Глава 7. Весна

Эдвард

Весна… Для большинства это время года — предвестник новой жизни, надежды на лучшее. И, к моему собственному удивлению, эта весна оказалась именно такой и для меня. Еще пару лет назад я бы лишь холодно усмехнулся, услышав нечто подобное. Мир, прежде расплывчатый в монохромной дымке, обретает резкость, проступая сквозь пелену бесцветности. И вместе с ним — смысл, ускользавший от меня. Каждая секунда, проведенная рядом с Кирой, выковывает меня заново, пробуждая чувства, которые я давным-давно похоронил. Это странное, диссонирующее ощущение. Сладкое предвкушение весны, омывающее сердце теплом, и тут же — горечь, терпким ядом расползающаяся по телу. Все никак не могу до конца принять тот факт, что заслуживаю эту весну. Искупление за грехи минувшего — вот что стало навязчивой идеей Розали. Весть о моей привязанности к Кире вызвала предсказуемую бурю. В голове моей разверзлась бездна от её упрёков, каждый из которых жалил острее. Я стиснул зубы, готовый вынести всё без ропота. Какой смысл в очередной бессмысленной перепалке? Ярость Розали в этот раз была почти осязаемой, ее негодование обжигало. Я воздвигал внутренние барьеры, пытаясь укрыться от злобных мыслей, отравленных необъяснимой, иррациональной ненавистью к Кире — девушке, которую она видела лишь мельком. Как можно так люто ненавидеть незнакомку? К счастью, главные члены семьи поддерживали меня в моем решении. Но даже их любовь и поддержка не могла изгнать сомнения, поселившиеся глубоко внутри. Не совершаю ли я ошибку, настаивая на своём? Каждый болезненный стук моего неживого сердца отдавалось гулким эхом в сознании, напоминая о хрупкости мира, за который я так отчаянно пытался ухватиться. С каждым днем Кира открывалась передо мной, раскрывая, доселе скрытые в глубине грани ее души. Так я узнал о периоде детства, когда единственным другом для неё была лишь Тесса, из-за того, что остальные дети сторонились её. Невероятно. Как такое возможно? — Я была невыносимо стеснительной, до дрожи боялась подойти к кому-либо и заговорить, — прошептала Кира, нервно заправив выбившуюся прядь за ухо и отведя взгляд. Мы бродили по лесу, нашему личному убежищу. Здесь, вдали от любопытных глаз и осуждающих перешептываний, мы могли быть собой. Здесь мы были свободны. — И не скажешь, — слегка улыбнулся я, наблюдая за тем, как солнечные лучи играют в её волосах. — Особенно учитывая, что именно ты первая осмелилась заговорить со мной. Я шел рядом с Кирой по лесной тропинке, наблюдая за ней, как она сосредоточенно смотрела вдаль, погруженная в свои мысли. Вокруг нас раздавались лишь шорохи листьев под ногами и тихий свист ветра. Она выглядела так естественно, что я не мог отвести от нее взгляд. — С тобой оказалось просто, — загадочно произносит Кира, и я на мгновение замираю в ожидании продолжения. Но она просто вернулась к своим размышлениям, сама не осознавая, насколько интригующим было эти слова. Мы вернулись в квартиру Киры после долгой прогулки по лесу, где свежий воздух и звуки природы помогли нам отвлечься от повседневных забот. Я чувствовал, как напряжение уходит, и радость от общения с ней наполняет меня. Кира была полна энергии, её глаза светились, когда она делилась своими впечатлениями о том, что мы видели. Когда мы вошли в её комнату, она направилась к столу, где лежали учебники и тетради. Я остался стоять у двери, наблюдая за ней. Она выглядела немного усталой, но всё равно старалась сосредоточиться на заданиях. Сначала Кира уселась за стол, погрузившись в учебу. Видел, как она переворачивает страницы и делает заметки, но вскоре её внимание стало рассеиваться. После нескольких минут борьбы с материалом она вздохнула и потянулась к своей кровати. Устроившись на мягком одеяле и облокотившись на подушки, она могла расслабиться и сосредоточиться на заданиях в более комфортной обстановке. Заметил, как её лицо стало более спокойным; она начала воспринимать информацию легче. Усаживаюсь на стул возле ее стола, чтобы быть ближе к ней и помочь с учёбой. — Давай помогу тебе с этим заданием, — предложил я, она посмотрела на меня и вздохнула с облегчением. — Спасибо, Эдвард. Просто не понимаю, как это всё связано, — вздохнула она. Стал объяснять материал, стараясь сделать его более доступным. Постепенно Кира начала понимать, и я заметил, как её лицо озарилось улыбкой. Это было приятно — видеть, как она преодолевает