Часть 8

Вчера по окончании дня воспоминаний они разошлись по комнатам. Джин пошёл в их спальню, а Намджун в гостевую комнату. Младший никак не мог уснуть: он всё ещё был под впечатлением от происшедшего. Оказалось, что день воспоминаний это не просто какая-то пассивная деятельность — сидишь себе и просто перебираешь моменты из прошлого, хотя, по сути, в чём-то так и было, — но и буквально переживание этих моментов. Джин вдруг остро понимает, что у них с Намджуном огромный общий багаж. Конечно, в нём не только хорошее, но хорошего гораздо больше. Сегодня в какой-то миг Сокджин подумал, что потерять Намджуна будет не так легко, как он считал, когда собрался подать на развод. Вместе с Намджуном уйдёт и часть его, сокджиновой, жизни. Не самая плохая, далеко не самая плохая её часть. В какой-то степени наилучшая. Ким встаёт и идёт в гостевую комнату. Его гонит туда некий импульс, и он повинуется ему, не включает самоограничение, вообще пытается сейчас действовать, как чувствует, а не как думает и не «как надо». Намджун уже спит, но, услышав его шаги, открывает глаза. Сокджин не говорит ровным счётом ничего, просто ложится рядом с мужем и укрывает их обоих одеялом. Кровать в гостевой не рассчитана на двоих, но они помещаются. Намджун тоже хранит молчание, не задаёт вопросов, он просто обнимает Джина со спины, как «большая ложка», и всё, за что младший ему признателен. Они засыпают почти сразу же.

***

Утром Сокджин просыпается первым. Он спал в не очень-то удобной позе, но отлично выспался. Намджун ещё спит, и какое-то время Джин рассматривает его лицо. Оно одновременно кажется ему и родным, и незнакомым. Словно Сокджин видит мужа впервые. Вскоре это немного странное ощущение проходит, и младший решает тихо спуститься вниз и приготовить им завтрак. Приняв душ, он идёт на кухню, по дороге спотыкаясь о свои чемоданы цвета фуксии. Сокджин задумчиво смотрит на них. Решение поехать к родителям уже не кажется ему таким уж правильным или единственно верным. Пока он всё-таки не будет распаковывать багаж, но уберёт его от двери. Наверное, лучше всего отнести наверх, чтобы не мешался. Покончив с чемоданами, Сокджин начинает заниматься завтраком. Он делает клубнично-банановый смузи, готовит омлет с сыром и делает тосты. Ну и кофе, само собой. Намджун спускается чуть позже. На нём жёлтый спортивный костюм, который ему подарил Джин. Кажется, сегодня старший надел его впервые. Это, конечно, мелочь, но Сокджину почему-то очень приятно, потому что когда он дарил его, ему показалось, что Намджун не очень-то впечатлён, и он долго не носил его, а Джин не настаивал и не спрашивал. — Доброе утро, — Намджун подходит к Джину и целует его в щёку. — Доброе. — Пахнет очень аппетитно. Я, кажется, ужасно голоден. — Садись, я положу тебе омлет. Первые несколько минут завтрака проходят в молчании. Они наслаждаются едой и кофе. Когда наступает первое насыщение, Джин откидывается на спинку деревянного стула, отпивает смузи через трубочку и спрашивает: — Что нас ожидает сегодня? — Сегодня? — Намджун делает вид, что не понимает, о чём он. — Какое свидание? — не отступает Сокджин. — Это пока секрет, — Намджун лукаво улыбается. — Вот как? — улыбается в ответ Джин. Пока они заканчивают завтрак и убирают со стола, разговор, в основном, касается мелочей: погода, что готовить на обед и то, что нужно подумать о том, что подарить отцу Сокджина на день рождения. После завтрака они идут в гостиную, и Намджун жестом предлагает Сокджину сесть в кресло. Младший садится. — Ты доверяешь мне? — вдруг спрашивает Сокджина старший. — Да, — отвечает Джин, хоть и не понимает, к чему ведёт Намджун. — Тогда позволь мне сделать вот это. Намджун подходит к нему сзади и встаёт за спинкой кресла. Откуда-то в его руках появляется шёлковый шарф. — Могу ли я завязать тебе глаза? — Не то чтобы я против… но зачем? Ты же знаешь, что я control freak, мне нужно знать для начала, куда я вписываюсь. — Можно я сначала завяжу тебе глаза, а потом всё объясню? — Ладно… — Сокджин начинает немного волноваться, когда Намджун наклоняется к нему и прислоняет прохладную шёлковую ткань к его лицу, а потом завязывает её сзади. — Не туго? — интересуется Намджун. — Нет. — Итак, сегодня у нас чувственный день, — после небольшой паузы начинает Намджун. — Мы будем стимулировать органы чувств друг друга. Начнём с обоняния. Я