорту. Я им никогда не занимался». Правда же была в том, что физические упражнения отталкивали меня с детства и ещё со времен школы казались чем-то грубым и совершенно не подходящим девушке. Так что я заменила силовые агрегаты на уроки танцев, которые не бросала ещё со времен учёбы в Париже. В хореографический класс, где модели моего журнала обычно тренировали походку, тем не менее, я ходила не часто и занималась зачастую одна, повторяя фигуры и совершенно не тяготясь одиночеством. Оставалась наедине с музыкой и приводила в порядок мысли — а это мне время от времени было нужно особенно сильно. Многочисленные зеркала по периметру просторной комнаты отразили тонкую фигуру в чёрной футболке и бриджах, когда я спустилась поздно вечером, отсортировав статьи для последнего номера. На работе в это время уже никого не было; я подошла к проигрывателю и включила его; от быстрых аккордов «Wake up call» меня отвлекло знакомое отражение. — Хан? — обернулась я. Телохранитель прислонился к косяку двери и скрестил руки на груди. — Решила вспомнить пору моделинга? — предположил он с улыбкой. В памяти вспыхнули дни, когда он стоял вот так же, охраняя вход, пока я училась шагать так, чтобы меня провожали взглядами. Когда подходил после того, как я без сил садилась на стул в углу, и умудрялся растормошить меня — что в итоге, забыв об усталости, мы с ним дурачились, изображая ирландский степ. Когда был тем, кто просто рядом… Я никогда не понимала, почему он не просил большего. До недавнего времени я бы ответила согласием. Но он не делал шага, наблюдая со стороны — пусть порой и слишком пристально для простого телохранителя. — Ты же помнишь, меня не приняли из-за роста, — я обхватила ладонями деревянную трубу станка для танцев и чуть откинулась назад. — И хорошо, что не приняли, — Хан неторопливо зашагал в мою сторону. — Ты слишком красивая, чтобы быть моделью. — Опять льстишь? — недовольно проворчала я. — А я правду сказал, — вернул он неизменным. Я улыбнулась: — Какими судьбами? Телохранитель добавил громкости на проигрывателе, прежде чем ответить: — Хотел тебя увидеть. Ответ я расслышала хорошо, пусть его почти и заглушила музыка. Подала руки и вложила пальцы в протянутые ладони. Шаг за шагом втянулась в танец — какой-то гибрид танго и квикстепа, — в котором мы часто кружились, зная каждое движение друг друга настолько, что уже не следили за ними — говорили улыбками, взглядами, общими воспоминаниями. Смеялись, намеренно путая шаги и едва не наступая друг другу на ноги. Совершенно расслабились под дурманом задорных переливов песни, хотя и не позволяли себе большего, чем просто время от времени взяться за руки. Хан установил дистанцию с первого же дня. И не позволял её переступать ни себе ни мне. Даже в такие мгновения. Хан отошёл первым. Су Хёка в дверях я заметила второй. Телохранитель попрощался одним кивком и, не сказав ни слова, зашагал к выходу. Обменялся с адвокатом парой реплик, прежде чем выйти. Су Хёк не посмотрел ему вслед, я скрестила руки на груди, встретив его взгляд. Кое-кто ревновал, хотя и не было причин. И мне совсем не хотелось разжигать это пламя неосторожными словами. — Как прошло слушание? — уменьшив громкость, вспомнила я про недавний случай, которым Су Хёк занимался уже больше недели. — Как всегда, — обронил мой недовольный гость, подходя ближе. — Не знал, что ты танцуешь. Бросил, как обвинение. Но я была слишком пьяна от недавнего танца и откровенной композиции, чтобы смутиться или ощущать себя виноватой. Так что шагнула к Су Хёку и, положив ладонь ему на грудь, вскинула голову с искушающим: — Давай я и тебя научу? Тогда моим партнёром будешь ты. Чёрные глаза, в которых и без того бурлили слишком сильные, явно сдерживаемые эмоции, казалось, стали ещё темнее. Но своего я добилась: Су Хёк отвлёкся от нашего с Ханом танца, который наверняка не на шутку его разозлил. Поразмыслив, он прошёл к вешалке в углу и сбросил пиджак. Закатал рукава светло-серой рубашки, неторопливо шагая в мою сторону. Сосредоточенный и серьёзно настроенный заниматься. В отличие от своего учителя, энтузиазм которого беспомощно потух от одного его вида. Чёрт возьми, как можно выглядеть до неприличия привлекательным, просто сняв пиджак? Тряхнув головой, я усилием воли уняла эмоции и, чуть повернув винт динамика, подошла и взяла партнёра за руки. — Следи за шагами, — попросила я, начав отступать и слегка потянув на себя Су Хёка. В такт я попадала без труда, но от вида сосредоточенности на лице партнёра, который пытался не сбиться с шага, едва не засмеялась. Не подозревала, что обучать Ким Су Хёка нехитрому танцу будет так увлекательно. Музыка Maroon 5 была способна расслабить кого угодно, так что вскоре попавший под её магию партнёр поймал и ритм и шаг. Без труда выучил простые движения — я даже не сразу заметила, что Су Хёк начал вести. А после и вовсе с трудом могла удержать внимание на танце, против воли зачарованная грацией партнёра — какой-то неожиданно… хищной. Было что-то бесконечно пьянящее в том, как он наступал, а я отступала, ведомая им. Как тогда, в парке, когда, убегая, я и боялась и предвкушала его победу, которую без раздумий решила уступить. Было что-то лишающее рассудка и дыхания в том, как он неожиданно рывком подтягивал меня к себе. В том, как мы чувствовали друг друга… слишком пьяняще, слишком близко. Мы не дурачились, нет. Нам было совсем не до смеха, и воздух потеплел вовсе не от наших улыбок. Сама не заметив, как оказалась у стены, я прижалась к зеркалу, не отводя взгляда и шумно дыша… подозреваю, что и дыхание у меня сбилось не от танца. Я успела только схватиться за плечи Су Хёка, когда, подхватив за талию, он вдруг прижал меня к себе — так, что поднял над полом. Забыла вдохнуть, загипнотизированная его взглядом. Смотрела снизу вверх и ощущала себя такой маленькой, что у меня положительно кружилась голова. — Долго ты ещё будешь меня мучить? — тихо спросил он. Я вспомнила вопрос, на который ещё не ответила. Хотя ответ у меня всегда был один. Что на меня подействовало — танец, музыка, присутствие Су Хёка или всё вместе, — я не могла сказать, но обхватила голову партнёра руками не задумываясь. Порой, чтобы ответить, слова не нужны… Кажется, поцелуй Су Хёку я больше не должна. Но отстраниться я не успела — он закончил то, что я начала. Да так, что у меня начисто пропала способность соображать. Мне было искренне жаль, что в тот миг мы с ним не проплывали на трамвайчике под Поцелуевым мостом.