Глава 12

Полтора дня. Ровно столько понадобилось, чтобы добрать до порта от того места, где теперь остался только пепел от костра. Минхо уверенно вел по карте и за все это время остановился только один раз. С Чанбином он больше не разговаривал, тот сел в кузов и видеть его тоже теперь не приходилось. Может, лед между ними когда-нибудь тронется, но точно не в ближайшее время. Джисон сидел рядом и большую часть дороги либо восторженно что-то говорил Минхо (как тогда, в их первую встречу), либо спал с открытым ртом, что забавило Ли и всех сидящих сзади. — Ребят, там вода! Это море! — восторженно закричал он, наполовину высунувшись из окна. — Джисон, сядь на место! — Минхо схватил его за шиворот и потянул обратно. — И правда море, — подтвердил Феликс, тоже сидящий у окна. — Мы добрались… Мы это сделали. Радость от этого почему-то не смягчало той грусти, что крепко засела у каждого в груди. Но теперь их цель почти достигнута. Осталось дело за малым. Минхо проехал мимо огромных разноцветных контейнеров, большинство которых, наверное, уже давно пусты, и припарковал пикап возле пристани, около которой качалось на волнах грузовое судно. — А что дальше? — спросил кто-то сзади. И, действительно, а что теперь? Никто никогда и не обсуждал инструкцию от и до — их главной целью всегда было добраться до порта Пусана, а оттуда уже каким-то чудным образом на Бывшую Австралию. — Я… Я не знаю, — признался Минхо, рассматривая пристань. Возле нее была какая-то мини версия контейнеровоза - в названиях он не разбирался и яхту от катера вряд ли бы отличил. В окно постучали. Парень вздрогнул от неожиданности, но, заметив Чанбина, тут же успокоился. — Долго сидеть собираетесь? — донесся до него недовольное ворчание подошедшего. Минхо кивнул и наконец выбрался из машины. Свежий морской воздух был каким-то другим и Минхо, вздохнув его полной грудью, перевел взгляд на темно-синие волны, бьющиеся о пристань. — Ты знаешь, что делать? — Нужно найти корабль, что переправит нас, — ответил Чанбин, смотря туда же. Потихоньку из машины вылезли оставшиеся четверо и, разминая затекшие мышцы, подошли ближе к воде. — Эй, там! Вы что здесь делаете? Минхо поднял голову и рассмотрел на судне мужчину, спускающегося к ним. Парень, заметив недружелюбную улыбку на лице незнакомца, свел брови к переносице. Что-то назревает. — Добрый день, я Ли Минхо, — выждав паузу, в которую, как он думал, мужчина представиться, но чего не последовало, он продолжил: — Подскажите, как нам добраться до Бывшей Австралии. — Если у вас есть крылья — можете перелететь, — рассмеялся тот. Ни Чанбину, ни Минхо смешно не было — они заметили еще несколько людей, приближающихся к ним. — Из более приземленных способов — по воде. Мы вот, например, так предпочитаем туда добираться. — Вы можете нас перевезти? — Если ты думаешь, что это бесплатно, то очень наивный ребенок, — мужчина оглядел остальных, подошедших к Чанбину и Минхо. — Что вы можете мне предложить? — У нас есть немного припасов и оружия, — пока Минхо думал, вмешался Чанбин. — У вас и тачка есть. Добавь ее ко всему перечисленному, вас все-таки не два человека, как я погляжу. — Только через мой труп, придурок. Машина — лишнее. Вы и так все забираете, неужели вам мало?! — он подошел вплотную к мужчине и схватил его за грудки, Минхо поспешил оттащить его обратно, — Ты ведь чертов контрабандист, иди и купи себе такую. И тебе