Часть 1

Когда-то самый густонаселенный город в мире с численностью почти тридцать девять миллионов человек — начал вымирать. Власти решили, что нужно срочно повышать рост популяции с помощью выдач женского пола мужскому, чтобы девушка нравилась мужчине, и смогла родить. Было принято решение помещать девушек с хорошими данными для оплодотворения в специальные учреждения. Полный расслабон, если быть честным, но, конечно же, напрягало только одно. К кому ты попадешь? Мужчины бывают еще теми тиранами, и девушки не успевали ахнуть, как уже хоронят очередную подругу или «сокамерницу». Условия в таких центрах были божескими, семьям молоденьких девиц приходилось платить ренту за год, чтобы «инкубаторы» или же просто игрушки мужчин, которые, в конце концов, родят им детей — жили припеваючи. Одним самым чудесным днем тишину и покой на территории центра нарушила машина с играющей на всю музыкой. Косяк в руке, розовые волосы развевает теплый морской ветерок. Рука одна в кармане, а зовут человечка Харучие Акаши, или же Санзу. Второй вариант ему больше нравится. Он топает по дорожке дорогими туфлями и вскоре оказывается в центре. Косяк потушен о стол ресепшена, и мужчину ведут в коридор, где он сможет посмотреть на девушек и выбрать себе одну из них. — Так-так… — ходит он чуть сгорбленный, рассматривая каждую чуть ли не по клеткам ее кожи. Доходит до той, что похожа на него: стройная, худощавого телосложения, фарфоровая кожа и длинные розовые волосы. Прекрасная она, потому что сама по себе прекрасная, или потому, что похожа на него и из-за этого прекрасная? — А тебя как зовут? Она смотрит голубыми глазами в пол. Нельзя поднимать. По правилам положено. Стоит перед ним в белой сорочке, длинной ниже колен, с длинными рукавами и высоким воротником, что не пялились. Форма для всех одинаковая. — Карин Сакамоши. — отвечает она тихо. — Вот эту мне, — подгоняет он работников центра. Девушке говорят собираться. Сумки проверяют на наличие оружия, колющих и режущих. Все как положено. Санзу стоит на выходе. Ей еще нужно подписать несколько бумаг и нацепит поводок на шею. Розовый ремешок с атласным бантом. Посередине шарик с звенящей игрушкой как для собаки, а все соединяет с кожаной ручкой — цепь. Харучие сам его выбрал, и теперь ведет девушку к машине. Да, теперь он ею руководит по всем документам, и теперь ее жизнь, это его собственность. — Поведай мне… Карин… Что по бельишку? Чулочки есть? Она отрицательно мотает головой, пытаясь привыкнуть к ощущению предмета на шее. На ней синяя водолазка и обтягивающие штаны в тон — тоже своего рода стандартный набор вещей для выхода. Дальнейший уход, вещи и прочее зависят от хозяина. Конечно для начала они заедут в магазин с нижним бельем, а затем уже и магазин одежды. Харучие накупит всякой всячины, чтобы ее тело всегда выглядело красиво. Рюшечки, что на белье что на чулках — это он любит. В магазине они провели несколько часов, нагружая все больше и больше, под любопытные взгляды окружающих. Словно никогда ничего подобного не видели! А Карин везде следует за ним, стоит потянуть за поводок и колокольчик зазвенит. Они приехали в квартиру мужчины уже вечером. Тот водил ее по комнатам, проводил экскурсию, держа за поводок. Она его сейчас не особо раздражает, не нужно подгонять, потому не тянет сильно, да и он навеселе. — Я видел, чем вас кормят. Нихуево, если честно. Я даже так блять не питаюсь. Чего желаете на ужин, дамочка? — Может… Мне тогда приготовить самой? Не наблюдаю готовой еды. Если удастся угодить, может, мне повезет, и вы не будете грубы со мной…? — она старалась говорить тихо, чтобы не раздражать его лишний раз все как учили — Не особо люблю тех, кто пытается угодить… — скривился Санзу и придвинул стакан с водой и сделал глоток. Поднатянув цепь, лицо девушки оказалось у лица мужчины: — Это понятно? Но если хочешь, то готовь, — ремешок с громким звуком падает из руки Харучие на стол. Даёт вольную. — Х… Хорошо… — неуверенно отвечает та, проходится в кухню и, подходя к холодильнику, открывает тот. — Есть… Мммм… Мясо и… Может пожарить мясо? Если есть рис. — Жарь. Он хочет сделать ее под себя, сломать, подмять. Он не желает, чтобы она ходила под кем-то. Нет, конечно, есть отдельные моменты, где это было бы к месту, но в таких делах она не должна пресмыкаться. Карин должна стать ему парой. Неважно, будут ли они платонически связаны или нет. Она — это он, и наоборот. Но меняться и быть как Сакамоши, Харучие точно не желает. — Средней прожарки… или посильнее? Я ведь… — она призадумалась, — не знаю ваших предпочтений… Мне пока сложно угодить во всех смыслах… — Вот блять я тебе за это и говорю-ю-ю, — стукнул Харучие пальцем по столу. — Че жрать приготовила, то и поставила. Ты блять че из себя правильную строишь? Нравится служить? В постели будешь покорной, ясно? — Меня так и учили… разве бывает иначе? — спрашивает девушка, поднимая на розоволосого взгляд. Что это он себе такое придумал, чего она не слышала ранее? — Учили… Хуйня эта ваша учеба. Инкубаторов растят. А нахуй заводить детей, когда они не всрались? Вот и прикинь, — крутится он на стуле, рассуждая со вскинутыми руками, — трахаешься ты со мной такая, а потом беременеешь… А ты не хочешь, и че делать нам? Ты сейчас моя собственность, и я блять решаю, че нам делать. Допустим, я сейчас не хочу похавать, а потом идти долг родине отдавать. А ты? — Если вы хотите есть, значит, должна выполнить эту прихоть… Правила есть правила, — отвечает девушка исходя из порядка их правил, которым учили с того момента, как они попали в то учреждение. — Да ебаный блять… — мужчина встает со стула и хватается за ремешок поводка, потянув девушку вновь на себя. — Ты сука пойми одну вещь… Правил нет. По правилам живут только, те, кто выбирают существовать… Уяснила или другим способом тебе вбить это в розовую башку? — Я все равно не понимаю… — произносит девушка довольно честно. Им все время талдычили одно, а теперь он пытается талдычить совершенно другое. Харучие вздыхает, натягивая цепь сильнее. Прямо к себе. Чтобы грудь в грудь. — Вот чего ты хочешь сейчас? Она пожимает плечами, не зная что ей толком и ответить. Сложно думать своей головой, когда помыли мозг с мылом. — Приготовить ужин? — спрашивает его. Какой-то непонятный хриплый рык или подобие его прозвучало с груди Санзу: — Нет, ты должна сказать чего ТЫ хочешь. Не нужно у меня спрашивать… — Приготовить… Ужин… — более уверенно произносит девушка, смотря на мужчину. Раз вопрос ему не понравился, значит надо попробовать утвердить. Иначе как? — Хорошо… — отпускает он ремешок и снова проходит к стулу.