Часть 2

      Остальные автомобили успели затормозить. Визг покрышек, скрежет колодок — и машины замерли, не доехав до Лиса каких-то пары метров. Что их и спасло. Водители вжимались в кресла, до побелевших костяшек сжимая руль.       Тишина. Звенящая, нереальная тишина после грохота перевернувшегося внедорожника. А затем из окна уцелевшей машины высунулась голова. Усатая, красная от ярости, с выпученными глазами. Военный — судя по форме, пограничник — набрал полную грудь воздуха и разразился такой бранью, что даже бывалые таксисты, застрявшие в пробке поодаль, приоткрыли окна, чтобы послушать этот концерт.       — Твою мать, ган***! Съе** с дороги, с*** ***! ...       Слова сыпались грязные, липкие, как комья придорожной грязи. Каждое из них было пропитано искренним, животным возмущением человека, чей автомобиль — казённый, между прочим, — только что перевернулся из-за какого-то хвостатого ублюдка. Усач уже представлял, как будет писать объяснительную, и от этого орал ещё громче.       Резкая вспышка белого света оборвала гневные возгласы.       Вспышка была беззвучной. Почти ласковой. Белое Лисье пламя скользнуло по воздуху, словно призрачный язык, и коснулось лица кричавшего. Тот замер на полуслове, чувствуя странный жар — не обжигающий, а какой-то щекотный. А затем с ужасом уставился в боковое зеркало. Его волосы исчезли. Ресницы — испарились. Брови — будто их никогда и не было. А усы... Роскошные, ухоженные усы, которые он отращивал и холил последние десять лет и которыми так гордился перед сослуживцами, — обратились в горстку пепла, медленно оседающую на плечи формы.       — ТЫ ЧТО, БЛЯДЬ, НАДЕЛАЛ!!!? — взревел он, и в его голосе теперь звенела не только ярость, но и неподдельное, отчаянное горе. Человек, потерявший усы, теряет часть души.       — Если не заткнёшься, — спокойно проговорил трёххвостый, даже не повышая голоса, — следующая атака сожжёт твою голову.       На его раскрытой ладони заплясал новый язычок белого пламени — небольшой, аккуратный, почти уютный, если не знать, что он способен испепелить человека за долю секунды. Лис смотрел на огонёк с каким-то отстранённым интересом, будто прикидывая, стоит ли продолжать или хватит с пограничника и потери усов.       — Вот твари, совсем распоясались, — пробурчал водитель, и в его голосе теперь слышалась скорее обида, чем злость. — Бутчера с пацанами на вас нет...       Он закрыл окно, отрезая себя от внешнего мира. Плечи его опустились. Где-то в глубине души он уже понимал, что усы не отрастут — по крайней мере, не так скоро, а может, и никогда. Спустя секунд тридцать все машины, осторожно объезжая перевёрнутый внедорожник, продолжили свой путь. Водитель-неудачник выбрался из покорёженной кабины и теперь стоял на обочине, держась за ушибленное плечо, дожидаясь эвакуатора и, вероятно, переосмысливая свою жизнь.       Лис проводил его взглядом, в котором не было ни капли сочувствия.       — Тоже мне, блюстители порядка на границе, — высказал он вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. — Пропустили в город опасный элемент и смеют на меня пасть раззевать.       Слова повисли в воздухе и развеялись вместе с выхлопными газами. Он тоже продолжил свой путь.       Его целью была автобусная остановка. Обычная, стеклянная, с помятой крышей и облупившейся краской на скамейке. Там ему придётся немного подождать — недолго, но всё же дольше, чем хотелось бы. Конечно, на своих четверых он мог бы добраться до цели куда быстрее; истинная форма кицунэ позволяла развивать скорость, недоступную ни одному городскому транспорту. Но начальство, увы, бывает недовольным, когда агенты выбирают такой... экзотический способ передвижения. Видите ли, обычным людям не особо нравится, когда мимо них по тротуару проносится размытая огненная тень, сбивая с ног прохожих и оставляя за собой запах палёной шерсти. У людей от этого, говорят, психологические травмы.       