ведь ничего не стоит нас перевезти! — Ну, раз так, тогда подождите «не контрабандиста», думаю, правительство о вас позаботится. А, точно, не позаботится, вы же красные. — Ах ты- — Чанбин-Чанбин! — Минхо снова потянул его назад, не позволяя накинуться. Из его взора все еще не пропадали остальные мужчины, стоявшие поодаль. — У нас нет другого пути, — послышался голос Феликса. — Енбок, это машина твоего брата. И твоего деда! — Я знаю, — ответил тот поникшим голосом. — Но, я думаю, Крис бы, не задумываясь, отдал бы ее ради будущего. Моего, твоего. Нашего будущего. — По-моему, запах моря вскружил тебе голову. Иди выветри его. — Бинни-хен, пожалуйста. Я знаю, как много для тебя значит эта машина, как много она… связывает, — продолжил Феликс, положив ладонь ему на плечо. — Я помню день, когда мы втроем отправились в это долгое путешествие, помню как мы втроем ночевали в ней, когда у нас еще не было матрасов, как встретили остальных. Но это наше прошлое, и его надо оставить здесь, на берегу. — Так, все, — он оттолкнул Феликса в сторону Минхо. — Забери его, пока я ему не врезал. У мальчика поплыли мозги, такое бывает. — Чанбин, — крикнул Минхо уходящему парню, но тот даже не обернулся. Контрабандист, стоящий неподалеку и прекрансо слышащий разговор, только ухмыльнулся. Он показал какой-то особенный жест остальным и они, как бортовые крысы, принялись взбираться обратно на судно. Минхо недовольно скрестил руки на груди и, чтобы случайно не скинуть кого-нибудь в воду, пошел в противоположенную сторону. Морские волны бились о причал и, наверное, лет через сорок окончательно его снесут. Минхо видел, что, сравнив все, что они прошли, осталось всего ничего, но почему-то кроме него это никто не замечал. Может, теперь им суждено остаться здесь, в Корейском проливе, между Японским и Восточно-Китайским морем? — Лино! - окликнул приближающийся голос. — Теперь так меня называешь? — Минхо не стал оборачиваться на подошедшего Хана. Интересно, можно ли уговорить переправить хотя бы их двоих? — А, не знаю, что-то вырвалось. Ты тут как? Чан бы ему никогда не простил, если бы он оставил здесь остальных. — Думаю, сброситься в воду и переплыть Филиппинское море вплавь, — ответил он, надеясь, что Джисон с его вопросами уйдет обратно. — Удачи, — он хлопнул его по плечу и присел на край пристани. — Может, до следующего лета доберешься. — Настолько в меня не веришь? — Как думаешь, там есть акулы? Или может даже мегалодон? — Бред, — Минхо сел рядом с ним и откинулся на руки назад. — Мегалодон даже если и был когда-то, то вымер примерно 4-5 миллионов лет назад. — А насчет обычных акул? — Не знаю, я тебе что, акуловод? — он бросил на Джисона недовольный взгляд и привычно закатил глаза. — Ну как же так? — Хан наиграно удивился и рассмеялся. — Теперь ты не можешь называться Лино. — Смотри там, кажется, рыбка, видишь? — он показал пальцем на воду, хотя никого там и не было. — Ты хочешь меня скинуть туда? О нет, кто же будет тебя тогда бесить? — Таких пока предостаточно. На мгновение установилась тишина — только шум прибоя и неразборчивых голосов на фоне. Похоже, они и правда здесь застряли. Наверное, стоит тогда пока спрятаться до следующего утра, может, будут и другие корабли. Но пока он продумывал новый план, решение нашлось само. — Эй, Минхо-хен! — его окликнул подбегающий Хенджин. — Мы договорились. Отбываем через пять минут, давайте быстрее.

