Часть 1

      Вокруг было темно и очень тихо. Настолько тихо, что Лиара даже испугалась: не вышла ли из строя вентиляция?       Гнетущая тьма окружила ее и стиснула, еще более отчетливая и беззвучная после недавних рыданий.       Ночь воскрешала в памяти гибель Тессии — так ярко и так детально, будто Лиара вновь очутилась в покинутом храме. В безмолвии каюты скрежет Жнецов — пробирающий до самого сердца — казался таким близким…       «Наверно, я схожу с ума», — подумала Лиара с содроганием.       При электрическом свете она пыталась справиться с горем: рассылала координаты убежищ, помогала беженцам выстраивать самые короткие маршруты к безопасным колониям, писала утешительные письма — но ночью страх и тоска захватили ее: сначала она плакала навзрыд, уткнувшись в подушку, потом провалилась в мучительное оцепенение, застряла между сном и явью, снова и снова прокручивая в голове крики умирающих сестер и жуткий лязг металлических чудовищ.       Лиара ненавидела себя за то, что не смогла сделать большее для родной планеты, не уговорила Шепарда спасти азарийские корабли, не обнаружила маяк сама и, будто мало всего остального, вместо здравого анализа ситуации устроила истерику.       Она даже не помнила толком, какие обвинения выкрикивала в пылу ссоры, в памяти отпечаталось только безудержное желание ударить спокойного и язвительного протеанина, который посмел покуситься на азарийские святыни, биотикой в лоб, чтобы с него слетела вся его горделивая насмешливость, чтобы он понял, гад, как ей сейчас плохо!       Лиара снова прижалась лицом к мокрой подушке. На плач уже не осталось ни сил, ни слез, поэтому она безнадежно и безутешно заскулила.       Видимо, на этом терпение экипажа и закончилось. Кто-то негромко, но настойчиво постучал в автоматическую дверь.       О Богиня, как же Лиаре не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел ее в таком состоянии! Разумеется, никто не будет ее обвинять, но… Гаррус уже несколько недель не получал никаких вестей от родных, Тали лишилась и дома, и отца, Сьюзи постоянно приходится анализировать отчеты о погибших и замученных Жнецами, а Шепард и вовсе спасает Галактику — и они не плачут по ночам и не закатывают скандалы, просто продолжают делать то, что должны.       Снова раздался стук в дверь.       — Заходите, но я совершенно не в форме…       Она ожидала чего угодно — обвинения в малодушии, претензий за непрофессионализм, слов поддержки, наконец, — но только не вибрирующего:       — Аза… Лиара Т’Сони, твои эмоции даже из грузового отсека ощущаются.       Лиара резко села, прижимая к груди одеяло. Вновь мерзко всколыхнулась обида, и она с вызовом выпалила:       — Я же не идеальная протеанка, чтобы после потери родной планеты просто отряхнуться и снова пойти убивать ежедневного Жнеца!       И сразу же пожалела о своих словах. Только что ее грызла совесть за все, что она наговорила Джавику накануне — а стоило ему объявиться рядом, как все повторилось!       — Нет, ты не такая, — неожиданно грустно сказал он. — И я не знал ни одного протеанина, который равнодушно смотрел бы, как рушится его дом и погибают сородичи.       Он помолчал немного.       — Мне жаль, что твоя планета исчезла вместе с твоими мечтами.       — Джавик, я…       В абсолютной тьме она не могла разглядеть его лицо, и он, наверно, тоже ее толком не видел. Это помогало подбирать слова.       — Прости меня. Мне не стоило говорить, что ты виноват… вообще в чем-то.       Судя по звуку, он придвинул к ее кровати стул.       — Не извиняйся, Лиара Т’Сони. Я сталкивался с подобным неоднократно и научился не принимать на свой счет такие обвинения. Ты полна грусти и злобы, которым срочно нужен выход. Постарайся направить эмоции на настоящего врага — вот и все.       — Протеане так и делали?       — Все пытались, потому что нас этому учили, но далеко не у всех получалось.       — И что вы делали с теми, кто не мог справиться с эмоциями?       У нее чуть было не вырвалось что-то вроде «Отправляли на съедение молотильщикам?», но она сдержалась. Впрочем, чутье подсказывало, что ответ все равно будет далеко не позитивным.       — Садились с ними рядом и передавали через прикосновения счастливые воспоминания, чтобы утешить.       — Ч-что? — оторопело переспросила Лиара.       — Протеане вновь оказываются не такими, как ты представляла?       Да, это чувство Джавик уловил превосходно. Сначала он сломал ее фантазии о добрых и мудрых ученых, теперь — о безжалостных и безэмоциональных воинах.       — Боль от потери самого дорогого знакома каждому народу: и азари, и протеанам. Желание защитить и успокоить — тоже.       — То есть ты хочешь сказать…       — Я хочу помочь тебе уснуть. Хочу, чтобы ты не искала в темноте отголоски прошедшей битвы.       Он осторожно погладил ее руку, и от этого прикосновения по всему телу пошли волны умиротворения. Лиаре показалось, что ее спину и бока обдувает легкий и теплый ветер, и она будто бы парит над землей — такая свободная и невесомая, как перышко или лист, и вокруг нет никого и ничего: только она и небо.       