трудности. После того как мы закончили с заданиями, я не удержался и снова взглянул на полки с книгами в её комнате. Мои глаза остановились на знакомых именах: Шекспир, Чосер, Фицджеральд. Эти авторы всегда вызывали у меня интерес. — Ты читаешь Шекспира? — спросил я с любопытством. — Да, но он не покорил моё сердце. Не понимаю всей этой шумихи вокруг любви Ромео и Джульетты! Зачем так страдать из-за любви? — Стейниш пожимает плечами. Её слова удивили меня. Я ожидал услышать восторженные отзывы о трагедии и страсти этих персонажей. Вместо этого она говорила о любви с недоумением. — Но это же классика! — возразил я. — Их любовь символизирует страсть и жертву ради чувств. — Может быть, — девушка качает головой, — но мне кажется, что настоящая любовь должна быть более приземленной. Зачем так мучиться? Лучше просто быть вместе и радоваться жизни. — А какие книги тебе нравятся? — спросил я, пытаясь сменить тему на более позитивную ноту. Кира, заметив мой интерес к литературе, вдруг оживилась и начала рассказывать о книге, которую недавно прочитала. — Помнишь «Мечтают ли андроиды об электроовцах?» Филиппа Дика? Это просто потрясающая книга! — её глаза загорелись, и я почувствовал, что она действительно увлечена. — Это невероятное произведение! Там затронута очень интересная тема. — решил поделиться своим виденьем на это. Кира задумалась на мгновение, подбирая слова. Мы уже когда-то обсуждали на переменах эту книгу, только сейчас нам никто не будет мешать. — Мне кажется, что Дик очень глубоко исследует тему человечности. Вопрос о том, что значит быть человеком, как отличить настоящие чувства от искусственных… Это так актуально в наше время! И эти андроиды — они ведь тоже стремятся к чему-то большему, к пониманию себя и своих эмоций. Киваю, соглашаясь с ней. В самом деле, книга поднимает множество философских вопросов о природе существования и идентичности. — А как ты относишься к тому, что андроиды могут испытывать эмоции? — спрашиваю я, но девушка лишь пожала плечами. — С одной стороны, это кажется странным. Но с другой — если они могут чувствовать и желать чего-то, разве это не делает их более «человечными»? Не знаю… Это всё так запутано. Вспоминаю свои собственные размышления о книге и о том, как она заставила меня задуматься о границах между человеком и машиной. — Да! — сказал я. — Дик заставляет нас переосмыслить наши представления о жизни и любви. И в конце концов, кто мы такие? Просто биологические существа или нечто большее? — Вот именно! И мне кажется, что эта книга открывает глаза на многие вещи. Она заставляет задуматься о том, как мы относимся друг к другу и к технологиям вокруг нас. Мы продолжали обсуждать книгу ещё некоторое время. Я был рад видеть её увлечённость и понимание темы. В этот момент стало ясно: несмотря на наши разные взгляды на романтику и любовь в жизни, у нас есть общие интересы и темы для обсуждения. Это сближало ещё больше. Кира, завершив последние штрихи своих школьных заданий и вынырнув из мира литературы, готовилась к вечерней смене в кафе. Я не мог не испытывать беспокойства, когда она решила взять на себя дополнительные часы работы. В последнее время она хваталась за любую возможность заработать. Весна выдалась сухой и пыльной, и я заметил, как Кира все чаще выбирала свой мотоцикл для поездок. Это добавляло мне тревоги: каждый раз, когда она уезжала, сердце замирало. Предлагаю подвезти ее на работу и дождаться окончания смены, чтобы отвезти обратно. После короткой паузы она согласилась, и я почувствовал облегчение. В кафе «У Мориса» меня уже воспринимали как завсегдатая. Сотрудники знали меня по имени и привыкли к моему постоянному присутствию рядом с Кирой. Я устроился в уединенном уголке заведения, заказывая напиток лишь для вида. Внутри меня разгоралась тихая радость от того, что я мог наблюдать за ней во время работы. Кира была светлым лучиком среди суеты: ее улыбка сияла даже в самые трудные моменты. Она умела скрывать свои чувства за маской доброжелательности, но я знал — за этой улыбкой прятались переживания. Да, мысли девушки были для меня недоступны, но каждое движение, каждый взгляд рассказывали свою историю. Сидел там, погруженный в свои размышления, наслаждаясь моментом — наблюдая за тем, как она общается с клиентами, как ловко справляется с заказами. Время текло медленно, а мир вокруг казался не таким важным по сравнению с теми мгновениями, что