***

Джисон, сидящий среди ящиков и грызущий первое попавшееся под руку (редьку или что-то похожее на нее) доставшееся ему из ближайшего к нему ящика. Он уже минут пять втихаря наблюдал за сидящим на краю Чанбином, рассматривающего фотографию. Этот снимок Джисон увидел в тот день, когда познакомился с Минхо — улыбающиеся дед и внук, который был маленьким Чаном, как выяснилось позже. Это единственное, помимо своих старых инструментов, что Чанбин забрал с собой. Хан до сих пор был удивлен, что именно он пошел в итоге снова договариваться с мужчинами. Джисон так и не решился к нему подойти. Этот человек потерял друга детства и человека, к которому относился как к младшему брату, которого у него никогда не было. Эта рана, если и затянется, то все равно будет болеть, а сейчас ее точно ковырять не стоит. Вместо этого Джисон, продолжая грызть мытую редьку (или что-то на нее похожее), направился в другую сторону. Минхо неподалеку, привычно хмурясь, вел беседу с тем странным типом, которому они отдали машину в обмен на поездку. — Рад, что вы согласились, — донеслось до него. — Конечно, ты рад, — ответил недовольным бурчанием Минхо. — Кроме нас в этом порту никто не ходит уже много лет. Они либо прибывают в соседний город, либо вообще проплывают мимо. Так что единственные, кто мог вам помочь, — мы. — Либо ты врешь, либо нам и правда повезло. — Повезло-повезло. А еще мы везем вам, то есть туда, куда вы направляетесь, еды. — Которую продаете втридорога. Мужчина откинул окурок сигареты, который вертел в руках, в море и усмехнулся. — Да, тут ты прав. — Ничего, вот увидишь, я прикрою твою лавочку. Либо заставлю торговать на справедливых условиях. — Посмотрим, — несмотря на серьезность Минхо, мужчина улыбался и явно не воспринимал его слова за правду. — Мы с тобой явно еще пересечемся, я чувствую. — Надеюсь, что нет. Его блуждающий взгляд случайно зацепился за ящики, среди которых прятался Джисон, и брови еще больше поползли к переносице. Коротко распрощавшись с собеседником и проводив мужчину взглядом, он направился прямиком к нему. — Что ты ешь? Кто разрешил? — Да ладно тебе, все же едят, — Хан покрутил в руках овощ и откусил еще кусок. — Вы воруете еду- — Не в первый раз, — вставил Джисон. — Так еще и немытую! — Она мытая! — Джисон! — Минхо выхватил редьку и выкинул ее за борт. — Это была моя редька, — обиженно протянул Джисон, смотря в след улетающему овощу. — Если это была редька. Их мысли совпали, и Джисон невольно усмехнулся. Он никогда не был в море, никогда не видел так много пустого пространства вокруг. На удивление, сегодня еще и небо было ясным, будто сама погода им улыбалась. А еще рядом с ним, прячась среди ящиков, как нелегальный пассажир, сидел Минхо. — Ты можешь меня обнять? — пробурчал он, сам не замечая как его мысли вырвались голосом. — Обнять? — последняя надежда, что Ли это не услышал, умерла. — Да, — противореча своим словам, он отполз от него и посмотрел в сторону, — как тогда, на бревне. — И как же я тебя тогда обнял? — Минхо было весело, он издевался и даже не скрывал этого. Джисону вдруг захотелось выброситься за борт вслед за редькой. Или выбросить Минхо. Но пока Хан, обиженно отвернувшись к нему спиной, придумывал колкий ответ, две крепкие руки обвились вокруг его талии и потянули назад, приближая к себе обратно. — Так? Джисон выдохнул и откинул голову ему на плечо. Он чувствовал, как дыхание Минхо щекочет его шею, как кончики пальцев немного дрожат, а сердце понеслось, как бешеное. — У нас же все будет хорошо? У нас всех, брошенных судьбой детей. — Будет, — выдохнул Минхо ему куда-то в плечо. — Обязательно будет.

