Часть 2

На следующий день в убойный отдел прибывает Чон Хосок. Он оказывается энергичным, позитивным мужчиной, высоким и худым, примерно одного возраста с Намджуном. С первых минут он начинает называет Юнги «биг босс», и в другое время Мина бы это, может, и раздражало, но Хосок располагает к себе. Это даже хорошо, что Чон именно такой. А то в их отделе одни интроверты. Сам Юнги-замкнутый и не особо разговорчивый. Чонгук-робкий и тихий. Намджун хорошо может разговорить кого угодно, от свидетеля до подозреваемого, но, в целом, он тоже спокойный. Хосок будет их движущей силой и подзарядкой. В этот же день Мин отправляет Хосока и Чонгука ещё раз прочесать местность и опросить лесничего, служебный домик которого находится в паре километрах от места преступления. — Ким Донхён, — представляется лесничий, подавая руку по очереди сначала Хосоку, а потом Чонгуку. Донхён — высокий мужчина лет тридцати пяти или немного больше, довольно приятной внешности и спортивного телосложения. Он приглашает полицейских в свой дом, они входят и оглядываются. В домике чисто и светло. На стенах много фотографий птиц и животных. Лесничий рассказывает о том, что он работает здесь уже несколько лет и как ему нравится охранять, по его словам, лес и наблюдать за птицами и животными. Он выглядит безобидным, немного не от мира сего. Когда Ким говорит о природе, его глаза начинают сверкать как звёзды. Очевидно, что он любит свою работу. Чонгук показывает фотографию Соён и спрашивает у Донхёна: — Вам знакома эта женщина? Донхён внимательно смотрит на фото и отрицательно качает головой. — Впервые вижу… а что произошло? — Вчера она была найдена убитой неподалёку отсюда, — отвечает Хосок. — Буквально в радиусе километра или чуть более того. — Мне очень жаль. Нет, простите, вижу впервые, — говорит Ким. — Вчера меня и не было здесь. — Соён была предположительно убита с одиннадцати до часу ночи, — произносит Хосок, — Вас и ночью здесь не было? — Я был на другом краю леса. Вы когда-нибудь слышали о пятнистом филине и короткоухой сове? — Дохён достаёт из кармана телефон и показывает на нём фотографию птиц. — Они-ночные птицы, а я люблю за ними наблюдать, хожу делать снимки для коллекции и убедиться, что у них всё в порядке. Да и не только за ними. Мир флоры и фауны удивителен. Дохён немного мечтательно закатывает глаза и улыбается. — Значит, вы ничего подозрительного не видели и не слышали? Донхён отрицательно качает головой. Хосок и Чонгук выходят от лесничего, и Чонгук говорит: — Немного завидую ему. Живёт в лесу, никуда не спешит, наблюдает за птичками. — Он слегка странный, — посмеивается Хосок. — Но для человека, который живёт на отшибе, это, наверное, нормально. Тем не менее, надо бы этого Донхёна проверить по нашей базе. Слишком уж он какой-то …блаженный.

***

Тем временем, Юнги повторно навещает монастырь, где жила Соён. Он допрашивает всех монахинь насчёт их алиби на время убийства, снова разговаривает с матерью-настоятельницей. Во дворе он замечает джип. — Это ваша машина? — интересуется он у Чорин. — Да, наша, она принадлежит монастырю, — подтверждает она. — Какая чистая… и давно её помыли? Ведь в вечер убийства был сильный дождь, а колёса на авто чистейшие. Вы никуда не выезжали? Двое суток прошло. Матушка отвечает что-то невразумительное. Юнги просит отвести его к той монахине, которая помыла машину. Её зовут сестра Юна. — Да, я помыла машину, а что такого? — Вы выезжали на ней куда-то в эти дни? И помыты только колёса. — Нет, не выезжала. Просто заметила, что колёса грязные и помыла. Мы тут все поддерживаем чистоту. И монастырь, и всё, что ему принадлежит, — наш родной дом. Мин просит сестру Юну показать ему её келью. Когда та приводит его в небольшую комнатку, он осматривает её. Через какое-то время приходит мать-настоятельница. — Что вы здесь делаете? — спрашивает она. — Провожу обыск, — отвечает Мин. — На каком основании? Разве помыть колёса машины — преступление? Если вы в чём-то обвиняете сестру Юну, то предъявите обвинение официально, а потом покажите мне ордер на обыск и лишь затем проводите его. Мин замечает, что тон Со Чорин меняется. Вчера она была намного более приветливой. А сейчас даже выглядит враждебно. Однако, формально она права: у Юнги пока нет ордера на обыск. Уже собираясь уходить, Мин замечает, что на столе у сестры Юны лежат два требника. Невзирая на то, что матушка-настоятельница смотрит на него, не сводя взгляда, Юнги открывает оба, и на одном из них он видит, что тот подписан. Хан Соён. — Зачем вам требник сестры Соён? Почему он здесь? — обращается к Юне Мин. — Она вам не будет отвечать, — спокойно, но твёрдо говорит Юнги мать-настоятельница. — Если подозреваете сестру Юну, вызывайте её официально в участок и ведите там допрос. А теперь прошу нас простить: нам нужно к вечере. Бог поощряет пунктуальность.

