[ 35 ] : Лис и совравшая Актриса

      Шум машин на улице заменял в голове все мысли — он заглушал даже музыку и разговоры людей внутри бара. И каждый раз, когда мимо приоткрытой на улицу двери проносилась машина, сидящему в красной кожаной куртке Майклу казалось, что автомобиль проезжает через него.       Голова пустела от дыма и алкоголя. Сидящий рядом за барной стойкой Мерфи курил, стараясь не думать ни о чем, кроме продолжающих скапливаться в пепельнице окурков, и Хилл видел, что сигареты уже тушатся о своих предшественников. В какой-то момент это заметил и Грэй:             — Сэм, — вежливо подозвал к себе официанта брюнет, — Думаю, нам понадобится новая пепельница.       И бармен, поняв намек, забрал стекляшку, заменяя ее другой и получая в ответ благодарный кивок и вежливую улыбку, означавшую «спасибо».             — Они меня достали, — тихо прорычал откуда-то со стороны Майкл, — Давай закроем нахрен этот бар и будет зарабатывать на подпольных боях?             — Если мы так сделаем, то тебя арестуют уже через два дня, — усмехнулся в ответ Грэй, — Сразу после того, как и в без того небольшом городе внезапно увеличится количество побитых людей.             — Люди понимают друг друга хуже, чем ты думаешь. Мы не можем знать, что происходит с ними или между ними, поэтому зачастую не задаем эти вопросы. Даже если человек выглядит очевидно херово.       Грэй не ответил. Вместо этого он повернулся на стуле спиной к барной стойке и кивнул в сторону сидящей за одним из столиков пары:             — Как думаешь, кто эти люди?       Хилл, сначала не поняв, о чем идет речь, посмотрел в сторону посетителей и усмехнулся:             — Она сейчас начнет вырывать ему волосы или плеснет в лицо вино. Выглядят похоже, скорее всего брат и сестра, возможно семейный конфликт.             — Они пара, — мягко возразил Мерфи, выдыхая дым от своей сигареты, — Сейчас расстанутся. А для достоверности… Сэм, принеси им, пожалуйста, коктейль для пар за счет заведения.       Бармен, сделав коктейли, послушно удалился с двумя бокалами к столику. И уже через несколько минут один из бокалов оказался на дорогом пиджаке мужчины, отряхивающегося под стук каблуков уходящей женщины.             — Стерва! — крикнул ей в след «потерпевший», — Сам не могу поверить, что когда-то тебя любил!             — О чем я и говорил, — прохрипел рыжеволосый парень, — Угадать ситуацию невозможно.             — Но я ведь смог, — улыбнулся Грэй, — Хочешь реванш?             — Люди за столиком в углу, — отозвался Хилл, — Женщина в возрасте, мужчина тоже, заметен флирт. Ставлю на то, что это первое свидание.             — И проигрываешь. Эта женщина бывает здесь довольно часто. У них деловая встреча, и это не «флирт», а ее способ заставить его подписать договор. Я бы даже сказал, угроза.       Мерфи усмехнулся, скрывая свои эмоции за медленно выпускаемым изо рта сигаретным дымом. Майкл, тихо выругавшись, заказал себе новый напиток. А брюнет почему-то вспомнил, что Хилл был таким всегда, еще с момента их знакомства — бывшим военным, страдающим от ПТСР.       Грэй плохо помнил, какой это был день недели. Кажется, примерно год назад, когда за окном уже заканчивалась осень, на пороге его кабинета появился рыжеволосый парень в темной футболке и красной куртке. И первое, что он сказал, было бы похоже на фразу из сцены ограбления, преврати Майкл это в вопрос:             — Деньги есть.             — Деньги — не самое главное условие, — внимательно наблюдая за новым гостем, отозвался брюнет, — Есть ли у Вас желание лечиться?             — Месяц назад… — не обращая внимания на чужие вопросы, начал Майкл, — …я случайно узнал о смерти своего младшего брата, пока находился на службе. Он со своим парнем оказался замешан в одной истории и, насколько мне известно, погиб. Тело моего брата нашли сброшенным со скалы в Калифорнии. Его звали Каспер Хилл.       