Сложнее всего от этого запрета приходилось драконам. Лис на мгновение представил себе эту картину: огромное крылатое создание, способное в одиночку уничтожить небольшую армию, покорно спускается в метро и едет в час пик, согнувшись в три погибели, чтобы не задеть рогами потолок вагона. Для них когда-то хотели сделать отдельное правило, даже собирались вписать драконов в воздушные карты — чтобы они могли летать, не мешая гражданской авиации и не рискуя столкнуться с пассажирским лайнером. Проект был масштабный, с кучей согласований, с привлечением картографов. Но вскоре его благополучно забросили. Почему? Да потому что на Земле всего пятнадцать драконов! Пятнадцать особей на всю планету. Не слишком ли жирно будет ради каких-то пятнадцати крылатых ящериц перекраивать всю воздушную карту Земли, менять маршруты, вводить новые эшелоны высоты? Бюрократы из Отдела Транспортного Контроля решили, что слишком. И плевать, что все эти пятнадцать драконов имели статус «Скитальцы».       Скиталец — третий и самый высокий статус полевого агента. Не просто солдат, не просто патрульный. Его обязанности — отправляться в другие миры и выполнять там различные цели, порой на грани возможного. Это могла быть сложнейшая дипломатическая миссия, где одно неверное слово могло спровоцировать межмировую войну. Или операция по спасению «Попаданца» с Земли — человека, которого закинуло в чужой мир, и теперь он мечется там, не понимая, куда попал и как вернуться. Определённого перечня миссий у Скитальцев не существовало; каждая задача была уникальной, и каждый раз от них требовалось невозможное.       По сути, Лис тоже уже месяца три имел статус Скитальца. Получил повышение после одной особенно грязной миссии, детали которой он предпочитал не вспоминать. Из-за этого статуса он не должен был выполнять рутинные задания «Экзорцистов» — первый ранг, патрулирование территории и зачистка от агрессивной нечисти, — и «Хранителей» — второй ранг, встреча гостей из других миров и, при необходимости, их уничтожение. Но из-за нестабильной ситуации на планете важны были каждые руки. Буквально каждый агент, способный держать оружие и не терять голову при виде монстров. Так что большинство Скитальцев было отозвано с межмировых миссий до момента наступления «благоприятной среды». Под этим бюрократическим термином подразумевалось «когда всё перестанет катиться в бездну». Когда это случится — никто не знал.       Лис подошёл к остановке и поморщился.       На скамейке, предназначенной для ожидающих автобус, вольготно расположилась стайка старшеклассников. Человек пять-шесть, в мятой школьной форме, с рюкзаками, небрежно брошенными под ноги. И с колонкой — большой, дешёвой, китайской, которая даже на вид выглядела так, будто готова развалиться от любого громкого звука. Из неё на всю громкость долбил неприятный рэп — монотонный бит, заунывный речитатив о деньгах, тачках и тёлках, произносимый голосом, который явно ещё не прошёл через возрастную ломку. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что колонка была одной из самых дешёвых и некачественных, какую только можно найти в подземном переходе за триста рублей. Динамики хрипели, свистели на высоких частотах, плевались помехами. Все эти свисты и пищания, которые не были предусмотрены в музыке, били по лисьим ушам нещадно, ввинчиваясь прямо в мозг раскалёнными шурупами.       Лис не выдержал и десяти секунд.       — Вам, наверное, никто не говорил, что в общественном месте не принято громко слушать музыку? — спросил он. Вежливо. Почти ласково. Как учитель, который пока ещё надеется на благоразумие учеников.       — А что? — ответил один из старшеклассников, даже не поднимая взгляда от клипа на экране телефона. Какая-то девица в откровенном наряде извивалась под тот же самый раздражающий бит. — Не нравится — не слушай, мы не заставляем.       В его голосе звенел вызов. Юношеский, глупый, петушиный вызов — тот самый, что появляется у подростков, когда они чувствуют себя в стае и думают, что весь мир прогнётся под их коллективное «а чё такого?».       Лису такая наглость не особо понравилась.       