***

Юнги возвращается в участок. Хосок и Чонгук рассказывают ему о встрече с Донхёном. — Я пробил его по базе, — говорит Чонгук, — на него ничего нет. Но я нашёл кое-что интересное в другом месте. Решил поднять дела с садистким уклоном. Не так далеко от нашего места преступления, в такой же лесной зоне, было найдено тело девушки. Изнасилована и убита. И что самое любопытное, — у неё на левой груди вырезан ножом маленький треугольник. Точь-в-точь как у нашей жертвы. — Так это же то, что нам нужно! — воодушевляется Хосок. — Это было десять лет назад, — с сожалением отвечает Чонгук. — Никого не нашли, дело закрыли. Возможно, это был не единичный случай. Хосок и Юнги разочарованно вздыхают. — Судмедэксперты передали отчёт от вскрытии, — Хосок протягивает Юнги папку. — Соён изнасилована не была. Так что можно сказать, что это и похожие, и не похожие друг на друга дела. — Мда… — задумчиво произносит Мин. — Что ж, копаем дальше. Я бы всё-таки ещё раз пригляделся к монастырю. Что-то там нечисто.

***

Позже Юнги заполняет отчёт в компьютере для своего начальства. Это самая нелюбимая часть работы, но, увы, от неё никуда не деться. Мин помнит ещё те времена, когда отчёты писались от руки, и тогда в конце рабочего дня рука отваливалась, потому что чаще приходилось орудовать ручкой, а не табельным оружием. Раздаётся тихий звук от входящего сообщения на телефон. Сокджин. Сердце сразу делает кульбит, но лицо Мина остаётся непроницаемым. «Давай поужинаем после работы?» — предлагает в сообщении Ким. Юнги знает, это означает другое. Обычно они пишут такие сообщения друг другу, намекая на секс. «Не могу. Мы будем сегодня отмечать присоединение к нам Хосока. Может, ваш отдел тоже пойдёт с нами?» Юнги зовёт всех медэкспертов неслучайно: в противном случае, Ким может и отказаться, чтобы не показаться подозрительным. Это была его идея скрывать отношения ото всех на работе. «Лады, — пишет Сокджин. — Предупрежу Тэхёна и Чимина.» Сокджин порой выражается вот так. «Лады», «замётано», «железно!» Иногда его лексикон такой, словно ему пятьдесят или больше. Некоторые над ним подтрунивают, а Юнги считает это изюминкой Кима. Выпивать и ужинать полицейские участка 1306 обычно ходят в ресторан по соседству, который называется «Тысячелетний Бамбук». Кормят там вкусно, а выпивка не такая дорогая, особенно, если заказывать на всех в большом объёме. Парни идут вшестером, и у Юнги возникает сомнение в том, что там будет свободный столик на такую компанию, но им везёт. Мин садится с одной стороны стола, а Ким с другой, напротив него. На диван усаживаются Чимин с Хосоком, а Тэхён садится на стул рядом с Чонгуком. Он оказывается как раз напротив Чимина и бросает на него взгляд исподлобья, на что получает такой же в ответ. Компания заказывает соджу покрепче и еду. Чем больше выпивки, тем больше должно быть и еды. Особенно мяса. Юнги старается не смотреть на Сокджина, но нет-нет, да и бросает на него взгляд. Тот, как обычно, выглядит прекрасно, даже после долгого трудового дня. Он снял пиджак, повесив его на спинку стула, и закатал рукава белой рубашки. Сокджин на Мина почти не смотрит, он разговаривает с Хосоком. — Где вы работали раньше, Хосок щи? — спрашивает он у Чона. — В участке 1209, это на другом конце города. Переехал, стало не с руки ездить. А до этого в Пусане. Я оттуда родом. — О, Пусан! — подхватывает Чимин. — Я тоже оттуда. Тэхён смотрит на Чимина и делает гримасу. — Ты не из Пусана, а из пригорода, — отмечает он язвительно, засовывая в рот креветку. — Ну и что?! Ближайший крупный населённый пункт Пусан, — чеканит Чимин, прожигая взглядом дыру на Тэхёне. А тому хоть бы хны, он берёт ещё один лист периллы с креветкой, отправляет в рот и смотрит на Пака дерзко, с едва заметной ухмылкой. — Может, хватит вечно мне напоминать, что я не городской? — шипит Чимин. — А ты не веди себя как деревенщина, — парирует Ким. Внезапно Сокджин слегка ударяет рукой по столу. — Чимини, Тэхёна! Хватит! Не портите людям вечер. — Простите, Сокджин щи, — Чимин, даже сидя, вытягивается по струночке. — Сорри, босс, — вторит ему Тэхён. Юнги нравится, когда Сокджин такой. Властный, строгий, серьёзный. Может приложить словом так, что мало не покажется. А потом на контрасте в постели Ким мягкий, податливый, нежный. И после секса снова смена роли. Мин не размышляет, какой из этих Сокджинов настоящий. Все люди носят маски и приспосабливаются к обстоятельствам. Юнги никогда не приходило в голову разбирать Кима по «частям», он принимает его таким, какой он есть. Хотя порой его и тяготит то, что Сокджин так тщательно подчёркивает статус их отношений, дружба с привилегиями, и скрывает их от всего участка. Впрочем, второе, наверное, разумно. К чему им лишние сплетни? К тому же, они не рядовые сотрудники, а главы отделов. И всё же, где-то внутри Юнги, возможно, хотелось бы большего. Хотя бы, к примеру, хоть раз приготовить утром Сокджину завтрак или чтобы тот приготовил завтрак для него. Поваляться утром в объятьях друг друга, если позволит служба и не надо будет ехать на срочный вызов, и, может быть, даже заняться утренним сексом. — У нас никогда не было утреннего секса, — стараясь сохранять небрежный тон, говорит Юнги Сокджину позднее этим же вечером, когда они приезжают к Киму домой и два часа подряд трахаются, несмотря на изрядное количество алкоголя в крови. — Утром я не слишком-то бодр, — отвечает Ким, улыбаясь, — утром всё, на что меня хватает, это душ и кофе. Юнги предпочитает на это не ответить, чтобы не показалось, что он продавливает вчерашнюю тему. Он встаёт с кровати и начинает одеваться, предварительно вызвав такси.