мы проводили вместе. Находиться рядом с ней, сохраняя самообладание, порой становилось невыносимо. В такие моменты я отправлялся на охоту раньше, оставляя Киру, и признаюсь, эта необходимость разрывала меня на части. Но только так я мог удержать зверя внутри, не дать ему вырваться на свободу. Просить кого-то из семьи присмотреть за ней не решился. Не представлял, как Кира воспримет подобную опеку. Скорее всего, это вызвало бы бурю протеста. Охота была назначена на выходные. Карлайл оставался на дежурстве, и компанию мне должны были составить Эсме и Саммер. Блэк настойчиво просился с нами, но Эсме тактично убедила дочь оставить своего возлюбленного дома. Не без обид, разумеется, но волк уступил желанию Саммер. Его наверняка терзали смутные предчувствия, как и меня, ведь после занятий предстояло сообщить Кире об отъезде. Утро пятницы окутал густой туман, и лишь только пробивающаяся зелень листвы напоминала о весне. Воздух был зябким и влажным, напоенный ароматом талой земли и робких первоцветов. Совместные уроки пролетели в мгновение ока, и вот мы уже в кафетерии, а после — и у выхода из школы. Я легонько коснулся рукава Киры, вынуждая ее остановиться. — Кира, мы подождем у машины, — бросила Тесса, заметив наше замешательство. Кира кивнула подруге и повернулась ко мне. — Что случилось? — спросила она с невинным любопытством. — Мы уезжаем с семьей на выходные, — слова дались с трудом. Ее плечи слегка поникли, и эта едва уловимая перемена болезненно отозвалась во мне, вызывая одновременно и радость, и грусть. — Надолго? — голос ее дрогнул, но она откашлялась, пытаясь скрыть смятение и что-то еще. — Вернемся в воскресенье вечером. От моих слов ее лицо засияло, вновь я ощущаю тепло, что пробуждает во мне эта девушка. Не буду врать сам себе, я хотел бы, чтобы она скучала по мне. Но за этим ощущением скрывалась и другая, более темная и властная потребность. Жажда, которая постоянно напоминала о себе, терзая меня изнутри. Отъезд был необходимостью. Охота — единственный способ обуздать ее, чтобы не подвергать Киру опасности, исходящей от меня. — Всё так плохо? — прозвучал её вопрос с тихой тревогой, а взгляд упорно избегал моего. Как подобрать слова, чтобы не омрачить её лицо даже мимолетной тенью страха? Я делал это ради неё, ради её защиты, но меня мучило осознание: волнение Киры — зеркальное отражение моего собственного. — Нет, это всего лишь предосторожность, — поспешил я заверить Киру. Мой голос звучал достаточно уверенно, чтобы рассеять её опасения. - Что же хорошо провести тебе выходные с родными. — пожелала Кира с привычной для нее радостью. Она будто хотела что-то еще добавить, но остановила себя. — Спасибо. Безмолвно попрощавшись девушка поплелась к подругам, мне оставалось лишь смотреть ей в след в надежде, что хоть в пол оборота она взглянет на меня, но увы. Девушки перекинулись парой слов и Кира села на свой байк, от чего мне стало не по себе, желание преследовать ее до самого дома я давил в себе как только мог. Дома все уже было готово к нашему отъезду. Саммер и Блэк миловались где-то на территории, Эсме говорила по телефону с Карлайлом. Я переоделся и мы отправились в путь. Лес встречал прохладой и запахом хвои. Охота дарила такое необходимое очищение разума, унося с собой невидимый груз сомнений, связанных с Кирой. Эсми, воплощение материнского тепла, сопровождала меня молча. Саммер, с присущим ей энтузиазмом, всем видом выражала надежду на развитие моего общения с этой девушкой. Ей так хотелось подружиться с Кирой, ведь та знала о нашей тайне. Идея казалась невероятной, но ради Саммер я был готов к эксперименту. Субботним вечером я написал ей, желая знать, как она. Сообщение Кире: «Ты выжила без новых глав «Океана в конце дороги»?» Ее ответ пришел почти мгновенно: «Еле дышу. Чувствую, как мозг усыхает без твоих комментариев.» Улыбка тронула мои губы. «Не переоценивай мою роль. Может, просто у тебя тяга к прекрасному?» Она ответила быстро: «Определенно. Вот только сейчас тянусь не особо.» Замешательство сковало меня. Неужели она говорила обо мне? Или все же имела в виду книгу? Не смея поверить в такую возможность, я колебался, не решаясь задать прямой вопрос. Я решился, стараясь звучать непринужденно: «Тогда отдыхай и набирайся сил. Сладких снов.» Ее ответ заставил мое сердце на мгновение замереть: «Эдвард, мне как-то неловко желать тебе того же… Ты же не спишь.» Я