Сокровенное

Шорох прибоя успокаивал, дарил умиротворение, которое не способно подарить больше ничто. Ким Су Хёк легко сбежал по тропинке с утёса на пляж; посеребрённая лунным светом песчаная дорожка белела по краю волн, то набегавших пенистыми шапками, то лениво устремлявшихся прочь. Слабый бриз едва касался чёрных волос девушки, глядевшей на стремительно темнеющий горизонт. В простом белом платье, ниспадавшем вниз длинными складками, с открытыми взору гибкими руками в шлейфах полупрозрачных рукавов, с распущенными волосами и отрешённым взглядом она выглядела не невестой, а жертвой, приведённой к алтарю. Безмолвная и далёкая, как погружённая в печаль луна, едва появившаяся на небе. Она попросила, чтобы о свадебной церемонии знали немногие. Она оделась так, что сама свадьба казалась не торжеством, а таинством, слишком хрупким, чтобы о нём даже говорили. Су Хёк никогда не думал, что обычный обряд бракосочетания можно сделать таким… особенным. — Ты пришёл, — с улыбкой вздохнула Джи На, обернувшись. Он провёл руками по её плечам. — О чём думала? Она шагнула ближе и ненадолго прислонилась лбом к его груди. Затем тихо призналась: — Вспоминала свой сон. — Сон? Су Хёк обнял её и подавил горячий порыв крепче сжать её в объятиях — рождённый неожиданным, но волнительным: «Жена». Джи На прижалась щекой к его груди, по привычке слушая, как бьётся его сердце. — Я видела сон незадолго до аварии… В голосе её слышались сожаления, к которым примешивались обида и светлая тоска. Су Хёк нахмурился, гадая, отчего его невеста так грустит в самый счастливый день в их жизни. — Я видела этот пляж, — рассказала девушка, — видела, что держу кого-то за руку. У нас было немного времени, потому что его ждали… Но он не хотел уходить. Попрощался, прежде чем уйти. А я провожала его глазами и думала о том, что упустила свою судьбу. Слабо усмехнувшись, Су Хёк наклонился и прижался щекой к её волосам, дыша их тонким запахом. Не сдержал улыбки, узнав аромат «Нефритовой лозы». И рассудительно заметил: — Если он — часть твоей судьбы, он непременно к тебе вернётся. В голосе Джи На послышалась улыбка: — Уже вернулся. — Су Хёк нахмурился в недоумении. И она добавила: — Я только сегодня поняла, что это был ты. Девушка застенчиво подалась к нему и обвила руками его шею. Он обнял её крепче, закрыл глаза, зарывшись лицом в её волосы. В последние дни она всё чаще напоминала ему Снежку… Кошка так же часто искала у него утешения. Свежий бриз касался лица, а он вспоминал этот день. Вспоминал улыбки немногочисленных гостей, искренние пожелания. Его мама не отходила от Джи На, о чём-то без конца с ней говорила и не переставала улыбаться. Джу Ин До не мог нарадоваться за давнего друга, всё повторял, какая у него красивая невеста; Гу Хёль Ги почти ничего не говорил, но и его глаза светились от радости. Ли Чон Джэ стоял поодаль, время от времени что-то поручая своему секретарю, Со Тэ Ха на свадьбе был самым деятельным и говорливым — успел сделать не один снимок с невестой и попасть на фотографии со всеми без исключения гостями. Но церемония и праздничный ужин закончились быстро; Су Хёк и сам не сразу понял, что в белом коттедже на утёсе, с которого открывался захватывающий дух вид на море, они с невестой остались одни. В густеющих сумерках он заметил, что девушка спустилась к берегу. А сейчас держал её в объятиях и чувствовал странную быстротечность подаренного ему мгновения… — Джи На… — Да? — Почему ты хотела, чтобы церемония была закрытой? — он ненадолго приник губами к её мягким волосам и отстранился. Джи На подняла взгляд. Её глаза сияли не меньше, чем луна на синем небосклоне. — Знаешь, — начала она, протянула руку и коснулась его лица. — Я о тебе никому не говорила… Ты моя самая сокровенная тайна. С тобой я так счастлива, что мне хотелось бы спрятать это счастье даже от самой себя, — с какой-то трогательной искренностью призналась девушка. — Я хотела, чтобы эти воспоминания разделили только мы: я и ты… Су Хёк улыбнулся в ответ, не зная, что сказать. Он ждал каких угодно слов, но не таких… зовущих, даже требующих уберечь подаренную им радость дышать одним воздухом, разделять одни мгновения на двоих, взяться за руки и идти вместе. Но и он чувствовал себя настолько счастливым в этот миг, что это пугало. Прижал невесту к сердцу, наслаждаясь её близостью, теплом её дыхания, самой мыслью, что это она рядом… Думать о том, как сложно будет защитить своё счастье, он не хотел. Не сейчас, когда, доверчиво подавшись к нему, Джи На без слов обещала всегда быть с ним… Утром его разбудили её тихий голос, запах кофе