Мерфи, про себя радуясь форточке в расписании, жестом предложил Майклу закрыть за собой дверь и присесть. В конце концов, с формальностями можно было разобраться и позже.             — Что Вас беспокоит?             — Я не могу долго говорить об этом, но я даже не видел тело Каспера, — по-прежнему словно заторможено вслушиваясь в чужие слова, продолжил Хилл, — Слышал, что его похоронили в закрытом гробу коллеги, потому что я был на службе…             — Вы военный? — перебил его Грэй.             — Наемник по контракту. Бывший, — спустя секунду дополнил рыжеволосый гость, — От меня скрывали его смерть на службе, пока не закончился контракт. С тех пор я не могу вернуться ни туда, ни домой: меня преследуют кошмары и воспоминания.             — Мне звонили несколько дней назад… — признался Мерфи, — Предупреждали, что Вы можете заглянуть. Это правда, что Вас отправили ко мне почти насильно, после того, как Вы встретили где-то в доме человека, похожего на парня Вашего брата? Почему Вы попытались убить его?             — Я не знаю… — тихо ответил Хилл, — Меня не посветили в подробности уже закрытого дела, но я чувствую, что в смерти Каспера виноват именно он.             — Ваш организм защищается от «триггера». Это происходит на уровне рефлексов: Вы защищаетесь от того, что, как Вам кажется, может нести в себе угрозу. Иногда без осмысления на уровне сознания происходящего и своей реакции на него. К сожалению, любое вызываемое переживанием воспоминание будет ощущаться для Вас как реальная опасность «здесь и сейчас». Из-за особенностей сохранения информации о травме, травматические воспоминания появляются независимо от желания человека, часто, как у Вас, в форме флешбэков или ночных кошмаров. При этом невозможно усилием воли перестать думать о событии. Травматические воспоминания также не изменяются из-за поступления новой информации. Что Вы почувствовали, когда встретили того человека?             — Страх, как если бы мне самому грозила смерть, — признался Майкл, — Я почувствовал, что должен убить его.       Мерфи едва заметно повернулся в сторону Хилла, наблюдая за тем, как он заканчивает очередной напиток. Да, примерно так и началось их знакомство: Грэй лечил Хилла от ПТСР, а Майкл иногда учил его новым приемам, потому что не мог все время сидеть в кабинете.       На службу Хилл так и не вернулся. Несмотря на все успехи и сколоченный капитал, Майкл продолжал представлять собой опасность для окружающих. Его чувство гнева и потеря доверия к людям, а также отсутствие поддержки со стороны общества не оставили рядом с ним никого из близких. И Грэй знал это неизменное одиночество. Он сам с ним, честно говоря, и жил.       Возможно, осень угнетала Мерфи именно поэтому. Бывают же такие поры года, которые просто опасно переживать одному. Для них даже придумывают специальные названия, вроде «осеннее обострение» или «зимняя депрессия».             — Таким болеют только психи, — однажды высказался на этот счет Майкл.             — Все люди чуть-чуть психи, — вежливо не согласился брюнет, — Просто многие не знают свой диагноз.             — И как же тогда называется твой?             — То, что происходит со мной, не совсем болезнь. Скорее — травма. Известно, кость всегда легче ломается в месте уже сросшегося перелома. Вот и у меня, по стечению обстоятельств, иногда ломаются старые переломы души.       Одним из них был и Итан.       Не известно, по какой причине, но шатен так и не сказал Мерфи о своем расставании с Крисом. Может не хотел беспокоить, может не считал, что это вообще касается Грэя. Но все же молодой психиатр узнал: совсем случайно, когда Крис жаловался на это секретарше. И в тот момент поддался какой-то неправильно-счастливой радости.       