Между нами меньше, чем ничего, или бесконечность делить на ноль.

      Вика совсем не узнаёт Мэри. Как будто та, которую когда-то любила, с которой столько разговаривали, с которой вместе смотрели Битву, ругая нерадивых практиков, с которой обнимались и проводили горячие ночи вместе, разделяя постель, осталась где-то позади. А эта новая, совсем незнакомая, теперь здесь вместо неё. Те нежные руки, которые помнила, те убеждения о том, что эстонка никогда не будет заниматься такой чернотой.       Да, Мэри ещё со своей первой Битвы заявила, что она ведьма крови. Вика смотрела на молоденькую эстонку на экране тогда и не могла себе представить, как она — такой хрупкий нежный цветок — может быть опытной ведьмой. Но Керро оказалась права. Ведьме очень на пользу идёт красота. Красота и сила работают в совокупности, отключая многим людям бдительность, позволяя проникнуть глубоко. Туда, куда бы не пустили до этого, если бы не доверяли.       Но уже тогда она, разумеется, работала с кровью. Выполняла древние практики, использовала руны, чего только багажник с Сафроновым стоил. За него Виктория потом аплодировала Мэри лично. Ведь даже если ведьма испытание не прошла — в сезоне она оказалась. А это показало всем, что конкретно движет этим мужчиной и на основе чего он строит свой взгляд на участниц.       Хотя многие и так уже знали, что Сафронов не очень приятный человек. Мэри тоже знала. Это стало ещё и изящным способом отомстить за несерьёзное отношение к себе в своём первом сезоне.       Но даже не глядя на разнообразие методов работы, Мэри всегда старалась не входить в ту черноту, которая давала больше возможностей, манила, увлекала, но потопила бы. Керро ведь прекрасно это понимала, ей доставало знаний уже тогда, чтобы однозначно сказать, что не стоит лезть в это. И вот, что теперь?       Теперь она абсолютно без сомнения порезала ладонь, проливая большое количество крови во имя понятного только практикам с большим опытом ритуала. Вика смотрела на это, непонимающе хмурясь, но не потому что не осознавала, зачем это, отнюдь. Она точно всё понимала даже лучше, чем ей хотелось бы вообще. Может быть, если бы она вообще не знала о том, что значит этот ритуал, было бы проще. А теперь он снится ей каждую ночь, как снятся и последствия для Мэри, которые станут заметны к концу Битвы, если она будет продолжать так и дальше.       Так только кажется, что практика — это просто и легко. Кажется, что это всё эффектное шоу, которое снимают с бутафорской кровью и никто, конечно же, не страдает в процессе. Страдают. Люди, вроде Мэри, отчаявшиеся и готовые идти по головам, лишь бы добиться своего хотя бы сейчас. Вика только понять не может: зачем? Победы ради?       Да, ей эта победа тоже важна, но у Мэри как и у неё есть дети. Неужели настолько хочется победы, что она готова оставить их? Вика не была бы готова. Как бы ни повернулась карта для неё дети — то, что до сих пор держит в строю и защищает от глупостей.       Потому что когда личный внутренний смысл треснул и почти разваливается нужно быстро искать другой. Обычно им становится первое попавшееся под руку. Вика повезло — тогда у неё появились дети. И именно это стало её смыслом, а не наркотики, алкоголь или какая-нибудь второсортная писанина.       И от этого же становится всё более интересно. Мэри для неё и тогда, ещё в её сезоне, была загадкой. Таинственной рыжей эстонской ведьмой крови в синем платье в пол, с пронзительным взглядом и этим «она». Короткое местоимение, сорвавшееся с губ, а засело глубоко в сердце. Так глубоко, что прошло почти десять лет, а оно по-прежнему снится.       В аэропорту они оказываются с самого утра сонные и совсем помятые. Это забавно — наблюдать за людьми внутри. Они все такие смешные, все куда-то торопятся, хотя кто-то вот неспешно прогуливается. Одна дама отбивает бодрую мелодию каблуками. Возможно, уже к вечеру она будет сидеть где-нибудь в Анкаре, например. Кто знает? Это ведь на игру похоже. Виктории нравится не подключать способности, не задумываться о том, что может сама себе помочь силой, а именно угадывать. Развивать воображение.       