Часть 1

      Москва. Девять часов утра. Воздух в вагоне метро спёрся до состояния горячего киселя — густого, тяжёлого, пропитанного запахом чужих тел, влажной одежды и дешёвого парфюма, которым кто-то явно пытался заглушить запах пота. Забитый под завязку поезд мчался сквозь тоннель, и каждый толчок колёс отдавался внутри вагона новой волной давки. Между пассажирами было не протолкнуться; локти упирались в чужие рёбра, плечи сминали соседей, и многие уже чувствовали, что начинают задыхаться, ловя ртом остатки кислорода, будто выброшенные на берег рыбы.       Все сиденья были заняты. Сидящие не отрывались от экранов смартфонов — кто-то листал ленту новостей, кто-то смотрел видео с котиками, кто-то делал вид, что читает рабочие чаты. Но была в этом погружении в светящиеся прямоугольники какая-то обречённость. То ли им действительно было интересно, что творится по ту сторону стекла, то ли просто не хотелось встречаться глазами со стоящими рядом — особенно с теми, кто явно устал больше них, кому по-человечески стоило бы уступить место. А то ли — и это было самое вероятное — они боялись случайно пересечься взглядом с тем, кто стоял особняком, прислонившись плечом к дверям у самого выхода.       Несмотря на чудовищную давку, возле него образовался вакуум. Пустота радиусом в метр, которую никто не смел нарушить. Люди инстинктивно вжимались друг в друга, только бы не коснуться его одежды, не задеть рукавом. Потому что он — один из агентов Мировой Службы Безопасности. Организации, объявившей о себе всему миру ровно год назад. Тогда, год назад, они появились из ниоткуда — якобы как защитники Земли, последний бастион человечества перед лицом надвигающейся угрозы. Красивые слова, громкие лозунги, обещания безопасности. Вот только после их появления жизнь изменилась сильно. И не сказать, что в лучшую сторону.       Вторжение иномирцев началось буквально на следующий день. Оно длилось всего неделю, но каждая минута той недели была пропитана ужасом и огнём. Семь дней — а многие успели потерять свои семьи, свои дома, своё прошлое. А потом, когда официальное вторжение закончилось, началось кое-что похуже — повсеместные атаки тварей, будто пришедших прямиком из фильмов ужаса, которые раньше люди смотрели, сидя в безопасности на диванах. Зомби, бредущие по спальным районам, оборотни, рвущие глотки в промзонах, вампиры, выбирающие жертв в ночных переулках — вся эта нечисть стала для кого-то обыденностью. Пугающей, смертельной, но — обыденностью.       И Мировая Служба Безопасности далеко не всегда успевала упокоить этих тварей вовремя. Жертвы среди мирных жителей росли. В новостях говорили о трагических случайностях, о нехватке ресурсов, о сложной оперативной обстановке. Но люди шептались о другом. Некоторые предполагали — тихо, оглядываясь по сторонам, — что все эти атаки дело рук (или лап) самой Службы. Зачем им это? Ответ был простым и оттого ещё более мерзким: чтобы показать, будто они что-то делают. Чтобы мир нуждался в них. Чтобы никто не задавал лишних вопросов.       Поезд дёрнулся и замер. Остановка. Двери с шипением разъехались в стороны.       На перроне уже столпились люди, готовые к привычному утреннему штурму вагона. Они подались вперёд, намереваясь втиснуться внутрь, — и замерли, натолкнувшись взглядом на того, кто выходил. Его красные глаза с вертикальными зрачками полыхнули в полумраке перехода, и молодой человек, стоявший впереди толпы, побледнел так, будто увидел саму смерть. Он поспешил спрятаться за спины других пассажиров, буквально вжался в толпу, от греха подальше, освобождая агенту дорогу. Инстинкт самосохранения — штука сильная.       Человек, а если быть поточнее — кицунэ, вышел из вагона. Вышел неспешно, с ленивой грацией хищника, который будто бы знает, что все вокруг — лишь потенциальная добыча. Толпа расступалась перед ним сама, будто вода перед носом ледокола. Проходя сквозь образовавшуюся дорогу, он, не глядя, на ходу выхватил хвостом из рук какого-то зазевавшегося пассажира закрытую банку с кофе. Хвост двигался плавно, почти ласково — и в то же время молниеносно, так, что человек даже не сразу понял, что его ограбили. Осознание пришло через секунду, и возмущённый крик ударил в спину Лиса, но он не обратил на него никакого внимания. Даже ухом не повёл. Продолжал свой путь, не дожидаясь, пока люди окончательно разойдутся; впрочем, они и так чуть ли не бегом освобождали пространство, рискуя затоптать друг друга.       