Часть 1

Сокджин сначала садится на кровати и потягивается, как будто он спал. А потом встаёт и начинает искать свою одежду на полу. Юнги созерцает его обнажённую спину и зад с постели. Посмотреть определённо есть на что, но в данную минуту Мина волнует кое-что иное. — Почему бы тебе не остаться хоть раз? — тон мужчины ровный, но Ким почти сразу раздражается. — Мы уже это сто раз обсуждали, Юнги. — Я очень хорошо помню, что мы договорились о дружбе с привилегиями, но я не совсем понимаю, почему нельзя остаться на ночь или утром вместе съесть завтрак. Мин тянется за пачкой сигарет на тумбочке и пытается нашарить в полутьме зажигалку около лампы. Сокджин не отвечает. Он нашёл своё бельё и уже натянул его, и теперь надевает джинсы. — В конце концов, подумай об экологии, — пытается перевести всё в шутку Юнги, — Утром и ты, и я поедем на своих автомобилях в одно и то же место, в наш участок. Могли бы не загрязнять окружающую среду выхлопными газами и поехать на одной, моей. — Тогда правильнее поехать на метро или на велосипеде, — парирует Ким, застёгивая молнию. — Хён! — Что «хён»? Я уже говорил тебе, что люблю спать на своей кровати и в одиночестве. Что тут неясного? Юнги не отвечает, он, наконец, нашёл зажигалку и прикурил, и сейчас делает затяжку. Сокджин чувствует: он слегка перегнул палку и его тон прозвучал грубее, чем того требует ситуация. Но признать себя неправым непросто. — Не пытайся меня переделать, — говорит Сокджин вполголоса. — Если тебя интересуют отношения, найди себе кого-то другого. — Меня всё устраивает, — спешит уверить старшего Юнги. — Я просто не понимаю, почему нельзя остаться у меня хоть раз на ночь. — Давай закроем тему. — Хорошо. Надев свитер, Ким берёт с тумбочки бумажник и телефон. Юнги снова затягивается и не смотрит на него. Он смотрит в окно, выдыхая дым и думая о том, что комнату надо будет проветрить перед сном. Прежде чем выйти из спальни Мина, Сокджин подходит к нему, наклоняется и мажет губами по его губам. Быстрый мимолётный поцелуй. Сокджин всегда так делает после секса, прежде чем уйти домой или, если дело происходит у него дома, прежде чем открыть входную дверь для Мина. Это немного противоречит линии поведения, которую Сокджин избрал, но Юнги никак не комментирует это. Ему лень надевать трусы и потому, затушив окурок, он оборачивается в одеяло и идёт провожать Кима до двери в нём. — До завтра, — говорит ему старший, накинув, но не застегнув серое пальто «в ёлочку». О такой расцветке ещё говорят «соль и перец». — До завтра, — Юнги старается не смотреть на Сокджина. Он терпеть не может их прощания после секса и стремится побыстрее «проехать» этот момент. Когда дверь за Кимом закрывается, он ещё стоит на площадке с минуту или две, а потом вздыхает и нажимает на кнопку вызова лифта. Судя по звукам за окном, начинается дождь, и Сокджин радуется, что его машина припаркована как раз у самого подъезда Мина. Зонта у него с собой нет. Юнги шлёпает босыми ногами в спальню, подбирая норовящее съехать одеяло обеими руками. Он открывает окно, а сам идёт в ванную принять душ.

***

Меньше, чем через двенадцать часов, Юнги звонит Сокджину и кратко сообщает: — У нас труп. Я скину геометку. — Еду, — Сокджин ещё дома, но он уже позавтракал и оделся. Труп женщины лет тридцати пяти-сорока нашли в лесополосе на окраине Сеула. Мужчина, что рано утром вышел на пробежку, увидел её и немедленно сообщил в полицию. На месте оказываются Чон Чонгук, помощник инспектора, из отдела Юнги, и два подчинённых Сокджина, судмедэксперты, Ким Тэхён, и Пак Чимин. Юнги и Сокджин прибывают на место практически одновременно. — Личность убитой установлена? — спрашивает у Чонгука Мин. — Пока нет. Она была раздета, в одном белье. Никаких документов при ней не было. — Что у тебя? — задаёт вопрос сидящему у трупа на корточках Тэхёну Сокджин. — Смерть наступила в результате удушения, примерно десять-одиннадцать часов назад. На шее характерные следы, будто зубчатые. Похоже, что орудием смерти была велосипедная цепь. — Дали указание поискать? — обращается Юнги к Чонгуку — Мы с Чхве прочесали местность. Ни цепи, ни велосипеда не обнаружили. — Свидетелей, конечно, в этой глуши и в такое время не было… — Мин не спрашивает, он просто размышляет вслух. — Есть кое-что интересное, Мин щи, — говорит Тэхён. — Посмотрите сюда. Тэхён в перчатках отодвигает край ткани бюстгальтера женщины и на её левой груди становится виден небольшой треугольник вырезанный ножом. — Нож тоже не нашли, — опережая вопрос, сообщает Чимин. — Что ж, пусть увозят, — даёт распоряжение Тэхёну насчёт трупа Сокджин. — Будем делать вскрытие. Нужно установить, было ли совершенно сексуальное насилие. — Сделал фото лица? — уточняет у Чонгука Мин. — Надо разослать и по всем базам посмотреть. — Сделаем. Когда Чонгук говорит, на него бросает взгляд Тэхён, который как раз снимает перчатки и достаёт из кармана упаковку влажных салфеток. Чон быстро смотрит в ответ, а потом скользит взглядом по фигуре Чимина, который склонился над трупом. — Тут, кажется, есть какой-то волосок, — говорит Пак. — Возьму на экспертизу ДНК. Он достаёт из кармана пинцет и небольшой полиэтиленовый пакетик для сбора улик. — И окурок, — Сокджин замечает окурок в траве, чуть поодаль от трупа. Чимин кивает и достаёт из кармана ещё один пакетик. — А это что такое? — Юнги переворачивает труп на бок и всем становятся видны множественные красные длинные полосы на спине. — Цепь? -спрашивает Сокджин. — Не похоже. Да и отметины не совсем свежие. — Напоминает плётку, — замечает Чимин. — Похоже, дамочка была поклонницей садо-мазо. — А тебе-то откуда известно? — насмешливо интересуется Тэхён. — Ты вдруг стал экспертом в БДСМ? — Не твоё дело. Тэхён на это лишь ухмыляется. — Я могу поехать с вами? Когда труп увозят и место преступления ещё раз осмотрено и оцеплено, Сокджин направляется к своей машине. Рядом с ним идёт Тэхён. Юнги направляется к своему автомобилю с Чонгуком. Они тоже собираются поехать в участок и продолжить расследование на месте. Чимин догоняет их и напрашивается в их машину. Мин на это лишь утвердительно кивает, а потом спрашивает: — И чего вы всё время с Тэхёном цапаетесь? — Он доёбывается до меня, — нехотя отвечает Чимин. Чонгук внимательно слушает, но ничего не говорит. В автомобиле Чимин садится на заднее сидение и укладывает рядом свой серебристый чемоданчик. Чонгук садится на сидение рядом с водителем. Они трогаются с места, минуя автомобиль Тэхёна. С заднего сидения слышно, как фыркает Пак, когда их машина равняется с тэхёновой, и Ким бросает на него взгляд.