Вся съёмочная группа старается не расходиться даже после того, как оказывается внутри аэропорта. Да, не молодежь, но здание большое, и хоть указатели имеют место, ими не все умеют адекватно пользоваться. К сожалению. Впрочем, Виктория умеет, как и Марьяна, и Мэри, поэтому к ним нет никаких вопросов. А может это потому, что далеко девушки сами по себе просто не уйдут. Бродить в их случае лучше по кладбищу, чем по аэропорту, где их точно узнают какие-нибудь фанаты — и всё, это надолго. А с раннего утра, когда все сонные и абсолютно не желающие контактировать с людьми, это явно не лучший вариант развития событий.       И ладно Вика, которая просто сфотографируется. Мэри и Марьяна могут так просто и не поступить.       Хотя вот про Керро в этом плане лучше не говорить. Она этим утром выглядит даже лучше, чем вчера. Волосы уложены, прекрасный макияж, глаженная одежда. Словом, она выглядит как человек, который страдал от бессонницы всю ночь и в какой-то момент слишком смирился с этим.       И — Мэри совсем не обращает внимания на Вику. Ни капельки. Ни взгляда, ни даже простого слова. Ничего. Этот холод не удивляет, но бьёт он точно больнее всего. Горчит утренним крепким кофе на губах, ощущается как неприятная ткань той самой рубашки, которую так не хочется надевать.       У Райдос, кажется, была зависимость от Керро, если одно только появление её рядом вызывает холодок по телу и предвкушение как от замаячившей дозы. Впрочем, слишком давно Вика в завязке, чтобы поддаваться такому.       Они разъезжаются, благо, безо всяких происшествий. Разве что раз Вика замечает, как какой-то вопрос возникает между Мэри и оператором Колей, но это кажется сущим недоразумением, так что не стоит внимания. Райдос заказывает такси, вдыхая прохладный московский воздух уже на улице. До того, как приедет ставший уже привычным комфорт плюс, остаётся семь минут. Потерянная и найденная случайно в кармане сигарета оставляет неприятное послевкусие. Давно не курила. Не стоит возвращать эту привычку.       Следующий вечер после прилёта, который проходит в счастливых хлопотах по дому, Райдос заканчивает тем, что взахлёб читает новости про Мэрилин на русском и английском языках. Насколько вообще есть статьи на английском. Всё-таки Битва Экстрасенсов — явление в основном русское, с присущим ему специфичным колоритом. Мэри ведь зачем-то поехала к ним, а не осталась на родине для участия в подобных передачах. А это уже о чем-то, да говорит.       Новостей немного. В основном вся информация про неудачный брак, про деток, про жизнь в Эстонии и специализированный магический магазин. На многих фото с детьми Керро выглядит счастливой. Как будто жизнь её складывалась достаточно хорошо и там. Видимо, не так хорошо, как она хотела бы показать, потому что иначе объяснить участие в Битве Сильнейших сложно. Они все пришли сюда что-то кому-то доказать. У кого-то фанбаза больше, у кого-то меньше, но работают все ради неё. И чего-то ещё. Как у Вики — за ней род.       Вопрос о том, что же стоит за Мэрилин, не оставляет Райдос вплоть до съемок готического зала с обсуждением всего на испытании происходящего. Они начнутся на следующий день, с утра, как обычно, так что стоит залеживаться до ночи.       Вопреки своим же мыслям, Вика лежит до половины второго ночи. Спать ей остаётся шесть часов. Отличная цифра, шесть. Обещающая множество работы для гримёров.       Утром работы как и обычно оказывается много. Детей нужно собрать. Сначала детей, потом мужу дать указания по тому, когда кого забрать и на какие кружки отвезти. Раскидать свои вещи, перенести несколько приемов, потому что менеджер попросила у Райдос, чтобы это сделала она. А та что? Да, корона есть, но не такая, как у Шепса. На реальную жизнь не распространяется. Так что не оказывается проблем в том, чтобы переслать соответствующее сообщение паре важных клиентов.       