усмехнулся. «Да, сон мне не грозит. Но знаешь, само пожелание было очень… приятным. Даже для того, у кого нет пульса.» Наступила короткая пауза. Я чувствовал ее колебания, как будто мои вампирские чувства заострились до предела. Вскоре появилось новое сообщение: «Ну, тогда… пусть тебе будет уютно, что ли?» Я не мог не отметить иронию в ее словах. Наивная забота, почти трогательная. «Признаюсь, твоё пожелание… несколько согревает.» «О, я польщена,» — пришло почти мгновенно. «Мне пора реально спать, а то завтра буду как зомби.» «Сладких снов, Кира,» — написал я, и на этот раз я надеялся, что она все-таки послушается и ляжет спать. Я отложил телефон, почувствовав, как тихая радость разливается по венам, заменяя привычную холодность. Саммер, подкравшаяся незаметно, заглянула мне через плечо. — Ну что, у вас все хорошо? — прошептала она, сгорая от любопытства. — Кажется, да. Она… интересная. — покачав головой я улыбаюсь ей. — Я знала! Я знала, что вы поладите! Теперь она точно станет моей лучшей подругой! — Саммер издала радостный писк и обняла меня. Я только рассмеялся, представив, как Кира отреагирует на такой энтузиазм. Но, возможно, именно это и было нужно в моей вечной и, казалось, такой предсказуемой жизни. Немного хаоса, немного тепла, немного… Киры. Солнце неумолимо клонилось к горизонту, окрашивая лес в багровые тона, а мы все еще преследовали добычу. Охота сегодня выдалась на диво удачной, и я ощущал прилив сил, почти забытое чувство. И все же, где-то в глубине моей души зрело беспокойство, подобное крошечному, ноющему шипу. Нельзя было обманываться. В моей жизни редко когда все складывалось идеально. Стоило только позволить себе хоть на мгновение поверить в возможность тихого счастья, как мир обрушивался с новой силой. Память о прошлых потерях жгла изнутри, заставляя настороженно относиться к каждому проявлению радости. Я отгонял навязчивые мечты, боясь разгневать невидимые силы, что, казалось, только и ждали момента, чтобы вырвать у меня всё, что дорого. Сборы в Коллинзвилл были прерваны внезапным телефонным звонком. Крик Элис, прорвавшийся сквозь динамик, заставил сердце бешено заколотиться. — Эдвард! Немедленно к Кире, беда! — её голос, обычно мелодичный, сейчас звенел тревогой. Я рванул с места, отбросив все дела. Рой тревожных дум терзал меня, каждая страшнее предыдущей. Я боялся представить, что могло случиться. Путь к ней казался бесконечным, наполненный мрачными предчувствиями и страхом перед увиденным. Дверь ванной комнаты, выбитая с петель, с треском разлетелась в щепки. Джефф, отброшенный моей яростью, врезался в стену коридора, оставив на ней грязный отпечаток. Бессвязное бормотание, жалобное хныканье — он стал ничем. Но это не имело значения. В ушах звенел другой звук — приглушенный всхлип, полный боли и отчаяния. И запах… запах крови, пропитавший все вокруг. Шагнув в ванную, и мир вспыхнул яростью. Кира… прижата к кафельной стене, лицо в кровоподтеках, порванная одежда. На полу — багровая лужа, смешанная с водой, отражение ада, в который превратилась ее жизнь. Джефф… его пьяные руки тянулись к ней, грязные щупальца, запачканные ее кровью. Он посмел коснуться её! Кровь вскипела, обращаясь в огонь, требуя возмездия за осквернение. Зверь внутри взревел, требуя выпустить его на волю. Я видел лишь этого ничтожного человека, посягнувшего на самое дорогое. Мгновение — и я обрушил на него всю свою ярость. Он отлетел в угол комнаты, не успев даже вскрикнуть, а я совершенно не чувствовал вину, ведь он это заслужил. В этот момент в квартиру ворвались Эсми и Саммер. — Эдвард! Остановись! — крик Эсми, полный ужаса, пронзил воздух. Саммер пыталась удержать меня за руку, но моя ярость едва не выходила из-под контроля. — Сын, пожалуйста, опомнись! Мы все уберем, — умоляла Эсми, глядя на меня полными тревоги глазами. — Мы позаботимся и о квартире, и… и о нем. Просто послушай меня! Сейчас важна Кира. Ей срочно нужна помощь, Эдвард! Отвези ее в больницу, умоляю тебя! Я смотрел на Киру, на лужу крови, на этот кошмар. Разум медленно начинал проясняться. Эсми была права. Сейчас главное — спасти ее. Джефф… Он подождет. Обуздав гнев, я осторожно взял Киру на руки, стараясь не причинить ей боли. Ее тело было таким легким, таким хрупким. Мое внимание было полностью обращено на нее. Забыв о Джеффе, забыв обо всем на свете, вынес ее из ванной, направляясь к машине. Нужно было успеть!