Еще прикосновение, еще и еще — и в каждом непривычные, но удивительно приятные ощущения. Джавик видел мир иначе: у него было куда более широкое поле зрения, и цвета он совершенно точно воспринимал как-то по-другому — но он точно так же восхищался пейзажами далеких планет, так же радовался, когда удавалось на пару часов остаться в одиночестве и подумать о своем, и с таким же энтузиазмом вглядывался в старые исторические маяки…       — Ты увлекался историей?!       — Пару раз чуть не остался без головы, когда добывал редкие маяки. Наверно, если бы я родился лет на пятьсот пораньше — посвятил бы всю жизнь анализу протеанской истории. Видела бы ты те чудесные дневники об освоении Галактики! А какие путевые журналы я находил на заброшенных станциях! Большинство, конечно, сейчас разрушены, а я очень многое забыл, но все же…       — Расскажи что-нибудь… не знаю… из вашей мифологии, — умоляюще попросила Лиара. — У вас же были какие-нибудь легенды? Что-нибудь уютное — про сотворение мира, про природные чудеса или про семейные ссоры богов?       Джавик тихонько засмеялся.       — Могу рассказать любимую детскую сказку.       Лиара растерянно сжала край одеяла. Все это вдруг показалось ей совершенно невероятным — должно быть, примороженный здравый смысл начинал потихоньку оттаивать. Джавик, который любил сказки — это все равно что ученый-пыжак или летающая свинья, столь часто поминаемая человеческими послами.       «Был же он ребенком когда-то! — разумно предположил ее внутренний рационализатор. — Занудными взрослыми рождаются только синтетики».       — Сказки — хороший способ поддержания боевого духа у молодняка. Разумеется, посыл и мораль должны быть правильными, несущими ценности великой Империи.       Джавик надавил ей на плечи, вновь опутав коконом странно-приятных воспоминаний, и уложил на подушку.       — Вей себе гнездо, Лиара Т’Сони, и слушай.       — Протеане спали в гнездах? — спросила Лиара, кутаясь в тонкое одеяло.       — Когда-то очень давно. От предков нам досталась любовь к укромных местам и желание… не могу подобрать похожее описание из вашего языка… спать как можно компактнее, с поджатыми конечностями.       — Свернуться клубочком?       — Кажется, в ваш цикл такой метод воспринимается как нечто привлекательное?       — Мы находим это милым, — с некоторым смущением сказала Лиара. — В экстранете целая уйма видео со свернувшимися клубочком зверушками. А после того, как в Пространстве Цитадели появились люди, все полюбили смотреть на то, как спят их питомцы-кошки.       — Какие все же диковинные нравы в вашем цикле!       Лиара готова была поклясться, что Джавик озадаченно мигает по очереди обеими парами глаз — хоть в этом он соответствовал образу предтеч из книг.       — А теперь не отвлекайся, Лиара Т’Сони. Давным-давно, многие тысячи лет назад…       Голос Джавика стал бархатисто-мягким, чем-то похожим на голос Мести, но говорил он куда неторопливее, почти нараспев.       — …на спутнике одной планеты-завода находился сиротский приют. Дети, которые там жили, сортировали запчасти в грузовых шаттлах и составляли описи деталей, чтобы сберечь время взрослых для более важных нужд. Их работа была очень непростой, потому что большинство механизмов казались практически одинаковыми, а времени на анализ отводилось совсем мало. Но сироты верили, что приносят пользу Империи, и гордились этим.       Шершавые пальцы гладили руку Лиары в такт рассказу, убаюкивая, и ее незаметно потянуло в сон.       — Однажды на планете-заводе случилась авария. Приют собирались эвакуировать, но Старшая Наставница (так назывались начальницы подобных заведений) решила, что топливо Империи нужнее, чем сироты. И утром Дежурный, всегда просыпавшийся первым, увидел только пустую пристань — все шаттлы улетели. Остался только крохотный кораблик с металлоломом на переплавку, который не успели разгрузить…       Лиара тревожно вздрогнула в полусне, и Джавик успокаивающе похлопал ее по локтю.       — Прикинув, сколько будут весить пятнадцать протеан, Дежурный подумал — а что, если попробовать добраться до порта на этом кораблике?       Откуда-то из недр памяти вдруг возник расплывчатый образ — маленькая фигурка посреди охристой пустоши и одинокий космокатер чуть поодаль.       — Воспрявший духом Дежурный побежал будить остальных…       Лиара окончательно нырнула в приятную дрему. Вибрации рассказа плавно танцевали вокруг нее, и иногда она даже могла уловить отдельные фразы:       — Он понял, что все выдвижные лестницы заблокированы, разбежался как следует и прыгнул. Биотика охватила его крылья, и он взлетел, нелепо размахивая руками — первый раз в жизни ощутил чудо крылатой свободы…       — ВИ не хотела пропускать их, потому что дети не имели права управлять грузовыми судами, но сжалилась, когда поняла, что взрослые бросили их умирать…       — Офицеры последнего эвакуационного дредноута очень удивились нежданным гостям, особенно когда поняли, что на корабле дети-сироты и что командует ими Дежурный. Его имени не нашлось ни в одном списке капитанов кораблей…       — ВИ достали из корабля и отдали детям, чтобы она защищала их и дальше. Дежурный дал ей имя — и в благодарность она помогла сиротам создать маленький маяк, в который они записали свою историю.       «Как хорошо, что у этих ребят все закончилось благополучно», — подумала Лиара, засыпая.