[ 4 ] : «The only flaw – you're flawless»

                                    Flawless — The Neighbourhood       В незнакомой квартире царила тишина, и шатен, радуясь серому утреннему полумраку, дремал.       За стенами не были слышны крики, вой животных или детский плач. Сложно было поверить, что в этом городе еще существовали квартиры с подобной звукоизоляцией, но, может, в таком случае Итану стоило бы приезжать сюда почаще.       Рядом, словно услышав мысли парня, раздался тихий смешок (или шатену показалось?). А Итан проснулся и начал жалеть об этом уже буквально через несколько минут.       Это была действительно не его квартира.       Тейлор, завернувшись во что-то, что было для него сегодня ночью одеялом, теперь, открыв глаза, видел, что лежал под плащом: чужим, черным и кожаным. Тоже не принадлежащем ему.       Лицом по-прежнему касаясь чего-то теплого, шатен поднял взгляд выше, с начинающейся истерикой понимая, что это не кровать, а всего лишь небольшая черная подушка, закинутая на огромный темно-бордовый, тоже обтянутый кожей диван. Цепляясь пальцами за его края, Итан приподнялся, стараясь игнорировать слегка напоминающую о вчерашнем вечере головную боль, и тут же столкнулся взглядом с молочно-белой стеной, возле которой стоял большой черный шкаф с книгами. Поверх стены висел черно-белый постер, на котором под размытым силуэтом какого-то парня читалась выведенная на русском языке надпись: «Человек со снятой кожей».       Чем больше Итан смотрел на неизвестный ему силуэт, тем лучше понимал, что совершенно ничего не помнит. Был очередной психиатр, бар, карманница, владелец бара, потерянные ключи… А дальше начиналась пустота, как если бы в голове Тейлора пулей проделали дырку, и все воспоминания вместе с кровью ушли через нее, окрасив подходящий по цвету рядом диван.       Уже было не важно, чья эта квартира. Итан был уверен, что точно бы не стал звонить вчера Крису, значит это был либо Луис, либо…       Верить в отрывочные воспоминания (и особенно во фразу «Я могу остаться у Вас на одну ночь?») не хотелось. Хотелось только избавиться от пересохшего от жажды горла, собрать свои вещи и уйти из квартиры до того момента, как в ней проснется ее владелец.       Тейлор, сняв накинутый на себя чужой длинный плащ и игнорируя собственные совсем не утешительные догадки, повернулся в другую сторону дивана и тут же застыл, заметив в кресле напротив высокий красивый силуэт.       Вчерашний брюнет из бара (чье имя Итан почему-то помнил намного лучше, чем собственные вечерние приключения) сидел в большом, похожем на диван кресле и внимательно наблюдал за своим случайным гостем. Между его указательным и средним пальцем была зажата еще не заженная сигарета, на коленях лежала какая-то книга, а рядом на небольшом книжном столике горела отдающая запахом хвои свеча. В какой-то момент Мерфи потянулся к небольшому огню, окруженному уже подтаявшим воском, и, заставив кончик сигареты загореться, поднес ее к своим губам, делая первую затяжку.             — Доброе утро. Как спалось?       «Лучше, чем обычно», — случайно промелькнуло в голове Итана, но шатен поспешил задать в ответ другой, более волнующий его вопрос:             — Между нами что-то было?             — А Вам бы этого хотелось? — выпустив губами сигаретный дым, пару раз постучав сигаретой по краю пустой, стоящей рядом со свечой чашки из-под кофе и сбросив в нее пепел, поинтересовался Грэй.             — Нет, — не дожидаясь продолжения чужих шуток, по-прежнему спокойно отрезал Итан, — Как раз поэтому и спросил.       Дым от сигарет, раньше не такой ощутимый из-за смешавшегося запаха кофе и хвои, теперь застревал где-то в легких, по пути царапая глотку и заставляя Тейлора по отработанной с Фордом привычке отвернуться, подавляя зарождающийся внутри себя кашель. Но, на удивление, в этот раз долго страдать не пришлось: Мерфи, заметив чужую реакцию, без раздумий потушил только что начатую сигарету о дно чашки из-под кофе. А после, переложив книгу со своих коленей на книжный столик, на всякий случай сообщил:             — Ванная прямо по коридору. Завтрак скоро будет готов.       