приготовил для тебя пять предметов. Тебе нужно будет по запаху определить, что это. Глаза я завязал тебе потому, что наши чувства обостряются, если одно из них подавлено. В нашем случае, зрение. — Это интересно… — немного неуверенно реагирует Сокджин. — Но для чего это? — Я же сказал, — посмеивается Намджун, — для стимуляции органов чувств. — Но как это относится к отношениям? — В отношениях ведь тоже есть чувственная сторона. Плюс мы, люди, редко пользуемся органами чувств намеренно. Мы не практикуемся. А это что-то вроде практики. Плюс переживание нового опыта. Вместе, — добавляет Намджун. — А что будет, если я угадаю меньше, чем ты? — Это не соревнование, Сокджини, — снова посмеивается Намджун. — Но я ничего не приготовил для тебя, — волнуется младший. — Ты сможешь сделать это позже. Это не так уж долго. Готов начать? — Да! — немного поёрзав на кресле, отвечает Джин. Намджун куда-то отходит, и Сокджин слышит какое-то копошение у стола. Или не у стола?.. — Тэкс… лот первый, — провозглашает Намджун и подносит какой-то предмет к носу Сокджина. Сокджин принюхивается. На первый взгляд что-то непонятное. Довольно слабо пахнет. Но что-то фруктовое. Джин наклоняется ближе и случайно утыкается носом в холодную гладкую поверхность предмета. — Эй, до осязания мы ещё не дошли! — шутит Намджун, и они начинают смеяться. — Что-то не могу понять, что это… — Отключись от всего, — подсказывает Намджун, — сосредоточься именно на запахе. Сделай глубокий вдох и сконцентрируйся. Сокджин слушается и глубоко вдыхает. Потом он снова принюхивается. Да, это точно фрукт. К тому же гладкий. Запах, кстати, знакомый. Что-то тропическое. Точно! — Манго? — делает предположение младший. — Да! Ты молодец, — хвалит мужа Намджун. Намджун отходит к столу и берёт оттуда другой предмет. На этот раз это довольно легко. — Палочка корицы, — говорит он после того, как Намджун подносит ему предмет к носу. — Умница! — А это? Третьим предметом оказывается веточка от ёлки. И Сокджин её тоже угадывает. — Мне даже нравится, — говорит он с энтузиазмом. — Это похоже на игру. — Почти, — Намджун подсовывает под нос мужа сушёный цветок маргаритки. — Почему это пахнет как укроп? — смеётся Джин. — Это укроп? — Нет, можешь попробовать высказать ещё предположение. У Сокджина нет вариантов. Это определённо что-то растительное, но что?.. — Если честно, не знаю… кажется, это какой-то травяной чай. Но я не могу вспомнить, какие у нас есть в шкафу. — Это маргаритка, — говорит Намджун, — и это не чай. — Откуда у нас сушёная маргаритка? — удивляется Сокджин. — Я засушил её летом. Как-то работал в парке и сорвал цветок, положил между страниц блокнота. Так он там и остался. — Не знал, что ты увлекаешься гербариями. — Эпизодически, — шутит Намджун. — Что ж, ты угадал три из четырёх. Осталось последнее. Намджун отходит и снова подходит. На этот раз у Сокджина нет сомнений. — Это твоя туалетная вода, точнее лосьон после бритья. Так пахнешь ты. Но не каждый день. А когда бреешься. — Ты на удивление быстро справился с этим лотом! — Теперь можно снять? — Сокджин берётся рукой за шёлковую ткань. — Да. Теперь моя очередь. Я дам тебе время подготовиться. Через двадцать минут Сокджин усаживает Намджуна в кресло и завязывает ему глаза. Младший выбрал ванильную ароматическую свечу, кофейные зёрна, крем для обуви, новую книгу и фломастеры. Намджун угадал три из пяти предметов: свечу, кофе и запах свежей типографской краски книги. — 1:0, — радостно провозгласил Сокджин. — Я же говорил, что это не соревнование, — смеётся Намджун. — Но если тебе так хочется… — Давай сыграем на желание? — азартно предлагает Джин. Видеть его таким взволнованным — радостно, и поэтому Намджун соглашается. — Нам снова нужно будет завязать глаза. На этот раз мы проверяем органы вкуса. — Надеюсь, это будет что-то съедобное? — Не волнуйся, я не принесу тебе попробовать крем для обуви. — Ахах, — заливается младший. Сокджин не узнаёт газировку 7Up, называет её Спрайтом. Не угадывает Джин и соус из сметаны и соевого соуса. Он долго перекатывает субстанцию во рту, но так в итоге и не выдаёт правильного ответа. Зато он угадывает черничный йогурт, а также сельдерей и кинзу. Намджуну достаётся задача посложнее. Сокджин заставляет его лизнуть мазь для дёсен, бальзам для губ с вишнёвым вкусом, лайм, кусочек сыра и сырую говядину. Он