Эпилог

Джисон не спеша прогуливается по набережной. Он заглядывает в ясное небо и с удивлением смотрит на наручные часы. Половина шестого. А все еще так светло. По небу носятся несколько птиц, пытаясь вырвать друг у друга еду. Джисон думает только о словах бабушки, которая говорила, что где-то есть место, где солнце не заходит очень поздно. Набережная на Австралийском материке, как теперь он официально называется, длинная, а если знать определенное место, можно посетить то, что местные жители назвали мемориалом. Именно туда Хан сейчас направлялся, не спеша переставляя уставшие ноги. Здесь, где сломанный забор стал входом в комплекс, под плотным навесом, защищающим от ветра и дождя, находятся памятные вещи тех, кто когда-то жил на материке и героически погиб или тех, кто так и не смог добраться, но отчаянно помогал. Джисон медленно проводит пальцем по старой выцветшей фотографии, которую бережно поставили в рамку. На ней пожилой мужчина был с улыбчивым мальчиком. В будущем этот светлый и добрый ребенок возьмет под свою опеку семерых потерянных по миру детей и отправится в долгое путешествие на красном постаревшем пикапе, чтобы доставить каждого в место, куда отправил когда-то его дед. Рядом на том же бюсте лежат свежие цветы. Джисон осторожно отодвигает их и достает из-под красных лепестков потрепанную жизнью книгу. «Маленький принц» Антуан-де-Сент Экзюпери. Убирая с нее пыль двумя взмахами, он открывает нахзац и читает одно и то же предложение, несколько раз написанное по пожелтевшей бумаге, и в самом низу подпись «I.N». На этом «мемориальном столике» было много чего: игрушки, фотографии людей, которых он никогда не видел, книги, тетради и кольца. Много колец. Но Джисона интересуют только две эти вещи. К сожалению, от третьего человека, которого он с улыбкой и глубокой печалью вспоминал в грустные дни, ничего не осталось, кроме надгробного камня. — Эй, Джисони! — низкий голос окликнул его со спины. Хан обернулся и с улыбкой встретил Феликса с его выгоревшими на солнце волосами и звенящими веснушками. Австралия нравилась ему больше всех, что можно заметить по плотному слою загара. — Ты первый, как погляжу, — парень крепко обнял Джисона и тоже посмотрел на мемориал. — Не знал, что вы уже вернулись. Как прошло? Где Чанбин? Феликс, улыбаясь, уселся на скамейку и раскинул руки в разные стороны. Он явно выглядел счастливым и Джисон уже не беспокоился. Чанбин и Феликс с небольшой группой заведовали провизией. Периодически они отправлялись «во внешний мир», где свои правила устанавливали Красные и Желтые, и возвращались с запасами необходимых ресурсов. И если бы парни сами не получали удовольствие от такого выброса адреналина, Джисон бы думал, что они не мазохисты, а умалишенные. — Все хорошо. Набрали запасов на год вперед. Чанбин пошел в мастерскую, сказал, подойдет попозже. — Хорошо. — А где Минхо? — спросил Феликс, доставая сигарету из пачки и предлагая ее Джисону. — Я думал, он с вами. Я с утра его не видел, — он отмахнулся от предложения Феликса и уселся рядом. Мысли теперь стали тягучими и неприятными, — Хватит уже курить. Дурацкая привычка, бросай. — Работа такая. Ты-то во внешний мир не ходишь. — Не всем же с пистолетами играть, кто-то должен и проекты продумывать. — Только вот на переговоры почему-то ходишь не ты, — Джисон вздрогнул — тяжелые и теплые руки упали на его плечи со спины. — О, Минхо-хен. Мы как раз о тебе вспоминали. — Рад видеть, Феликс. Как прошло? Минхо обогнул скамейку и уселся рядом с Джисоном. Хан, тут же уложил свою голову ему на плечо и выпал из разговора, отдаваясь своим мыслям. Теперь хорошо, теперь точно. — Все хорошо. В подробности вдаваться не буду, ты такое не любишь, — он потушил сигарету о край скамьи и откинул щелчком в мусорное ведро. — Но мы нашли краску для волос, так что в скором времени вы увидите меня в черном цвете. — Чанбин? — В мастерской. Опять привез кучу барахла, говорит, сможет починить. Минхо не стал отвечать. Он погладил тыльной стороной ладони щеку Джисона. Его мысли тоже понеслись далеко. Сегодня он снова ездил на переговоры с Западом и Востоком. С каждой встречей лед между сторонами, кажется, тает, но его, то есть Джисона, проекты все еще отметают, даже не дослушав. Минхо же все равно верил, что год-два и мир снова станет многополярным, по крайне мере война была приостановлена на некоторое время, что