Часть 2

      — Доброго вечера, Лиара.       Шепард выглядел потрепанным, злым и несчастным — что было странно, потому что последняя вылазка завершилась даже успешнее, чем предполагалось.       — Доброго, Шепард, — как можно ласковее сказала Лиара. — Что-то случилось?       — Сегодня не день, а катастрофа, — мрачно заявил коммандер. — Говорю Гаррусу: «Перестреляй этих засранцев побыстрее и пойдем». А он не попал ни в одного, понимаешь? По неподвижным тупым хаскам, на расстоянии дай бог в метров пятьдесят — промазал! Я вспылил, сказал ему, что из него снайпер — как из меня балерина. Он, конечно, виду не подал, но обиделся. Ладно, думаю, повозится вечерок с калибровкой и отойдет, но так ведь нет! Вернулся на корабль и буквально в шлюзовой камере в пух и прах поругался с Тали и Джавиком.       Лиара представила эту картину и поежилась.       — Они опять не сошлись во взглядах на технику, Гаррус решил их на горячую голову разнять и получил от обоих. Я иду разбираться к Тали — она спит. Тогда решил узнать, что случилось, у Джавика, а он у себя на ящике сидит и чахнет над каким-то кристаллом. И черт меня дернул за язык спросить, что это за кристалл такой! Я же вообще за другим пришел! Но мне показалось, что в лоб начинать разговор про Тали с Гаррусом — это как-то…       — Что за кристалл? — нетерпеливо перебила Лиара, догадываясь, что самую плохую новость Шепард приберег напоследок.       — Оказывается, это артефакт вроде маяка, только переносной. Маленький маяк, в общем. И там целая куча воспоминаний Джавика и его предшественников.       Лиара затрепетала. Бесценный источник информации — и все это время был совсем рядом, только руку протяни!       — И вы, конечно, попросили Джавика его прочитать для вас? — с надеждой спросила она.       — Вот! Ты тоже попросила бы! — торжествующе воскликнул Шепард. — Да, я попросил его посмотреть в кристалл. Подумал — должна же моя удача в этот день хоть куда-то уйти! Вдруг сейчас Джавик пошарится по чужой памяти — и вспомнит чертежи какого-нибудь протеанского супероружия или координаты важные, например.       — И?       Шепард помрачнел.       — Не было в этом кристалле никаких чертежей, только куча мерзких воспоминаний. Я пытался узнать, каких, но Джавик так толком и не сказал. Забился в угол и попросил его не трогать. Поэтому, Лиара, — коммандер просительно протянул к ней руки, — сходи к нему, а? Вы вроде бы начали ладить, да и характер у тебя поспокойнее моего будет. А я пока сосредоточусь на Тали и Гаррусе.       — Хорошо, я… попробую, — вздохнула Лиара, изо всех сил пытаясь подавить растущую внутри тревогу.

***

      Когда Шепард объяснял задачу, она казалась совершенно пустяковой. Когда говорил, что возможны трудности — трудности представлялись неопасными и незначительными. Да что там, он даже Призраку о взрыве базы Коллекционеров умудрился рассказать так, что тот призадумался!       То ли дело было в личной харизме коммандера, то ли в опыте статейщика в юмористической газете, то ли в широте его жизненных установок — но Лиара после шепардовских напутственных речей, как бы не убеждала себя смотреть на вещи реалистично, неизменно загоралась несколько преждевременной надеждой на лучшее.       И, как всегда, розовый шлем сломался забралом внутрь, стоило только ей увидеть Джавика: неподвижного, с остановившимся взглядом и гримасой боли на лице. На ближайшем ящике лежал черный кристалл — должно быть, тот самый.       На робкое «здравствуй» Джавик не отреагировал. На более уверенное «что случилось?» — тоже.       Набросив на всякий случай биотический щит, Лиара на цыпочках подкралась к протеанину и похлопала его по щитку на макушке. Джавик вздрогнул всем телом и затряс головой, сбрасывая оцепенение.       — Не сейчас, азари, — безжизненно сказал он, кое-как сфокусировавшись на гостье. — Уходи!       — Зачем нужен этот кристалл? — спросила Лиара, чтобы потянуть время.       — Это Осколок Памяти. У каждого из нас был такой. Протеане наполняли Осколки воспоминаниями, чтобы вспомнить все необходимое после стазиса или передать ценные знания преемникам.       — Можно посмотреть?       Лиара потянулась к кристаллу, но Джавик с рычанием ударил ее по запястью.       — Не смей! Если ты после Тессии плакала целый день, то после этих воспоминаний больше не сможешь сражаться!       Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.       — Осколок не стоит твоих ночных кошмаров, Лиара Т’Сони. Обо мне не беспокойся, я готов отправиться на задание хоть этим же утром. Гаррус не может сосредоточиться потому, что не обнаружил имен отца и сестры в списках беженцев и боится за них, а Тали нервничает из-за гетов и их отношений с ее народом. Иди и скажи коммандеру об этом.       — Ну уж нет! Я не оставлю тебя наедине с твоими переживаниями!       — По-твоему, я не могу справиться с эмоциями самостоятельно? — прошипел Джавик.       — Ты думаешь, что можешь. А пройдет пара месяцев — и тебе вдруг придет в голову, что с таким прошлым лучше вообще не жить!       Лиара выпалила наобум первое, что пришло в голову, но по тому, как Джавик отшатнулся, как ошарашенно посмотрел на нее, она с содроганием поняла, что попала в цель.       — Джавик, нет, — прошептала она. — Скажи, что я ошиблась!       — Вот только по этому поводу ты еще не лила слезы!..       — Но…       — Протеан больше не осталось. Мои друзья, которые заменили мне семью, мертвы. Новому циклу я — циничный, склочный и язвительный — не нужен. Окончание этой истории очевидно.       Джавик устало махнул рукой.       — Не трать время и нервы, Лиара Т’Сони. Я свой выбор сделал.       Еще недавно Лиара, наверно, заплакала бы и убежала к себе.       Но после той ночи… после того, как Джавик вытащил ее из холодного моря отчаяния… после того, как она заснула под звук его голоса…       Адмирал Андерсон, когда вызволял ее и Шепарда из-под развалин башни Президиума, сказал, что внутри каждого разумного существа живут два пыла, две страсти. Красная страсть: гнев, ярость, холодная решимость — и синяя: желание спасти, защитить, помочь. Обычно они перемешиваются в разных пропорциях и разбавляются чужим мнением, но порой одна из страстей прорывается наружу в чистом и первобытном виде. Именно эта страсть толкает людей — и не-людей — к принятию судьбоносных решений.       И сейчас Лиара чувствовала: ее красная страсть рвется наружу, и если она не позволит ей взять верх над разумом — произойдет что-то ужасное, что-то, о чем она всю жизнь будет жалеть. Ей выпал шанс — ее красный шанс — и она она во что бы то ни стало должна его использовать!       — Даже не вздумай, сумасшедшее ископаемое! — закричала она и изо всех сил схватила его за руки.       Волна воспоминаний ударила ее по голове и залила все тело.       «Испытание оружия провалено. Отдача слишком сильна даже для биотиков» — так гласит отчет для командования. А Джавик отправляет в печь для кремации изуродованные тела солдат, не успевших выставить дополнительное страховочное поле, и старается не думать, что выжил лишь по счастливой случайности.       Первая встреча с одурманенными протеанами. Переработано население огромной планеты. Надо было зачистить, надо было уничтожить! Ведь они абсолютно все попали под влияние Жнецов, правда?       Целая раса приносит в жертву своих детей. Протеане следят за ними с омерзением и странным волнением — неужели поможет? Незадолго до этого в одном из Осколков обнаружился план по тайной переправке детского лагеря для беженцев на планету денсорин…       — Азари, ты совсем спятила?! Опусти меня сейчас же!       Водоворот вспышек памяти поредел, исказился, но Лиара, смаргивая слезы, с отчаянными упрямством стиснула пальцы Джавика.       Азари празднуют День Благословения. Лиара старательно рисует на висках дополнительную пару глаз со странными горизонтальными зрачками. Мама со смехом поправляет складки на ее платье с открытой спиной — точь-в-точь таком же, как у Атамэ на настенном экране.       За съездом салариано-азарийской научной конференции вся детвора наблюдает с жадным любопытством: говорят, в одном из маяков обнаружился протеанский анатомический атлас. Умели они летать или все же нет — вот-вот разрешится загадка тысячелетия!       Лиара с трепетом кладет на алтарь подношение Янири. Ей так нужна сейчас помощь! Ее первую статью о дочерях Атамэ подняли на смех: богиня снизошла до Объятий Вечности с обычными азари?       Воспоминания Джавика были резче и ярче, они безжалостно перечеркнули мыслепоток Лиары.       Из-под обломков рухнувшей школы-интерната спасли совсем молоденькую протеанку. Она сильный биотик, отлично умеет манипулировать эмоциями — и добросердечна до глупости. Джавик почти умоляет отправить ее в группу психологической поддержки или хотя бы к врачам, но его отряду нужен специалист по щитам, и плачущая над каждым трупом девчонка присоединяется к ним.       