Чутьё

Звонок судьи Хан Су Гана был для адвоката Кима неожиданностью. Как и просьба о встрече. Постучавшись, Су Хёк вошёл в кабинет судьи после короткого: «Войдите». Окинул строгий и лаконичный интерьер быстрым взглядом и прошёл к диванам, на которые указал Хан Су Ган, который встал при его появлении и зашагал к зоне отдыха. — Извиняюсь за внезапный звонок, — с обезоруживающей вежливостью начал судья, опустившись в кресло. — Всё в порядке, ваша честь, — Су Хёк без труда скрыл настороженность, присев на диван справа от хозяина кабинета. Хан Су Гана адвокат знал давно: судья не раз выносил решения в разбирательствах, которые Су Хёк вёл, ещё будучи прокурором. Довелось им встретиться в суде и после того, как он перешёл на сторону защиты. Судья Хан был человеком принципиальным и очень строгим, говорил настолько редко, что казалось, будто он выжимает из себя слова. При этом он отличался дружелюбием, скользившим в изгибе губ, и довольно мягким отношением к тем, кто был ниже по званию. — Выпейте кофе, — предложил судья, махнув на две чашки на журнальном столике. — Я перейду сразу к делу. Ким Су Хёк поднял кружку со стола, но пить не стал, настроившись слушать. Слова судьи Хана заставили его на миг помрачнеть: — Слышал, отказ от дела об убийстве Чон Рё Вон подпортил вашу репутацию. Су Хёк опустил взгляд. Судья продолжил: — Ваше отношение к таким преступникам мне понятно, адвокат Ким, я помню, как вы вели дела, будучи прокурором. Тем не менее, ситуация может ухудшиться. Я предлагаю вам взять дело, которое поможет вам вернуть доверие клиентов. Адвокат прищурился, вопросов неожиданное предложение вызвало много, но он не стал их озвучивать. — Какое дело, судья Хан? — спросил он. — Вы слышали о нападении вашего коллеги Мо Ван Ыля на репортёра? — ответил вопросом Хан Су Ган. — Слышал. — Пострадавший сейчас в реанимации. Мо Ван Ыль заявил о том, что непричастен к нападению, — продолжил судья и неторопливо глотнул кофе. Ким Су Хёк заглянул в чашку, не видя её: он уже понял, что ему предложат. — Докажите в суде, что ваш коллега невиновен, адвокат Ким. И в наших кругах о вас перестанут судачить, как о предвзятом юристе. Адвокат Ким глотнул из чашки, оттягивая ответ. Судачившие о нём прекрасно знали и о том, как мало его волнуют ходившие вокруг него слухи: он был известен толстокожестью ещё во времена работы в прокуратуре, когда многим было известно, насколько он пристрастен к преступникам. Потому обеспокоенность судьи Хана и его предложение вызывали у Су Хёка, по меньшей мере, недоумение. Поразмыслив, он решил согласиться: рисковал он немногим. — Я возьмусь за этот случай, судья Хан. Спасибо за беспокойство и помощь, — с достоинством поблагодарил он, встал, отставив почти полную чашку, и, не задерживаясь ни на мгновение, покинул кабинет. Встретился он со своим подопечным в тот же день. Вошёл в комнату для свиданий и выдвинул свой стул, чувствуя на себе заинтересованный взгляд одетого в тюремную робу мужчины. Но представился, лишь опустившись на сиденье и положив на стол свою визитку: — Меня зовут Ким Су Хёк, я ваш адвокат в этом деле, — слова привычно обожгли язык. — Да я вас знаю, — широко улыбнулся его подопечный. — Вообще мне намекнули, что защиту будете вести именно вы, Ким Су Хёк. Ван Ыль удобнее устроился на стуле, развернувшись боком и положив локоть на спинку стула. Су Хёк сузил глаза, помолчал мгновение и начал, раскрыв скоросшиватель: — Вас арестовали по подозрению в нападении на репортёра Им Сон Дже. Вы утверждаете, что вы не совершали преступления. Это правда? — У меня есть алиби, адвокат Ким, — Ван Ыль кивнул на бумаги, которые Су Хёк выудил из папки. — Есть свидетель. — Его слова не подтверждены доказательствами, нет ни записи с камер, ни чека из ресторана, где вы ужинали со свидетелем, по его утверждению, — напомнил адвокат. — В суде это будет слабой уликой. Мо Ван Ыль посмотрел на него с такой жалостью, что он сдержанно выдохнул, усилием