***

— Имя убитой Хан Соён, — через час после того, как они возвращаются в участок, сообщает Мину Чонгук. — И она вряд ли любительница садо-мазо. — Кто она? — Юнги поднимает глаза от компьютера, на котором у него открыто сразу несколько вкладок с разными базами. — Я нашёл её в базе тех, кого заявили пропавшими, — Чонгук протягивает Мину распечатанное на листе формата А4 фото. Юнги видит женщину, которая, очевидно, является убитой. На ней монашеское одеяние. — Монашка? — удивляется Мин. — Ничего себе. — Католичка, к тому же. Монастырь находится неподалёку от места, где её нашли. — Едем. — Юнги встаёт с места и берёт куртку с вешалки. Чонгук тоже берёт свою и спешит за Мином. У того слишком большие шаги для человека такого роста. — А где Намджун? — спрашивает Юнги у Чонгука на ходу. — У него же отпуск с сегодняшнего дня. — Точно, я забыл. Опять нам не хватает людей. — недовольно замечает Юнги. — Завтра вроде переводят кого-то, я слышал. И вроде бы он суперинтендант. Чон Хосок. — И зачем он нам? Нам бы кого попроще. Ну да ладно. Не в нашем положении привередничать.

***

В монастыре их встречает мать-настоятельница. Здание огромно: здесь и жилые помещения, и часовня, и небольшой храм, и собственное производство. — Что вы производите? — спрашивает Юнги у Со Чорин, пожилой женщины, что является матерью-настоятельницей. — Макколи. — Не совсем богоугодное дело, — ухмыляется Мин. — Если во всём знать меру, то ничего страшного, — уверяет Со Чорин. — К тому же, мы не потребляем, а производим на продажу. Это наш доход. Чонгук показывает сестре Чорин фотографию убитой, и она опознаёт её. — Да, это сестра Соён, то есть Хан Соён. — Давно она живёт… жила здесь? — спрашивает Мин. — Почти девять лет. — Когда вы видели её в последний раз? — Она была на ужине и на вечерней молитве, а утром её уже не было. — Как она могла уйти? — Ногами, — отвечает сестра Чорин. — У нас же тут не тюрьма, послушницы могут выходить. — Могли ли её похитить? — задаёт вопрос Чонгук. — Не думаю. — Как вы тогда объясните то, что она была найдена задушенной и почти раздетой в нескольких километрах отсюда? — спрашивает Юнги. — Пути господни неисповедимы. — кажется, Со Чорин невозможно смутить. Юнги и Чонгук осматривают келью сестры Соён. Мать-настоятельница находится тут же и следит за ними взглядом. Келья полупустая. Здесь почти ничего нет. Кровать, тумбочка, стол, стул. Даже шкафа для одежды нет. Стены голые: ни обоев, ни фотографий, лишь небольшое изображение Иисуса Христа. В столе, кроме Библии, находится только дневник убитой, шариковая ручка и бумажные салфетки. — Интересно, — комментирует Чонгук, доставая кожаную семихвостую плётку из ящика прикроватной тумбочки — Мы практикуем самобичевание, — сестра Чорин невозмутима. — Мы строги к себе, но добры и милосердны к миру и людям. — Здесь нет ничего личного из вещей, — замечает Мин, — ни фотографий близких, ни книг. У Соён была семья? — Была родня, — не вполне охотно отвечает Чорин. — Зачем фотографии? Она хранила их в своём сердце. Когда Юнги и Чонгук возвращаются в автомобиле в участок, Мин произносит: — Тебе не кажется, что эта матушка какая-то мутная? — Да, шеф, будто скрывает что-то, — соглашается младший. — Готов поспорить, убийство как-то связано с монастырём. Не верю я этим добродетелям. — Связано-то связано, но как? — А вот это нам и предстоит выяснить.