Жнецы научились выпытывать у одурманенных имена и облики их близких. Теперь больше всего каждый боится, что на охоту за ним отправятся собственные родные.       Та девочка дарит Джавику бумажную фигурку — протеанина с распахнутыми крыльями. Оказывается, однажды увидела, как он летает…       Зацепившись за этот теплый огонек, Лиара снова перехватила контроль.       Ее первый раз позвали в настоящую экспедицию! На неизведанную планету, потенциальную колонию, да еще и, возможно, с уцелевшим маяком! Ха, дорогу лучшему протеановеду Большого Университета!       Когда она приходит на курсы подготовки к школе, дети окружают ее плотным кольцом и просят рассказать про исследование новой колонии. Лиара показывает им фотографии найденного артефакта, объясняет, как, предположительно, он работает.       Это действительно оказался маяк! Пусть нерабочий — зато совершенно не поврежденный, испещренный загадочными письменами, которые Лиара бросается расшифровывать.       Джавик, кажется, понял, о каком маяке шла речь, и Лиару вновь захлестнули чужие крики и боль.       — Они все это время были под контролем Жнецов! Приказ — ловушка!       — Не прикасайтесь к маяку!       — Надо предупредить остальных…       — Нет времени, надо улетать!       Ретранслятор захвачен. Кораблям некуда деваться, и Жнецы это знают. Команда Джавика не успевает даже покинуть планету.       — Тот маяк… был одурманивающим? — с ужасом прошептала Лиара.       У них нет ни единого шанса. Корабль вот-вот будет захвачен…       — Будь ты хоть трижды командир, это не помешает мне вышвырнуть тебя наружу!       И прежде, чем Джавик успевает сказать хоть что-нибудь — хотя бы «прощай» — лучший друг толкает его в грузовой шлюз.       Вспышки, вспышки, вспышки — и металлический скрежет, похожий на скрипучий насмешливый хохот.       Жнецы превратили их в хасков и натравили на него. Пустые желтые глаза смотрят на него, как на дичь, иссушенные руки тянутся к нему, чтобы выдавить жизнь.       Джавик не может сопротивляться. Не может напасть на своих единственных близких.       Они преследуют его. Они не знают усталости. И они помнят, что он — враг, которого надо изловить и доставить Повелителям.       Разведчик-биотик, неисчерпаемый источник каламбуров и здравого смысла, мастер ободрительных речей.       Склочный механик, еще в детстве портивший нервы начальству — и всегда готовый горой встать за своих друзей.       И хрупкая девочка, трепещущая душа их отряда, ставшая для Джавика младшей сестрой.       У него нет больше ни сил, ни надежды. Только нож.       Его руки перепачканы кровью. Их тела лежат на холодной земле.       Они пустые. Он умирает.       Их агония кажется вечной.       Конец… неужели…       Черный осколок.       Могила.       Бумажная фигурка протеанина со сгоревшими крыльями.       «Мы пропали. Оба, — отчетливо и равнодушно поняла Лиара. — Мы упадем в бездну и утонем…»       Одурманенная Бенезия. Сарен-хаск. Смерть Шепарда. Разрушенная Тессия. Собственное бессилие.       «Я не хочу умирать! — воскликнула вдруг ее душа. — И не хочу, чтобы умер он! Мы все еще можем сражаться, можем надеяться! У нас есть будущее, надо просто увидеть его!»       Ее глаза стали черными.       Красная страсть сменилась синей.       Она бежит к древним руинам, а вокруг нее — лишь ночь и огромные мерцающие звезды. Где-то вдалеке шумит море, под босыми ногами шебуршит трава. Ей кажется, что весь мир — это маленькая прибрежная долина, а она — его центр. В ее сердечке, которое от волнения и быстрого бега колотится сильно-сильно, рождаются и умирают звезды.       Никто не знает, что она здесь. Никому и не надо знать.       Это ее руины, ее открытия и ее ночь.       Ее первый маяк.       Он совсем маленький, едва по колено — и он разительно отличается от книжных изображений. Маяки на картинках — величественные, идеально-правильной формы, с красивыми постаментами, все в древних письменах. А этот выглядит простенько, можно сказать, неказисто: подставка самая обыкновенная, как под стакан со стилусами, узоры похожи не на вязь, а на детский почерк, форма — и близко не трапециевидная, один угол то ли сколот, то ли просто не обработан.       «Он как я, — думает Лиара. — Он маяк-ребенок! Такой нескладный — но простоял пятьдесят тысяч лет! Может, ждал кого-то? Меня, например?»       Она тихонечко смеется этой мысли и тянет руку к шершавому четырехугольнику.       