правильно угадывает всё, кроме одного — называет лайм лимоном, и Джин ему не засчитывает этот балл. — 1:1, — недовольно говорит Сокджин после того, как Намджун снимает маску с глаз. — Всё ещё не соревнование, любимый. — Соревнование, — в шутку капризно топает ногой Джин. — Следующим номером нашей программы будет испытание зрения. И тут нам придётся воспользоваться берушами, чтобы обострить его. — Но как мы будем здесь считать баллы? — волнуется Джин. — Как вариант, не будем, — улыбается Намджун. — Я просто покажу тебе кое-что. Что-то красивое и что-то новое для тебя. Ну почти. И, надеюсь, интересное. — Интригуешь, — Джин усаживается после того, как Намджун приглашает его жестом сесть на диван перед плазменным экраном. Намджун выдаёт пару берушей мужу, садится, сам тоже втыкает затычки в уши и включает запись. Джин, сначала не понимая, смотрит на экран, а потом при первых кадрах до него доходит, что они будут смотреть. Это их поездка на горнолыжный курорт Киллингтон. Сначала включается кадр с обзором лыжной базы, потом камера съезжает на заснеженный лес вокруг, на горы, которые рядом с той, на которой находятся они. Кадр сменяется, и в фокус попадает смеющееся лицо Джина. Он прекрасно выглядит: свежий, раскрасневшийся, в красивом лыжном обмундировании. Он что-то говорит Намджуну, который снимает его и смеётся. Тогда Джин впервые попробовал не лыжи, а сноуборд, и ему очень понравилось. Возможно, потому что у него сразу начало получаться. У Намджуна со сноубордом было чуть посложнее, лыжи были для него привычнее, но позже и он стал ощущать себя увереннее на доске. Джин смотрит на сменяющие друг друга кадры. Это была очень классная поездка. Они были тогда как-то по-особенному счастливы. Словно вдруг осознали, что живут прекрасную жизнь. И да, с визуальной точки зрения это тоже очень красивое видео. Не только из-за их счастливых лиц, но и из-за прекрасного зимнего пейзажа и, возможно, из-за ощущений и эмоций, что сразу же всколыхнулись в памяти Сокджина, когда он увидел эту видеозапись. В основном, оператором был Намджун, но Джин хорошо помнит, как он отнял у мужа камеру, чтобы поснимать и его тоже. И вот они, эти кадры. Намджун улыбается, Намджун едет на сноуборде, Намджун падает, Намджун сидит за столом в местном кафе и пьёт кофе; по-детски держась обеими руками за большую кружку, греет руки. Сокджину становится тепло от того, что он видит. Это то самое счастливое воспоминание событий почти двухгодичной давности. Почему они никогда не пересматривали этот видеофильм? Джин помнит, что, когда они вернулись, они посмотрели его, и на этом всё. Честно говоря, Сокджин почти не вспоминал эту поездку. Хотя ведь там было по-настоящему хорошо. Пожалуй, «хорошо» — слишком слабое слово для описания того состояния, в котором они оба пребывали. Дело было не в страсти, хотя в Киллингтоне они занимались сексом чаще, чем обычно, а в том, что у них обоих на душе было умиротворение и какая-то почти юношеская беззаботность, но в то же время и осознание того, что у них гармоничные взрослые отношения. Спокойные и здоровые. И это гораздо ценнее страстей. Как и прошлой ночью, Сокджин вдруг ощущает потребность быть ближе к Намджуну, хотя тот сидит рядом. Младший придвигается вплотную и прижимается боком к боку. Намджун обнимает его за плечи, и в этой позе они досматривают видео. Счастье — это химера и призрак. Так Джин думал всегда. Гоняться за ним — довольно глупое занятие, но только этим и занимаются практически все люди. Сокджин всегда считал, что стабильность важнее. Не просто сытая и довольная жизнь, а внутреннее спокойствие. Но иногда всем нужна встряска, фейерверк, шампанское вместо воды, фонтанирование эмоций вместо спокойного их течения и выражения. Кажется, в Киллингтоне у них было и то, и другое. Они поймали химеру за хвост на какое-то время. В то же время на заднем фоне у них было полное осознание стабильности их жизни и их отношений. Когда видео заканчивается, они сидят в тишине какое-то время. Сокджин ощущает острую благодарность Намджуну за то, что тот вспомнил эту запись, показал её ему, Джину, и помог пережить снова те моменты и увидеть посредством видео красоту той поездки. — Спасибо, — Джин говорит негромко. И хотя Намджун всё ещё с берушами, он понимает, что ему хочет сказать его супруг. — И тебе, — улыбается старший. — Что ж, — произносит