[ 22 ] : Виновный не случайно

      Шли дни, заканчивалась неделя, и эти небольшие приближающиеся выходные обещали стать маленькими человеческими интервалами между пятью ударами хищного сердца города.       Мерфи по-прежнему не было рядом. Его, как выражалась Моррис, «где-то носили черти», пока детективы в отделе прикрывали свои лица от больнично-белого света внутри камер для допросов, пока Даниэль зашторивала окна, словно боялась сгореть, пока Итан прятался вместе с ней за этими шторами от всего мира.       В перерывах «на обед» вместе с бронхолитиком Тейлор глотал то, что глотать было не нужно, Хейз, поникнув, сидела рядом и, иногда вспоминая о розовласке, справлялась с непроходящей паникой, а Моррис ехала в полных вагонах метро на работу, и ей было душно.       В конце концов брюнетка приходила в пустую столовую, бросала свою куртку поверх спинки железного, одиноко стоящего рядом со столом стула, и повторяла собравшимся в пустом помещении Итану и Дани то же, что злобно шептала по дороге в метро:             — Хочу сказать, что людям на станциях нужно быть спокойнее, или когда-нибудь в итоге никто из нас не вернется домой. Я лично позабочусь о том, чтобы никто не доехал, если они еще раз наступят на мои ботинки или толкнут меня плечом.       Но шел пятый день ареста Хантэра, и все знали, что детективам фактически нечего ему предъявить.       После присланного в участок трупа, все не сговариваясь объявили следующей жертвой Шахматиста Тейлора. Людям были все равно, что Ли и шатена связывала только работа, они оправдывали это оставшимся на свободе исполнителем и радовались, что так Хантэра разозлил именно он, шатен.       Но Итан не верил и только продолжал работать над делом, считая подобную опасность неплохой платой за случайную подсказку, оставленную на дне картонной коробки, в которую был запакован чемодан с телом розоволосой девушки.       Это была флешка. Ходили слухи, что убийцу могли спугнуть при оформлении заказа, он мог торопиться и уронить флешку внутрь коробки. Но еще обещали другое: эксперты, пытающиеся восстановить поврежденную под весом тела девушки флешку, утверждали, что это может быть тот самый носитель, на который Шахматист записывал все серии своих убийств. И поэтому то, что на починку флешки уйдет много времени, было уже не так важно, как сам факт того, что это могло стать бесспорным доказательством в деле о серийных убийствах Ли: на записях они смогли бы наконец увидеть его лицо.       В такие моменты Итан обычно раскладывал перед собой на столе в столовой вместо еды документы, отбивая у Моррис любой аппетит, и спрашивал уже привычное:             — Что нам удалось узнать сегодня?       И Моррис, казалось, вжившаяся в роль полицейского даже лучше, чем Даниэль, давала исчерпывающие ответы:             — Форд просил передать, что уже скинул досье о четвертой жертве тебе на почту: ее опознал Ли. Девушку звали Алиса Янг, ей было всего двадцать и она работала секретаршей Хантэра: была по большей части абсолютно глупа, но зато миловидна. В компании также ходили слухи, что ее наняли не столько для помощи, сколько для успокоения шатена после сложных сделок, — Эмили на несколько минут замолчала, листая свои электронные заметки и одновременно давая понять, о каком именно успокоении шла речь, — Также удалось выяснить, что причиной смерти стали не вынутые из тела органы, а преобразованный яд улиток-конусов.             — «Улитки-конусы»? — внезапно перебил Итан, — Что за они?       Вместо брюнетки отозвалась до этого молчащая Даниэль:             — Милки имеет в виду «сигаретных улиток». Такие улитки ядовиты, и их называют «сигаретными», потому что после укуса одной такой у жертвы остается ровно столько времени, чтобы выкурить сигарету. В чистом виде противоядия от укуса улиток-конусов не существует. Но если эксперты правы, и яд был преобразован, то это уже начинает походить на предумышленное убийство: кто-то хотел защититься от принятого яда, но при этом отравить Янг.             — Этим «кем-то», скорее всего, был Хантэр Ли, — кивнув, согласилась Моррис, — Алиса спала с Хантэром «по работе», и, судя по показаниям ее допрошенных коллег и найденным дома в аптечке противозачаточным, секс у них происходил регулярно.             — Нам необходимо быть объективными, — предупредил брюнетку Тейлор, — Найденные в ее доме противозачаточные и сплетни на работе еще не доказывают, что постоянным партнером Алисы был именно Ли. Это также мог быть другой человек: кто-нибудь, о ком нам ничего не известно.             — Как насчет того факта, что незадолго до смерти у Янг был половой акт? — вспоминая результаты расследования, не успокаивалась Эмили, — Уже доказано, что ДНК, найденное на ее теле и одежде, принадлежит Хантэру Ли. Вам удалось выяснить, где содержался яд?             — Его смешали с ее блеском для губ, — отозвался Итан, — Вероятно, яд попал к ней в организм во время приема пищи вместе с самим блеском. И именно этот блеск был куплен Алисе Хантэром, что доказуемо благодаря оплатам через банковские счета и камеры видеонаблюдения. Но, опять же, мы можем доказать только факт того, что блеск был куплен именно Хантэром. Это не будет доказывать то, что Ли же его и отравил.             — Если она умерла недавно, значит блеск должен быть новый, — вмешалась в разговор Дани, — На камерах видно, покупался ли он в подарочной упаковке или без?             — В упаковке, — не совсем понимая, к чему клонит девушка, ответил шатен.             — А отпечатки пальцев были найдены…             — …не только на упаковке, но и на самом блеске, — теперь абсолютно четко видя ход чужих мыслей, догадался Тейлор, — Это означает, что Ли скорее всего не сможет нормально объяснить причину, по которой на блеске есть отпечатки только ее и его пальцев, если он дарил Янг блеск в упаковке.             — Это все слишком косвенно, — вдруг обреченно завыла Эмили, — Чтобы доказать, что человек вроде Ли причастен к убийству, нам нужно заставить его признаться в этом лично. У нас есть план, как это сделать?       Но Моррис никто не ответил; и только Даниэль и Итан, отрешенно переглянувшись, отвели взгляды в стороны.                               * * *       В камере для допросов снова горела одна больнично-белая лампа, словно разъедающая всем присутствующим глаза.       Ли, запертый в этой комнате в ожидании начала допроса, почти лежал на столе, уже неделю мучаясь без своих привычных косяков с дурью и перебиваясь только тем, что ему кое-как доставляли адвокаты.       Это было невыносимо. Комната, в которой его заставляли спать, напоминала клетку с железной кроватью без окон и с одной только дверью, которая вела в коридор, где таких как он «заложников» были еще десятки и сотни. Изолятор в одной из самых «щадящих» режимом тюрем был плохой заменой даже той квартиры, которая по началу казалась после Нью-Йорка наказанием. Но то, как мешковато висела на Хантэре его тюремная одежда «главного подозреваемого», заставляла его заходиться в ярости, которая еще больше провоцировалась отсутствием «успокоительного».       Внезапно закрытая снаружи на замок дверь щелкнула, отъезжая в сторону всего на несколько сантиметров и образуя небольшую щель. Ли, подняв голову с железного стола перед собой, бросил устало-раздраженное:             — Кто там?             — Никогда не спрашивай «кто там?», — послышался ему в ответ смутно знакомый голос из-за двери, — Ты что, не смотришь ужасы? Это желание смерти… Еще бы решил выйти и проверить, что тут за странные звуки.       Дверь, словно играясь, отъехала еще дальше, заставляя Ли полностью выпрямиться сидя на стуле и шумно сглотнуть, прежде чем на пороге появился азартно улыбающийся блондин с бокалом шампанского, пачкой сигарет, стаканом воды и зажигалкой в руках.             — Блять, тебе кажется это веселым? — медленно успокаиваясь, рявкнул Хантэр.             — Что, уже успел насолить кому-то в тюрьме, и теперь ходишь и оглядываешься? — ставя на стол рядом с шатеном одноразовый стаканчик с водой и автоматически свободной рукой запирая за собой дверь изнутри, усмехнулся Форд, — Я, вообще-то, пришел тебя проведать, а ты даже не хочешь сказать мне «привет». Может быть тогда, вместо этого, ты скажешь мне, зачем убил малышку Янг?       