Так и получалось, что всю осень и зиму Майкл и Грэй держались друг за друга, как за свою последнюю надежду, но с каждым годом чувствовали, что отдаляются друг от друга все больше и больше: к сожалению или к счастью, это происходило медленно и необратимо.             — Я вдруг вспомнил, что среди «домашних» тебя зовут «Лис», — подал голос по-прежнему сидящий рядом за стойкой рыжеволосый парень, — А ты вот знал, что лисы имеют плохую репутацию тех, кто убивает чаще, чем им необходимо для еды и выживания.       Хилл глухо усмехнулся, видимо оценив свою шутку и хотев сказать что-то еще. Но внезапно его взгляд упал на телевизор, висящий в углу бара, и Майкл затих, словно его здесь сейчас и не было.       Янтарные широко распахнутые глаза неверяще вглядывались в экран, на котором шел какой-то репортаж о возвращении известной актрисы. А Хилл понятия не имел, какое отношение имеет надпись «Даниэль Хейз» к его показываемой по телевизору Актрисе.       Все здесь было мутно, душно и неясно. А внутри, как на зло, снова начинало нарастать что-то паническое, невыносимое, сравнимое только со смятением человека, проснувшегося в могиле.       Девушка на экране смотрела в камеры и улыбалась: так, как Майкл думал, она улыбалась только ему одному. Ей задавали глупые вопросы, едва ли касающиеся ее новой роли, что-то вроде:             — Мисс Хейз, как думаете, можно ли рассмотреть внутренний мир человека через его внешность?       И его Воскресенье, красиво задумавшись на несколько секунд, отвечало все с той же «дежурной» улыбкой:             — Правда, не знаю; но мне кажется, было бы здорово, если бы мы видели внутренний мир человека так же хорошо, как и внешний.             «Тогда все в этом чертовом городе были бы влюблены в тебя, а я бы сгорел от ревности».       Точно ли это она? Конечно. Его Актриса, его Воскресенье.       Даниэль смотрела в камеру и улыбалась, а Майкл с какой-то тоской и разочарованием понимал, что совершенно не знает эту девушку из новостей. Он даже не был с ней знаком.       Взгляд Хилла, не замечая цепкого наблюдения со стороны Грэя, за несколько секунд стал похож на взгляд больного человека, чей мир перевернулся с ног на голову, но который все еще не может это принять. Почти заставляя себя смотреть дальше, рыжеволосый парень невольно считал вокруг нее людей и невольно приходил к выводу: в этом зале на Хейз смотрели все, а она — ни на кого.       Ее спрашивали об актерах, с которыми она хотела бы поработать в новых проектах, и она говорила о них без умолку. И тогда Майкл вспоминал, что она — не его, никогда ей не была и никогда не будет.       А ведь он бы убил за нее, если бы она захотела, он бы умер. Но она не хотела, и поэтому он продолжал жить… нет, существовать без особой цели и смысла.             — Ты знаешь ее?       Получилось как-то тихо, почти жалко.             — Дани? — по-прежнему наблюдая за Хиллом, переспросил Грэй, — Конечно. Это ведь тот самый Ангел, о котором я тебе рассказывал.             — Так почему ты не рассказал мне и об этом?       Хриплый вопрос, больше похожий на рычание, вырвался самостоятельно, заставив Грэя спокойно отодвинуть от себя пепельницу.             — О чем? О самой Хейз? Во-первых, ты никогда не увлекался новостями из мира индустрии развлечений. Во-вторых, тебя никогда не интересовали мои друзья.             — Меня не интересуют твои друзья, — снова огрызнулся Майкл, — Меня интересует она.       Она была той, кто обещал ему глупую мелодраму, целоваться на заднем сиденье такси и курить одну сигарету на двоих возле ее подъезда за пять минут до прощания, той, кто хотел смеха сквозь слезы, идиотских поступков, домашнего вина, фотографий на пленку и рисунков чернилами на руках. А также той, кто скрывался под кличкой «Актриса».       На экране к ней снова подошел какой-то мужчина с микрофоном. Она улыбнулась этому незнакомцу так же, как улыбалась все время Майклу, и Хилл вдруг подумал, что ему бы следовало его убить.