Лис на ходу вскрыл банку и одним махом выпил всё содержимое. Холодный кофе прокатился по горлу живительной волной, на мгновение приглушив тупую боль, что пульсировала где-то за глазами. Пустая банка была смята в ладони одним движением, а затем — вспышка. Белое Лисье пламя охватило смятый алюминий и за долю секунды превратило его в горстку невесомого пепла, который тут же развеялся в воздухе. Окружающие отшатнулись, кто-то испуганно ахнул. Лис лишь дёрнул уголком губ. Хорошо, что кофе был холодным. Горячий он бы не стал пить — не то время.       Путь до эскалатора оказался забит даже слишком. Настоящая пробка из человеческих тел. И как бы люди ни пытались убраться с пути агента, у них ничего не выходило — слишком большая была толпа, слишком плотная. Людская река застыла, запруженная пробкой на подъёме.       Лису ждать не хотелось. Вообще никогда не хотелось, а сейчас особенно. Голова болела всё сильнее, превращаясь из тупого фона в настойчивую, злую пульсацию. А ещё стоит учитывать его усиленный нюх — проклятие и благословение кицунэ одновременно. В обычной жизни он мог учуять запах за километр, но здесь, в каменном мешке перехода, где стояли и потели сотни людей, дышать было практически невозможно. Запахи наслаивались друг на друга, создавая ядовитый коктейль: пот, духи, мокрая шерсть от чьей-то шавки, чеснок, сигаретный дым, въевшийся в одежду, страх, исходящий от каждого второго. От этой какофонии ароматов тошнило.       Не раздумывая больше, он подпрыгнул. В воздухе его тело извернулось с нечеловеческой ловкостью, и он приземлился на потолок — точнее, встал на него, будто гравитация для него одного кардинально сменила своё направление. Подошвы ботинок прилипли к побелённой поверхности, и Лис зашагал по потолку над головами изумлённых пассажиров. Так, пройдя по потолку до самого эскалатора, он спрыгнул вниз — приземлился точно на узкую металлическую ленту между перилами, ту самую, за которую держатся руками.       — Блять! Дебил, ты мне чуть на руку не наступил! — взревел мужчина, возле которого агент приземлился. Его голос сорвался на фальцет от смеси страха и возмущения.       — Проблемы? — Лис повернул голову и задал вопрос тихо, почти ласково, но при этом показал свои клыки. Острые, совсем не человеческие. И посмотрел на мужчину сверху вниз — взглядом, в котором читалось обещание очень быстрых и очень неприятных последствий.       Человек стушевался и отвёл взгляд, пробормотав что-то себе под нос. Кицунэ, решив, что конфликт исчерпан, прошагал вверх по ленте эскалатора, стараясь — из чистого великодушия, не иначе — не наступать на руки остальным.       Вскоре ему удалось подняться. Ещё несколько коридоров, стеклянные двери на выход — и вот он уже выбрался из метро в город. Первым делом Лис вдохнул полной грудью, надеясь прочистить лёгкие и выветрить из ноздрей вокзал чужой телесности. И тут же закашлялся — надсадно, до рези в горле. Городской воздух Москвы ударил по обонянию не хуже дубины: выхлопные газы, гарь, пыль, нагретый асфальт, реагенты, которыми посыпали улицы. Глубоко вдыхать в таком мегаполисе существу с превосходным обонянием не стоило. Совсем не стоило. «Надо бросать курить», — мелькнула ироничная мысль, хотя он не курил никогда в жизни.       Откашлявшись и утерев выступившие на глазах слезы, Лис сделал несколько шагов. Стоило ему ступить на тротуар, как боковым зрением он засёк движение — и прямо перед ним, лихо притормозив у самого поребрика, остановилась до боли знакомая полицейская машина. Chevrolet Camaro SS две тысячи девятнадцатого года — чёрный, блестящий, хищно припавший к асфальту, с тонированными стёклами и, Лис точно знал, форсированным двигателем под капотом. Стекло у водительского сиденья плавно опустилось, и из салона раздался женский голос — звонкий, с нотками ехидного веселья:       — Лисёнок, тебя подбросить?       Говорившая была девушка лет двадцати пяти на вид. Рыжие волосы собраны в небрежный хвост, ярко-зелёные глаза сияли на бледном, почти фарфоровом лице, а на губах играла весёлая улыбка, совершенно не скрывающая, а наоборот — демонстрирующая её вампирские клыки. Длинные, острые, чуть удлинённые по сравнению с человеческими.       — Ты?! — Лис отшатнулся, делая несколько шагов назад, будто перед ним разверзлась пропасть. Его глаза расширились от удивления, смешанного с праведным негодованием. — Ты?! Да чтобы я ещё хоть раз имел с тобой что-то общее? Да никогда! Куда ты дела свою нормальную сестру? Вам же запретили посещать большие города!       — Да не кипешуй ты, — вампирша небрежно отмахнулась от его слов, как от назойливой мухи. — Кана сидит на заднем сидении. Всё пучком.       