В полной тишине, иногда прерываемой только жадными глотками воды из стакана, внезапно раздался издевательский смех шатена. И Ли, отставив на половину опустевший стакан в сторону на стол, с намеком кивнул в сторону рассеченного с прошлой недели лба Криса:             — Неужели слишком сильно головой приложился и теперь не знаешь, что ты и в присутствии кого несешь?       Форд же, присаживаясь на стул напротив Хантэра, поставил на железный стол свой бокал шампанского, зажигая придерживаемую двумя пальцами сигарету:             — Не хочешь признаваться? Хорошо, давай я расскажу тебе, как все это вижу я, — сделав глубокую затяжку и медленно выпустив дым в сторону шатена, продолжил Крис: — Сейчас ты думаешь, что раз эти убийства не доказаны, то ты еще не осужден. К тебе обязательно более мягкое отношение в колонии, тебя все еще кормят намного чаще и лучше, чем в приютах — брошенных собак, ты даже ходишь по тюрьме с дорогими часами — якобы семейной реликвией — на руке и не боишься ничего, но так будет не всегда. Дело в том, что ничто не вечно, — одной загадочной ухмылкой понижая температуру в комнате на несколько градусов, усмехнулся блондин, — Меня вот, например, вчера неожиданно сняли с должности из-за «до сих пор не раскрытого дела». Видишь ли, наш босс Альфред Гамильтон считает, что мы должны находить серийных убийц за считанные дни, а иначе кто-то должен отвечать за последствия.             — И что, я должен посочувствовать тому, что тебя уволили? — самодовольно ухмыляясь, осведомился Ли.             — Не должен, — пожав плечами, отозвался запивающий сигарету шампанским Крис, — Но наверняка мог бы, если бы только умел.             — Понял! — вдруг победно хлопнув в ладоши, догадался шатен: — Ты пришел сюда с бокалом шампанского перед тем, как уйти из полиции, чтобы попрощаться со мной?             — Абсолютно верно, — хищно оскалился в ответ Форд, потемневшим взглядом врезаясь в чужое надменное выражение лица, — Я здесь, чтобы заставить тебя попрощаться.       На мгновение взгляд Ли бегло проскользил по чужому силуэту: лицо, наполовину скрытое дымом, усталость и ядовитая безысходность, которая передавалась сейчас по воздуху — все это отравляло помещение, вызывало по телу Хантэра зарождающуюся нервную дрожь.             — Прощайся и проваливай, — пытаясь игнорировать чужой сверлящий взгляд разноцветных глаз, внезапно заявил шатен, — Меня скоро должны прийти допрашивать.             — Они не придут, — наклонившись в бок и слегка подперев рукой подбородок, отозвался Крис, продолжив азартно улыбаться, — Никто не придет, пока ты не выслушаешь мою историю.             — Да что за бред ты, блять, несешь?..       Ли, раздражаясь, поднялся со своего места, скрипя от злости ни то зубами, ни то сковывающими запястья наручниками. И только Форду было плевать на чужие ответы.             — Алиса Янг погибла, потому что ей не хватило мозгов, зрения или возраста для того, чтобы рассмотреть рядом с собой серийного убийцу. Она наверняка даже думала, что ты ее ценишь и даже не подозревала, что у нее, как у любого товара, просто была «цена», которая никогда не была синонимом к слову «ценно».             — Я не убивал эту дуру, — почти прошипел в ответ, продолжая жаться ближе к закрытой двери, Хантэр, — С ней просто было весело трахаться. Ни о каком убийстве речь не шла.             — Возможно, — словно на секунду соглашаясь, задумчиво кивнул в ответ Форд, — Но ровно до того момента, пока она вдруг не стала интересоваться своими прямыми обязанностями, а не только тем, как ублажить тебя. Как это случилось? Ты проболтался при ней о наркотиках сам или тебя выдало поведение? В общем, это далеко не так важно, как факт того, что Алиса стала наглой: ей вдруг оказалось мало того, о чем подобные ей могли только мечтать, и она начала тебя шантажировать.             — Не было такого…             — Тогда что было, Ли? — продолжал аккуратно интересоваться Форд.             — Откуда я знаю? Я ведь ее не убивал! — теперь почти зверел шатен.             — Тогда, будем надеяться, что ты не умрешь тоже.       