Что-то внутри него щёлкнуло. Может, это была утренняя головная боль, которая никуда не ушла. Может — вонь метро, до сих пор не выветрившаяся из ноздрей. А может — тот простой факт, что он, Лис, Скиталец, существо, способное переворачивать бронированные внедорожники усилием хвостов, вынужден слушать дерьмовую музыку и терпеть хамство от каких-то сопляков. Он наклонился вперёд и буквально прорычал — низко, утробно, вкладывая в голос вибрации, от которых задребезжало стекло остановки:       — А ну-ка живо встали и с кр-р-риками убежали отсюда, пока я вам все р-р-руки и ноги не пер-р-реломал!       Сидящие на скамейке школьники вздрогнули как один. У кого-то из рук выпал телефон, кто-то подавился чипсами. Они резко подняли взгляд — и увидели нависшего над ними антропоморфного лиса. Рыжая шерсть, стоящая дыбом, три хвоста, нервно хлещущие воздух за спиной, горящие красным глаза с вертикальными зрачками и оскаленная пасть, демонстрирующая клыки, каждый из которых был длиннее их указательного пальца.       С криками, больше похожими на визг, все шестеро вскочили и бросились врассыпную, побросав свои вещи. Рюкзаки, пакеты со сменкой, чей-то недоеденный бутерброд — всё осталось лежать на асфальте. А выроненная ими колонка, падая, ударилась оземь, но даже не выключилась — наоборот, из неё с удвоенной силой заорал следующий трек. Лис посмотрел на неё с выражением глубокой, искренней брезгливости, и с его пальцев сорвалось белое пламя. Колонка была нещадно сожжена за считанные секунды — вместе с рэпом, хрипами и писком, не оставив после себя даже пепла.       Тишина. Благословенная тишина. Только где-то вдалеке затихал топот убегающих подростков.       Увидев, что помеха исчезла, Лис вернул себе свой почти человеческий облик — плавно, как вода принимает форму сосуда. Шерсть втянулась, хвосты уменьшились. Он сел на скамейку и достал из пространственного кармана — способность, которая есть у всех полевых агентов МСБ и встроена в их идентификационные артефакты (у Лиса роль такого артефакта выполняли наручные часы — старые, на потёртом ремешке, но с начинкой, которой позавидовал бы любой техномаг) — шоколадку, любезно подаренную Хлоей. Повертел её в пальцах, принюхался. Шоколад пах шоколадом, и немного как кофе. Никаких посторонних примесей он не учуял, хотя и знал, что Хлоя способна замаскировать любой яд, если захочет.       В любой другой момент он бы к этому и не притронулся — не брать же сладости у вампиров, в самом-то деле, это первое правило выживания, которое вбивают ещё на этапе базовой подготовки. Но именно сейчас весь его запас холодного кофе в инвентаре закончился, а организм требовал кофеина. Требовал громко, настойчиво, пульсирующей болью в висках. Пришлось прибегнуть к крайним мерам.       Остальные люди, тоже ждущие автобус, старательно делали вид, что ничего не произошло. Что не было здесь никакого антропоморфного лиса, не сжигал он колонку белым пламенем, не разгонял школьников. Они смотрели в телефоны, читали книгу, разглядывали небо — куда угодно, только не на агента. Ведь, не дай Бог, он и сам на них обратит внимание. Никому такого не хотелось.       Лис надорвал обёртку и откусил кусочек. Прожевал. Удивлённо приподнял бровь. Доев шоколадку, он с некоторым удивлением отметил, что она была вкусной. Даже очень — горький шоколад правильной концентрации, и кофейная начинка не приторная, а насыщенная, с лёгкой кислинкой, как у свежесваренного эспрессо. И — что самое поразительное — там не было никакого подвоха. Никакого. Ни слабительного, замедляющего реакцию на пару часов, ни замаскированного заклятия, ни микроскопического маячка, по которому его можно отследить.       Лис замер. Пауза затягивалась. И тут до него дошло. Дошло с той самой запоздалой ясностью, которая приходит через несколько секунд после того, как ты уже проглотил улику. Хлоя. Приехала в запретную зону. Чтобы просто подарить шоколадку. Без подвоха. Быть такого не может.       