[ 23 ] : Contraria contrariis curantur

            — Хочешь выпить со мной сегодня вечером после работы?       Итан, пытаясь совладать с эмоциями, стоял в пустом коридоре полицейского участка напротив Мерфи и чувствовал себя в помятой рубашке строго, но беспокойно: словно кто-то, держа у плеча поднятое ружье и целясь им в детектива, пытался прожечь своим взглядом в спине Тейлора дыру.       От нарастающей неловкости хотелось раствориться сахаром в чае или рассыпаться колкими осколками под ногами у всех, кто будет здесь еще хоть когда-нибудь проходить. Но шатен держался и даже готов был поспорить, что на секунду на красивом лице Грэя стало заметно удивление.             — Это благодарность за помощь в наконец завершенном расследовании, — поспешил объясниться Тейлор.             — Жаль, — с вежливой улыбкой отозвался Мерфи, — Я надеялся, что мотив будет немного другой. В любом случае, я слышал, что в баре «У Чарли» сегодня вечером какое-то мероприятие. Хочешь пойти со мной именно туда?                                * * *       В баре «У Чарли» было сегодня более многолюдно, чем обычно. Итан чувствовал это, пробираясь через толпу незнакомцев с тонким бокалом в виде полураскрывшейся кувшинки лилии, в котором мешалась ежевика, лед и слабый алкоголь. Шатену казалось, что он видел подобную бесплатную раздачу напитков впервые за все годы, что иногда здесь бывал. А Грэй, спрятав руки в карманы, шел следом и иногда поощрительно кивал персоналу за то, что они смогли организовать все это за несколько часов только для того, чтобы удивить Итана.             — Я открыл счет на свое имя, — перекинувшись с барменом несколькими едва слышными фразами, обратился к Тейлору Мерфи, — Сегодня за вечер плачу я.             — Может, разделим? — присаживаясь за один из пустых высоких стульев рядом с барной стойкой, предложил шатен, — В конце концов, это была моя идея.             — Лучшей оплатой с твоей стороны будет позволить мне угостить тебя сегодня.       Приятно улыбнувшись, брюнет в кожаном плаще поверх черной водолазки протянул свою руку к тонкому бокалу с янтарной жидкостью на дне и, подняв напиток, остановил свой задумчивый взгляд на Итане:             — За раскрытое дело и поздно отмеченное знакомство.             — Лучше поздно, чем никогда, — приподняв уголки губ в ответной улыбке, ответил шатен.       Они пили немного, но бокалы менялись быстрее, чем Тейлор успевал это замечать. Грэй, периодически задерживаясь на шатене внимательным взглядом, наслаждался чужим спокойствием, а Итан чувствовал, что оживал: «жизнь» под названием «шампанское» пузырилось у него в груди, щекотало легкие и ребра, вырывая наружу смех — тихий, но искренний.       Согреваемый мягко-оранжевым светом, идущим от полок с алкоголем в баре, шатен, отвечая почти на каждое предложение Грэя расслабленной улыбкой, слушал небольшие факты из жизни брюнета и постепенно забывал, что много говорить о себе тоже являлось способом себя скрывать.       Теперь Итан знал, что Мерфи любил черный цвет за его универсальность, но не был против белых футболок и бежевых брюк; знал, что Грэй не имел особой симпатии к алкоголю и даже сейчас пил больше для поддержания атмосферы, чем для удовольствия; знал, что в тот раз, когда Даниэль забыла свой перекус, и Итан пытался найти ей хоть что-то похожее в ближайших магазинах, то выглядел в глазах брюнета очаровательно.             — Прости, что? — Тейлор, решив, что последний факт ему послышался, перевел вопросительный взгляд с напитка на Грэя и вдруг заметил, что Мерфи уже давно смотрел на него: медленно, внимательно изучая каждый сантиметр чужого лица.             — Мило, — взгляд карих глаз смягчился, по ощущениям теперь обжигая собой чужое тело сильнее, чем это делал с горлом алкоголь, и Грэй неторопливо повторил: — Я сказал, что ты был довольно милым.       Мерфи, используя свои слова как оружие, целился Итану в сердце, а Тейлор, обычно вооруженный до зубов, сейчас готов был сдаться без боя: готов был признать, что не мог защищаться от подобных «нападений» брюнета вечно.       В тот день, когда Итан впервые увидел Грэя здесь, в этом проклятом баре, в новостях шумели о том, что где-то в городе произошла авария, но телеведущие врали. Авария произошла не «где-то», а в сердце шатена, который от осознания произошедшего чувствовал себя почти преданным: он словно стоял на безлюдной трассе поздно вечером и видел, как в одной из разбившихся машин находилось его, Итана, тело, что означало невозможность вернуть все назад. И даже не замечал, что рядом, в соседнем разбившемся автомобиле, лежал еще один труп: не обращая внимание на проткнувшие кожу и мясо осколки, в салоне лежало тело кареглазого брюнета.       