Внезапно в комнате повисла напряженная тишина, обволакивающая тела каждого, кто застревал в ней, липкой паутиной. Она закручивалась вокруг шеи, рук, душила и не давала возможностей ослабить хватку. А Хантэр, прислушавшись, почти прошептал:             — Почему это я должен умереть?..             — Потому что при обыске твоего дома нашли флакончик с какой-то гадостью, которую твой адвокат смог классифицировать как незаконно найденную улику. Нам пришлось убрать ее из списка, так что она даже не попала в руки к экспертам, но я… Видишь ли, мне было слишком любопытно, чтобы оставить все так, как есть. Поэтому, прежде чем подлить тебе ее в воду, я отнес ее на анализ, и знаешь, что мне сказали? Что это похоже на слизь каких-то улиток. Как же они назывались… — с виноватым выражением лица делая новый глоток шампанского, задумчиво произнес Крис, — Треугольники? Да вроде нет… Может, пирамиды?             — Конусы… — внезапно побледнев, прошептал Хантэр.             — Что ты сказал? — словно не расслышав, уточнил Форд.             — Я не верю тебе… — метаясь по чужому телу настороженным взглядом, отозвался Ли, — Все знают, что яд «сигаретных улиток» убивает в течение часа.             — Не спорю. А что делать, если он был преобразован?       Они смотрели друг на друга, выжидая, кто сдастся первым. Но блондин, кинув окурок сигареты на дно бокала с шампанским, ласково придерживая пальцами ножку бокала, никуда не спеша слегка царапал ногтем стекло, а Ли не верил, не хотел верить, но чувствовал, что что-то идет не так.       Кислорода внезапно начало не хватать. Возможно, дело было в том, что жгло горло, или же в том, как испуганно расширялись зрачки Хантэра, заполняя весь серый цвет радужки черным.       Шатен пошатнулся, хватаясь двумя сцепленными вместе руками за стул и случайно задевая дрожащими конечностями пластмассовый стаканчик. Одноразовая посуда, предательски повалившись на бок, залила оставшейся на дне водой часть пола, на который продолжал медленно оседать задыхающийся шатен. А за железной дверью теперь слышались крики и даже удары. Среди них громче всех звучал голос младшего детектива:             — Форд, возьми себя в руки: тебя уволили не из-за него, а по стечению обстоятельств. Ли нужен полиции живым!       Все голоса за дверью, перерастая в один сплошной шум, пытались заставить Криса «взять себя в руки». А он теперь, поднявшись со своего места и приблизившись, стоял, возвышался над телом Хантэра и с бьющимся через край азартом наблюдал за тем, как по-идиотски сейчас выглядели распахнутые в охватившем их ужасе серые глаза его жертвы.       От опьяняющей власти над чужой судьбой кружилась голова. Это было лучше, чем власть над чужим телом и даже лучше, чем власть над чужим разумом — это было лучше, чем все то, что он испытывал до этого.       Шатен с разметавшимися по полу в воде волосами, сжимал свое горло руками, словно это могло хоть чем-то ему помочь, и хватал губами воздух, пытаясь дышать. Он молил Криса о пощаде, он готов был опуститься перед ним на колени, если бы только сейчас мог. А блондин усмехался, и его усмешка медленно переходила в смех.             Он мог бы убить его прямо сейчас.       Никто не заставлял Форда ждать, пока Хантера добьет яд. Он мог бы опуститься перед Ли на колени, сжать ладони вокруг чужой беззащитной шеи и надавить на артерии, перекрывая кислороду доступ в мозг. Он бы наслаждался тускнеющей в чужих глазах надеждой, он бы убивал, потому что шатен это заслуживал: Хантэр был слишком грубый, слишком самодостаточный, слишком…       Он слишком напоминал Крису Итана.       Напоминание о сероглазом шатене, сейчас пытающемся выломать железную дверь, ударило в подсознание раздражением: Форду захотелось поднять ногу, наступить грязной подошвой ботинка на симпатичное лицо или шею Хантэра и надавить до хруста, или пока из чужих губ не пойдет кровь. Было плохо, потому что он не мог срываться на Итане, было отвратительно, потому что Тейлор не позволял ему срываться на себе, но Форд физически чувствовал, что должен был что-то с этим сделать. И он, оправдываясь делом, отыгрывался на Ли.       Вместо того, чтобы уродовать чужое тело, Крис с прежней улыбкой опустился на корточки, кончиками пальцев поднимая с пола одноразовый стакан:             — Не знаю, насколько уместно сейчас просить тебя об этом… но ты не мог бы направить свои судороги чуть левее, чтобы вытереть своими волосами вот этот грязный участок на полу?             — Тебя… посадят… — собрав остатки кислорода и злобы, едва разборчиво прохрипел в ответ Ли.             — Знаю, законодательство не совершенно, — с прежней улыбкой пожав плечами, согласился Крис, — Но меня в любом случае посадят только после того, как ты умрешь. Тебе ведь осталось жить минуты три от силы, чувствуешь? За это время они не успеют вскрыть замок. И несмотря на то, что начальство теперь меня ненавидит, да и должности у меня теперь никакой нет, я все равно чувствую, что просто обязан разобраться с тобой перед уходом. А все потому, что если человек вроде тебя умрет, то мне даже скажут за это «спасибо».       За дверью продолжали раздаваться удары. Было похоже, что собравшиеся за ней полицейские жертвуют своими плечами, пытаясь выбить кусок металла с держащих его дверных петель. А Ли смотрел на Форда ненавидящим взглядом… и даже не собирался умирать.       Раздался хруст: тела полицейских надломили крепление, а о ножку железного стула из последних сил вдруг приложилось запястье Хантэра, разбивающее циферблат семейных наручных часов. Стекло, осколками мешаясь с чем-то прозрачным, позволяло вытекать из себя какой-то жидкости, а Ли согнулся к своему запястью, с безумной настойчивостью пытаясь схватить капли заготовленного антидота из часов губами. Не получилось: Форд, схватив чужое запястье, со всей силы отвел его в сторону, рыча:             — Только, блять, попробуй.       И в этот момент открылась дверь. Комнату, словно загоняемые ветром, наполнили чужие вооруженные тела во главе с Итаном. Все они целились в Форда, и только Тейлор, мгновенно оценив ситуацию и переведя пистолет на Ли, холодно приказал:             — Опустить оружие.       Полицейские, сначала словно не поняв приказ шатена с растрепавшимися волосами, переглянулись, продолжая наводить на совершенно спокойного Криса пистолет. Тогда блондин, расслабленно жмурясь от глупости своих подчиненных, повторил приказ вместо Итана:             — Ну же, опустите оружие. Или у нас с Тейлором есть проблемы с дикцией?       А младший детектив тем временем спрятал свое оружие в кобуру, присев на корточки и застегнув наручники на все еще ничего не понимающем и почему-то живом Хантэре.             — Хантэр Ли, Вы арестованы по подозрению в совершении серии жестоких предумышленных убийств. В том числе в убийстве Алисы Янг, чья смерть наступила из-за отравления ядом, к которому Вы только что пытались применить антидот. Вы имеете право на адвоката, а также право хранить молчание. Все, что Вы скажете, может быть и будет использовано против Вас.       Кто-то из полиции, начиная понимать происходящее, шептал что-то про эффект Плацебо, застывший на пороге (и как будто бы постаревший еще на пять лет) Гамильтон вдруг выпалил справедливое:             — В этой жизни меня пугает только трое людей: моя жена, Итан и ты, Крис. Из-за ваших выкрутасов я могу остаться без пенсии!       Но сговорившиеся и рискнувшие пойти ва-банк детективы его не слушали: они просто помогали подняться по-прежнему отходящему от произошедшего Хантэру.       Когда Ли наконец более-менее стоял на ногах, уводимый полицией, Крис остановил его, все с той же насмешливой улыбкой пару раз мягко похлопывая по лицу:             — Расслабься, это была просто вода. Но зато теперь у нас есть видеозапись, на которой ты по своей воле используешь антидот от яда, который приняла последняя жертва. Все остальные совершенные тобой убийства мы тоже докажем, так что не переживай.       Хантэр, вдруг все поняв, залепетал нервное:             — Но ведь это не так… Это не так, Крис… Да я ее даже пальцем не трогал!.. Я ее не убивал!       Шатен, выводимый из комнаты конвоем, бился в истерике, граничащей с помешательством, в руках полицейских, извиваясь словно змея, но пытаясь не разрывать зрительный контакт хотя бы с одним из обманувших его детективов. Однако его продолжали вести мимо поседевшего еще больше начальника отдела в сторону камеры, и теперь всем действительно было на Ли плевать.