17. И я буду сожалеть, если не скажу

–Я хочу спать! – простонала я, вылезая из-под одеяла под бесящий звон будильника. Хоть обычно я ложилась намного позже, сегодня я засыпала на ходу. Наверное, это всё из-за режима, который всё пытался установить Сабуров. Нурлан Алибекович тоже выглядел совсем заспанным, и ему тоже, видно, в кроватке нежиться нравилось больше, чем идти на работу. Но встал он вроде бы раньше меня, аж на час. Стихотворение я на удивление помнила хорошо и пока умывалась, повторяла про себя Ломоносова. На завтрак была каша. Бог ты мой, я что, в первом классе что ли? Так ещё и рисовая. Моя нелюбимая. Но казах даже не дал мне с ним поспорить, отрезал все разговоры на корню и заставил есть эту мерзость. В школу меня, как обычно, довезли. Кстати, первым уроком у нас должен был быть классный час, поэтому Сабуров заставил меня сидеть в классе, дожидаясь других одноклассников, которые ещё не пришли. В скором времени ребята начали подтягиваться. А Иринка сегодня решила не идти в школу, потому что теперь она заболела. На классном часу обсуждали всё, что только можно: поездки в другие города, оценки, поведение на уроках и ещё много чего. Я даже устала слушать это всё. На этом уроке я даже успела немного поспать, но меня додумался разбудить одноклассник, сидевший передо мной. Он, видите ли, не сделал русский и подумал, что его сделала я. Я, конечно, его сделала, но об этом не стоит знать одноклассникам, кроме Иры, потому что авторитет плохой ученицы будет потерян. Следующим уроком стоял русский язык, но его отменили, потому что Воля всё-таки директор и у него бывают незапланированные отлучки. Первое "окно" в этом году - неплохое начало. Весь класс расселся на диваны по школе. Был шанс поспать ещё, но уже не могла я уснуть, поэтому сидели мы с Иркой и просто разговаривали и смеялись. В итоге в коридор вышла какая-то учительница начальных классов и выгнала нас. Сегодня, кстати, последним уроком должен был быть первый в жизни факультатив, где мы будем готовиться к ОГЭ. После всех занятий я решила немного прогуляться, но в одиночестве. Проводив Иру домой, я стала бродить по городу и думать про Сабурова. Вот с одной стороны, он заботится обо мне, кормит, поит, в школу возит. Но при этом ему удаётся меня так всегда бесить, что аж противно. Хотя я тоже его порядком достаю.

*От лица Сабурова*

Лиза сегодня вела себя на редкость тихо и спокойно, что меня слишком настораживало. Хотя, вроде под конец учебного дня так ничего и не случилось, я всё равно ждал подвоха. После уроков Назарова написала мне, что собралась прогуляться по городу. Что мне совсем не понравилось, потому что домашние задания никто не отменял, но ей об этом писать не стал, а просто отпустил гулять.

*От лица Елизаветы*

Всё-таки я окончательно влюбилась в этого учителя литературы и теперь ничего не могла с этим поделать. Бессмысленно признаваться в любви учителю, который старше лет так на шесть или семь. Сообщать о моей влюблённости подруге я не буду, так как она резко станет свахой, а мне это не нужно было. Но также и уже надо было об этом кому-то рассказать, чтобы стало легче. А некому было, ведь бабушка... Ох, как же мне не нравилась вся эта ситуация. Казах воспринимает меня явно только как плохую, безбашенную, наглую девчонку, которой в радость выводить из себя всех без исключения. А я успела понять, что веду себя так, чтобы привлечь внимание хоть кого-то. Хочу признаться. Надо признаться. Но не могу признаться.