воли уняв волну гнева. — Сразу видно, что вы новичок, адвокат Ким, — со снисхождением заметил подопечный. — Более опытный уже нашёл бы доказательства. Хотя бы начал искать. Или вы полагаете, что я лгу о своей невиновности? Адвокат медленно закрыл папку и отодвинул назад стул. То, что он собирается закончить разговор, было ясно без слов. — Прокурору вы могли сказать что угодно, Мо Ван Ыль, — поднялся на ноги Су Хёк. — Мне вы ничего не сказали. Поговорим после того, как я найду доказательства, — бросил он и зашагал к выходу. О том, что улики могут как подтвердить алиби, так и опровергнуть его, он не стал упоминать. Скользнув на водительское сиденье, адвокат вытащил из кармана завибрировавший смартфон и улыбнулся, завидя на экране имя жены. — Джи На? — У тебя нет планов на вечер? — спросила Джи На. — Ты говорил, что свободен… — Возникли дела, — лаконично ответил Су Хёк. — Что ты хотела? — Дядя Со устраивает званный вечер… снова. Не хочу идти одна, — призналась жена. — Я освобожусь пораньше, — пообещал адвокат. — Когда за тобой заехать? В голосе Джи На послышалось тепло — ответ её явно обрадовал: — К восьми получится? — Я буду. — Тогда до встречи. Короткий разговор с женой поднял Су Хёку безнадёжно, казалось, испорченное настроение; решив для начала проверить алиби своего подопечного, он направился в ресторан. — Его не было в тот день? — уточнил адвокат Ким, когда официант, работавший в день нападения, покачал головой, поглядев на снимок Мо Ван Ыля. — Не помню такого, — пожал плечами молодой человек, поправляя стопку меню. Су Хёк нахмурился. Вспомнил заметки в деле, гласившие, что записи с камер пропали по неизвестной причине. Но решил спросить снова: — А что камеры наблюдения? — Всё то же, что мы уже говорили следователю: нет за тот день записей, — без тени раздражения повторил официант то, что наверняка спрашивали у него неоднократно. — Нам программист сказал, что какой-то вирус постарался. — Он не говорил, как именно произошло заражение? Через веб-сайты? — предположил адвокат. — Вроде по внутренней сети, — почесал лоб официант. Су Хёк поразмыслил. Затем выудил из папки снимок свидетеля, предоставившего Мо Ван Ылю алиби. — Взгляните, — протянул он официанту фотографию. — Его не помните? Молодой человек пригляделся. Затем закивал: — Да, он часто у нас обедает. — В тот день он был здесь? — Не могу сказать точно, — искренне признался официант. — Вроде и был. — Хорошо, — Су Хёк убрал снимок обратно. — Я могу вызвать вас в суд для дачи показаний? — Конечно, — закивал молодой человек. Адвокат кивнул вместо поклона с суховатым: — Спасибо за помощь. Уже в салоне он с шумным вздохом откинулся на спинку водительского сиденья. Чутьё подсказывало: если алиби ненадёжное, это явный признак того, что его подопечный лжёт о своей непричастности. Ким Су Хёк не хотел думать о том, что ему придётся защищать виновного — снова; к тому же его напрягало то, что даже в личной беседе Мо Ван Ыль ушёл от ответа на вопрос, совершал ли он преступление. Вопрос, который Су Хёк неизменно задавал каждому, кого собирался защищать в суде. Остаток вечера прошёл в раздумьях о том, как лучше выстроить линию защиты. Даже с ненадёжным алиби у Мо Ван Ыля был шанс получить оправдательный приговор. Задумчиво глядя перед собой, адвокат Ким вспомнил, как непринуждённо держался его подопечный, не испытывавший, казалось, никакого волнения по поводу будущего суда. Су Хёк нахмурился. Пришла неприятная мысль, что заседание может быть всего лишь постановкой с заранее прописанным сценарием. Тому не было оснований, но интуиция редко обманывала Ким Су Хёка. Вконец утомлённый удручающими размышлениями, в сторону редакции «Style Log» он поехал не в самом лучшем расположении духа. Но плохое настроение его вмиг развеялось, стоило ему завидеть жену, стоявшую в лобби издательского дома. Предвкушение в её взгляде позволяло без сомнений определить: она ждала его. Су Хёк улыбнулся и вышел из салона.