Лис не поверил. Резким движением хвоста он рванул на себя ручку задней двери. Дверь распахнулась, и взгляду предстала меланхоличная девушка, спокойно поедающая чипсы из большой пачки. Она сидела, откинувшись на спинку сиденья, с видом человека, которого всё происходящее касается в самой минимальной степени.       — Кана? — в голосе кицунэ зазвенело предательство. — Ты же должна была бороться со злом, а не примыкать к нему! Это же твой долг! Как ты позволила ЕЙ!!! — он ткнул пальцем в сторону вампирши, даже не оборачиваясь, — приехать в Москву?!       — Так я и старалась её утихомирить, — Кана вздохнула и приподняла руки, демонстрируя надетые на запястья серебряные наручники. От них шла тонкая, но явно прочная цепочка, соединяющаяся с другими наручниками — на щиколотках. Серебро тускло блеснуло в утреннем свете. Довольно-таки отличный способ утихомирить оборотня: мобильность убрана, вторая ипостась заблокирована, два главных преимущества — псу под хвост.       — А как вас пограничники пропустили? — процедил Лис, обращаясь к Кане и стараясь игнорировать вампиршу. Получалось плохо — Хлоя буквально лучилась самодовольством.       — Никак, — Кана меланхолично хрустнула чипсиной. — Они просто нас ещё не догнали. Вон они, кстати, едут.       Она едва заметно указала взглядом куда-то за спину Лиса. Тот обернулся и увидел на дороге, вдалеке, военный транспорт — бронированный внедорожник характерного зелёного цвета, стремительно приближающийся.       — Блин, не успели, — констатировала Хлоя, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Ладно, Лисёнок, было приятно повидаться. Держи, это на чай.       Она протянула руку в окно, и в её пальцах оказалась шоколадка. Кицунэ отреагировал мгновенно — сделал несколько шагов назад, будто протянутое угощение могло взорваться в любую секунду. Что, впрочем, было опасением небеспочвенным, учитывая, кому принадлежала эта рука.       — Не боись, этот шоколад с кофейной начинкой! — Хлоя улыбнулась ещё шире, прекрасно зная, какой эффект произведут её слова.       Резкий взмах хвостом — и шоколад исчез, перекочевав в карман Лиса. Быстрее, чем глаз мог уловить.       «Знает же, тварь, о моей слабости», — подумал кицунэ про себя, провожая взглядом машину. Кофе был его маленькой, почти постыдной страстью, и Хлоя, как никто другой, умела пользоваться этим знанием.       Chevrolet Camaro резко сорвался с места, с визгом шин вылетая на дорогу. Красный свет светофора для Хлои был не более чем декорацией; машина пронеслась через перекрёсток, лавируя между опешившими водителями.       Агент Мировой Службы, всё ещё держа в кармане предательски приятную тяжесть шоколадки, начал переходить дорогу по пешеходному переходу. На дорогу он не смотрел — какой смысл, когда на Земле не так много людей, кто едет на красный? Хлоя не в счёт, она вообще не вписывается в статистику.       Но, как выяснилось, преследователи Хлои тоже позволяли себе нарушать. Или просто не заметили пешехода.       Вышедшего на дорогу агента в развевающемся плаще не заметить было сложно — он буквально излучал угрозу, и инстинкты любого нормального водителя должны были завопить «тормози». Но водитель бронированного внедорожника то ли отвлёкся на погоню, то ли был слеп, то ли решил, что плевать он хотел на пешеходов. Он заметил Лиса в последний момент. Взвизгнули тормоза, машину повело юзом, но расстояние было слишком маленьким — многотонная туша неслась прямо на агента.       Лис не стал уворачиваться, хотя видел, что водитель не успевает затормозить. В его голове на долю секунды пронеслась мысль о том, как же ему надоели эти идиоты на колёсах, а затем тело сработало само — быстрее, чем он успел что-то решить. Три хвоста взметнулись и резко, словно копья, воткнулись в асфальт перед ним, образовав живой, пушистый, но невероятно прочный барьер.       Бронированный внедорожник врезался в этот барьер. Раздался лязг металла, скрежет, и тяжёлая машина подлетела, будто наскочив на бетонный трамплин. В воздухе она грациозно, почти замедленно перевернулась и рухнула на крышу, подняв тучу искр и асфальтовой крошки.       Лис поморщился и принялся отряхивать хвосты от пыли и мелких осколков асфальта, которые налипли на шерсть.       — А я только вчера их мыл новым шампунем... — пожаловался он в пустоту, и в его голосе прозвучала почти детская обида. Шампунь был дорогой, с ароматом лаванды и мяты, и он действительно потратил на мытьё хвостов целый час. А теперь придётся мыть заново.