Это... невозможно. Абсолютно, стопроцентно невозможно. Хлоя — вампирша, которой триста с лишним лет, мастер интриг, манипуляций и многоходовых комбинаций, существо, которое никогда, ни-ко-гда ничего не делает просто так. Она не могла проделать весь этот путь, нарушить запрет на въезд, рискнуть столкнуться с пограничниками, только для того, чтобы подарить ему, Лису, шоколадку и сказать «на чай».       Значит, подвох был. Просто он его не заметил.       И Лису только сейчас пришла в голову абсолютно очевидная мысль: ему стоило прочитать состав. На обёртке. Там, где мелким шрифтом пишут ингредиенты. Может, там была какая-то магическая добавка? Или редкий ингредиент? Или зашифрованное послание?       Он перевёл взгляд на мусорную урну. Обёртка лежала там, смятая, присыпанная чьим-то использованным билетом. Доставать её из урны не особо хотелось — всё-таки он Скиталец, а не бомж, роющийся в помойке. Да и что он там увидит? «Содержит следы заклятия временной немоты»? Хлоя не настолько глупа, чтобы писать такое на обёртке.       Значит, остаётся только ждать. И гадать, когда именно проявится тот самый подвох, который он, несомненно, пропустил. Крайне приятное чувство, ничего не скажешь.       Ждать автобуса оставалось ещё долго. Лис откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза. Если бы где-то было указано точное время прибытия автобуса, он мог бы по-быстрому забежать в ближайший магазин и закупиться там холодным кофе. Пополнить стратегический запас. Но — увы. Даже для нейроинтерфейса, встроенного в его артефакт-часы, это была довольно трудная задача. Парадокс современной техномагии: ты можешь запросить у своих часов что угодно, и они выдадут тебе результат. Показать полное досье на любого человека, что стоит рядом с тобой? Запросто. Имя, возраст, ранг, послужной список, группа крови, аллергия на арахис и любимый сорт пива — всё высветится перед внутренним взором за долю секунды. Отправить несколько мечей, автоматов, пулемётов, гранат и артефактов в карманное измерение? Да без проблем! Они там улягутся аккуратными стопочками, отсортированные по калибру и степени опасности. Нужно из любой точки планеты телепортироваться на главную базу? Легко! Ты только за штаны держись, чтобы не слетели при переходе через пространственный разлом. А вот рассчитать, когда приедет автобус? Ну уж изволь. Это техномагический компьютер, а не квантовая нейроматрица с функцией заглядывания в будущее. Тут вам не фантастический роман, тут суровая реальность.       — Вот он сидит, оборотень! Сделайте что-нибудь!       Лис открыл глаза. Медленно, лениво, как кот, которого потревожили во время дремоты на солнышке.       «Не понял. Где оборотень? Я бы почувствовал запах, будь здесь оборотень».       Он повернул голову на голос и увидел знакомую картину: давешние школьники вернулись. На этот раз — с подкреплением. За их спинами стояли три человека в металлических доспехах и со штурмовыми винтовками наперевес. Доспехи были хорошие — Лис сразу это оценил профессиональным взглядом. Лёгкая, но прочная сталь, матовое покрытие, явно не простые железки. И, что особенно примечательно, несмотря на то что на улице было плюс тридцать, а солнце припекало так, что асфальт плавился, эти трое совершенно не потели. Конечно, если верить нюху.       «А хорошие у них доспехи. Чары на поддержание климата? Неплохо-неплохо, видимо, ребята не из бедных».       Нейроинтерфейс услужливо высветил перед внутренним взором информацию: все трое — Экзорцисты. Первый ранг. Видимо, это патрульная команда, закреплённая за этим районом. Их задача — выискивать нечисть и устранять. И сейчас, судя по тому, как они смотрели на Лиса, они нашли себе цель.       «И, как мне кажется, оборотень — я. Интер-р-ресно».       Лис подавил усмешку. Эти школьники, видимо, не разобрались в видовой принадлежности и ляпнули первое, что пришло в голову. Или они просто не видели разницы между оборотнем и кицунэ — для обывателя все мохнатые на одно лицо. Патрульные же, увидев человека, спокойно сидящего на остановке, явно заподозрили неладное. Агенты Службы умеют узнавать друг друга по ауре — если бы они просканировали Лиса, то уже знали бы его ранг. Но, видимо, решили действовать по протоколу: сначала оценить угрозу, потом задавать вопросы.       