Не зная, стоит ли так наглеть, когда находишься в гостях, но чувствуя острую необходимость избавиться от похмелья с помощью помытой головы, Итан уточнил:             — Я могу воспользоваться душем?       Ответом стал кивок и короткое:             — Чувствуйте себя как дома.                                                 * * *       Они удивительно быстро нашли общий язык. Тейлор, несмотря на весь свой внутренний стыд, вел себя совершенно спокойно, а Грэй зачем-то ему в этом подыгрывал, больше даже не пытаясь нападать с колкими фразами.       Мерфи принес ему воду, по просьбе самого Итана подал с коридора одно из своих полотенец для душа и даже приготовил завтрак, на который шатен, в общем-то, даже не рассчитывал (потому что совместных завтраков ему уже слишком давно не предлагал даже Форд).       Квартира брюнета напоминала своего хозяина. Из серого неба через окна лился бледно-желтый искусственный свет, в холодильнике стояло бесчисленное количество одинаковых прозрачных пластмассовых бутылок с водой, а на столе лежала шахматная доска с незаконченной партией, фарфоровая тарелка с замороженной вишней и недопитая железная банка кока-колы с чужим отпечатком женских губ.       Заметив последнее, Итан еще раз бросил случайный взгляд на висящее на своих плечах белое махровое полотенце из душа для пока что все еще мокрых волос и поспешил выбросить из головы образ сейчас что-то до сих пор готовящего Мерфи. Брюнет же этому мешал: он продолжал стоять у столешницы в темно-синей рубашке, надетой на голое тело, длинных черных брюках и с еще не уложенными волосами, спадающими на глаза.       Так что кем бы не была эта незнакомка, оставившая на железной банке в квартире Грэя отпечаток своих губ, она явно была с ним счастлива.       Мерфи вернулся к большому деревянному столу только тогда, когда все было готово. Перетащив со столешницы еду, брюнет с аккуратностью официанта, проработавшего в лучших ресторанах Мишлен половину своей жизни, поставил перед Итаном политый медом тост и стакан с кофе, в котором почему-то плавали кусочки льда разных форм в виде звезд и сердечек.             — Оригинально, — мстя за многочисленные подколы в свою сторону, с едва заметной усмешкой прокомментировал украшения напитка Тейлор.             — Эта квартира лишь обустроена мной, но моей не является, — присаживаясь на стул напротив и теперь ограждаясь от шатена только столом, пожав плечами отозвался Грэй, — И, если честно, я совершенно не был готов к гостям.             — Я не задержусь здесь надолго и постараюсь никого не стеснять, — потянувшись за столовыми приборами, предупредил Итан.             — Не стоит, — по-прежнему безразлично, но теперь с формальной улыбкой ответил Мерфи, — Вы уже были в душе, использовали украденный у меня плащ в качестве одеяла и даже ночевали в моей спальне. Можете продолжать в том же духе.       Шатен, потянувшись за приборами, так и застыл с вытянутой рукой, врезаясь холодным взглядом в Грэя, который даже на него не смотрел. Мерфи, забывшего даже про еду, теперь, казалось, интересовало только что-то похожее на шрамы вокруг чужих гладких, как бархат, запястий, возможно полученных Итаном во время задержаний и теперь слишком заметных из-под рукавов собственной куртки.       Опомнившись, Тейлор забрал одну вилку и нож, тоже опустив взгляд с брюнета на свою тарелку. Теперь очередь невзаимных гляделок невольно перешла к Грэю.             — Много их у Вас?             — «Шрамов»? — отрезав кусок тоста и обмакнув его в мед, уточнил очевидное Итан, — Достаточно. Они небольшие, поэтому ничем мне не мешают. Если не нравятся, то просто не смотрите.             — Вовсе нет, — поспешил исправиться Мерфи, — Просто подумал, что у каждого шрама есть своя история, а значит Вас, должно быть, можно было бы долго слушать.       Итан промолчал, делая глоток кофе, которое никогда не любил. Видимо, брюнета совсем не интересовало, что его одноразовый гость из полицейского участка пьет фруктовый чай, во время бессонниц заменяя его на молоко с медом, и между кофе и ягодным морсом всегда выбирает морс.       