уже было большим шагом на встречу чему-то новому. — Боже мой, я вообще-то все вижу. — Не смотри, раз завидно, — ответил колкостью Минхо и устремил взгляд вперед, где по тропинке хромая на правую ногу к ним медленно приближался Сынмин. Джисон тоже встрепенулся и немного отодвинулся. Сынмина бы не узнал никто из тех, с кем он был знаком в прошлой жизни. Будучи всего двадцатилетним, он выглядел на все тридцать. Так будет выглядеть любой, кто потеряет самого близкого человека. Смерть Хенджина Джисон помнил четче остальных. Возможно, из-за того, что тогда его жизнь начала налаживаться, а, может, потому что мозг перестал быть в постоянном стрессе. Хенджин погиб в одной из перестрелок через год, как погибли Чонин и Чан. Никто не ожидал этого, особенно Джисон, который в тот момент находился на расстоянии вытянутой руки. Хан на всю жизнь запомнит угасающий свет в глазах, его последние слова, произнесенные, пока он держал умирающего парня на руках. «Береги их, придурок. Теперь твоя очередь». Даже тогда он назвал его придурком, но сколько любви было в этом прозвище. Джисон рвано выдохнул и отвел взгляд от Сынмина. Хан помнил его выражения лица, когда ему принесли тело Хенджина, хотя предпочел бы навсегда забыть. Сынмину недавно сделали операцию по замене сустава на протез. Он заново учился ходить и уже передвигался с помощью деревянной трости, а не костылей. Врачи говорят, что на большее надеяться не стоят, но Сынмин утверждает, что ему и так хорошо. Парень всерьез занялся книгами, точнее продвижением их в массы, а еще детьми. О да, теперь у него их много. Каждый привезенный на остров ребенок проходит через него, а со временем начинает посещать занятия, где Сынмин пытается сделать из них людей, причем образованных. Джисон считал, что эта работа подходит парню больше всего и просто радовался, что тот смог взять себя в руки даже после большой потери. «Как ты справляешься? Я удивляюсь…», — как-то сказал ему Джисон. «Он всегда рядом. Я его чувствую», — ответил Сынмин, глядя куда-то вдаль пустыми глазами. Хенджин обещал написать Сынмину песню и даже сказал, что назвал бы ее «Little Star». Джисон знает это, потому что он провел слишком много вечеров рядом с Сынмином. А еще именно он сказал недалекому Хану, что он что-то чувствует к Минхо. И если бы не Сынмин, сколько бы еще они оставались «друзьями»? Поморгав пару раз, Джисон вновь вернулся в разговор. Сынмин сидел справа от него и теперь о чем-то увлеченно спорил с Феликсом. Они все собрались здесь по одной простой причине. — Сегодня, да? — спросил кто-то, кажется, Феликс. Сегодня прошло ровно три года с тех пор, как они попали на Австралийский материк. Ровно три года с тех пор, как у них началась новая жизнь, интересная и, главное, безопасная. Джисон помнил тот день, помнил парнишку, возраста Чана, который встретил их и помогал первое время. Его фотография тоже висит здесь, и Джисон невольно помотрел на нее. — Ты не виноват, — шепнул Минхо ему над ухом. Парень, наверное, подумал, что Джисон снова ушел в пучину вины и размышлении о всем том, что им довелось пережить. — Я знаю, — также тихо, чтобы никто другой не услышал, ответил Джисон, и Минхо сжал его ладонь. Еще через десять минут, когда солнце уже клонилось к заходу, прибежал запыхавшийся Чанбин. — Мы нашли! — крикнул он еще за несколько метров от скамейки, где сидело четверо человек. — Я принес. Он размахивал диском в потрепанной пластиковой коробке. Под мышкой парень прижимал к себе CD-проигрыватель старого образца, который тут же встал рядом с фотографией Чана в рамке и старой книгой. — Это она? — Сынмин подскочил к запыхавшемуся парню и посмотрел на еле заметные буквы, выведенные на диске. — Она! Через пару минут, когда они разобрались, как включить эту доисторическую вещь, по набережной растеклась музыка. Все с замиранием сердца, со своими мыслями, со своей печалью слушали наконец то, что оставил им в наследство маленький Чонин. «And so this is Xmas», — зазвучали первые строки. — Про Рождество? — спросил Феликс, — Точно она? — Да, слушай, — заткнул его Чанбин и присел на корточки рядом с бюстом. «We hope you have fun The near and the dear one The old and the young» Джисон слушал, и старая песня 1971-го года въедалась ему на подкорку мозга, а последние строчки всплывали прямо перед глазами рядом с образами тех, кого уже нет рядом. «War is over, if you want it».