Мысль мелькнула быстрая, озорная, как искра: «Может, подыграть?»       Давно он не развлекался.       Лис медленно, очень медленно поднялся со скамейки. Позволил шерсти проступить сквозь человеческую кожу. Позволил хвостам удлиниться и распушиться за спиной. Позволил клыкам удлиниться, а глазам — загореться ярче.       — Я вас пр-р-редупр-р-реждал! — зарычал он, оборачиваясь антропоморфным лисом. — Сожр-р-ру!       Школьники дружно побледнели и сделали шаг назад. Но этого было мало. Слишком мало. Лис решил добавить спецэффектов и использовал иллюзию — лёгкую, почти не требующую усилий, но очень убедительную. Всем присутствующим начало казаться, что он становится больше. Намного больше. Одежда с треском рвётся на раздувающихся мышцах, клыки растут, переставая умещаться в пасти, выпирая наружу жутким частоколом, а сам он тяжело, хищно опускается на четвереньки, и земля дрожит под его лапами.       Теперь с криком убежали не только школьники, но и некоторые прохожие. Взрослые, солидные люди, которые минуту назад деловито шли по своим делам, вдруг вспомнили, что где-то там, далеко отсюда, у них очень срочные и важные встречи. А оставшиеся — те, кто то ли не мог бежать, то ли оцепенел от ужаса, — побледнели так, что их лица сравнялись по цвету с майским снегом.       Единственное, что оставалось непонятным в этой ситуации — как именно отреагировали экзорцисты. Внешне они и не шелохнулись. Стояли, как стояли, держа оружие наизготовку, но не стреляя. Хорошая выучка, ничего не скажешь. Но вот под бронёй... Лис чувствовал их страх. Он витал в воздухе вокруг них, как запах пота, пробивающийся через самую лучшую климатическую магию. Он слышал, как бешено колотятся их сердца, как напряглись мышцы, готовые в любую секунду сорваться в бой или бегство. И единственное, что их останавливало от использования огнестрела — информация, которую нейроинтерфейс наверняка им подкинул. Что Лис — тоже агент. И что его ранг — Скиталец. А абы кто до Скитальца не доходит. Третий ранг означает, что перед тобой существо, способное в одиночку выкосить целый батальон и даже не запыхаться.       Видя, что даже водители на дороге начали ускоряться, стараясь побыстрее убраться из этого района — и плевать на правила, плевать на камеры, лишь бы подальше от того, что происходит на остановке, — Лис решил, что шутка затянулась. Он отменил морок. Просто выключил его, как выключают надоевшую передачу. Иллюзия схлынула мгновенно, оставив после себя лишь лёгкое марево в воздухе. Он снова сел на скамейку, а спустя пару секунд принял более человеческий вид, поправляя воротник рубашки.       — Зря вы так с ними, — наконец решил подать голос один из экзорцистов. Самый смелый или, наоборот, самый старший по званию. — У нас и так плохая репутация, хоть мы и стараемся предотвратить коллапс.       — Да, да. Рассказывай вслух всю секретную информацию, — лениво ответил Лис, прищурившись и высматривая на горизонте автобус. — Да и вообще, их надо было научить тому, что не стоит хамить старшим.       — Вы всех распугали, так что никто ничего не услышит, — возразил экзорцист, обведя рукой почти пустую остановку. — И вам же самим двадцать два, они были младше всего на пять лет.       Лис повернул голову и посмотрел на говорившего долгим, оценивающим взглядом.       — Так, — произнёс он тоном, не терпящим возражений. — Я рад был бы с вами поболтать, но приехал мой автобус. А вам нужно продолжать свой патруль, пока я выговор вам не влепил.       Он встал со скамейки, давая понять, что разговор окончен.       Получать выговор экзорцисты не хотели. Одно дело — рисковать жизнью в бою с нечистью, и совсем другое — получить взыскание от Скитальца, которое могло аукнуться при следующем повышении. Они быстро, но сохраняя достоинство, ретировались. Только лязг доспехов стих вдалеке, а Лис уже заходил в подъехавший автобус.