У каждого из них была своя война. Тейлор воевал за что-то, что с натяжкой можно было бы назвать «справедливостью», Грэй же появился в этом городе по каким-то своим делам. Новый знакомый не спрашивал Итана про ход дела, не интересовался количеством исписанных страниц в его сберегательных книжках или тем, сколько у шатена на данный момент было парней. Мерфи, очевидно, не интересовался самим Тейлором. Он просто видел, какой гипнотизирующий эффект производят на младшего открытые окна верхних этажей и молчал об этом, пытаясь узнать ответ на этот вопрос самостоятельно.       А Итан (решив на всякий случай убедиться в том, что после этого завтрака они разойдутся и больше никогда не будут искать друг с другом встречи), по-прежнему держа в руках столовые приборы, уточнил:             — Мистер Мерфи, я Вам что, нравлюсь?       И, Тейлор готов был поклясться, что это была усмешка.       Брюнет, на несколько секунд прикрыв глаза, едва ощутимыми массирующими движениями потер свою переносицу и после, сложив перед собой руки, с вежливой, до тошноты формальной улыбкой и с каким-то ласковым сочувствием объяснил:             — Итан, будьте добры, поймите меня правильно. У Вас очень красивые черты лица, наверняка не менее привлекательное тело, мягкие волосы и улыбка. Вчера в баре Вы были, не спорю, самым интересным гостем из всех, и будь я фанатом непродолжительных отношений, то обязательно постарался бы Вам запомниться. Но дело в том, что Вы не созданы для отношений — скорее наоборот, созданы для того, чтобы постоянно от них скрываться, потому что Вы пустоцвет. Такой же пустоцвет, как и цветок, который случайно вырос вместо плода из-за постоянного дождя: Вы по-своему безупречны, и именно эта безупречность является Вашим главным недостатком, — слегка наклонившись вперед, чтобы Итан точно услышал каждое его слово, Грэй произнес главное: — Вы красивы, но, судя по Вашей работе и отношениям, в конечном итоге от Вас не останется ничего и, более того, даже не будет никого, кто мог бы Вас вспоминать.       Это была пощечина номер два. Тост, до этого казавшийся аппетитным, теперь не лез в горло, в комнате становилось слишком мрачно и темно, и только холодный (словно окончательно остывшее в чашке Итана кофе) взгляд брюнета был по-прежнему острым и внимательным.       А Тейлор, пожалевший о своем вопросе, точно знал, что не собирается это терпеть.       Махровое белое полотенце, до этого висящее на плечах шатена, теперь цеплялось за спинку стула, на котором больше никто не сидел. Случайно найденные (словно подброшенные) в кармане куртки ключи от квартиры царапали одежду, а Итан с молчаливым раздражением забирал принесенные с собой вещи, мысленно обещая себе больше никогда не появляться на пороге того бара и этой квартиры.       И только Грэю, который наливал себе из прозрачной пластмассовой бутылки воду в стакан, даже не смотря в сторону собирающегося Тейлора, казалось было абсолютно все равно.       Когда Итан уже обувался в коридоре, из кухни, все так же молча провожая, вышел Мерфи, а в полумраке комнат в какой-то момент открылась дверь, и шатен чуть не столкнулся с застывшей на пороге озадаченной блондинкой.       Тейлор не видел ее лица, потому что его засвечивали желтые лампы из коридора, но почему-то был уверен, что незнакомка красива и очаровательна. Девушка, сделав шаг в сторону, с едва заметным интересом пропустила шатена на выход мимо себя, и Итан, поравнявшись с ней, зачем-то быстро и тихо произнес:             — Я просто потерял свои ключи от дома.       И после оказавшемуся на коридоре Тейлору даже показалось, что блондинка едва заметно кивнула ему в ответ.       Детектив, желая проверить свои догадки, остановился посреди бесконечного количества квартир, снова посмотрев в сторону комнаты, из которой только что вышел. Но вместо всепонимающего взгляда больших зеленых глаз Итан заметил только высокий силуэт брюнета, его задумчиво блуждающий по лицу уходящего гостя взгляд и дверь, навсегда закрывшуюся перед самым носом шатена.