Маяки о чем-то предупреждают, говорят взрослые. От них исходит страх.       От этого страхом не веет совсем.       Она касается удивительно теплой грани — и взмывает вверх с ощущением победы, радости вопреки всему. У нее за спиной крылья, объятые биотикой, и никто не может ее удержать.       Она должна была сдаться, поверить в безнадежность положения и умереть в дурацком холодильнике, где нельзя даже лечь нормально. Наверно, еще надо было проклинать судьбу и жаловаться невесть кому на то, как все плохо сложилось.       Но она оказалась сильнее, умнее и отважнее, чем думали другие… чем думала она сама.       Остальные верили в нее. Смотрели на нее с отчаянием и надеждой одновременно. Инженеры и дальше могут говорить, что в такой крохотный кораблик никак не поместятся целых пятнадцать детей — они поместились, они улетели. Возможно, потому, что просто не знали о перегрузе.       Она сделала это. Она спасла их и спаслась сама.       Чтобы ни случилось — она никогда не отчается. Пока жизнь бьется в ее теле — она будет бороться.       И пускай тот, кто найдет ее маяк, разделит чувства маленького протеанина, впервые взлетевшего ввысь.       «Не бойся поверить в свои силы. Не останавливайся, как бы сложно тебе ни было, что бы тебе ни говорили. Я знаю, ты справишься!»       Отголосок вновь переливался старыми, похороненными в глубине души красками. Сказка, которая когда-то помогла Лиаре принять свое странное увлечение и подсказала цель жизни, теперь звучала в ней нежной песней — как собственное воспоминание из давно забытого детства.       Размытые силуэты обретали четкость, осколки собирались в картины. Лиара вспомнила и текстуру слишком большой для детской руки панели управления, и холод постели-саркофага, из которого она старалась побыстрее выбраться по утрам, и ласковое пощелкивание личной ВИ в новом корпусе, и маяк, спрятанный рядом с последним уцелевшим инкубатором в системе.       И надо же было такому случиться, чтобы ее послание обнаружила маленькая храбрая азари, влюбленная в культуру ее народа… азари, которая однажды спасет ее.       Когда Лиара открыла глаза, Джавик обнял ее — надежно и бережно, будто она была самым ценным маяком в Галактике.       — Ты удивительное существо, Лиара Т’Сони. Такая кроха — а тепла в тебе хватит на весь мир.       — Я бы ни за что не смогла его сохранить, если бы не твоя сказка.       — После всего… после всего этого я и сам уже начал думать, что это просто сказка. Сложно поверить, что когда-то ты полнился верой в свои силы, когда все вокруг рушится. И еще сложнее поверить, что, возможно, спасительный кораблик до сих пор ждет тебя.       — Если мы успеем запрыгнуть в него — что тогда?       — Тогда я найду могилы моих друзей и попрощаюсь с ними навсегда.       — А потом? — испуганно спросила Лиара.       Джавик улыбнулся, впервые за все время их знакомства не пытаясь это скрыть.       — Думаю, тебе не помешает протеанский консультант для книги.       — Ты что… правда согласен? — ахнула она. — Ты же говорил, что я совершенно не умею писать нормальные тексты!       — Зато тебе нет равных в передаче воспоминаний. Полет над тем побережьем только усилит этот навык.       Лиара попробовала представить это и счастливо зажмурилась.       — Если хотя бы одна азари благодаря мне обрела цель жизни — стоит жить хотя бы ради этого. Но что-то мне подсказывает, что эта затея даст повод для жизни не только одному угрюмому протеанину.       И тогда у Лиары возникла еще одна идея.       — Что, если мы попробуем справиться с нашими страхами по-протеански? Соберем всю команду и расскажем друг другу о наших переживаниях? Да, не все умеют передавать воспоминания, но мы можем говорить, можем визуализировать наши мысли на падах! А потом мы вспомним, ради чего продолжаем искать Катализатор и собирать военные ресурсы! Если хоть кому-нибудь станет от этого легче — надо попробовать!       — Надо сперва придумать, как это лучше реализовать… но основная мысль мне нравится.       — Предложим коммандеру?       — Предложи, Лиара. Я присоединюсь к вам, но мне нужно время, чтобы прийти в себя.       — Я буду ждать тебя, — тихо сказала она.       Джавик кивнул, и Лиара поняла, что теперь тоже улавливает его эмоции: волнение, смятение, но сильнее всего — облегчение.       Пожалуй, за него можно было больше не волноваться.       Лиара со спокойным сердцем отправилась к коммандеру, чувствуя, как за спиной вновь наполняются биотикой крылья.