и нахальный солнечный луч, скользивший ярким светом прямо по глазам. — Я приготовила завтрак, — услышал Су Хёк и тепло посмотрел на жену, сидевшую на краю кровати. В шёлковом персиковом халате, с падавшими на спину мягкими локонами Джи На выглядела так уютно, что в его груди волной разлился знакомый покой. «Как я жил без тебя раньше?» — подумал он и сел. Жена протянула руку, чтобы пригладить его взъерошенные волосы, весело, даже озорно, улыбнулась каким-то своим мыслям и упорхнула, бросив напоследок: — Я накрыла на веранде. Утренний бриз был таким свежим, что его прохладой хотелось напиться. Су Хёк едва ли заметил красоту раскинувшегося перед глазами моря, занял лёгкое плетеное кресло напротив жены и оглядел непривычное меню: графин с апельсиновым соком, вазочки с клубничным джемом, круассаны на тарелке, круглые чашки с капучино и мастерски прорисованными узорами на пенке, ломтики сыра и гроздь винограда в менажнице, тёплый багет в корзинке. Джи На протянула ему ломтик, смазанный джемом, и тихо засмеялась в ответ на его недоумённое: — Французский завтрак? — Le petit dejeuner, — французский в её устах был настоящей музыкой. — Подумала, может, тебе понравится… Я так завтракала целый год. Су Хёк только хмыкнул, прежде чем откусить. — Неплохо, — прокомментировал он. — Привычный тебе завтрак я тоже умею готовить, — смутилась жена, задетая его сдержанной оценкой. — Хочешь, я могу… Она встала было, но Су Хёк взял её за руку, не дав уйти, и покачал головой: — Не нужно, Джи На. Мне нравится. Несколько мгновений Джи На смотрела, прищурившись, словно проверяла, правду ли он сказал, затем вернулась к своему креслу. — Французы едят сыр с виноградом? — задумчиво хмурясь, поинтересовался Су Хёк, приподняв кусочек бри двумя пальцами. — А ты попробуй, — подалась вперёд жена. Оживившись после его слабого интереса, она заставила его перепробовать много новых сочетаний. Одни ему нравились, от других ему едва не становилось плохо, но он не подавал виду, боясь обидеть ту, что следила за его реакцией с предвкушением ребёнка. Завтрак плавно перетёк в прогулку вдоль берега моря; они просто шли по песку, ни о чём не говоря, слушая шорох прибоя и глядя на волны. Су Хёка радовала столь неожиданная безмятежность, думать об ожидавших его через несколько дней слушаниях ему совсем не хотелось. Но неожиданный вопрос Джи На поневоле вернул его к работе: — Су Хёк… — Да? — Почему ты ушёл из прокуратуры? Он остановился. Ждал, что рано или поздно она спросит его об этом. — Я совершил много ошибок, когда работал там, — сдержанно начал Су Хёк. — После разговора с Со Тэ Ха я часто думал об этом… Пока не понял, что не имею права быть прокурором. Искреннее возмущение Джи На, смешанное с отчаянием, его удивило. — Почему ты так решил? — она подошла ближе и взяла его за руку. — Ты же не… — Твой дядя был прав: я многим сломал жизнь, — перебил её Су Хёк, голос его прозвучал немного жёстко. — Если это моё искупление, я согласен на такую цену. Жена смотрела так, что он понял: она услышала то, что он не договорил. Что его душит костюм адвоката. Что он не смог переступить через своё отношение к преступникам. Что работает, ломая свои принципы. — Су Хёк… Апелляции по тем делам, что ты поднял… рассмотрели? — помолчав, спросила Джи На. Он только кивнул. Она чуть сильнее сжала его ладонь и мягко проговорила, глядя на их руки: — Разве этого было не достаточно? — Су Хёк не ответил, и она подняла взгляд, чтобы почти шепотом проговорить: — Ты был прекрасным прокурором. Когда я жила рядом с тобой и видела, как дотошно ты изучаешь улики, как ищешь до поздней ночи, чтобы найти доказательства, как заставляешь детективов проверять все зацепки, я понимала, что если кто и стоит на страже правосудия, то это ты. Он посмотрел на жену обезоружено, почти беспомощно. Такого ему никто не говорил. «Где ты была, когда мне было нужно услышать эти слова?» — пронеслось в мыслях. Но миг его сожалений был ничтожно краток: взгляд его вновь стал бесстрастным, едва не холодным. Он никогда себя не жалел. Словно уловив его настроение, Джи На вздохнула. Затем подошла совсем близко и прижала ладонь к его груди — туда, где билось сердце. — У меня неприятное предчувствие, Су Хёк, — проговорила она так, что он понял: это мучило её не один день. — Как будто… произойдёт что-то нехорошее. Будто ты не на своём месте, — жена вскинула голову, в глазах её плескались страх и беспомощность. Су Хёк просто заключил её в объятия. Продолжать этот разговор ему не хотелось. Джи На поняла и это, без слов обняла в ответ. Больше она не заговаривала о его выборе.