У Вики это всё проходит на каком-то автомате, когда вроде бы она делает и даже сосредоточена на этом, но головой всё-таки где-то там. И когда пальцами по клавишам нажимает, и когда кофе варит тоже. И потом, когда складывает малой еду с собой в рюкзак. Варька, которая имеет привычку за матерью наблюдать и часто повторять, ей про это прямо говорит. На это Райдос кивает. Да, глупо как-то, что она неправильно сложила рубашку, но это ведь просто не выспалась, вот так и получилось.       Это просто случайность. Случайность же?       А в ушах звучит голос Мэрилин, которая смеётся и называет её неловкой, когда питерская ведьма проливает кофе. И немного времени на себя у неё появляется только когда отправляет детей и мужа по всем дела. Сама садится за стол. Руки дотягивается до телефона, но только за тем, чтобы понять, что скоро опоздает, если посидит вот так расслабленно ещё.       Приходится собираться в темпе вальса под какой-то бодренький рок. Солист Арии из колонок повествует о парне, который был из тех, что просто любят жизнь. Вика даже сильно не красится, только одежду подбирает, старается: и всё равно под шикарным чёрным платьем в пол оказываются спортивки. А что? Их не видно, выглядит цивильно, зато очень удобно на практике. Кто попробовал отстоять столько, сколько они стоят на готических залах, тот понял бы.       Только в такси у Райдос находится, наконец-то, время полноценно заглянуть в телефон, который несколько раз безуспешно пытался дозваться её уведомлениями.       Оказывается, звонила менеджер, потом, видимо, не дозвонившись, оставила сообщение о том, что всё в порядке и уже завтра она сможет нормально приступить к своей работе дальше. На сообщении остаётся лайк. Потом ещё немного соцсетей, и в какой-то момент это странным образом перерастает в просмотр фотографий. Вика не может остановиться от того, чтобы их разглядывать. Старые, ещё с того времени, когда они были вместе. Такие молодые, такие счастливые. На Мэри дурацкие серёжки, а на Вике кофта, которую уже давно выкинула, потому что показалось, что она хранит отпечаток запаха эстонки.       И бесил даже не этот запах, а то, что приходилось каждый раз сглатывать и уговаривать внутренне взять себя в руки и не придаваться воспоминаниям. После таких ситуаций на ладонях обычно оставались лунки от ногтей, а из пачки «на чёрный день» пропадала сигарета.       Со злости на себя Райдос блокирует телефон и откладывает его в сумочку, глядя уже только в окно такси, что везёт её на съемки готического зала. В салоне прохладно, что спасает от летней жары, а водитель не лезет с беседой, чему Вика очень рада. Надо будет накинуть ему чаевых за эту поездку. Эта мысль и разглядывание всего вокруг хоть немного отвлекает от роя в голове и тревожного состояния, в котором хочется сделать вот что угодно, лишь бы только не оставаться наедине с собой.       Только усилием воли Вика не возвращается к тупому просмотру ленты.       На адрес съемок Райдос приезжает сильно заранее, прекрасно понимая, что даже так без поклонников не обойдётся. Не то, что бы она была когда-то против таких встреч с фанатами, напротив, многие девчонки, которые выбрали её своим примером для подражания, абсолютно светлые и замечательные. Такие вдохновляющие. Аудитория, которая не даёт ей сдаться в самые тяжёлые моменты этой жизни. Но иногда случаются вот такие состояния как сейчас, когда совсем не хочется с ними видеться.       Когда пробивает страхом, что вот ещё немного — и всё заметят, какая она на самом деле потерянная и потерявшаяся. Все заметят, как её из равновесия выбило только лишь то, что Мэри пришла на Битву. И тогда всё вообще пойдёт прахом. Вряд ли кто-то догадается об их отношениях, конечно, а даже если и догадается — это будет абсолютно беспочвенно, но всё же.       Съемочная площадка как всегда наполнена знакомыми лицами. Гецати, молчаливо отсвечивающий поодаль, Лина, которая абсолютно успешно действует Саша на нервы, Дима Матвеев, привычно залипаюший в телефон. В воздухе читается предвкушение чего-то грандиозного. Все очень неплохо отдохнули во время отпуска, так что сейчас полны сил на новые взаимодействия и новую работу с камерой.       