Намджун после того, как они выключают запись и вынимают беруши из ушей, — а теперь испытание для следующего органа чувств. Для слуха. — И как оно будет проходить? — Я снова завяжу тебе глаза и буду включать что-то или совершать какое-то действие, порождающее звук, а ты будешь отгадывать, что это. — На очки? — оживляется Джин. — Пусть будет на очки. — Отлично. Намджун завязывает мужу глаза и отходит. — Готов? — Да. Сначала идёт музыка. Сокджин сразу узнаёт песню и называет её: — Это же наш любимый Coldplay! «Fix You». — Даа. Музыка выключается. Намджун копошится, а затем слышится какое-то скрипение. — Хм, — задумывается Сокджин. — Что это? Похоже на стул с кухни. Ты что, притащил стул? — Ты угадал! Дальше Сокджин угадывает звук от нажимания на кнопку на рисоварке, шуршание полиэтиленового пакета и скрип снега — Намджун не ленится принести его с улицы. Когда они меняются местами, Джин сначала долго думает, какими звуками ему озадачить мужа. И, наконец, останавливается на звуке, когда ломаешь деревянную палочку для еды, на звуке сдвигающихся штор, на записанном звуке моря, стуке пальцев по столу и на том звуке, когда кто-то быстро печатает на клавиатуре. В конечном итоге, Сокджин выигрывает. — Я приберегу желание на потом, — говорит он со смехом, — или, подожди, у нас ведь ещё есть осязание. Мы будем отгадывать что-то наощупь? — Я хотел предложить кое-что другое, — отвечает Намджун. — Как насчёт массажа? — Ты мне или я тебе? — Можно по очереди. На камень-ножницы-бумага. Сокджин выигрывает право получить массаж первым. Дело уже клонится к вечеру, впрочем, стемнело давно и рано — зима. В перерыве они успели пообедать, убраться и даже немного погулять в своём саду. — Наверное, будет проще всего сделать массаж в нашей спальне, — предлагает Намджун. — Хорошо. Намджун идёт вымыть руки и взять бутылочку с массажным маслом, а Сокджин снимает с себя верх и ложится на кровать. Внезапно он ощущает смущение, как будто он впервые раздевается перед Намджуном. — Включить музыку? — спрашивает вернувшийся из ванной старший. — Давай. Намджун щёлкает крышечкой бутылки, а потом говорит Сокджину: — Расслабься, закрой глаза и сосредоточься только на прикосновениях. Попробуй ни о чём не думать. И хотя руки Намджуна совсем не холодные, Джин всё равно почему-то вздрагивает от первого прикосновения. Намджун ничего не говорит на это, лишь начинает успокаивающе поглаживать его кожу. Сокджин пытается не думать, но это совершенно непосильная задача. В голове, как обычно, роятся разные мысли, и он снова ловит себя на смятении. Это так странно: с чего бы ему смущаться собственного мужа, который видел его полностью обнажённым, и не один раз? Мягкие, почти невесомые, поглаживания становятся немного настойчивее, Намджун надавливает на мышцы, но пока вполсилы. Это довольно приятно, массажное масло слабо пахнет чем-то травяным, а негромкая музыка убаюкивает. Но Джину не хочется спать. Он почему-то вспоминает, что, когда у них был день разговоров, Намджун говорил о нехватке секса. Старший сжимает его плечи, разминает мышцы вверху спины. Это действительно приятно — Джин на мгновение прикрывает глаза и негромко стонет от удовольствия. Собственный стон вызывает ассоциацию с сексом. Снова. От неловкости, как будто Намджун может читать его мысли, Джин слегка ёрзает на кровати. — Всё в порядке? — спрашивает Намджун, и его голос слышится словно через пелену, и почему-то Джин словно впервые отдаёт себе отчёт в том, какой у Намджуна приятный низкий голос. — Да. — Если будет какой-то дискомфорт, скажи мне. — Хорошо. Намджун ненадолго прерывается, чтобы набрать ещё масла в ладони. И Сокджин, чья голова лежит на боку, видит фигуру мужа периферийным зрением. Старший снял толстовку и остался в одной только тонкой белой футболке. Сокджин думает о том, что под этой футболкой у Намджуна хорошо развитая грудная клетка. Намджун снова приступает к массажу, на этот раз к нижней части спины. Он разминает поясницу, оглаживает бока, и эти прикосновения уже более смелые, надавливающие. Пальцы Намджуна касаются ямочек над ягодицами, и Сокджин немного прогибается в талии. У него какие-то навязчивые ассоциации с сексом. Видимо, долгое воздержание даёт о себе знать. Он снова издаёт стон, утыкается лбом в подушку и говорит: — Будет ли очень неуместно сказать, что я ужасно хочу тебя, и хочу прямо сейчас?