Тейлор, не найдя, что ответить, предпочел отпустить тяжелый взгляд обратно на бокал с алкоголем и промолчать. Ведь, возможно, вся проблема была в том, что Итан не умел правильно реагировать на комплименты, потому что он слышал их слишком редко.       Форд не говорил о характере, внешности или поведении. Он говорил «я тебя люблю», словно эта фраза в сочетании с его знаками внимания была лучшим комплиментом, которое смогло придумать человечество, и вроде находился рядом, но не был «здесь». Он появлялся, когда хотел, исчезал — тоже. Словно бродячий кот иногда был рядом, позволял гладить себя и любить, а после пропадал в неизвестном направлении и объявлялся только тогда, когда снова был голоден до чужой любви и внимания.       Потому что Тейлор и сам давно уже знал это и понимал: Форд любил не его, он просто любил «любить». Но когда эта любовь начинала ему мешать, он запирал ее на пыльном и темном чердаке своих воспоминаний и снова становился собой: тем Крисом, которого Итан видел на стрельбище, в аэропорте и сегодня днем на «травле» Хантэра.       От мыслей о Форде во рту вдруг появилась горечь. И Тейлор, подозвав к себе улыбчивого бармена, попросил:             — Повторите этот напиток, пожалуйста.             — Сэм, и нам еще порцию коктейльных вишен, будь добр, — дополнил Грэй.       Бармен, кивнув с приветливой улыбкой, поспешил выполнить заказ. И спустя несколько минут на барной стойке перед Итаном уже стояла новая порция напитка и тарелка с коктейльными вишнями, а Мерфи, внимательно наблюдая за испортившимся настроением шатена, знал, что дело было не совсем в его комплименте.       Итан, даже не пытаясь убрать со своего лица лезущие в глаза волосы, произнес какой-то короткий тост и сделал несколько глотков, надеясь проглотить вместе с алкоголем всю горечь их с Крисом отношений. А Грэй, пододвинув к себе свою прошлую (еще даже не начатую) порцию и вдруг вспомнив о том, что в его кармане сейчас тайно лежало два билета на концерт классической музыки, понял, что они туда не попадут.       Вместо этого брюнет, пытаясь поддерживать настроение, тоже выпил. Такими темпами они еще до начала концерта напились бы в стельку. И Мерфи вдруг представил, как он пришел бы туда под руку с Итаном, и как они оба спотыкались бы под звуки фортепиано. Тут он расхохотался.             — Что-то случилось? — не поняв причину чужого смеха, но отвлекшись от своих мыслей, поинтересовался Тейлор.             — Ничего такого, чего я не мог бы исправить, — уклончиво отозвался брюнет, — В любом случае, я думаю, что у меня есть к тебе предложение.       Итан, спокойно отставив подальше от себя бокал с алкоголем, наколол шпажкой с тарелки одну из коктейльных вишен, готовясь слушать Мерфи, как вдруг заметил, насколько внезапно серьезен стал чужой взгляд.             — Ты не хотел бы пожить со мной какое-то время? — аккуратно начал брюнет, — Если исполнитель Ли действительно еще жив, на свободе и нацелен на тебя, то тебе будет безопаснее жить рядом с кем-то, чем одному.             — Не слушай Луиса, он слишком сильно обо мне переживает, — уловив ход чужих мыслей, сразу же отмахнулся шатен, — Я не беззащитен.             — Дело не в том, насколько ты уверен, что можешь за себя постоять. Просто когда имеешь дело с серийным убийцей, не безопасно рассчитывать только на себя.             — Хочешь сказать, что вам обоим было бы спокойнее, живи я до момента окончания расследования у тебя? — слегка наклонив голову в бок, поинтересовался Итан.             — Хочу сказать, что тогда я мог бы не только защищать тебя, но и также о тебе заботиться.       Тейлор, снова замолчав, грустно усмехнулся, словно виня себя за неумение отвечать на комплименты. Но на самом деле Итан просто уже давно не понимал, чего добивался Мерфи.       Грэй знал, он должен был знать, что переворачивал давно установившийся мир шатена с ног на голову. Брюнет превращал все до этого работавшие отвлечения от отношений в беспорядок и сам оставался в середине этого хаоса, словно прекрасно понимал очевидное: то, что он выглядел как следующая ошибка Итана.             — Ты не так ужасен и не так сильно раздражаешь, как я думал сначала, — снова делая глоток алкоголя, помогающего собраться с мыслями, вдруг заговорил Тейлор; потому что единственным способом наконец выразить свою благодарность было только сказать о ней прямо, — Я правда думал, что ты будешь только мешать расследованию, начнешь лезть не в свои дела… Что ты и делал, в общем-то. Но потом ты принес ту информацию на Хантэра, рассказал полиции про интервью с Адэрли, хотя мог просто промолчать об этом, помог с задержанием… — Итан мягко улыбнулся уголками губ, — После этого мне стало намного сложнее тебя недолюбливать, знаешь? Поэтому, возможно, мне стоит признать, что ты ценен для нашей команды.             «Мне стоит признать, что ты ценен для меня.»       Шатен, больше не пытаясь скрывать свое настоящее мнение о Мерфи, едва заметно улыбался, но не столько губами, сколько глазами: в его серебряно-огненных из-за освещения бара глазах мешался алкоголь и искренность, и Грэю нравился этот блуждающий по его темным, почти черным волосам и лицу взгляд, который появлялся у Тейлора каждый раз, когда они находились вдвоем.       Он ему нравился. Возможно, пока что неосознанно, но это было видно по чужим серым глазам, по расслабленности и доверчивой улыбке. А Мерфи не был уверен, что именно чувствовал он сам. Брюнет просто знал, что никогда ни за что не боролся, но что сейчас готов был сделать все, чтобы не позволить Итану и дальше погибать в отношениях с Крисом.             — Если я задам вопрос, ты сможешь ответить мне честно? — внезапно поинтересовался Мерфи, и, переведя взгляд на чужие запястья, спросил более прямо, когда получил в ответ утвердительный кивок: — Та россыпь мелких шрамов на твоих запястьях… Это то, о чем я думаю?             — Нет, это всего лишь белые татуировки, — пожав плечами, признался Итан, — Согласен, чем-то похоже на порезы, но это не они: даже не чувствуются, если провести по ним рукой. Просто каждый раз, когда я попадал в ситуацию, из которой не надеялся выбраться живым, но выбирался, я шел в салон и рисовал себе мелкую прямую линию в качестве напоминания, что если я пережил это столько раз, значит переживу и все остальное.             — И сколько у тебя их?             — На данный момент, суммарно с обеих рук — одиннадцать.       Лежащая на тарелке коктейльная вишня заканчивалась, а Итан знал, что не закончил признание, но собирался с мыслями, чтобы продолжить.             — Еще меня гипнотизируют открытые окна и верхние этажи многоэтажек. Не думаю, что боюсь их, скорее наоборот: они завораживают меня, притягивают. Но каждый раз, когда я оказываясь рядом с ними, я перестаю доверять себе и своему телу, — шатен, вдруг усмехнувшись, отодвинул от себя теперь совсем пустую тарелку из-под вишен, — Это похоже на ту кличку, которую ты мне дал. Я знаю, что она мне слишком подходит, но по-хорошему ее нужно произносить с насмешкой или жалостью, а ты…             — …а я не испытываю к тебе ни того, ни другого, — перебив, продолжил чужую мысль Мерфи.             — И этим путаешь меня еще сильнее, — разочарованно улыбнувшись, закончил свое объяснение Итан.       Шатен замолчал, чувствуя, что сказал лишнее, и только поймал взгляд бармена, без слов заказывая себе теплый чай. Хотелось быстрее протрезветь, извиниться за искренность и исчезнуть, перестав пересекаться с Грэем сначала до завершения дела, а после и до его отъезда из города.       Потому что Мерфи должен был рано или поздно уехать, вернуться обратно в Нью-Йорк. Его работа не позволяла сменить город, бросить Даниэль, как только она вернется к съемкам после практики в их отделе, бросить Доминику и даже Эмили. И Тейлор хотел игнорировать этот факт, но не мог: Мерфи был очевидно временным явлением; однако шатен знал, что всю оставшуюся жизнь в этом городе будет скучать именно по нему.             — Уже довольно поздно, — заметив, что Сэм с чаем на вынос направляется к их местам за барной стойкой, опомнился Итан, — Раз ты платил за выпивку, я могу вызвать тебе такси, и…             — Или ты, возможно, захочешь остаться со мной?       Тейлор не был уверен, что дышал. Волнение забивало легкие, а чужие холодные руки мягко касались прямых кофейного цвета волос, аккуратно расчесывая пряди шатена пальцами.       Грэя тянуло к сигаретам, но он заменял их на свою новую слабость — Итана, и даже не был уверен, что хотел это менять. Младший детектив, так неожиданно ворвавшийся в его душу, заставлял Мерфи думать о себе и неравнодушно курить, но сейчас все, чего хотел Грэй, было ужасно просто и при этом невыполнимо: взять лицо шатена в свои ладони и, касаясь кончиками пальцев теплой кожи, оставить долгий поцелуй на чужих мягких волосах.       Мерфи, постепенно сходя с ума то ли под действием выпитого алкоголя, то ли под действием позволяющего касаться себя Итана, хотел поцеловать чужого парня.             — Мне стоит вернуться, пока все не зашло слишком далеко, — медленно трезвея и почти извиняясь, произнес шатен, даже не догадываясь, что в его глазах сейчас читалась совершенно другая просьба.             — Пожалуйста, забудь про мнение других людей в этот раз.       Брюнет, позволяя себе намного больше, чем должен был, ласково взял в свою ладонь чужую руку, снимая со среднего пальца Итана кольцо, подаренное Крисом, и пряча его к себе в карман:             — Я могу быть лучше, чем он. Просто позволь мне доказать это.       От нежности чужих действий и уверенности в чужом голосе щемило сердце, и Тейлор знал, что поддался. Особенно, когда Мерфи повторил еще более ласково:             — Позволь мне быть с тобой, пока в твоем сердце снова не появится место для другой случайной любви.                          * * *       То, что сейчас делал Итан, называлось изменой. Со сбивающимся от ожидания сердцем он ехал в такси домой к другому парню, отключив телефон и не решив предупредить хоть кого-нибудь. И хоть шатен знал, что это неправильно, он также знал, что подобные поездки случались у Криса по несколько раз в неделю, а также догадывался, что блондин совсем о них не переживал.       Он жил сейчас, а не прошлым, и в этом плане Тейлору действительно стоило взять у Форда урок. Но Итан учился быстро, как и всегда: он наконец что-то чувствовал, и этого «чего-то» было так много, что шатен был вынужден успокаивать свое сердцебиение, которое, словно издеваясь, отвечало ему справедливым «я не могу быть тише и медленнее — я ведь сердце».       Они сбежали из такси сразу же, едва успев заплатить за дорогу. И Итан помнил то место, в которое его вел Грэй: это был дом Мерфи, то самое убежище, в котором теперь прятался и он сам.       Прислонившись, после бега по лестницам, спиной к стене, Тейлор ждал, когда восстановится его дыхание. А стоящий рядом брюнет смотрел на Итана и улыбался от того, как чужой галстук сбился набок, и даже не замечал, как у него самого растрепавшиеся волосы без разрешения лезли в карие глаза.             — Ключ… — по-прежнему жадно глотая воздух, пытался напомнить о давно забытом шатен, — Нам нужен ключ от твоей квартиры…             — Уже ищу, — достав из кармана карточку, отозвался пытающийся просканировать ключ от квартиры Грэй.       В какой-то момент дверь, не выдержав подобных издевательств, сдалась, отъехав в сторону, и оба парня в тот же момент завалились в помещение, едва успев переступить через порог. А Тейлор вдруг вспомнил, что еще месяц назад обещал себе больше никогда не появляться в этой квартире.       Но они снова стояли в полумраке коридора среди пустых комнат, забыв включить свет, смотрели друг на друга и были уверены, что отказаться от подобного этим вечером должно было быть преступлением.       Мерфи, зачесав пальцами назад свои растрепавшиеся и взмокшие от бега волосы, собрался сделать шаг в сторону, чтобы оставить в узком коридоре больше места для Итана. Но вдруг почувствовал, как Тейлор аккуратно схватил его за запястье, заставляя обернуться и выдохнуть, громко сглотнув.       Шатен, сейчас стоящий перед Грэем в этом узком коридоре, был как всегда безупречен: мягкие кофейного цвета волосы, глубокий взгляд уже привыкших к темноте серебряных глаз и уверенность в своих действиях. Но в этот раз в чужом взгляде читалось что-то еще, и до этого не сталкивавшийся с подобным Мерфи искренне удивлялся, потому что даже не представлял, что люди могли признаваться в любви глазами.       Брюнет не сдержался: заметив чужое молчаливое признание, его губы тронула легкая довольная ухмылка, означающая своеобразный проигрыш для обеих сторон. И этот небольшой жест оказался спусковым крючком для Итана, в то же мгновение потянувшимся за поцелуем.       Он захотел этого первый, впиваясь во вмиг раскрывшиеся холодные губы со рвением, которого, кажется, еще не испытывал никогда. А Грэй, получив «разрешение», отвечал на каждое чужое действие, позволяя пальцам шатена запутываться в своих темных волосах, слегка оттягивая их у корней.       Между губами в этом поцелуе текло их сливающееся в одно одиночество. И хотя Мерфи даже не был уверен, что стал бы обращаться с кем-нибудь другим также, как с ним в порыве страсти, он все равно чувствовал, какими становились их отношения:             — Что-то желаете? — каждым своим действием словно спрашивал Итан.             «Твое сердце», — крутилось в мыслях у Грэя, чуть не слетая с языка.             — Двойной американо без сахара.