Вика в эту работу с лёгкостью включается, принимается тоже снимать хотя бы как для своего влога.       Когда на площадке появляются все, суеты становится ещё больше. Мэри появляется последняя, но выглядит как воплощение грациозности и эстетики. Кажется, будто даже вон тот локон, который лежит у неё на щеке — выверенная, точная случайность. Как будто вся Керро есть отражение этого словосочетания.       Они оказываются рядом случайно. Райдос нужно подправить макияж, хотя бы на уровне пудры, а макияж Мэри как раз смотрят на пригодность к съемкам. Просто рядом, а у Вики уже знатно так перехватывает дыхание. И хочется спросить, хочется...       — Вик, будешь абрикос? — обращается к ней нарисовавшийся в стороне Саша. Тот вообще любит побыть раздражающим фактором на фоне, но в этот раз буквально превзошёл самого себя. И выглядит как пародия и в манекен с рынка нулевых. Поразительно попугаисто.       Райдос собирается отказаться. Но её опережает голос со стороны эстонки.       — Она не любит.       Кажется, Мэри и сама не сразу понимает, что сказала, моргает растерянно, как будто это абсолютно странное стечение обстоятельств, то, что прозвучал именно её ответ. Вика повернулась бы, если бы имела такую возможность, но отвлекать гримёра от её работы очень не хочется. Да и к чему?       Но зачем Мэрилин это помнит?       Спустя почти десять лет?       — Да, Саш, спасибо, но без этого... — ровно такая же растерянность отражается сейчас в голосе Вики. Но прежде, чем питерская ведьма набирается решимости что-то спросить, с Мэри заканчивают и отпускают на дубль.       Звучит команда режиссёра, так что приходиться закончить и с Райдос. В итоге ничего кардинально не поменялось, разве что глаза подвели по-другому, но и не более того. Заметить такое несложно, но когда Вика смотрит в зеркало, ей в глаза это не бросается. Ей вообще ничего не бросается, на самом деле, слишком уж много вопросов в голове остаётся без ответа.       На съёмку они выходят в определённом заранее порядке. Вика, Мэри и Марьяна первыми как участницы испытания, за ними Саша, Надежда, Дима и дальше Райдос не очень вглядывалась. Всю сенсорику забивает ощущение Мэрилин рядом. Её энергетика ощущается каплями утренней росы на губах.       Слишком прекрасна, чтобы оказаться просто видением. Но Вике, конечно, нельзя смотреть в её сторону.       — Добрый вечер, дорогие экстрасенсы...       По этому Райдос может даже и скучала. Может даже и сильно.       Даже если не по Башарову.       — ...я рад вновь приветствовать вас в новом, уже полном составе на Битве Сильнейших. Вас сейчас десять. Посмотрите друг на друга. Уже на следующей неделе вас может стать вновь девять.       — Что? Почему? — удивлённо спрашивает Лина, которая, похоже, совсем не ожидала такого поворота событий. Или просто самая искренняя, потому что удивление проходит по всему ряду экстрасенсов.       — Потому что с этого дня у зрителей есть право решать, достойны ли вы все остаться или кто-то должен будет покинуть проект. Обратите внимание, — Марат отошёл чуть в сторону, чтобы открыть экран, — на наше волшебное зеркало. Здесь вы видите таблицу. После каждого выпуска зрители будут иметь возможность зайти и оставить голос против того или иного участника. Даже против тех, кто не принимал непосредственного участия в испытании. Тот, чьих голосов станет больше отметки в сотню тысяч, будет вынужден покинуть проект... — драматическая пауза, разумеется, тут обязательна, — но только после того, как этот уход будет одобрен большинством ваших голосов, дорогие экстрасенсы.       — То есть... — начал Олег, — чтобы уйти нужно сначала собрать от зрителей большое количество голосов на вылет, а потом и от моих коллег, правильно я понимаю?       — Да, Олег, правильно.       — Но ведь тогда никто не застрахован от, не знаю, вот всяких там подстрекательств, «проголосуйте за того, проголосуйте за этого», — вмешивается Вика.       — Застрахован. Если ваши коллеги поймут, что это несколько... Необоснованное решение, то они смогут наложить вето на результаты зрительского голосования своим большинством, — с лёгкой снисходительностью поясняет Марат. Судя по всему, у Райдос как обычно лицо с субтитрами, но она дальше не высказывается. Успеет ещё высказать свое мнение.       — Итак... Если вопросов больше нет, то я бы хотел спросить: дорогие экстрасенсы, как вам первое испытание?       — Знайте, вот мне оно показалось очень сложным, — начинает Марьяна. — После отдыха раскачиваться всегда сложно, но тут было особенно. Хотя были и интересные моменты.       — Да? Какие, например?       — Например, то, как кто-то в соседнем с нашими номером делал что-то странное. Как будто смех или такое, звуки очень пугающие. Да ещё и спать мешали, — Вика чуть хмурится ещё с начала речи Марьяны, не понимая, слышала ли та действительно эти звуки или просто решила переплести то, что с ней обсуждала Райдос. Вот же чёрт.       — Марьян, ты себе не придумывай. Может, тебе приснилось? — спрашивает, чтобы хоть как-то спасти ситуацию.       — А вы что-нибудь слышали, Виктория?       — Вы знайте, ничего. Я перед испытаниями стараюсь спать, а не слушать то, что происходит у соседа за стенкой. Мало ли, какая там могла быть ситуация. Мы не знаем и не узнаем.       — Но как же, Вика, ты же экстрасенс! — встревает Александр, второе имя которого точно было бы «в каждой бочке затычка». Лину пробирает на смех.       — Мне нужно было направить экстрасенсорные способности немного в другом русло, — спокойно парирует Райдос. — Из нас только тебе нечем заняться перед испытаниями.       — То есть, — встревает Марат, — вы хотите сказать, что это Марьяне почудилось?       — Ничего мне не почудилось!       — Думаю, да. Или может это был сон? Трансовый, с предчувствием. Вот она и услышала. Это было достаточно тяжёлое испытание.       — Мэри, а вы что скажете? Как наша гостья, в конце концов, вы первый раз проходили испытание в более новом формате. Хотя в тройках работали и раньше. Как впечатления?       — Вы знаете, хорошо. Я думаю, что заслуживаю лучший балл из всех. Я сделала много работа и на крови тож'е, — да, русский у Керро стал значительно лучше. Это хорошо, конечно, ведь понимать её становится в значительной мере проще, но это совсем не значит, что Вика не скучает по неловкому жонглированию словами.       — Кстати, про работу. Кажется, Виктория пыталась отговорить вас от чего-то во время ритуала. Не поделитесь, что это было? — его взгляд блуждал от одной к другой, как будто Мэри или Вика могли бы дать ему такие желанные ответы.       — Это было то, что Мэри решила героически пожертвовать...       — Ниче'го такого это не было. Просто небольшой недоразум'ение в работе, — прерывает Мэрилин, даже не взглянув на соперницу.       — Что-то вы не договаривайте, дамы, — неодобрительно покачал головой Марат. — Но пусть ваши тайны останутся при вам. Главное, что вы помогли людям. К слову, о людях. Давайте посмотрим, как оценили вашу работу наблюдатели. Кого будем смотреть первым?       — Давайте меня! — бодро вызывается Марьяна.       — А давайте.       В этот момент в зале чуть гасят свет и объявляют дубль. Что ж, вовремя, ведь от диалога и яркого, горячего света у Вики на лбу выступает пот. Вскоре их отпускают, подправив макияж. После этого съемка продолжается.       Наблюдатели с экрана по очереди называют свои оценки. Девять, девять, семь, восемь. Неплохой результат, но Райдос бы такой не устроил. Пока Марат пытается добиться от Марьяны рассказа про её эмоции, питерская ведьма обменивается взглядами с Гецати, который, на удивление, поддерживающе улыбается. Интересный он человек, много подводных камней. Но если с ним общаться просто на уровне знакомых, то эти камни не очень видны. Так, изредка выглядывают. А это не мешает.       — Мэрилин, теперь ваши оценки, — переключается ведущий.       Девять, десять, десять, девять. Вау. Для первого раза почти блестяще.       — Ого-го, — поддерживает эту мысль Райдос ведущий. — Замечательный результат, Мэри! — все аплодируют, пока средний балл отправляется в таблицу. Вот только Керро, кажется, даже если и рада, то не слишком: на губах лишь играет слабая улыбка. — Вы довольны?       — Это.. для начала хорошо. Но не' соответствует мо'ему цели, — задумчиво отзывается эстонка.       — А в чём ваша цель?       — Minu peamine eesmärk on loomulikult võita, nagu kõik teisedki siin. Laste ja nende pärast, kes minusse usuvad, — Марат вскидывает бровь, по-видимому ни слова не поняв. — аga praegu tahan lihtsalt tabelis Sashast kõrgemal olla, — Шепс повернул голову на собственное имя, но, по-видимому, не понял контекста и беспомощно взглянул на брата. — Sest ma olen temast parem, aga armastus takistas mul seda välja näidata. Ja rohkem kui üks kord. Ja nii ma nüüd räägin eesti keeles, mida ta ei viitsinud õppida. See on talle õppetund.       — Мэрилин, речь прекрасная, есть небольшой минус: мы совсем вас не поняли, — в своей привычной манере отмечает Башаров.       — Потому что так надо. Кто надо, тот пойм'ёт, — продолжает Мэрилин уже на русском. И улыбается куда более довольно.       Вика улыбается тоже. Она поняла и без переводчика. Да, не так хорошо, как носитель, но точно лучше, чем остальные.       — Täht, — срывается с губ невольно, и Райдос ловит удивление Мэри. Та поворачивается, глядя на неё, как будто не ожидала, что бывшая вспомнит хоть что-то на эстонском.       Камера ловит это крупным планом. Да, хорош материал, что ещё сказать.       После оглашения трёх десяток и девятки, которые поставили Райдос с формулировкой «за желание помочь и спокойствие, которое вы принесли» настала очередь слушать оценки остальных. Разумеется, не обошлось без критики. Например, было очень интересно послушать, по какой такой чести Шепс поставил Мэрилин семь. Дело чуть не доходит до ссоры такой, что Вика даже вступается. Керро ершится, мол, сама могу за себя постоять, и вообще спихивает всю вину на Райдос. Не остаётся ничего, кроме попыток ответить.       Вика сейчас с большой ностальгией вспоминает те времена, когда они ссорились только с Мэри и только из-за Шепса, на которого Райдос вообще никогда в жизни не посмотрела бы. Её в людях привлекал внутренний огонь, а никак не блеск фальшивых насквозь пропитанных самоконтролем эмоций. У Шепса всё как будто очень профессиональная игра, будто он в своём театральном так и не доучился, и вот теперь старается наверстать упущенное, транслируя это на всё в своей жизни. Райдос не такая, рядом с ней не такие люди, и она не стала бы лезть к Саше. Хотя ссориться тогда из-за этого с Мэри было забавно. Это была возможность поговорить.       Это стало их возможностью сблизиться.       — Итак, по итогам голосования у вас получается следующее... Виктория Райдос занимает первое место, общий балл восемнадцать и восемь. Мэрилин пока что на втором, но дышит Виктории в спину — восемнадцать с половиной баллов. Марьяна, вы пока что на третьем месте с шестнадцатью целыми и четырьмя десятыми баллами.       На экран выводят результаты. Райдос приятно оказаться сверху, конечно же, но у всех остальных пока что по нулям. Так что рано радоваться. О чём и говорит Башаров, обращаясь уже в камеру.       — Виктория пока на первом, но все остальные экстрасенсы ещё поборются за это место. А вы, дорогие телезрители, сможете решать: кому остаться, а кому нет. Уже сейчас вы можете перейти на сайт телеканала ТНТ и проголосовать, если вы считаете, что какому-то экстрасенсу не место на Битве. А наших участников на следующей неделе ждёт следующее сложнейшее испытание. Не пропустите! В субботу на телеканале ТНТ!       Они сразу же снимают ещё и следующий готический зал, где выясняется, что на испытание в этот раз едут Шепс, Гецати и Шевченко. Райдос выдыхает. На этой неделе отдых. Подмывает, правда, догнать уходящую Мэрилин и спросить, что это вообще было сейчас и с абрикосами, и с эстонским. Но Керро слишком быстро пропала из поля зрения. Как будто растворилась.       И Вике осталось только гадать, не померещился ли ей знакомый рыжий проблеск в девушке, спешно уходящей от места съемок.